Автопортрет демона

С каждой секундой погода всё больше бушевала, угрожая пролить дождём лагерь в любой момент. Это могло быть удобно для прячущихся в своих норках пионеров, но уж точно не для меня. Съёмки для меня сейчас важнее всего, и если хоть какое-то мелкое неудобство нарушит их… нет, я не позволю сделать этого. Слишком мало времени и слишком много надо организовать! Пока я думал об этом, я не заметил, как приблизился к музыкальному клубу. Давно я не был в здесь. Надо бы посетить Мику. И только эта мысль пронеслась у меня в голове, как вдруг японка сама вышла из здания, и закрыла за собой дверь на ключ. Вид у азиатки был явно поникший. – Привет, Мику. Ты как? – с осторожностью в голосе спросил я, вспомнив откровения Славяны. Мику повернулась в мою сторону и моё сердце сжалось, словно почерневшая от грязи половая тряпка, которую выжимала уборщица. Титанический контраст между жизнерадостной и позитивной Мику с явно уставшей и немногословной Мику заставил впасть в ступор. Переживание за свою жизнь может действительно кардинально изменить человека. – Решила не заниматься? – Привет, Толик. – упадническим тоном ответила девушка. – Нет, я закрыла все инструменты в подсобке, и сейчас пойду отдавать ключ Славе. Занятий больше не будет. – Могу понять. – понимающе кивнул я. – То, что произошло с Шуриком и Алисой… уму не постижимо. Я нервно вздохнул. – Я просто… не понимаю. – Мику посмотрела вдаль стеклянными глазами. – Зачем кому-то совершать такие вещи с ними? Точнее, я понимаю, что Славя сказала, что они просто «пропали» … а ты веришь в это, Толик? – Во что? – В то, что Алиса и Шурик просто взяли и исчезли? – К сожалению, от моего ответа ничего не изменится, Мику. – Просто, Лена мне рассказала, что она видела в Старом Лагере. Она была в поисковой группе вместе со Славей. И это… – её передёрнуло. – … так ужасно. Ну хоть её не вырвало. С другой стороны, Мику и не видела воочию результат моих «работ», в отличие от Слави. – Как можно поступить так с другим человеком? Мама мне всегда говорила, что человеческая жизнь другого важна также, как и твоя, если не важнее. А тут… боже…– Мику вытерла слёзы. – Это не мог натворить человек. Это наверняка было какое-то чудовище. Самый настоящий демон! – Это уж точно, Мику. Это уж точно. – загадочно произнёс я, засунув руки в карманы. – Уже второй день мы не можем его поймать. А что, если он убьёт всех нас, Толик? Я очень не хочу умирать! Я хочу просто, чтобы все были такие, какими были раньше! Чтобы все улыбались, радовались, и заботились друг о друге! Я не хочу, чтобы всё это произошло… Я хочу просто домой к маме… Моя рука аккуратно легла на плечо Мику и слегла её потрепала. – Не волнуйся, Мику. – спокойным, почти отцовским голосом сказал я. Такой голос я использовал каждый раз, когда мне надо было успокаивать маленького раненого пионера, подхватившего ранку, или ушиб во время турпоходов. Я обрабатывал ссадину и старался поддерживать моральное состояние маленького израненного туриста, пока держал в голове его образ для ночных «самоудовлетворений». – Я не дам тебя в обиду. Всё будет хорошо, поняла? Мы обязательно поймаем этого маньяка, и сделаем всё, чтобы он не погубил ни одну душу более. Поняла? Мику шмыгнула носом, подняв на меня свои огромные детские глаза. – Правда? – Честное пионерское! – я шутливо поднёс ладонь к лицу и отсалютовал ей. Это подействовало на азиатку, так как в следующее мгновенье та уже слабо улыбнулась. – Спасибо, Толик. Это правда много значит для меня. Мику легонько приобняла меня. – Но занятий всё равно больше не будет. – Ну конечно, я понимаю, траур и всё такое. – Нет, просто я бы не хотела таскать обратно все эти тяжёлые инструменты. – А. Мы оба непринуждённо засмеялись, словно бы никаких Шуриков и Алис не убивали жестоким образом днями ранее. Словно бы «Совёнок» продолжал нас радовать солнечной погодой, радостными пионерами, беззаботной атмосферой, вкусной едой и надеждой на счастливое завтра.