Моя память только что была продана.

Шэнь Юань никогда не собирался становиться порно-моделью. Серьёзно, он даже не задумывался об этом. Это произошло случайно, он клянётся. По каким причинам он сделал бы это специально?! Он никогда никого не целовал до того, как его внезапно попросили снять одежду и встать перед камерой. Возможно, это было преувеличением. Его определённо ни к чему не принуждали. Он не был ни крутым, ни сильным, но был достаточно удачливым, чтобы позволить втянуть себя в дерьмо, которое он не хотел делать. Так что, нет, попал в порнографическую модельную индустрию он не по своей воле, а совершенно случайно. Совершенно случайно. Ему нужны были деньги, ясно? Окончив школу, он уехал от своей семьи, от всех своих друзей. И от Бинхэ. Не то чтобы он хотел уйти от них – хотелось начать всё сначала, с нового листа, но ещё он хотел доказать всем, тем более Бинхэ, что способен выстоять и преуспеть, способен быть надёжным. Что он может поддерживать других людей так же, как поддерживали его. Он получил стипендию в колледже, да, поэтому его родителям не нужно было платить, (несмотря на то, что они могли) но жить не всегда легко. Жить было дорого, а Шэнь Юань нуждался в деньгах, чтобы жить, и он собирался сделать это сам, чёрт возьми. Он просмотрел все вакансии в своем районе, но, к сожалению, мало что мог сделать. Физически. Многие требовали физического труда, на который Шэнь Юань не был способен, другие же требовали многолетнего опыта. Было несколько, на которые Шэнь Юань мог претендовать, что он и сделал. Однако, так ничего и не услышал в ответ. В трудную минуту его сосед по комнате, пугливый и смешной человек по имени Шан Цинхуа, пришёл на помощь. Если это можно так назвать. Шэнь Юань так бы и поступил, хотя в каком-то смысле это было самое худшее, что когда-либо с ним случалось. Когда-либо. Шан Цинхуа работал писателем, это Шэнь Юань знал и раньше. Но не знал об одной фишек Шан Цинхуа, которая заключалась в написании эротических статей для порнографических изданий. Как Шан Цинхуа оказался замешан в этом деле, Шэнь Юань не имел понятия. Он никогда не спрашивал. Он узнал об этом только тогда, когда Шан Цинхуа посмотрел на него и сказал: — А-Юань, ты, наверное, мог бы неплохо зарабатывать, работая моделью. Конечно, Шэнь Юань не поверил ему. Зачем ему это? Он не подходил под стандарты. Он имел худое маленькое тело, черты его лица совсем не были красивыми. Он выглядел на два года моложе, чем ему было на самом деле. Кто захочет его фотографировать? Чтож, Шан Цинхуа ответил на этот вопрос. По-видимому, Шэнь Юань был «Потрясающим твинком», и изданию Шан Цинхуа нужно было разнообразить модельный ряд. Шэнь Юань сначала закрыл глаза на эту идею, совершенно взволнованный и почти разъярённый тем, что Шан Цинхуа даже намекнул, чтобы он сделает что-то настолько бесстыдное. Позировать? Для гей-порно-журнала? Да, конечно, через труп Шэнь Юаня. Что подумают его родители, если узнают? Скорее всего, от него отрекутся. Да, от него определенно отрекутся. Что подумает Бинхэ? От этой мысли чувство вины загорелось у него в груди. Как он мог даже подумать о том, чтобы сделать что-то настолько непристойное? Он должен был быть хорошим примером для подражания, кем-то надёжным! Он хотел доказать Бинхэ, что не только может процветать без какой-либо помощи, но что и может помочь Бинхэ, который помогал ему на протяжении всей его юности. Он этого не сделает... Он бы ничего не доказал, если бы зарабатывал на порно. Шэнь Юань начал делать случайную работу, какую мог найти. Это съедало так много времени; ему приходилось поддерживать оценки, чтобы получать стипендию, и работать до мозга костей, чтобы удержаться на плаву. Это работало какое-то время, пока на подработках, на которые он ходил, не нанимались другие сотрудники, работавшие больше часов. У Шэнь Юаня кончились деньги, и еда, собственно, у него тоже закончилась. Он спросил Шан Цинхуа о моделировании. «Несравненный огурец» – это имя Шэнь Юань придумал в минуту отчаяния и смущения. Если он делал это, то не собирался позволять даже малейшему намеку на свою личность быть связанным с этим. Его внешности было достаточно, больше они ничего не получат. Шэнь Юань оказался загнан в угол, не в силах ничего с этим поделать, он выбрал имя, которое, он был уверен, отвлечёт людей. Он явится на эту фотосессию, получит зарплату, какое-то время будет жить на эти деньги, а тем временем продолжит поиски работы. Просто! Но это не было просто. «Несравненный огурец» стал, видимо, сенсацией. Первым деньгам Шэнь Юань остался вполне доволен. Он не думал, что из этого выйдет что-нибудь ещё. Туда-сюда, одна распутная фотография в халате с клубникой, и всё. Однако, Шан Цинхуа показал ему сотни запросов, которые журнал получил от других изданий, от других агентств, от грёбаных людей, которые просили его работать на них. Шэнь Юань не поверил. Ему хотелось уползти в овраг и умереть. Он не ожидал, что так много людей вообще увидят этот ужас, не говоря уже о том, что... захотят ещё. Шэнь Юань уже был готов отправиться на поиски оврага, чтобы медленно утопиться, когда Шан Цинхуа показал ему предложенную плату из другого журнала. Срань господня. Это очень много. Он мог бы наполнить холодильник, заплатить за квартиру и заменить сломанный ноутбук. Шан Цинхуа стал агентом Шэнь Юаня. А Шэнь Юань стал порнозвездой. Считается ли это порно, если его не трахают? Похоже на то. После того, как «Несравненный огурец» появился на страницах журнала во второй раз, серьёзность ситуации полностью ударила его по голове. Чёрт, он действительно это делал, да? Он должен был...принять меры предосторожности. Никто не должен знать, что Шэнь Юань делает это. Никто. Он даже не мог допустить такой возможности. Шаг первый: Шэнь Юань удалил все свои социальные сети. Всё это. Кроме фотографий, которые другие люди опубликовали (в основном Бинхэ, и у Нин Инъин было несколько), в огромной сети больше нигде нельзя было встретить фотографии Шэнь Юаня. А фотографии, на которых он был, не смогут показать его как помеченного. Там. На тот случай, если кто-нибудь увидит фотографию Шэнь Юаня и свяжет её с «Несравненным огурцом», не будет никакой возможности узнать, кто такой Шэнь Юань. Шаг второй: Шэнь Юань отрезал себя от всех дома. Это было больно. Это было чертовски больно. Он перестал разговаривать с родителями, боясь, что они слишком глубоко проникнут в то, откуда Шэнь Юань брал деньги, и каким-то образом узнают. Он предпочёл бы, чтобы они считали его бунтующим, непокорным ребёнком, чем застали его позирующим в обнажённом виде. Он отрезал себя и от своих друзей. Это было немного сложнее сделать – Нин Инъин и Мин Фаня было особенно трудно отпустить. Хотя все это не шло ни в какое сравнение с необходимостью прервать контакт с Бинхэ. Шэнь Юань никогда в жизни не хотел так поступать с Бинхэ. Никогда. И с собой тоже – он знал, как это будет больно. Как же это было больно. Как же это больно. Бинхэ был его лучшим другом, его доверенным лицом, его героем, его скалой, ветром под его крыльями, всей этой чепухой. Он любил его, любил. Шэнь Юань не употреблял это слово легкомысленно. Ограничивать контакт было мучительно, и он знал, что Бинхэ тоже будет нелегко. Но никак нельзя допустить, чтобы Бинхэ узнал, что он делает. Шэнь Юань мог только представить себе разочарования в его глазах. Он ненавидел видеть Бинхэ грустным, или разочарованным, или сердитым, или вообще не счастливым. Глаза Бинхэ могут даже расплакаться, если он узнает, что его Юань-гэ – порнозвезда. Это было совсем не то, чего он хотел. Он хотел, чтобы Бинхэ смотрел на него с восхищением и обожанием, и лю- И уважением. Он хотел быть достойным всего этого. Ему было слишком стыдно разговаривать с Бинхэ, когда он раздвигал ноги перед камерами. Он был недостоин говорить с Бинхэ, когда так бесстыдно распутничал. Хотя Шэнь Юань не мог не позвонить ему в день рождения. Это было эгоистично, но он всегда был так счастлив услышать голос своего Бинхэ. После многих лет, когда Шэнь Юань звонил ему только раз в год, Бинхэ всё ещё звучит так счастливо и обнадеживающе, когда они разговаривают, что сердце Шэнь Юаня разрывается. Эгоистичный. Эгоистичный. Игнорируя все вопросы Бинхэ о том, как он и что делает, потому что Шэнь Юань сломается и расскажет ему. Он не хотел, чтобы Бинхэ знал. Шэнь Юань чувствовал себя одиноким без своего Бинхэ, но он не мог позволить, чтобы его обнаружили. Не сказать, что Шэнь Юань был совершенно одинок. Шан Цинхуа был удивительным другом (не то чтобы Шэнь Юань мог признать это вслух), они заботились и присматривали друг за другом, а также делили (70-30) огромную сумму, которую Шэнь Юань получал за свою работу моделью. Мобэй-Цзюнь не был таким пугающим, когда не прижимал тебя сексуально(хотя было странно вставать и прижиматься всем телом к парню Шан Цинхуа, что, кстати, как это вообще произошло?). Шэнь Цзю являлся... так скажем, колоритным персонажем, если не сказать больше. Шэнь Юань включал его в круг своих друзей, несмотря на то, что Шэнь «зови меня Цзю-гэ», казалось , действительно намеревался заняться сексом с ним по-настоящему. И он не драматизировал, Цзю-гэ предлагал ему несколько раз, буквально после каждой фотосессии, которую они делали вместе. А их было очень много. Шэнь Юань на самом деле не хотел спать с ним, но они сделали хорошие фотографии вместе. Юэ Цинъюань был достаточно милым. Он имел подкачанное и стройное тело, а Шэнь Юань всегда чувствовал себя таким маленьким рядом с ним, когда они фотографировались(он игнорировал тот факт, что его телосложение было похоже на Бин-тип, который нравился Шэнь Юаню). Он был надёжным и понимающим, всегда следил за тем, чтобы Шэнь Юань чувствовал себя комфортно, когда они фотографировались вместе. Хотя, когда Цзю-гэ фотографировался с ними, атмосфера в студии была заряжена какой-то энергией, которую Шэнь Юань не мог определить. (Это было что-то между «Сяо Цзю, я бы очень хотел трахнуть тебя по-настоящему» и «Что бы это ни означало, Ци-гэ, я хочу трахнуть этого рок-твинка, ты неудачник» энергиями). Му Цинфан оказался человеком, с которым ему больше всего нравилось работать. Они оба попали сюда студентами, а всё ради денег. Цинфан-гэ был студентом-медиком и работал моделью, чтобы оплатить свое обучение. Услышав, как он сказал это, открыто признав, что они оба были в похожих ситуациях, Шэнь Юань почувствовал себя... лучше. Теперь тоска не так сильно давила на плечи. Потому что они были друзьями, и потому что Цинфан-гэ был врачом. Он всегда прикасался к Шэнь Юаню так, что тот чувствовал себя комфортно. Он никогда не чувствовал себя неуютно рядом с ним, даже когда их фотосессии почти подходили (близко, слишком близко) к настоящему сексу. Именно с Му Цинфаном был его первый поцелуй. (Шэнь Юань чувствовал себя необъяснимо виноватым, сам не зная почему. Может быть, потому, что это была единственная вещь, которую он когда-либо делал во время моделирования, что на самом деле… была приятной?) Лю Цингэ был единственным его другом, которого он завёл не на работе. У него были явные проблемы с выражением эмоций и он легко волновался без всякой причины. Чёрт возьми, когда Шэнь Юань впервые встретился с Цингэ, этот человек был так измотан, что чуть не споткнулся о собственные ноги и не вылетел на встречную полосу. Шэнь Юаню повезло, что он оказался достаточно близко, чтобы оставить его, прежде чем его снесло встречным автобусом. Шэнь Юань работал в порнобизнесе и никогда не видел такого красивого человека, как Лю Цингэ в этот момент. Однако Шэнь Юань был рад, что смог спасти его – дружить с Лю Цингэ было все равно что иметь личное такси, что, к тому же, может надрать людям задницы. Какой хороший друг! Но не такой хороший, как его Бинхэ. Бинхэ. Шэнь Юань наконец-то закончит учёбу, и к тридцатому апреля у него будет работа. Настоящая работа, где он мог бы использовать своё настоящее имя, которую он мог бы с гордостью показать своим родителям и Бинхэ. Ему больше не придётся делать никаких фотосессий, ему не придётся смазывать себя маслом или неловко вставать и седлать других мужчин, делая ахегао или строить глазки, глядя на камеру или на друга. У него будет настоящая работа. Он снова увидит Бинхэ. Эта мысль наполнила его сердце счастьем, а желудок бабочками. Прошли годы. Не один год без возможности видеть своего лучшего друга, его ослепительную улыбку, его пушистые волосы, его сверкающие чёрные глаза. Наконец-то он снова услышит его в живую, его смех, его голос, говорящий: «Юань-гэ». Он мог бы снова обнять Бинхэ! Он обнимал бы его крепче и дольше всех. Потом бы гладил по голове (Бинхэ теперь был выше его. Он видел фотографии). Он мог бы поце- Он мог бы обнять его ещё крепче! Просто обнять! Может быть, подержать за руку... Он просто подождёт до апреля, потом позвонит Бинхэ и скажет, что приедет. Но Шэнь Юань не мог ждать. Он только надеялся, что Ло Бинхэ будет рад его видеть. Шэнь Юань не был глупым, он знает, что молчание в течение многих лет – неправильно, это не хорошо, это было не то, за что Шэнь Юань должен быть прощён, правда. Хотя, даже если он не был прощен, он хотел снова увидеть Бинхэ. Даже если мысль о том, что его не простят, причиняла боль в сердце, он хотел увидеть его снова. Двадцать третьего апреля Шэнь Юань и Шан Цинхуа удалили всё интернет-присутствие Несравненного Огурца, убедившись и дважды проверив, что никакой контент (который не был опубликован) не может быть найден, если кто-нибудь не копнул поглубже. Двадцать третьего апреля Шэнь Юань позвонил Ло Бинхэ. Он сильно сжимал телефон в руке, его шея и щёки побелели, и он дрожал. Он попытался позвонить один раз. Потом второй. Третий... Возьмёт ли он трубку? О боже, а что, если он занят? Что, если он не захочет брать трубку, что, если он увидит, кто звонит, и проигнорирует его?- — Шэнь Юань? — в трубке раздался голос Бинхэ. Он звучал тише, чем обычно, почти хрупко, как будто он не мог поверить в то, чьё имя произнёс. Сердце Шэнь Юаня слегка дрогнуло. — При...— его голос сорвался на этом слове, и он вздрогнул от унижения, — Привет, Бинхэ. — Юань-гэ!? — голос Бинхэ внезапно перевернулся, наполнившись надеждой и восторгом. Сердце Шэнь Юаня абсолютно не дрогнуло (абсолютно не дрогнуло), когда он услышал это ласковое прозвище. Это вызвало улыбку на его лице, и он почувствовал, как большая часть беспокойства исчезла. Бинхэ всегда так на него действовал. — Привет, Бинхэ. — Юань-гэ звонит мне, а ведь сегодня даже не мой день рождения, — сказал он, его голос был полон удивления. Шэнь Юань прижал телефон к уху и улыбнулся. — Я...— его голос был смущающе мягким, но это его мало заботило. Он давно ждал этого дня, — Я... больше не буду этого делать-... Бинхэ резко вздохнул: —Юань-гэ не собирается звонить-.. — Нет! — быстро вмешался Шэнь Юань, ненавидя панику, которую услышал, — Наоборот! Я так и сделаю! Я... Я буду звонить гораздо чаще, хорошо? Э-э... И я тебе напишу, — Шэнь Юань почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы, и чувство вины снова стало грызть его изнутри. Чёрт. Он слишком долго откладывал этот разговор, ему вообще не следовало вставать перед камерой, — Мне очень жаль, что я...— Шэнь Юань не смог закончить. — Юань-гэ... — Я... я знаю, что ничего тебе не говорил и не могу... Не могу... — он сделал глубокий вдох, — Я всё ещё не могу тебе сказать, и мне очень жаль , но я не скажу-... — Юань-гэ, дыши. Шэнь Юань глубоко вздохнул. Он хотел извиниться, но язык заплетался, и на этот раз всё было по-другому. — Ты в порядке? — спросил Бинхэ. Шэнь Юань кивнул, но потом понял, что никто его не видит. — Да, — подтвердил он. На другом конце провода воцарилось молчание. Шэнь Юань снова ощутил приступ страха. Бинхэ никогда не был таким тихим. Он точно облажался, раз- — Я хочу увидеть Юань-гэ. Это было сказано с такой мягкой уверенностью и властностью, но в тоже время не оставляло места для споров. Шэнь Юань вздрогнул. Не из-за чего-то странного! Это просто звучало (горячо, очень горячо) не так, как говорил Бинхэ раньше. Не горячо (потому что было очень жарко). — Я тоже хочу увидеть тебя, — он заговорил мягко, тихо и страстно, и ого, почему его голос звучал так? Не порядок! Аборт, аборт! — Я хочу увидеть Бинхэ, — повторил он, стараясь взять себя в руки. Это не сработало... Нет! Это просто вышло более нуждающимся и отчаянным, и Шэнь Юаню действительно жаль, что он не умер! Даже когда он ощупывал чужое тело, он никогда не чувствовал такого смущения! (Может быть, в тот раз, когда Шэнь Цзю сказал: «Если бы ты позволил мне, я бы показал тебе, как использовать твой рот для других вещей, а не позволять ему висеть открытым, как грязная, нуждающаяся шлюха».) — Приезжай ко мне, — голос Бинхэ звучал напряженно. Ну, по крайней мере, в этом они похожи, хотя и по разным причинам, — Или... я приеду к тебе. Где ты? Я-.. — Нет-нет, я приеду к тебе, — поспешно прервал Шэнь Юань этот ход мыслей. Шан Цинхуа и грузчики будут заняты ещё какое-то время, к тому же, если они будут в городе Шэнь Юаня, то есть шанс, что они столкнутся с... коллегой. Бинхэ не должен узнать! Нет! Что бы не случилось, он не должен приезжать! — Я приеду к тебе, закажу билет на самый ранний рейс, хорошо? — Да, да, я покажу Юань-гэ все вокруг! Мы можем пойти в ботанический сад, и я покажу тебе ресторан, и я буду готовить для тебя, я теперь намного лучше готовлю, Юань-гэ, вот увидишь! Мы можем смотреть фильмы и обни-... Мы можем посещать музеи и многое другое!.. Шэнь Юань рассмеялся, чувствуя, как все его опасения, наконец, улетучиваются. Ему так повезло. Так повезло, что Бинхэ был таким хорошим. Липкая овечка, всепрощающая. Шэнь Юань не заслуживал его. — Мы можем делать все, что ты захочешь. ААА?! Не слишком ли это звучит кокетливо?! Чёрт! Он не имел ввиду!... Это не входило в его намерения! Так ли это? Нет, не так ли? Может быть... Нет! — Юань-гэ,— сказал Бинхэ весёлым и счастливым голосом с легким намёком на хныканье. Как в старые добрые времена. Шэнь Юань почувствовал тепло. Он позволил себе упасть обратно на кровать, всё ещё прижимая к себе телефон, — Если ты будешь говорить такие вещи, я не позволю тебе уйти. Шэнь Юань почувствовал, как в горле пересохло, когда он переваривал слова Бинхэ. Они были невинными! Совершенно невинными, и Шэнь Юаню не было никакого дела до того, как он покраснел или тихо охнул. Для этого не было никаких причин, кроме того, что Шэнь Юань постепенно начал осознавать, что, возможно, он скучает по Бинхэ больше, чем думает, и не имел бы ничего против, если бы Бинхэ наклонился к нему и прошептал эти слова ему на ухо, пока он... нет! Порно сломало ему мозги, это же очевидно!!! — Я бы и так не хотел уходить, — признался Шэнь Юань, слова вылетели у него изо рта прежде, чем он смог как следует их удержать. Боже, где же ты? — Я... я имею в виду, что не хотел бы уезжать, — снова не те слова, — Я хочу сказать, что скучал по Бинхэ! Очень сильно! И я не хочу разлучаться с тобой (когда-либо) на такой долгий период времени снова и... Ох! Посмотрите на время, мне нужно идти на важную встречу! На важную встречу по работе? В общем, я дам тебе знать, когда закажу билет, хорошо?! Люблю тебя, пока! Шэнь Юань ударил по кнопке отбоя и отшвырнул телефон подальше. Он зарылся багровым лицом в подушку и закричал. Итак! Может быть, влюблённость, которую он испытывал к Бинхэ, была сильнее, чем он думал?! Какая разница! Какая разница! С тех пор он его игнорирует... Боже, неужели три года назад он понял, что хочет вернуться домой и увидеть его улыбку? Знать, каково это – быть обнятым этими (огромными) сильными руками? Поцеловать это несправедливо красивое лицо? Да, Шэнь Юань следил за Бинхэ в соцсетях, подайте на него в суд! Шэнь Юань слишком поздно понял, что всё, что он делал, было сделано для того, чтобы доказать Бинхэ, что он может... быть хорошим партнёром. Бинхэ... Бинхэ был на другой ступени. Красивый, талантливый, трудолюбивый, честный, добрый, нежный, совершенный. Всё, на что был способен Шэнь Юань, – это сгибать спину, раздвигать ноги и лизать пресс другого чувака. Он отрицательно покачал головой. Больше нет! Он больше так не делал! Теперь у него есть работа! Он хлопнул ладонями по лицу. Шэнь Юань всё равно не подходил бы Бинхэ, даже если бы он был честным и чистым молодым человеком. У Бинхэ был огромный выбор; он мог бы иметь сотни людей, если бы захотел. С какой стати Бинхэ понадобился его глупый, опоздавший на пять лет, с порнографическими ролями, на два года старше, болезненный лучший друг? Ему это не нужно. Шэнь Юань выругался и перевернулся на живот. Как он ни старался, слова, сказанные ранее, злобно вцепились в его сознание. «Я не позволю тебе уйти.» «Я хочу видеть Юань-гэ.» Его тело содрогнулось, когда он вспомнил. Ещё больше крови ударило ему в голову, и ещё больше... Он почувствовал (слишком знакомое) возбуждение в животе и почувствовал, как его член напрягся. Он сжал в кулаках простыни и крепко зажмурился, желая, чтобы его мысли прекратились. Но мозг издевался над ним. Он представил себе, как большие руки, мозолистые от работы на кухне, гладят его по спине. Он чувствовал это так сильно, что было нетрудно представить; фантомное ощущение делало его ещё тверже. Только на этот раз каждое лёгкое прикосновение будет что-то значить. Бинхэ медленно проводил руками по спине, потом по груди. Рука Шэнь Юаня последовала туда, куда он представлял, вздрогнув, когда он просунул руку под рубашку и коснулся одного из своих чувствительных сосков. Он покрутил вершинку между пальцами и заскулил от ощущения. Бинхэ дотронется до него здесь, и он перегнется через его спину. Шэнь Юань приподнял свою задницу, представляя, как Бинхэ будет держать его за талию, прикрывая его спину своим большим, сильным телом. Было бы так жарко. Бинхэ целовал бы его в шею (шея Шэнь Юаня была чувствительной), шепча слова похвалы или свои желания. Потом он целовал – Шэнь Юань двигал рукой от соска к шортам, быстро стягивая их и нежно поглаживая член. Он подумал, что, возможно, ему не следовало этого делать. Он не должен думать о Бинхэ, как какой-то извращенец. Он прикусил губу. Это было не в первый раз. Он часто представлял себе, что его напарник по фотографии именно такой, как Бинхэ. Если ему нужно было что-то, чтобы поддержать или восстановить энергию, он делал так. Его разум быстро заменил его собственную руку рукой Бинхэ, и Шэнь Юаню пришлось вцепиться зубами в простыню, чтобы не застонать громко. Людям нравятся подобные фотографии, а Бинхэ? Будет ли Бинхэ ускорять темп и притягивать Шэнь Юаня, чтобы поцеловать... поцеловать. Шэнь Юань выгнул спину и задыхался, когда непристойные, заглушённые стоны вылетали из его рта, просто от представления, как Бинхэ поцелует его. Глубоко, грубо, страстно. Ошеломляюще. Шэнь Юань позволил бы ему, он позволил бы ему брать и брать, и он давал бы, а Бинхэ всё говорил бы: «Я не позволю тебе уйти», и Шэнь Юань не ушёл бы. Он останется там с радостью, позволяя Бинхэ брать и брать. Он никогда не был утончённым в своих чувствах, так с чего бы ему быть утончённым здесь? Нет, Бинхэ будет жадным. Шэнь Юань снова зарылся лицом в простыни, поглаживая сильнее. — Бинхэ... Бинхэ...— он почувствовал легкий прилив смущения, когда бесстыдно прошептал имя, умоляя плод своего воображения о большем. Бинхэ поднесёт руку к заднице, и... он коснется Шэнь Юаня, возможно, в единственном месте, которого никто никогда не касался. Шэнь Юань осторожно прикоснулся к кольцу мышц, и только внезапное новое ощущение заставило его задохнуться и издать резкое «Ах!». Ему пришлось отдышаться. Он перевернулся, уставившись в потолок и вдруг почувствовал себя отвратительно. В первый же день , когда он не работает моделью, он ведет себя как... извращенец? Сразу после того, как он закончил разговор с Бинхэ, мысли о Бинхэ- Подождите. Шэнь Юань подскочил, как будто в него ударила молния. Сказал ли он Бинхэ, что любит его?!