Автопортрет демона

От Мику я шел по тропинке, словно бы знал, куда дальше мне следовало направляться. Иногда бывает такое, когда сначала ты направляешься в то место, которое, казалось бы, представляет даже какую-то значимость для тебя, а потом вдруг резко образ этого места резко выбегает из головы, словно узник, которого не кормили и не поили месяцами. Одно я знал точно. От Ульянки точно надо избавляться. Несмотря на пассионарность Слави, и страсть Лены, желавшей помочь ей при любых обстоятельствах, помощница вожатой не совсем в том состоянии, когда она может вести поиски. В принципе, я чувствовал себя волком, прогуливавшемся в сарае, полном слепых овечек. Единственный, кто может выдать меня с потрохами – это Ульяна, отчаянно пытающаяся узнать, что случилось с ее подругой. Но Вы наверняка спросите: «Анатолий Сливко боится маленькой пионерки? Интересное кино…». И я со своей стороны возражу. Конечно, я не боюсь, что Ульяна сможет проявить чудеса не дюжей дедукции и каким-то образом раскрыть убийцу. Однако, один факт, что она мешается под ногами, и мутит воду еще больше, чем обычно, как минимум, смущает. Ульяна… Ульяна… Уже когда я впервые встретил ее, мне сразу вспомнились лица повешенных мной пионеров. От мала до велика, словно тушки мяса, выстроенные передо мной в товарном ряду на рынке. Бери не хочу! Вот тут Борька лежит, глядите, как глазки закатил. А вот тут Сашка, синий весь. А вон там вдали Лёшка, весь в синяках, поди в конвульсиях бился. Я подавил проявившийся смешок. Да уж, Анатолий, за эту неделю ты совсем стыд потерял. Смеёшься над смертью пионеров в пионерском же лагере! Ха-ха-ха! Где это такое видано! Теперь точно после этой смены поеду в клинику лечиться. В прошлый раз меня развернули, и поэтому чтобы поверили, возьму в качестве сувенира голову Алисы и ногу Ульяны. Ту самую, которой она так любила пинать мяч. Точно, Ульяна. Надо уже решить, как разбираться с этой «Девочкой СССР». Надо бы что-то придумать, но времени нет на самодеятельность, слишком уж долго провозился я с пионерками. И что же тогда делать? Вешать Ульянку на том же дереве? Вдруг, от этой мысли меня бросило в пот, а живот свело от нервного трепета. Повесить Ульяну ровно на том же дереве, на котором погибала от удушения ее же лучшая подруга. К тому же, я могу сообщить ей об этом ровно перед тем как сбить под ней табуретку, и тогда девочка будет умирать с полным в душе осознанием, что на самом деле случилось с ее любимой ДваЧе. Ее глаза и в самом деле вылезут из орбит от шока, прямо как во втором видении! Если бы приведения существовали, то ее неупокоенный дух потом преследовал меня до конца моей жизни… только ей надо будет отстоять очередь из других моих жертв. Это будет такой материал, воистину съёмка века! Нельзя терять ни минуты! *** Спустя время, когда я привел в порядок место съёмки, я подошёл к дому Ульяны. – Тот же самый домик, где еще вчера проживала Алиса. – заметил я вслух. – Какая тёмная ирония. И затем постучал в дверь. Ответа не последовало, причём долгое время. Я уж было подумал, что той не было в доме (а то и испугался, что у пионеров отрасли мозги, и кто-то из них взял ее под опеку в свой дом. Конечно, остальные все проживали по трое, но если у кого-то из них неожиданно разгорится пламя альтруизма, то маленькую Ульянку разместить третьей не составило бы и труда. С ее ростом она и под кровать поместилась бы, причем даже не по частям. А вот это уже затруднило бы план: уговорить девочку пойти со мной будет не сложно, а вот выдумать железное алиби, почему вдруг маленькая девочка пропала бесследно сразу после того, как ее отпустили гулять с каким-то амбалом). Как только в моей голове пронеслись эти мысли, дверь открылась и мне предстала заспанная зареванная маленькая пионерка. С красными глазами и опечаленным одиноким видом Ульяна казалась еще слабее, еще уязвимее. Нормальному человеку, конечно же, не пришло бы в голову сотворить нечто ужасное с этим невинным дитя, а скорее наоборот, приложил бы все усилия, чтобы породить хотя бы подобие улыбки на этом маленьком круглом личике. Однако, разве гепард интересуется, как будет чувствовать себя лань, на которую вот-вот собирается нападать? – Как ты, Ульяна? – спросил я, глядя на ту сверху вниз с участвующим видом. – Ты, это, прости за то, что испугал тебя в домике. Понимаю, как тебе сейчас тяжело. Ульянка, будучи действительно ребёнком, выбрала способ коммуникации, а точнее отказа от нее, в виде игры в «молчанку», тем самым показав, что все еще обиделась на меня. Но ничего, я знаю, как потопить этот «лёд». С хитрой, лукавой ухмылкой я скрыл руки за спиной и произнес: – А я Алису видел недавно. 3…2…1… – ЧЕГОО?! – взвизгнула Ульяна, что есть мочи. Я попытался утихомирить ее. – Тихо ты, хулиганка! Не ори так. Да, я видел. На самом деле, всё это дело с исчезновением – всего лишь розыгрыш ДваЧе. Она попросила подыграть ей. В ответ на это Ульяна лишь изогнула бровь в недоумении, оглядывая меня сверху вниз. – А Шурик? Он тоже жив? – Шурик? – переспросил я удивлённо. – Тут розыгрыша нет, реально сдох. Ой, то есть… Но ты и так догадалась уже поди. Я нервно хихикнул, пойманный за руку. Ульяна тем временем продолжала сверлить меня недобрым, подозрительным взглядом. – А мне почему ничего не сказала? – буркнула она, сжимая маленькие бровки домиком. – Побойся Ленина, Ульяна! – недовольным голосом ответил я, оставив той щелбан на лбу. – Ты же язык за зубами держать не умеешь! Посвятит тебя Алиса в свои планы, и всё – пиши пропало! – Как-то ты сильно хорошо знаешь, что думает Алиса. Неожиданно спелись вы, голубки. – А у ДваЧе есть какой-то выбор? – с чрезвычайно уверенностью спросил я. – Все остальные в лагере ее ненавидят, быстро сдадут Славе. А со мной у неё удалось договориться. Короче, ты хочешь встретить её или нет? – Пошли. – Ульяна вышла из домика и закрыла его на ключ. – А куда? – Старый лагерь. – Старый лагерь?! – вновь с детской неисчерпаемой энергией громко закричала она, из-за чего мне снова пришлось сказать ей быть потише. – Блин, я так и знала! Вы же сами на линейке говорили об этом! – Ага, только ты не изъявляла желание туда идти. – Извините, но я не хотела смотреть на трупы! – недовольно воскликнула она. – Да, но Алиса же твоя подруга… Ульяна прикусила губу, явно чувствуя себя виноватой. – В любом случае, нам надо идти. ДваЧе поди умирает с голоду. Красноволосая девочка, будто бы что-то вспомнив, вернулась в домик и вытащила оттуда пакет, набитый конфетами из столовой. – Тот самый? – спросил я, указав пальцем на пакет. Лицо Ульяны впервые за день натянулась в самодовольной гримасе ухмылки. – Анатоль, Вы меня недооцениваете! Это уже третья! Я лишь игриво закатил глаза вверх и пожал плечами. Наконец, взявшись за руку мы двинулись в сторону леса, занавес, скрывавший за собой все ужасы, которые Ульяне предстоит пройти. Он выступит тёмной завесой, разделяющий мир обычный и мир детской смерти. Мой мир. Я уже предвкушал, как Ульянка испустит дух, ее вера в существование живой подруги уступит место полному ужасу и стрессу, как только на нее свалится кувалда реальности. Камеры с собой у меня не было, и поэтому я буду полагаться лишь на свою отличную память. Остаток света, пробивающийся сквозь облака, будет моим софитом, а громкий шум листьев, развевающийся на ветру своими аплодисментами, ознаменует начало «работы» с Ульяной. Совсем скоро лучшие подруги-хулиганка встретятся друг с другом. И мысль об этом вызывала судорогу в животе, означавший волнительный трепет.