Сердце мертвеца

Если я пойду и долиною смертной тени, то не убоюсь зла.

      Поэтому ты выбрал обрез, а не программу защиты свидетелей. Поэтому ты, мрачно сжав телефон ещё раз, бросаешь его через открытое окно заднего сидения и вытягиваешь ноги, привалившись к горячим бокам машины. Поэтому у тебя удостоверение охотника, а не ФБР. Поэтому ты...       Нуждаешься в напарнике. Компаньоне, партнёре, брате по оружию, который встанет с тобой спина к спине, который возьмёт в руки оружие и уничтожит пятый по размерам клан вампиров в США в рамках кровной мести. Желваки у тебя ходят как у киборга. Ярких огней нет, да и днем ты обычно спишь, а последняя бутыка выпивки закончилась там, где закончилось очередное ранчо - красное, и глаза слезятся от недосыпа - расплываются кружками, ты подслеповато щуришься. Когда стрелка бензина сливается с темной панелью слева ты тормозишь на заправке так, что на тебя неодобрительно смотрят все местные ковбои, и пару минут пытаешься разглядеть цену на бензин.       У тебя достаточно денег, чтобы купить новую машину, ещё и заправленную, но ты сужаешь глаза и трешь, и трешь - "Это же Техас, ковбойская Пенсильвания", отзывается из головы голосом Коннора, твоего наименее любимого мёртвого брата. Это ж Техас, ты его ненавидишь – обвешанные стволами охотники, тратящие соль на текилу, стреляющие своими патронами в женщин - все они не в твоём вкусе, и ты не против завести кого-нибудь, кто бы вообще стрелял в людей за тебя. Ты не против покататься по стране просто так - но у тебя кончается наличка, а Техас официальное местечко для сожалений о просранной карьере агента. Ты только поэтому не стал бы брать программу защиты свидетелей - потому что тебе нужна твоя фамилия. И солнце. Вот уж чего в жизни всегда мало.       А ещё ты тянешь руки в бардачок, и они трясутся, они холодные, и гадалка сказала что у тебя сердце мертвеца. И ты мотаешь головой. На часах нет и семи утра, а палит так, что кондиционер ревёт громче мотора. Твоя, тебе очерствевшая громада, спорткар какого-то года и самая выпендрёжная машина среди охотников, белее крашеных Кеннетовских волос, белее его глаз на похоронах, белее лица священника, когда он увидел, как ты захрипел, увидев, что те открыты.       Вообщем, твоя машина отражает свет. И она белая. Бутылкой ты салютуешь унылому пейзажу Техаса и закашливаешься. Честнее было бы не пытаться заспиртовать собственные внутренние органы, но без бутылки мартини твои руки не держат руль и ствол в них ходит ходуном. А ещё ты уверенно пропускаешь половину своих же мыслей, когда рядом никого нет, и это не то чтобы...       Конноровские замашки это. Ты и правда разучился жить без холодильника в бардачке - там ножи и пара холодных компрессов, и багажника. Но туда не полезешь, ни за что, там наркоты до верху и насыпью, такой ты теперь охотник. Ты делаешь ещё пару глотков из бутылки, вытягивая руки вперед - отмечая наконец-то прекратившуюся тряску, - и аккуратно пишешь себе на руке "Колорадо". В Колорадо живут обе невестки Коннора, и им ты пару раз в год привозишь половину твоей контрабанды из багажника, а они гладят тебя по голове, и ты хочешь привезти к ним своего компаньона - потому что это они, это точно они сдали распорядок жизни Коннора. За окном проносятся города: ты не смотришь на них, и снова выпал из жизни, вроде как вся твоя семья два года назад. Но ты отомстишь. Ты отомстишь за это каждому, кто оправдал их на суде, и кто назвал это первентивной самозащитой.       В багажнике, кажется, за исключением пары бутылок со святой водой и водки стоящего ничего нет. И в Техасе дел нет – так что за два часа ты успеешь взять себе нового напарника, и за ещё шесть вернуться на базу. Или рванешь в Колорадо - хотя ты и не знаешь, кого возьмёшь в этот раз, если успеешь ужраться до приезда в Зверинец. Об этом ты задумываешься чуть на дольше, чем это действительно стоит – и машинально даже начинаешь прикидывать, кого стоит взять. Ничего условно женского. Никого условно собачьего. Точно не призрачных удавов. Говорящая пепельница с замашками сексуального террориста уже была у Колина. Да и в Техасском Зверинце Компаньонов всё равно нет призраков, вселенных в предметы – тут лучше гнать в Мексику. Пиздец.       На границе тебя всегда спрашивают, не везёшь ли ты наркоту. И никогда не проверяют. Но, по крайней мере, ты мысленно хвалишь себя голосом Коннора - ты не вусмерть ужрат, на тебе не кожаная жилетка на голое тело, и ты ещё не взял первых попавшихся суккубок. И у тебя есть твоё старое удостоверение от ФБР - если оно ещё есть. Ты всё-таки не уверен в том что спать на обочине, прислонившись к машине, идея хорошая, и мрачно стягиваешь с себя рубашку, пыльную как перегоны. Натягиваешь футболку, что посвежее – таких у тебя всё второе сидение, и их явно стоит переложить куда-нибудь.       Они оказываются на обочине, пока на капоте расходится от складок лазурный пиджак. Ты не дашь этим чертям из Техаса и шанса забыть, почему ты так редко у них появляешься – и почему они этому рады. В конечном итоге, ты заставишь их притащить тебе вампира, и это ты мрачно проговариваешь вслух – потому что между сидениями ты замечаешь алый платок и потому что ты узнаешь иронию, когда её видишь.

***

      И через два часа действительно приезжаешь туда, куда и собирался. Неотвратимо. Игнорируя каждое придорожное кафе по пути. Прибавляя скорости возле каждого ранчо – ровно через два часа. И для сельского городка, населенного полоумными реднеками с оружием, воздух тут удивительно свежий и не пахнет надвигающимися проблемами. Глянув по сторонам, ты вскользь отмечаешь десяток пыльных белых кондиционеров – от проходной до двух зверинцев, и дело явно в них. И в паре воздуховоздушных пушек, активно прибивающих пыль к мокрому бетону. Техасский Зверинец Компаньонов - непрезентабельное местечко для содержания полезных для охоты сверхъестественных тварей, как ни крути. Ты себе ещё раз словами - и голосом Коннора - говоришь что это ты просто волнуешься.       Ты поднимаешь голову повыше, когда показываешь удостоверение, и лениво проходишь все стандартные проверки - шот с чем-то, отдающим колодцами Иерусалима и аконитом, солевые процедуры и презрительные взгляды ковбоев на твой пиджак, сдача полупустой бутылки мартини, ленивое поднятие брови на вопрос о наркотиках. Ха. Ты…уже не агент. Но у тебя крутая тачка и ликвидация среднего по размерам клана вампиров, уничтоживших твою семью, в списке дел на ближайшую вечность. Ты ждал повторного решения суда достаточно. И ради этого ты ещё не раз вернёшься в Техас.       Впрочем, ты все равно неприязненно морщишься, положено случаю, и заходишь в двери с асимметричной резьбой с чем-то библейским. Общей захолустности это не уменьшает, потому что второй двери нет вообще. Тут рады вампирам - и ты им тоже рад. Так что сразу проходишь к клеткам, минуя бар и буфет, разговоры и переглядывания местных и охотников, треплющихся ни о чем - и голос Колина, твоего второго наименее любимого брата, ехидно рекомендует закрыть этот гештальт побыстрее. Пара воздушных выстрелов по клеткам с лаумами, жаль не тебе в голову, пара обливаний их из вентилей на потолке и те, тихо шипя, укладываются уродливыми чёрными камнями. В воздухе тянет грозой. Стандартные процедуры сдерживания - ты морщишься, потому что перебарщивают. Пока твоя рука рефлекторно тянется к одному из универсально собранных оберегов на шее, пока сгорбившийся камень в одной из клеток хищно выпускает пару худых рук, что тянутся и тянутся, пока не наливаются синюшными венами – ты осматриваешь весь отсек, каждую забитую камеру, и напоминаешь себе что сказал нет каждой условно женской твари. Включая обеих невесток Коннора. Просто потому что ты пока не настолько социально адаптирован, чтобы не вышибить мозги и надравшемуся охотнику, и подручной ведьме в случае опасности их коммуникации в баре. И появления у тебя ведьмы-компаньона.       В клетке, между тем, влажно пошарив по бетонным полам вокруг, руки хватают верхушку камня и тянут её наверх – и встают юной девой в изумрудном платье. Ты отворачиваешься. И тихо радуешься тому, что никаких полоумных ковбоев вокруг нет. Не зря натягивал безбожно дорогой костюм. Смотрят на тебя, с трудом кривящего губы из ухмылки в презрительное поджимание, возмущённо. И с десяти метров. Ты и в Техас заезжаешь исключительно ради оценки текущего уровня общей гомофобии и ненависти к клану Андерсенов среди местных. Результаты пока стабильные – зона отчуждения растёт по пять метров на каждые десять минут. По часам, до того как местные зоологи соизволят к тебе подойти, ещё шесть минут, и ты решаешь, что дышать тут всё-таки невозможно.       Раскаленный асфальт еще не остыл под колёсами машины, и ты не видишь её за проходной, и не чувствуешь того профессионального, среди охотников, сродства со своей машиной. Ты бы уже должен подобрать себе очередную бесполезную ложноножку, статусную и... Если не найдёшь что-то действительно хорошее. Трясешь головой.       Что только конец мая, Техасу плевать - Техас открывает филиал ада прямо под твоими тускло блестящими ботинками. Они храбро справлялись с вездесущей пылью ровно шесть минут пребывания вне машины – и отчаянно сдались когда их мстительно облили святой водой. Только ради этого стоило ещё раз позвонить Колину и попросить у него проклятый мешочек по-ведьмистее. Сраные охотничьи зверинцы получают порченный товар всегда - потому что большая часть охотников предпочитает себе таких же безмозглых зверей, как и они сами. «К счастью всех знакомых охотников Ричарда, это свое мнение он вслух никогда не высказывал» - вот что сказал бы Колин по этому поводу. Вот что сказал Колин, если не был бы мёртв.       Да и сказал он не тебе - потому что в ФБР компаньонам мозги, или что могло быть у тех же одержимых пепельниц, выжигали в пользу полного следования приказам, и тут же это проворачивали с агентами. А ты вовремя ушёл.       Ты прикрываешь глаза, приставив ко лбу руку на манер козырька, и Дэйл – 28 лет, устроился в зверинец два года назад, испытывает неуместное сексуальное возбуждение рядом с гарпиями – подбегает к тебе с самым идиотическим выражением лица. И ещё пару минут спустя он получит свою порцию презрительного молчания на все вопросы из разряда «ха, а ты что, не дёргаешься, когда к тебе со спины подходят?» Ха. Ты охотник, а не параноидальный психопат.       Дейл вертит головой, осматривая внутренний дворик в поисках того, что можно было бы посчитать приемлимым для тебя – пока ты мрачно осматриваешь два яруса кругом поставленных клеток. В конечном итоге, ты в Зверинце был от силы пару раз, и утерянных компаньонов предпочитал скрывать, пока не припрёт – в то время как Коннор был неугомонным любителем травли с собаками, и готов был, кажется, на каждую охоту брать новое животное. Тебе вот новое животное, бесполезностатусное, уже месяц как не докучало. А для встреч в барах у тебя было чудесно и заранее заготовленное признание, что ты своего воспитываешь – или потрепал на охоте, так что оставил в машине. В номере. В ветеринарной клинике. На кладбище. И видал ты его, крайний раз, в гробу. С полным ртом земли. И кольев. Но Дейл начинает очевидно беспокоиться твоему стоянию на месте, и, ещё раз глубоко втянув воздух, ты щуришь глаза. Вежливо проигнорировав, медленно обходишь круг с ведьмами– мороки много, разума слишком много, характер пакостный. Круг со всякими перевёртышами и двойниками – и разнообразной шушерой неясного назначения тоже, и сейчас вы, наконец-то, заходите в – Дейв послушно оборачивается, благожелательно готовясь спросить, что-то дебильное, из разряда «кого желаете снять?» на твой сип, но тухнет. - "Сосущий павильон", правда что ли? А местные что? - А вас это.. – на лице парня ходят жвалки, и угол нижней губы дёргается влево, пока ты ещё более благосклонно щуришься. Надо же, назвать отсек павильоном, да таким, - Вы вообще кого хотите? У нас тут есть типа меню. - А типа картотеки учёта компаньонов охотников с полной информацией о выбранном животном, с датами взятия того на руки и датами возврата или умерщвления..- ты вежливо делаешь изумлённое собственной оговоркой лицо, - конечно же, случайного уничтожения в ходе охоты нет? В конечном итоге, ты не смеёшься только потому что ты порвешь себе связки если посмеешься - хотя неприязненно перекошенное лицо Дейла того стоит. Он кивает на кованные ворота, и так же на твой вопрос, тычет на уныло посеребренные ворота и сосновый пол. Ты демонстративно не замечаешь его обрадованных телодвижений в сторону камеры – язык тела отчётливо говорит «Он созрел! Он созрел! Полчаса на документы и он уедет!». Он выглядит как парень, что уже приложился к твоему мартини и понял, что там водка. Поэтому вы заходите в крытый круглый павильон, в котором клетки стоят ровным кругом. По центру шипит, во всех традициях, догорая самым богохульным образом распятый на кольях вампир – самый классический. Над ним дыра в потолке, под ним - ровненький кружок из крови мертвеца. Из новообращенных, - устойчивость к солнцу просто поразительная, едва ли первый день на него с таким презрением и ужасом косятся больные глаза из клеток. Он ведь даже не дымится. Клетки все оборудованы частоколом из каленого железа, чередующегося с серебряными стержнями. В рамках меры безопасности и предостережения, не иначе, но так, чтобы товар можно было бы разглядеть лицом. Дегуманизационный цирк уродов.       Возле каждой клетки – кадка с кладбищенской землей, бадья с водой и рычаг для открытия окошка со светом. И кровь мертвеца в пакетах, прицепленная на стойки – для местных. Выбор…поражает. Кажется, именно тут нет ни единого повторяющегося экземпляра помимо тех, что сидят парно – с нарушением условий содержания сидят две вештицы, одна косматая, вторая уродливая. Вот, вот оно то, чего ты хотел - пусть Колин и считает это гештальтом, но тогда тебя поразили вампиры тем, как они изгибались и уходили от пуль, морочили головы иллюзиями пулевых в головах, прикидываясь мёртвыми - ты отвлекаешься на в самой дальней клетке притаившуюся гелло. Возле неё рычаг опущен и ты достаёшь клинок. Ты любишь холодное оружие. Незаменимое средство для прикладывания к голове после прикладывания выпивки к пищеводу и вниз.       Просто так, для проформы - ведьм у Андерсонов сжигают. Тут явно оставили до выяснения - или повелись что красивая. Но ты хороший охотник, ты знаешь что лучше мёртвая. Недалеко от него бака[1] – явно кто-то умный привёз с Гаити, и ты невольно завидуешь наличию отпусков. Тебе для отпуска пришлось бы сдать уже месяц как успешно уничтоженного компаньона или придумать, куда это он потерялся, если сам ты его не упаковал в чемодан. На экскурсию в Гаити. В одной из клеток раздаётся пробирающий даже твои кости лай и по ней Дэйл стучит вполне себе железной кочергой – на табличке, прицепленной над бадьёй, значится бист вилах[2]. На ней же значится, что он зарезервирован. - Тут вообще есть кто-нибудь шустрый? Я даже готов отставить всё своё классическое воспитание, - Дэйл недоверчиво фыркает, - и напрямую тебе сказать, ковбой. Не ведьма, не двойник, не что-то, что я не могу уничтожить просто запихнув в пасть земли. Лучше вампир, и что бы не особо принципиальный. Дэйл на тебя смотрит - ты испытываешь некоторое уважение по отношению к парню. Все-таки зашитое горло тебе действительно попортило голос, и слушать это всем несчастным, кто имеет уши, точно библейский ад.. Дэйл на тебя смотрит - ты испытываешь некоторое презрение по отношению к медлительному консультанту. Ты уже успел озвучить и требования, и даже сказать чего не хочешь. Дэйл говорит что есть пара свободных вампиров, есть пара зарезервированных - а потом ты, отвлеченно считая сколько рычагов опущено на клетках, натыкаешься на пьяные и шалые глаза, симметрично маленькие и одинаково красные. - Гэвин Р., май, тридцать восемь, - хрипло читаешь ты, специально занижая голос, - думаю, этот отлично будет сосать? Сбледнувший было Дейв заметно веселеет, и с самым южным выражением лица смотрит на нужную тебе клетку. - Ооо, ну это вы дали маху. Он же у нас отказничок. Серьёзно, он же себе с шеи когтями ошейник спилил, который ему на туда цепляли, чтоб он его не спилил.       Ты выдыхаешь - теряя весь воздух в лёгких. Вампир. Как кодеин героиновому - Гэвин Р. смотрит на тебя как язычник на христианина, злыми красными глазами, и резь в твоих голубых кажется невыносимой. - Мистер Андерсон! - крик Дейла вырывает тебя из кровавых грез, где ты не можешь определиться с номером первым в списке "в рамках самообороны погибших вампиров клана…", - Он отказной, и его не распяли на столб только потому что столб занят. Не нужно вам этого, убьете ведь без порядка. Но тебе плевать на порядки и причину возврата. Ты смотришь на дурные глаза Гэвина Р., май, тридцать восемь и поднимаешь рычаг - и он тянет руку к открышемуся окну. Та вспыхивает и ей же он берет протянутую через прутья фляжку - и ты надеешься, что вода там не освящена. Дейл, похоже, сдаётся перед твоими ледяными руками, за плечо оттолкнувшими его от открытия всех створок на внешней стене, и скучно переписывает данные в твою карточку. Он отвернулся, а в камере жестом безумного клоуна, сломавшего позвоночник, Гэвин вытягивает из ссохшегося голенища ноги вросший в ногу клинок. В камере украденный из Освенцима скелет хлещет спирт так, словно внутренние органы у него в рваных ранах, а из еды только земля. Грозит ли вампирам сепсис? От чего умирают ведьмы, когда им в горло забивают землю? Тот вампир, прикрученный к столбу на солнцепеке, отчаянно хрипит - пока перед тобой, за серебряными прутьями рот, оскаленный клыками, отчётливо читает какой-то псалом. Ты чувствуешь себя до отупения безопасно. Лучшей рекламы товара ты и представить себе не мог.       В конечном итоге, его ты и берешь. Потому что читать псалмы выплевывая кипящую воду изо рта… Под кожей вены туго стягивают череп, и волосы, грязнее половой тряпки, оказываются запёкшейся кровью снятой кожи. Мелко нашинкованной, словно головой его ткнули в шреддер. Но он прикладывает твою серебряную фляжку к голове, и ты не предложил ему холодный нож только потому что во второй руке он держит огромное покрывало - ты понятия не имел, откуда оно в твоей машине, но Гэвин Р., официальный низший вампир, на солнце горит ярче него самого. Ты снова думаешь о той гадалке, что долго смотрела в твои руки, пока не сказала, что у тебя сердце мертвеца. Ты думаешь и о той ведьме, что, разложив свой пасьянс, долго всматривалась в него. Тогда она удивленно сказала, что до этого момента у нее в колоде не было карты “пиздец” и трёх карт, означающих мучительную смерть насильственного характера. Ты думаешь об этом достаточно. И когда Гэвин заваливается на твоё второе сидение, с головой накрывшись пропахшим отельным порошком и неубранными футболками пледом, ты запихиваешь пиджак в багажник - что бы расписаться за принятого компаньона. И покрасоваться рваными шрамами на шее и бритыми руками.

***

      -Эй, охотник! - ты не видишь, но слышишь шуршание сухариков на соседнем сиденье и стойкий запах твоего дезодоранта в машине. - Охотник, я твоё имя глянул, но мне охота! И его узнать от тебя тоже охота, и пора бы с этого ранчо гнать. А то казнят ведь пером да плеткой, губастые тётки... Ты отнимаешь голову от руля и сонно смотришь на Гэвина - твоего компаньона, вампира, который без зазрения совести кричал от одного приближения к серебряной решетке, пока сидел в Зверинце, но демонстративно лакал из твоей серебряной фляжки всю дорогу, пока ты не вырубился. Выглядит он...Хорошо отожравшимся. Ублюдок.       Куда девались свисающие куски кожи, тебе не совсем понятно, но волосы равномерно покрывают весь череп, а от шрамов на лице остались едва заметные бугрящиеся пятна - и один длинный через весь нос - пока сам он беззаботно тычет на пару пасущихся коров на поле. -У меня предубеждений нет, не паникуй, - сыто ухмыляясь он кивает на твои руки в глубоких укусах, и ты осуждающе смотришь на собственные брюки, натянутые им на свои ноги, и откромсанные им под бриджи, и точно такие же как у тебя (ты не сомневаешься, что они твои) ботинки. Вот только футболка у него местная - и ты ещё разок напрягаешь глаза, пытаясь понять, в горошек она, или в улику. Кажется, вы всё ещё в Техасе, и ты целую минуту думаешь, не вынуть ли его из машины - но там давно стемнело, и вы оба пропустили наступление ночи, пока дремали на обочине. - Ничего мы не пропустили, я вот уже и поужинал, - весело откликается твой напарник и выбрасывает пустую флягу назад, - Хотя лучше бы тебе гнать отсюда во всю мощь твоего уродца, коров там было меньше десятка, так что я догнался в баре. И из выпивки там были только техасцы. Ты молчишь. - Ричи, алё! - Гэвин машет перед тобой руками, такой же расплывчатой, как и огни пролетающих мимо вас машин, и - Так, ты вообще как? Машину ведёшь, я имею ввиду. Я там весь местный контингент пересосал, и пусть их там всего шесть человек было...Зато сувенирчик на память прихватил. Сейчас отдам. Ты снова молчишь - и он в ответ замолкает на некоторое время, а потом сменяет тон, и заговорчески спрашивает, не хочешь ли ты увидеть кровавую баню. Ты хочешь? Ты хочешь, удовлетворенно отзывается что-то из горла. - Давай. Но сначала...Что за Р? - не особо заинтересованно спрашиваешь ты и каркающий смех Рид воспринимает благосклонно. -Рид. Гэвин Рид, если ты хоть раз слышал что-нибудь о тех вампирах, кто выступает против других вампиров. Как там говорят, раз я на свободе, то быть беде? Он передает тебе пакет из бардачка - ты удивлённо провожаешь взглядом то, как он разрывает упаковку сухариков. Откуда у тебя томатный сок? Оттуда же, откуда у этого придурка чесночные сухарики, точно. И ты знаешь, что обязательно случится еще один пиздец, с которым придется разбираться всю оставшуюся жизнь. Но ты глядишь в окно, на мигающие огни, и тянешься к нему, на ощупь попадая во что-то полое и жаркое рукою. Ты поворачиваешь голову - и руки Гэвина оказываются полны его крови, и та стекает на замшевые сидения твоего салона, и у него его сердце. Своею рукой ты его принимаешь, и он расчесывает пальцами твои всклоченные волосы. В твоих руках тихо дымится протянутое Гэвином сердце мертвеца.

потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох - они успокаивают меня. Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена