улицы

кенме козуме всего десять лет от роду. он только совсем недавно переехал с родителями в деревню из столицы, и здесь у него абсолютно нет друзей. хотя и нужды в них у него тоже нет. все свое свободное время он проводит дома, сидя в темной и зашторенной комнате на протертом старом ковре, держа в руках джойстик и сосредоточившись на очередной игре, которую, как обычно, очень долго выпрашивал у матери в киоске с журналами и дисками, обещая, что до конца жизни будет вести себя хорошо и прилежно учить все уроки. пока ребята его возраста гуляют компаниями на улице, играя в футбол и разыгрывая некое подобие «войны» с самодельными и вырезанными из дерева автоматами, он копит видеоигры и складывает их на полки вместо книжек, а обычной прогулке предпочитает шутеры, заменяя «бредовые уличные войнушки» виртуальными войнами, от которых можно испытать самый натуральный адреналин. тетсуро куроо уже одиннадцать, и его умению найти общий язык со всеми ребятами во дворе, привычке влипать в неприятности и способности по желанию довести любого человека до белого каления можно только позавидовать. приходя домой, он забрасывает рюкзак в самый дальний угол или под кровать и, собрав со всех углов копейки на кириешки с соусом и прихватив с летней кухни пару бутербродов с вареной колбасой, за что каждый раз получает по затылку полотенцем от бабушки, кричащей вслед, что сначала следует поесть нормально, а только потом идти гулять, мчится на улицу с футбольным мячом. он любит исследовать все новое, не боится идти впереди всех на заброшенные дома на окраинах и считается полноправным лидером своей уличной компании благодаря смелости, искренности и тому, что всегда готов брать на себя всю вину и ответственность за любые поступки своих друзей. пока кенма, скрестив ноги в длинных и слишком больших для его ног носках в черно-красную полоску, сидит на полу, негодуя из-за нескончаемых проигрышей, которые он не любит больше всего на свете, в окно, разбивая его вдребезги, прилетает мяч. козуме в ужасе откидывает джойстик, отскакивает за диван, прикрыв голову руками, но, слава богам, стекло не долетает до него, благодаря вечно прикрытым шторам. он сидит в полной тишине какое-то время, зажмурив глаза и прислушиваясь к звукам с улицы. не услышав ничего подозрительного, он решается все-таки выйти из своего укрытия и медленно пойти к окну, заранее обувая старые резиновые тапочки, ступая аккуратно, чтобы нечаянно не порезаться. мельком бросает взгляд на джойстик, убеждаясь тем самым, что он цел. раскрывает шторы, поднимает пыльный футбольный мяч с сотен маленьких осколков на полу и выглядывает в дыру в окне, молясь, чтобы больше ничто не прилетело сейчас сюда, да еще и ему в лицо. — черт! бокуто, ну куда ты смотришь? я же пинал его прямо тебе, — кричит кто-то, и кенма замечает соседского черноволосого мальчишку, живущего в доме напротив, имя которому, вроде как, куроо. — из-за тебя мне теперь влетит от бабушки по первое число! заметив, что виновник прилетевшего в окно мяча лезет прямо через палисадник в надежде вернуть свою вещь, воспользовавшись тем, что тот его не замечает, кенма резко вскрикивает, когда через дыру показывается и без того испуганное от ожидания последующего наказания лицо тетсуро. мальчишка визжит как девчонка и, споткнувшись о собственную ногу, летит прямо на излюбленные матерью козуме цветы лилии, после чего по улице раздаются смешки друзей валявшегося в земле куроо. всю эту ситуацию кенма мог бы назвать смешной, если бы не стекло, хрустящее под ногами, словно тот тонкий белый лед на лужах ранней осенью или весной, который он так сильно любил ломать по дороге в школу. — ты совсем больной?! — черноволосый таращится на стоящего за окном незнакомого мальчика с лохматыми отросшими волосами и синяками под глазами, держащего в руках его мяч. — я же чуть не откинулся здесь от страха, чего так орать! кенма окидывает куроо взглядом своих прищуренных из-за не самого лучшего зрения глаз, а затем, прижимая мяч плотнее к себе, говорит: — больной здесь явно ты, раз решил, что тебе можно просто так взять и разбить чужое окно, а затем лезть в чужой палисадник и мять чужие лилии своей тощей задницей. глаза тетсуро сверкают огоньком неподдельного интереса и желания ответить в ответ что-нибудь поострее, пока он поднимается и оттряхивает руки и шорты от влажной земли. он встает прямо напротив кенмы. их разница в росте становится очевидной, и благодаря этому куроо позволяет себе посмотреть сверху вниз на удивительно болезненного вида мальчишку, которого он видел впервые. черноволосый протягивает загорелую руку, ожидая, что ему вернут мяч, но этого не происходит. ветер шелестит листвой на тонкой березе, растущей рядом с палисадником. ребята из компании куроо наблюдают за своим «предводителем», нервно теребя края потрепанных и заляпанных футболок в ожидании того, что может выкинуть странный бледный парень, ставший жертвой их неконтролируемых игр. — хочешь, чтобы я забрал у тебя свой мяч силой? — спрашивает тетсуро, уже хмуря брови от негодования. кенма хмыкает, разворачивается спиной к уже чуть ли не взрывающемуся от злости куроо, скрывается за своими плотными бордовыми шторами и уходит, сопровождаемый хрустом стекла после каждого своего шага. тетсуро все понял: мяч ему вернут только через родителей этого вредного мальчишки и отдадут в руки только бабушке, от которой он получит потом веником по заднице и которая придумает ему какое-нибудь изощренное наказание по типу «прополи все грядки в нашем огромнейшем огороде» или «полей помидоры в обеих теплицах, которые по размерам не уступают нашему дому» или еще лучше «уберись на чердаке, где никто не убирался последние лет двадцать, а может даже и все пятьдесят». — я это запомню до конца жизни, засранец! — кричит куроо вслед кенме, поднимая в воздух кулак, как бы замахиваясь, — даже не приходи потом ко мне, если однажды захочешь стать друзьями, — и он снова оттряхивает шорты от земли, топает ногой и выскакивает из палисадника к своим друзьям, уже представляя в голове самые наихудшие исходы событий после того, как его еще с утра добрая бабушка узнает о своем горячо любимом внуке как об отъявленном хулигане, разбивающем чужие окна.