Автопортрет демона

Я не совсем понимал, каких «наших» я должен был собрать, а когда я подумал спросить об этом у некогда помощницы вожатой, было уже поздно. Поэтому, решив положиться на свою острую интуицию, которая помогала мне избегать ареста (какое-то время), я стал искать всех, кого знал в этом лагере. Алису и Ульяну я нашёл быстро. Те бесились на площади, чем заявляли всем о своей персоне, словно бы хотели, чтобы их заметили (как будто их поведение в целом не было достаточно заметным). Лена мирно сидела в библиотеке и читала книжку перед завтраком. Там же я сообщил и Жене о необходимости собраться в столовой, на что та отреагировала своим фирменным искусным ворчанием. С Мику же пришлось немного попотеть. Будучи убеждённым, что та не проводит своё время нигде, кроме музыкальных клубов и столовой, я даже не догадался, что может произойти ситуация, в которой наша любимая словоохотливая японка может быть НЕ там. Уже представив в своей голове множество страшных ситуаций, которые могли произойти с ней, я принялся искать по всему лагерю, опрашивая всех прохожих сверстников о возможном местонахождении главы музыкального клуба. Думаю, не стоит и говорить, что их ответ был: столовая и музыкальный клуб. Вполне возможно было, что сегодня пропасть могла и Мику. Видимо, моё волнение было написано на лице ярко и чётко, отчего Славя, которая встретилась мне совершенно случайно, спросила, в чём дело. – Я не могу найти Мику. – нервно ответил я. – Я весь лагерь перевернул вверх дном, а её нигде нет! Как думаешь, быть может, она тоже исчезла, как Шурик? Не нравится мне эта тенденция с пропажами пионеров… Но что удивило меня больше всего, так это реакция блондинки на мои переживания. Она залилась звонким смехом, как будто я ей только что рассказал самую остроумную шутку в мире, от которой Аркадий Райкин совершил бы жёсткое самоубийство, завещав имущество собаке. – Ты порой, конечно, такой забавный, Толя! – заявила пионерка. – А ты в домике не пытался смотреть? Домик. Точно. Осознав, как глупо я только что потратил миллионы нервных клеток, я ударил себя по лбу, болезненно застонал, аки Семён Семёнович, и попросил прощения у помощницы вожатой за лишнюю панику. В итоге оказалось, что действительно, Мику всё это время была в домике. *** Вся наша группа, если её можно было так обозвать, собралась в столовой менее, чем через два часа. И это ещё учитывая мои панические попытки найти японку. Но теперь, когда я донёс сообщения о грядущем собрании всем, кому надо, я спокойно направлялся в столовую, в сопровождении Мику. Внутри здания я обнаружил все знакомые мне лица, кроме, пожалуй, одного. – А где Славя? – спросил я удивлённо. Все лишь молча поглядели друг на друга, а Двачевская безмолвно пожала плечами. И в этот самый момент, словно бы сама судьба поняла, что мучать мои нервные клетки второй раз не стоит, так как это уже будет стоить моего сердечка (а мои подружки-пионерки, кроме помощницы вожатой вряд ли смогут оказать оперативную первую медицинскую помощь) и поэтому решила сразу дать то, чего я искал. Блондинка вошла в столовую… но не одна. За ней в здание прошёл Электроник. Что несказанно удивило меня. – Все уже собрались? Отлично. – довольно заявила та, кивнув сама себе. Я подошёл поближе к пионерке и сказал ей голосом, который слышать должна была только она. – Ты и его сюда пригласила? Славя, ты уверена, что Сыроежкин должен это знать? Она посмотрела на меня взглядом, полным удивления. – Конечно. Он и Шурик были лучшими друзьями. Он ОБЯЗАН знать. – Ты меня не поняла, Славя. Ты уверена, что он отреагирует адекватно на эту весть? Лицо Слави вмиг стало хмурым. – А как он, по-твоему, должен отреагировать? Поняв, что я не смогу нормально пояснить свою точку зрения, я лишь устало выставил руки в стороны и опустил их, садясь за стол, и предоставляя бразды организации мероприятия Слави. Завтрак ещё не начался, и поэтому столовая это время была совершенно пуста, что позволяло обсуждать любые насущные вопросы. – Итак, я рада, что вы смогли откликнуться на просьбу отвлечься от всех важных дел и прибыть сюда. – она кинула строгий взгляд на Алису с Ульяной, что оживлённо что-то обсуждали, и заметили внимание на себе далеко не сразу, после чего стыдливо замолчали. – Чем бы вы не занимались, я с сожалением, хотела бы отвлечь вас, чтобы сообщить прискорбную весть. – Славя глубоко вздохнула, закрыла глаза на пару секунд, а затем сказала. – Шурик был найден мёртвым вчера ночью. И вот именно в данные пару мгновений в столовой возникла мизансцена, которую я запомнил так хорошо, что, казалось: умри я сейчас и попади в другое тело, я всё равно вспомню всё до мельчайших деталей. На эти самые две секунды время словно застыло, а пионерки замерли с такими выражениями лица, будто бы их застал апокалипсис в самый ненужный момент. Ведь как же так? Они же ещё не успели накраситься, помолиться «Капиталу», и, самое главное, написать завещание! Они никогда не успевают. Лена скрыла личико ладонями, оставив только вытаращенные удивлённые глаза по пять копеек; рот Ульяны был раскрыт так широко, что она была похожа на сломанного Щелкунчика; лицо Мику приняло опечаленный вид, даже Алиса была крайне обескуражена и выражение её мины было представлено в его редком «безухмылочном» виде. Только Женя осталась непоколебимо-угрюмой, словно бы эта новость никак на неё не повлияла. Сыроежкин же совсем поплохел: кожа его стала бледной, и он чуть ли не упал на пол, благо девочки его вовремя удержали, и усадили на свободный стул. – П-постой. Ты… должно быть, шутишь? – сказал он тихо с нервной улыбкой на лице. Славя лишь, расстроенно помотала головой. – Нет. Это не может быть правдой! ВЫ ВСЕ ВРЁТЕ! – вдруг рявкнул пионер, резко встав с места. – Прости, Сыроежкин… мы понимаем, как для тебя сейчас трудно- – начала было Славя, но пионер тут же её прервал. – НЕТ, ХВАТИТ! ВЫ ПРОСТО ЗАБИЛИ НА ШУРИКА, И НЕ ХОТИТЕ ЕГО ИСКАТЬ, ПРАВДА?! – на высоких тонах заявил он. – ПОТОМУ ЧТО ОН УШЁЛ В СТАРЫЙ ЛАГЕРЬ, ТАК? А ВЫ НЕ ХОТИТЕ ЕГО ИСКАТЬ, ПОТОМУ ЧТО БОИТЕСЬ ВСЕ! – Сыроежкин! – Славя уже стала вставлять в свой тон твёрдость, параллельно пытаясь усадить на место «буйного» пионера. – Успокойся, пожалуйста. Толик вчера сам нашёл его мёртвым в старом лагере! И в этот момент Электроник резко обернулся ко мне и посмотрел таким обезумевшим взглядом, что казалось, по сравнению с ним моё лицо, когда я игрался с трупами пионеров, было похоже на снисходительную мину Деда Мороза во время раздачи подарков в детском саду. – Ты… Это ты и убил его! – Так, Сыроежкин! – воскликнула Славя. – Это уже выходит за все рамки дозволенного! Я конечно понимаю, что ты потерял лучшего друга, но это не даёт тебе права обвинять всех в чём попало! Она вновь пыталась усадить блондина на место, но тот лишь грубо ударил её по ладони, словно одичавший зверь. – Отстань от меня! Ты наверняка с ним работала! Вы оба убили моего Шурика, изверги! Нашего Шурика… Славя замерла от этих слов, а затем сокрыла лицо руками и убежала вдаль столовой, громко всхлипывая. Лена же ринулась за ней. Так. Пора уже и мне вмешаться. Я подошёл почти вплотную к блондину. – Так, Электроник! Ты можешь кидаться ложными обвинениями в мою сторону сколько тебе угодно, можешь называть меня «пионероубийцей», «Совёнковским душиителем», и можешь даже подать на меня в суд! Однако ты не имеешь никакого права обижать Славю и других пионеров, ты меня понял?! – А то что? Тоже убьёшь меня? – саркастичным тоном спросил Электроник. – Если надо – убью. Вдруг, Сыроежкин размахнулся и хотел было ударить меня кулаком, но каким-то чудесным образом я резко опустил голову вниз, увернулся от удара и в этот же момент всучил тому коленом по промежности, заставив блондина потерять дыхание и скрючиться на полу. Приём не совсем честный с мужской точки зрения, но и я не совсем «человек». На секунду от вида согнувшегося пополам и хрипящего Сыроежкина я почувствовал резкий всплеск жара в груди, сердце забилось чаще. Я подавил навязчивое желание ударить снова, разбить парню нос, увидеть кровь на белоснежной рубашке… Нет, не сейчас. Сейчас мне положено геройствовать. Уже во второй раз пионерки застыли в ожидании, не зная, что делать. Я бы тоже хотел занять эту позицию, но, судя по всему, вести это представление придётся мне. – Электроник, ты в порядке? Дай помогу. – я хотел было подать ему руку, но тот лишь ругнулся. – Да пошёл ты! Непорядок. Нужно вывести его отсюда, как можно подальше, иначе в нормальном режиме собрание нам не провести. – Женя, не поможешь Электронику по пути в медпункт? Удивительно, но библиотекарша ни разу не ругнулась, и не выронила ни одной жалобы, лишь молча помогая тому встать и выйти из столовой под руку. Как только те двое вышли за горизонт, из дальнего угла помещения к нам вернулась Лена и немного успокоившаяся Славя. – Славя, ты как? В порядке? – Д-да. Спасибо. – сказала та со слабой улыбкой, садясь на стул рядом с фиолетоволосой. Я же стоял в центре среди всех собравшихся, и, видимо, невольно взял бразды ведения собрания обратно. – Итак. Тут больше никого не осталось из тех, кто не верит в смерть Александра? Нет? Тогда хорошо. – я прочистил горло и продолжил. – Значит, что мы имеем? Ольга… Дмитриевна поехала в райцентр писать заявление в милицию. мы не имеем понятия, когда прибудет отряд, ровно также, как и когда прибудет сама вожатая. Наша задача такова: провести линейку, и объяснить всё пионерам, не вдаваясь в подробности. Донести им, чтобы не ходили по лагерю просто так и по одному. Установить строгую слежку за ними, чтобы ситуации «Шурика» никогда не повторилось. Ну и затем. – я посмотрел на Славю, лицо которой после выпада Электроника было грустным, а глаза – красными после непродолжительного плача. – Мы организуем вечером отряд по поиску убийцы. Если он убил Шурика в Старом Лагере, значит он не может находиться дальше периметра «Совёнка». – затем я тихо добавил. – Если, конечно, у него нет логова в лесу… но об этом уже ближе к вечеру. Какие-то вопросы? Неожиданно, но руку подняла Алиса, что уселась на стуле в вальяжной и весьма неуместной для ситуации позе. – Да? – Извините, а по нужде как ходить? – Под присмотром, Алиса. У тебя кто соседка? – Ульянка. – она указала пальцем на красноволосую, что по какой-то причине довольно улыбнулась от своего упоминания, словно это был бенефис красной торпеды с футболкой с надписью «СССР». – Значит, не заскучаешь. Уверен, вы мило проведёте время вместе. Ещё вопросы? Более никто не смел поднять руку, словно бы боясь чего-то, или словно не имея уверенности в своих чувствах. Справедливости ради, после такой новости, думаю, пионеры не будут уверены и в завтрашнем дне. – Хорошо. Тогда пока свободны, но ненадолго. Скоро линейка, так что не опаздываем. И на этой ноте все покинули помещение. Я уже хотел было выйти и сам, но Славя подозвала меня жестом руки. – Толик, ты бы не мог, пожалуйста, подойти на пару минут? Ничего не подозревая, я направился к пионерке, думая, что у неё ко мне была какая-то просьба. Оказавшись близко к ней, я вдруг нашёл себя в её тёплых объятиях, и затем мои губы оказались завёрнуты в её устах, что подарили мне тёплый, и самое главное, чувственный поцелуй. Меня словно поразило током, и я не знал, как отреагировать на такое. Блондинка вскоре отпрянула от меня с благодарной улыбкой. – Спасибо тебе, Толя. Что заступился за меня перед Сыроежкиным. – Ох… это… да ладно тебе, кто бы не заступился-то? – я вспыхнул от смущения и издал нервный смешок. – Но заступился ты! Это было так благородно… так мужественно. – Послушай, Славя, я– – Нет, послушай ты, Толик. Я, конечно, понимаю, что сейчас не тот случай, но, может быть мы– – Эй, голубки! Давайте, выходите отседова, мне пора готовить столовую к кормёжке вас, дармоедов! – выкрикнула повариха, что стояла у стойки раздачи. – Точно. Простите! – сказала Славя, наконец, отпустив меня. – Поговорим вечером, ладно? – Л-ладно, хорошо. – я быстро кивнул. Мы хотели было выйти из столовой, но одновременно попытались вылезти в дверной проём, попытка оказалась неудачной. – Давай ты первая. – Нет, давай лучше ты! – Нет, дамы вперёд! – А я настаиваю! – сказала она, и залилась задорным смехом, таким невинным и чистым, словно бы никакой склоки с Сыроежкиным и не было. – Ладно, раз уж настаиваете. Всё же я прошёл впереди, направился в домик готовиться к линейке и параллельно обдумывал произошедшее. Меня сейчас только поцеловала Славя. Не из жалости, и не в качестве спора. А из чистой влюблённости и сформированной привязанности. Что же я думаю по этому поводу? Я не знаю. С одной стороны, я не должен чувствовать ничего, ведь я же не человек. Я изверг, я ирод, я демон и оборотень, чьё призвание – лишать пионеров жизни, а не миловаться с ними. Однако… я очень хочу чувствовать что-то к Славяне, я очень хочу быть с ней. Очень хочу наконец-то зажить настоящей человеческой жизнью. Счастливой жизнью. Ведь, в первую очередь, этого заслужила Славя. Она – очень хороший человек, и из неё вышла бы прекрасная вожатая. Но, к сожалению, этого достичь не суждено, как бы я не старался, ведь Анатолий Сливко – не друг пионеров. Он никогда им и не был. Анатолий Сливко – их неминуемая погибель.