Не тот путь

      Кацуки сплюнул кровь на чье-то лицо. У его ног лежали с десяток людей, лица которых едва ли можно было назвать таковыми. Бакуго пнул одного, ломая презрительно-издевательскую улыбку на вновь безразличную полоску губ.       — Какой же мусор, — фыркнул, подняв за грудки одного еле-живого мужчину. — Передайте своему боссу, что так будет каждый раз, — вкрадчиво произнёс он, швыряя того обратно. Парень вышел из переулка и пошел вдоль улицы, цепляясь взглядом за редкие фонари. Сумерки сменялись ночью.       Это началось недавно, а если точнее, то неделю назад — какой-то странный тип увязался за ним после университета. Идя по тротуару, прекрасно ощущая слежку, Бакуго думал над тем, что там ему нужно купить после того, как он размажет этого недошпиона по асфальту. А ведь ему хотелось поменьше затевать драки на улице… Ладно, кого он обманывает? Это было лучшим средством выпустить пар.       На удивление, всё пошло немного не по плану — после той односторонней потасовки к нему стали наведываться снова и снова. Это не то чтобы настораживало, но было вполне странно. Кацуки даже мельком подумал, что за его голову назначили награду, но после лишь отмахнулся — он же не сбежавший психопат, с чего бы такое стали делать? Только цели всё равно оставались неясны ровно до сегодняшнего дня, когда эта группка накинулась на него и один что-то ляпнул о своём боссе, который хотел забрать себе любимую игрушку назад. Бакуго был без понятия, кто там такой неебически смелый, раз назвал его игрушкой.       «Тому козлу явно череп жмёт», — умозаключил блондин, войдя в свою квартиру. Включив свет, он удостоверился в отсутствии посторонних личностей — мало ли что им там всем в голову взбредёт.       Токио был сравнительно тихим городом ночью, если не учитывать редкие вскрики в некоторых районах. Нет, никакой мафии не было. Зато были группировки, и именно они делили территорию Токио между собой. Множество мелких со временем просто вросли друг в друга, и образовались четыре основных, непрерывно воюющих между собой: «Безбрежная полоса», «Алый закат», «Паралич» и «Изумрудный всплеск». Трудно было сказать, какая была сильнее, но бесконечные драки в разных уголках города приплюсовывали каждой по несколько чёртовых очков, словно они так собирались определить победителя.       Бакуго не входил ни в одну. Ему были до фени все эти войны за территорию, да и постоянно подчиняться кому-то было для него отвратительно. Поэтому Кацуки спокойно учился, подрабатывал и разминал кулаки, когда появлялась возможность. Это было приятным бонусом бесчинств на улицах: можно хоть забить до смерти, ведь никто не остановит — никому не хотелось лишних проблем.       Парень скинул сумку с тетрадями в комнате и пошёл в ванную, мельком глянув на время. Он задержался сегодня.       Стоя под горячими струями воды, блондин сквозь волосы смотрел на стену и думал, какого же чёрта до него докопались те ребята? Зачем он вообще понадобился их боссу? Ещё и двинутому, похоже.       Он вышел из ванной с полотенцем на голове и, не глядя, рухнул на кровать. Костяшки слегка ныли, но это было мелочью. После того, как Бакуго наконец коснулся подушки, сон настойчиво протянул свои тощие ручонки, утягивая в пучину дичайшей наркомании его мозга.       Раздражённое сознание создало какое-то непонятное месиво из воспоминаний и фантазий. Он видел чьё-то лицо, но слишком размыто. Слышал чей-то голос, но не мог вспомнить, чей он. Видел зелёные волосы и ощущал осторожные прикосновения, но не мог ответить. Всё это мешалось, создавая бешеный калейдоскоп картинок и ощущений. Кацуки распахнул глаза. Сердце бешено билось о рёбра, а дыхание сорвалось с нормального темпа. Он сел, проводя рукой по всё ещё немного мокрым волосам.       — Что за нахуй… — выдохнул и непонимающе уставился на собственные штаны, в которых не многозначительно затвердел член. Хотелось выругаться всем словарным запасом, да только вряд ли это поможет. Парень вновь откинулся на кровать, прикрыв глаза и положив руку на вставший орган, постарался вспомнить что-нибудь эротичное. Попытки оказались провальными — в голову постоянно лезло это надоедливое создание из его сна. Горячее дыхание фантомно опаляло ухо, а влажный язык исследовал кожу сантиметр за сантиметром…       Было необычно кончить так рано, но он уже заебался думать, что происходит. Это начинало надоедать. Парень поднялся и лениво поплёлся в ванную смывать с рук собственную сперму. День начался отлично.       Часы показывали уже восемь утра, когда Бакуго вышел в подъезд, полный могильной тишины. Видимо, всё ещё спали, ну, или были мертвы.       Улица встретила его солнцем и теплом, от которого хотелось долго блевать, но прежде забраться в ближайший холодильник. Костеря «ебучее солнце», Кацуки хотел было пойти на не менее ебучие занятия, только вот планы эти были выбиты из его головы. Выбиты деревянной битой, мелькнувшей в ускользающем сознании.       «Классный денёк», — подумал он саркастично. Блондин не видел, как его закинули в машину и повезли куда-то. Возможно, он уже примерно понимал, что происходит, расплывчато, но всё же. Кто же мог похитить Кацуки с самого утра? Вариантов же, блять, так много.       Очнулся Бакуго лишь когда кто-то вцепился в его губу, зверски оттягивая, словно хотел оторвать. Со стоном открыв глаза, уткнулся расфокусированным взглядом в веснушки на лице неизвестного.       — Что за?.. — хлопал ресницами, в непонимании глядя перед собой. Некто отошёл от него и облизнулся с ухмылкой. Бакуго не сразу смог нормально разглядеть лицо старого знакомого. И не просто знакомого, а его друга детства.       — Какого чёрта? — он дёрнулся, заметив, что руки были связаны, как и ноги. Кацуки попытался вырваться, но ничего не вышло. Мидория медленно расхаживал вокруг него.       — Каччан. Здравствуй, давно не виделись, не так ли? — зеленоволосый парень повернулся к связанному лицом и мило улыбнулся. В тусклом освещении комнаты с трудом можно было заметить синеватые круги под глазами, которые были почти незаметны, и бледную кожу, будто её обладатель не выходил на солнце лет десять. По крайней мере, именно столько не видел его Бакуго. Того мальчика, с которым он общался, но из некоторых эгоистичных побуждений. Блондин поморщился, не желая вспоминать.       — Да, — выплюнул он, отворачиваясь от пронзительного взгляда, что вызывал непонятный холодок. Но не смотря на это, слышал, как шаг за шагом к нему приближались.       — Ты, кажется, изменился… — как-то странно подытожил Изуку, за подбородок поворачивая голову Кацуки. Тот дёрнулся и оскалил зубы. — Или нет, — улыбка вновь растянулась на привлекательном лице. — Тебе не очень идет быть смирным, знаешь? Мои люди долго пытались тебя схватить. Стольких отправили в больницу, — покачал головой Мидория со смешком. Парень нахмурился, злобно сверля взглядом давнего друга.       — Так это был ты? Чёртов Деку, я тебя на части порву! — он начал дёргать руками в попытке высвободиться. Ярость вскипала, придавая ему сил. К сожалению, даже этот всплеск злости не особо изменил ситуацию.       — Ха-ха, ты понял это только сейчас? Уж извини, но это так, — он провёл пальцами, облачёнными в чёрную кожу перчаток, по щеке, контурам губ. — Не мог больше смотреть, как ты живешь в такой скуке. Я хотел видеть тебя рядом с собой… — задумчиво выдал, смотря прямо в глаза. Кацуки обдумывал его слова, но ни к какому конкретному выводу прийти не мог.       — Да мне плевать. Ты, сука, похитил меня и несёшь какой-то бред. Думаешь, я буду просто молчать и терпеть всё, что взбредет тебе в голову? Я не твоя блядская марионетка, — угрожающе рыкнул Бакуго. Изуку взглянул на него и отстранился уже без той легкой улыбки. Его лицо было похоже на ледяной мрамор, зато́ченный сильнейшими ветрами Северного полюса. Он прошёл к столу, стоявшему в тени и взял с него что-то.       — Нет, ведь тогда я просто… — раздался щелчок. Спустя пару секунд Бакуго почувствовал, как в лоб упиралось дуло пистолета, а глаза собеседника не выражали и толики смеха. — Убью тебя.       Пару секунд стояла тишина. Кацуки смотрел на Деку без страха, но с раздражением. Его бесила вся эта стрёмная ситуация. Вдруг тот улыбнулся и опустил оружие.       — Мне не нравятся слишком послушные щеночки. Но, знаешь, тебе не стоит этого бояться, ведь это явно не твой профиль, Каччан. Ты всегда был дерзким, злым и жестоким.       Тонкие пальцы начали расстегивать пуговицы белой рубашки. Парень в непонимании наблюдал.       — Я помню каждую нашу игру, — продолжал Мидория, снимая ткань. На руках и груди красовалось несколько тонких шрамов. Парень сглотнул, напрягаясь и стараясь смотреть исключительно в глаза. Хотя идея оказалась дерьмовой. — Ты ведь тоже, правда? Было бы очень досадно, если бы ты позабыл, как было весело.       Блондин закусил изнутри губу — конечно он всё помнил. Слишком подробно.       Неожиданно верёвки на ногах развязали, а шею сдавило что-то тугое. Распахнув глаза с пылающим гневом, Кацуки посмотрел на довольного пленителя. Его в несколько движений подняли и с силой, которой неоткуда было взяться в таком, казалось, хрупком теле, бросили на кровать. Изуку забрался следом, нависнув над ним с всё той же ухмылкой. У Бакуго руки так и чесались ему врезать, но оружие опасно лежало неподалеку. Телом его вжали в мягкие простыни, разве что не мурлыча.       — Что, даже не попробуешь сбежать, Каччан? — протянул на ухо Мидория. Его голос звучал невероятно игриво и при том низко. Бакуго сжал зубы, чтобы не выпалить какую-нибудь чушь. О да, он уже успел перебрать все возможные варианты, как пожёстче послать того на три буквы.       — Хорошо, я не возражаю, — Изуку с неким померкшим огоньком в глазах приподнялся, бёдра его обхватили ноги Кацуки. Он хищно облизнулся, когда принялся нарочно медленно стягивать одежду и водить пальцами по открывавшейся коже. После потянул за тонкий слой кожи ошейника, что так красиво оставлял красные полосы на шее его, без сомнения, любимой игрушки, заставляя приподняться, и тут же впился резким поцелуем в губы.       Его руки блуждали по стремительно обнажаемому телу, проходясь лёгкими касаниями везде, где только можно было. Рык потонул в поцелуе, когда рука опустилась на промежность. Зеленоволосый лишь ухмыльнулся, теснее прижавшись. Он опустился губами на сильную шею, засосы расцветали на ней, наливаясь кровью. Бакуго закусил губу в попытке подавить дерущий горло стон. Но это небольшое сопротивление провалилось, стоило Деку лизнуть один из стоящих сосков. Покалывание выбило воздух из лёгких, член окончательно встал, теперь упираясь в чужое бедро.       Парень спускался всё ниже, покрывая пятнами пресс и низ живота, пока не дошёл до стояка. Он провёл ладонью по нему, внимательно и со смешинкой наблюдая за тем, как задрожал Кацуки. Редкие слезинки скапливались вокруг глаз. Мидория вбирал член в рот, смотря снизу на дышащего урывками партнера. Тот пытался двинуть бёдрами вверх, но руки на них держали на месте. Деку обводил языком головку, без особого труда заглатывая больше. Он медленно насаживался на член, дразня своими действиями — почти мстил, по мнению парня.       Каччан хотел схватить его за волосы и с силой потянуть за них, чтобы он не смел играть с ним. Тем не менее, ведущим был Мидория — Бакуго это со скрежетом признавал.       Голова шла кругом, низ живота горел огнём, как и член. Кацуки зажмурился, в очередной раз попытавшись толкнуться в горло. Изуку понял, что он на грани, поэтому желание подразнить взыграло новыми красками. Внимательно следя за лицом парня, Деку резко отстранился, тем самым оборвав оргазм. Блондин задохнулся воздухом, его взгляд наполнился нечётким раздражением и желанием.       Зеленоволосый облизнулся, приподнимая руку в перчатке на уровне губ партнёра.       — Я не хочу так быстро заканчивать игру. Потерпи, Каччан, ведь я терпел достаточно долго, — протянул босс «Изумрудного всплеска» с ухмылкой. Его тёмные зелёные глаза блеснули тем же горящим изнутри желанием. Бакуго рыкнул, но стянул зубами перчатку под довольный взгляд со стороны.       — Молодец, — прошептал ему Мидория, вовлекая в поцелуй. Кацуки начинал чувствовать слабость, в голове всё туманилось. Даже думать стало как-то сложно.       — Что со мной? — тихо, но требовательно, чтобы не выказывать слабости, сказал блондин и проследил за чужими руками, что ловко сдирали с него одежду. Деку поднял взгляд с его пресса, вскинул брови.       — Хм? А что такое? — по тону было ясно, что он был в курсе всего происходящего с парнем. Кацуки, в свою очередь, со злостью вцепился зубами в перекат плеча. Без сомнений, останется след.       Изуку удивлённо охнул, но потом положил руку на светлые волосы, сжимая их.       — Хах, Каччан, мне больно. Как насчёт того, чтобы не только ты оставлял свои метки на мне? — проговорил он, как будто никакого дискомфорта для него не было. Бакуго отстранился и хмуро посмотрел на него.       — Прекрати уже эту чушь, Деку. Я понимаю, чего ты хочешь, и, что б мне сдохнуть, ты этого не получишь, понятно? — сквозь зубы процедил, чувствуя, как рука настойчиво пробирается к его заднице.       Тот легко улыбался, словно не слышал этих слов. Но не будет же он заставлять своего партнёра ждать, верно?       Мидория заговорил, стягивая белье с соблазнительного тела:       — Прекратить что, Каччан? Чего же я, по-твоему, хочу? — оглядывая полностью обнажённого парня, отчего вспыльчивый и совсем немного смущённый Бакуго попытался его ударить, сумев с трудом ослабить веревки на руках. Первый удар удалось остановить, но вот второй — нет. Из носа потекла кровь. Замерев с улыбкой, больше похожей на маниакальный оскал, Изуку облизнул губы, ощущая металлический привкус.       Он поднял глаза и внимательно смотрел в разгневанное лицо, практически сразу же потянувшись к веревке. Кацуки дёрнулся в попытке не дать своему пленителю связать его повторно, только пистолет оказался приставлен к шее. Курок был возведён и блондин сильно сомневался в том, что пистолет не был заряжен. Руки снова оказались крепко связанными, даже сильнее, чем в первый раз.       — Я всё ещё жду ответа. Что я хочу сделать? — Мидория взял парня за подбородок и приблизил к себе. Кровь стекала по лицу, губам, оставляя свой след. Бакуго хотел ударить головой ещё разок, но оружие до сих пор предупреждающе держали у горла. Он сглотнул и фыркнул, сконцентрировав взгляд на чужих губах в алой жидкости.       — Ты, мразь, хочешь трахнуть меня и, судя по всему, не самым аккуратным способом, — он глянул на пистолет. Деку довольно улыбнулся и вцепился в его нижнюю губу, не прерывая зрительный контакт. Всем телом прижался к партнёру с жадностью, будто хотел полностью слиться с ним.       — Да, в чем-то ты прав. Я действительно хочу взять тебя. Но вот насчёт остального, — Изуку покачал головой в знак неодобрения. — Я пытался быть нежным, только в твоем случае это не особо поможет. Да и тебе ведь нравится по-другому, не так ли? Но я тебя заверю — в следующий раз я постараюсь сделать всё намного медленнее, если тебе так этого хочется, — шёпот в губы обжигал, сводил с ума. Несмотря на то, что Бакуго был предельно зол и раздражён, его поглощал этот голос, член предательски дёргался от жёсткого трения о ткань. Афродизиак, который уже давно ввели ему, начинал действовать. Зеленоволосый так и застыл, словно чего-то ожидая, вглядываясь в красные глаза.       Его язык проник в рот парня, пробираясь сквозь неплотно сжатые зубы. Вкус крови примешался к поцелую. Кацуки укусил того, за что поплатился довольно сильным щипком за чувствительные соски. Тело крупно вздрогнуло, а блондин зажмурился от странного контраста боли с отдалённым наслаждением.       Прохладные пальцы Изуку коснулись давно стоящего члена, из которого всё больше выделялось предсеменья. На этот раз Бакуго не удалось сдержать глухого стона, который поглотили эти настойчивые губы.       Мидория разорвал поцелуй и продолжил водить рукой по всей длине.       — Надо же, не думал, что ты можешь издавать такие звуки, — ухмыльнулся Деку и опустился ниже, к груди, принимаясь терзать ореолы языком, покусывать, наслаждаясь тихим мычанием.       — П-пошёл нахуй, чёртов Деку, — выдавил из себя Кацуки, сжав губы в полоску, лишь бы не издавать странных полустонов. Изуку рассмеялся, особо сильно укусив сосок. Рука на чужом члене сжалась у основания — у парня перехватило дыхание, и он издал громкий стон, что ласкал слух мучителя.       — Увы, но пойду не я. Хотя предложение интересное.       Кровь оставалась на коже Бакуго, но её быстро слизывали. Мидория не чувствовал боли, только удовольствие, удовольствие и ещё раз удовольствие. Ему было плевать на собственное тело, на возбуждение, от которого сносило крышу. Для него был главным лишь Каччан, связанный, агрессивно отвечающий на ласки и, в то же время, подрагивающий от его прикосновений.       Он потянул Кацуки за ошейник на себя, заставляя практически сесть. Парень хмуро смотрел и часто дышал. Руки затекли, но ему не предоставят возможности их размять. Хотя, возможно, если попросит… Нет, Бакуго не станет умолять, его гордость не позволит. — Эй, Каччан, — тихо позвал Мидория. Он с лёгким вызовом в изумрудных глазах посмотрел на блондина, прекрасно зная, как тот загорается от любых намёков на спор. И Бакуго правда оскалился уже от его надменного вида. — Я хочу услышать больше твоих стонов. Будь хорошим мальчиком и повернись.       Голос мягким низким гулом врывался в голову, а смысл слов как-то отходил на второй план. Кацуки не сводил глаз с губ, уже теряя самообладание. Невозможный жар скапливался узлом внизу живота. Изуку, проследив за его взглядом, ухмыльнулся и притянул ближе. Рваный поцелуй не мог полноценно удовлетворить парня, но для Деку это было всё равно что лёгкий разогрев перед главным блюдом, и он хотел продлить эту сладкую пытку.       Бакуго всё же послушно повернулся к нему спиной и упёрся руками в постель. Он обернулся, предоставляя Мидории великолепную картину, от которой у того всё дрогнуло в адском желании сорваться и трахнуть. Но ему удалось сдержаться, по крайней мере, частично.       Его руки прошлись вдоль позвоночника жилистой спины и остановились аккурат на упругих ягодицах. Изуку облизнул губы и сжал их, разводя половинки в стороны. Один только вид заставлял терять голову.       Уже ненужный пистолет с кровати переложили на тумбу, а с нее взяли тюбик смазки. Пусть зеленоволосый и не собирался нежничать, но не будет же он так жесток с любимым, что возьмёт его без предварительной подготовки. У них будет уйма времени наиграться. К тому же, Кацуки был девственником, и это будоражило. Мидория понимал — он будет первым, тем единственным, кому достанется этот прекрасный парень. Чёрт, он с самого детства так думал. Может, с Изуку что-то не так? Ведь все те шрамы на спине, руках и груди он расценивал, как нечто, сродни подарку.       — Деку, блять, поторопись, — выдохнул Бакуго, устав напрягаться в ожидании.       — Если ты просишь, то так и быть, — мурлыкнули в ответ. Холодная вязкая жидкость обволокла пальцы, тюбик откинули куда-то в сторону.       Наклонившись, зеленоволосый коснулся губами кожи спины, одновременно проталкивая один палец внутрь разгорячённого тела. Парень вздрогнул и зашипел, ощущение было предельно непривычное, отрезвляющее. Казалось, даже афродизиак не особо притуплял дискомфорт. Но Бакуго сцепил зубы на руке, ложась грудью на простынь. К первому добавился второй палец, и чувства чуть изменились — стало немного легче, только вот было по-прежнему больно.       Изуку дышал слишком громко, чтобы не услышать — даже повёрнутый к нему спиной, Каччан мог отчётливо представить себе эти голодные глаза. Член болезненно ныл без внимания. Мидория источал жар, что беспощадно поглощал всё на своем пути. Одно движение, и блондин застонал — всё тело прошибло словно электрическим током. Он на автомате подался назад, чему сам же удивился.       Деку довольно улыбнулся, вынимая пальцы, не найдя смысла тянуть. Гневный выдох разочарования наделил его вполне обоснованной самоуверенностью.       Сжав руками ягодицы парня, зеленоволосый прижался вплотную к партнёру. Кацуки прорычал, дёрнувшись назад, практически вжимаясь. Все мысли плавились, а похоть накрывала страх и предрассудки, позволяя расслабиться.       — Хм, Каччан, ты хочешь чего-нибудь? — низким тоном дразнил Мидория, медленно водя руками по кубикам чужого пресса. Тот дрожаще чертыхнулся, пытаясь дышать ровно.       — Твою мать, Деку. Я хочу тебя, доволен? — максимально недовольно бросил он. Бакуго чувствовал непривычное жжение, нетерпение.       — Очень, — провёл носом вдоль уха. — Сначала будет больно, но ты ведь справишься, да? — обжигающим шёпотом опалял кожу.       Плавно войдя наполовину, Мидория остановился на несколько секунд, а потом толкнулся до основания, смачно шлёпаясь о заднюю часть крепких бёдер. Блондин с трудом переводил дух, заполненность ощущалась невероятно странно, но приятно.       — Я говорил, что не буду особо нежничать, так что… — обрывочно произнёс Изуку. У него не хватило бы выдержки постепенно растягивать девственное нутро, учитывая, насколько это было невыносимо сложно сделать при таком уровне возбуждения с обеих сторон. Он начал сразу со среднего темпа. Вбиваясь в эту сладкую задницу, зеленоволосый не мог думать ни о чём другом, кроме тех великолепных звуков, которые издавал Бакуго. Его голос дрожал, но был красивым донельзя.       — Чёрт, в тебе так узко, Каччан. И твои стоны, м-м, — на ухо тому говорил Деку. — Возбуждают ещё больше.       Кацуки только приоткрыл рот, чтобы ответить, как Мидория очередным сильным толчком попал прямо по комку нервов, и все мысли рассыпались прахом от искр. Сил сопротивляться с каждым шлепком кожи становилось всё меньше. Вернее, их уже давно не было.       Они не следили за временем — обоим было плевать на всё. Изуку оставлял укусы на спине и плечах, шее. Буквально выдалбливая рассудок из парня, он не прекращал двигаться. До разрядки оставалось совсем немного.       Рука схватила за ошейник и потянула назад, заставив запрокинуть голову. Толчки замедлились, блондин хрипло застонал от перетянувшей шею вещи. Мидория остановился и наклонился, вовлекая в жаркий поцелуй. Не отвлекаясь, он плавно вышел и грубо вошёл на всю длину. Бакуго держался на месте только благодаря крепкой хватке партнёра, все мышцы прерывисто сокращались.       — Давай, кончи для меня, — прошептал глубоким тоном Изуку, его губы мягко сомкнулись на ушке, опаляя дыханием. Парень простонал сквозь сжатые челюсти, глаза непреклонно закатывались. Воздух кончался, все чувства взыграли новыми красками. Пальцы прошлись по стволу члена, и это стало его пределом. Белая жидкость испачкала постель и попала немного на живот. Внутренние стенки сжали Деку, отчего тот не сдержал короткого стона, изливаясь внутрь под продолжительное мычание.       Он отпустил ошейник, выходя из заполненной задницы с пошлым хлюпом. Бакуго лёг без сил на кровать с тяжёлым дыханием. Казалось, он мог потерять сознание.       Мидория провёл по волосам, не отводя взгляда от подрагивающих бёдер, покрасневшей кожи, капель пота, стекающих вниз, и россыпи меток на спине. Его член лишь от этого вида уже становился твёрдым. Одного раза было ничтожно мало.       Изуку мягко поцеловал его шею, аккуратно развязывая верёвки на руках. Он отстранился, чтобы дать небольшую передышку парню. Тот перевернулся на бок, глядя на собственные руки. Зеленоволосый задумался, не было ли слишком? Но эти мысли смылись другими.       Бакуго сел, чёлка прикрывала своей тенью глаза, так что полноценно разобрать выражение лица было сложно.       В момент он схватил Мидорию за руку и дёрнул на себя. Губы жёстко сминали, покусывая, языком настойчиво пробираясь почти до горла. Красные глаза были слегка подёрнуты дымкой, но всё такими же дерзкими. Удивление быстро сменилось крайним удовлетворением. С напором отвечая, Изуку перехватил того за талию, притягивая ближе. Рука легла на его шею, не оставляя шанса прерваться. Кацуки приподнялся на коленях, пальцами зарываясь в всклокоченные зелёные волосы. Мидория подхватил его за бёдра, в одно движение насаживая на себя. Из прикрытых глаз потекли несколько капель от явного удовольствия, Бакуго тягуче простонал в поцелуй. Движения почти не было — Деку держал парня, как бы показывая, что тут главный он.       Изумрудные глаза впились в той же степени возбуждённые красные, которые словно стали гореть ярче. Их дыхания сплелись, а сердца будто тянулись друг к другу через грудную клетку. Парень перестал понимать, какого чёрта творит, ему казалось, что он в горячке, всё было слишком быстро и безумно.       Кацуки требовательно укусил нижнюю губу до крови, оттягивая и зализывая рану. Изуку сощурился и резко толкнулся внутрь, а потом ещё раз и ещё, побуждая парня обеими руками держаться за его шею. В таком положении грудь Бакуго оказалась напротив лица Мидории, и тот ухмыльнулся, принявшись снова играть с сосками. Блондин вздрогнул и сжал внутри себя член, руками жёстко держа зелёные волосы.       То, как его брали было ужасно странно — не то нежно, как думалось иногда, не то жадно. Мимолётом Каччан подумал, что его заебут до смерти. Но ему с каждой лаской становилось всё больше плевать. Плевать, что иногда больно — всё остальное с лихвой перекрывало это. Да и боль была немного… приятной. Он не думал, что мазохист.       «Какое чудесное открытие, бля», — подумал Кацуки, одновременно с тем, как Деку попал по простате. Стон вырвался особо громкий, сопровождаемый хлюпаньем телесных жидкостей. Парень запрокинул голову из-за руки, потянувшей за чёртов ошейник, на который кое у кого, похоже, был фетиш.       Горячие губы оставляли засосы на коже, приплюсовывая их к уже имеющимся. Бакуго не успел очнуться от оргазма, как в него толкнулись вновь.       Перед глазами заплясали звёзды, всё тело била мелкая дрожь, тянущая боль завязывалась узлом где-то внизу. Каждым своим движением внутри Изуку проезжался по нужному месту, доставляя непомерное удовольствие контрастное неприятным ощущениям. Ниточка слюны бесконтрольно стекала по подбородку, взгляд расфокусировался, голос предательски дрожал. Парень не знал, в какой момент начал просить ещё, срываясь на стоны. Но он слышал чётко каждое слово Деку, включая его редкие постанывания, которые заводили пуще прежнего.       — Каччан, ты такой сексуальный, не могу остановиться, — на выдохе произнёс зеленоволосый, не прекращая трахать Кацуки со всей силы.       Блондин выругался, уже сам насаживаясь сильнее. Мидория с глухим стоном впился в него влажным поцелуем, практически поглощая все слова. Его рассудок растворялся от этого головокружительного чувства, когда он жадно вбивался в прекрасное тело.       Член пульсировал, поэтому толчки стали рваными и резкими. Бакуго тоже это ощущал. Он разорвал поцелуй и сильно укусил за шею поверх старого следа, слыша мычание. Внутри разлилось тепло, но Деку заполнил его настолько, что сперма медленно вытекала. Мидория положил руку на член партнёра, в несколько движений доводя того до разрядки. С трудом дыша, Бакуго положил голову на чужое плечо. Неожиданно блондин проговорил:       — Блять, это было что-то. Но я всё равно оторву тебе голову, — охрипшим от стонов голосом. И отключился.       Изуку тихо рассмеялся, бережно опуская парня на кровать. Легко коснувшись приоткрытых губ своими, зеленоволосый накинул на вымотавшегося Кацуки одеяло и пошёл в душ, намереваясь после проспать несколько часов вместе с любимым.

***

      Пробуждение выдалось крайне непривычным. Приятное тягучее чувство знакомого возбуждения растекалось по телу. Он открыл глаза и расслышал хлюпающие звуки, почти сразу догадавшись об их происхождении. Опустив взгляд, он наткнулся на Бакуго, который ему отсасывал.       Парень поднял красные глаза и нагло ухмыльнулся одними ими. Мидория зарылся в светлые волосы рукой, слегка сжимая их у корней. Размеренно двигая головой, Кацуки с каждым разом брал в рот всё глубже, заглатывая почти по основание. Язык широко проходил по стволу, обводил головку, касался уретры. Рука обхватила основание, двигаясь в такт. Весь этот процесс выглядел слишком эротично, чтобы оставаться безучастным — Изуку жёстче сжал волосы, взяв контроль. Темп был немного быстрее, чем раньше, глаза Кацуки начали слезиться от подавления рвотного позыва каждый раз, когда головка члена входила в его горло.       Вид парня просто сносил крышу ровно как и шальная мысль, что он, растрёпанный, сосёт Деку с самого утра. Это определённо лучшее утро в его жизни.       Зеленоволосый зажмурился, оттягивая от себя партнёра. Лицо, откровенно говоря, ахуевшего Бакуго было перепачкано спермой, но удивлялся он не долго, облизнувшись и сев нормально, насколько это могло быть, учитывая, что он всё ещё сидел на ногах у Изуку.       — Доброе утро, чёртов Деку. Теперь мы с тобой квиты, — проговорил блондин, поднявшись и тут же скривившись. — Какой же ты козёл, а. У меня вся задница болит.       Из-за задёрнутых штор проникали робкие лучи солнца. Одежда валялась в разных углах, поэтому Кацуки сразу бросил попытки отыскать хотя бы штаны.       — Доброе, Каччан. Помнится мне, ты сам просил не останавливаться, — с улыбкой ответил Мидория, поднимаясь следом. Он подошёл ближе и приподнял за подбородок. Как оказалось, Изуку был выше примерно на голову. Бакуго фыркнул, отвернувшись.       — Не помню такого. Плевать, я в душ, — отрезал, ища глазами нужную дверь среди четырёх других. Где он вообще?       — Хорошо, тогда позже я тебе напомню, — ответил Деку, подхватил на руки парня. Тот округлил глаза.       — Ты что творишь? Поставь меня живо, пока я тебе не врезал, — гневно рыкнул, пытаясь высвободиться. Получалось скверно. Босс «Изумрудного всплеска» лишь посмеялся с его угроз и пошёл в ванную. Поставив парня на кафельный пол прямо под душем, он включил воду и потянулся за гелем.       — Какого хрена ты всё ещё здесь? — не особо протестующие спросил Кацуки, на что получил до смеха стереотипный ответ.       — Потому что хочу, — с улыбкой. — Даже если ты против, я всё равно не уйду. Не думаю, что ты справишься, Каччан, — забавно надломив брови. Бакуго захотел ему врезать сильнее вчерашнего. Но в чём-то тот был прав, ведь всё тело периодически подрагивало, постоянно ныло. Он забрал из рук Мидории шампунь и принялся с поразительным пофигизмом на чужое присутствие мыть голову. Тёплая вода вызывала мурашки, а липкое нечто на бёдрах дало о себе знать, но эту проблему пока игнорировали с довольно интересной целью.       Когда мыльная пена была смыта водой, парень протянул руку за гелем с закрытыми глазами, ни чуть не сомневаясь, что Деку все ещё стоял рядом.       — Давай я тебе помогу, — мягко произнёс тот, выливая прозрачную жидкость себе на руки и касаясь сначала плеч, затем ниже, уделяя внимание каждой части тела. Кацуки приоткрыл глаза и смотрел на лицо, можно сказать, считая веснушки. Он внимательно рассматривал профиль, обнажённое туловище, очень даже неплохо натренированное, спускаясь взглядом вниз, натыкаясь на член и застывая с мыслью, как вчера его попросту выебали до потери сознания. Это казалось чем-то до абсурда забавным.       Над ухом заговорили низким шёпотом:       — Если будешь так пялиться, то я за себя не ручаюсь, — руки скользнули со спины на задницу, не многозначительно сжимая. Кацуки поднял глаза и ухмыльнулся, рукой проходясь по мокрой груди и говоря таким же шёпотом.       — Да что ты, блять, говоришь? — с провокацией начал блондин. — Ну тогда возьми меня, Деку. Или это пустые угрозы?       Мидория схватил его за ошейник, который уже стал неизменным украшением и доказательством принадлежности, и приблизился с недоброй улыбкой.       — Не хотелось бы делать тебе ещё больнее. Поэтому прекращай, ведь я могу это сделать, и тебе понравится, но потом будет хуже, чем сейчас, — вполне серьёзно объяснил Изуку, только вот кто бы его послушал? Уж точно не этот упёртый парень — ему было на всё плевать.       — Давай без вот этого. Я тебе не сопливая баба, ясно? Вот перед ними выставляй себя пушистым. А теперь завались и трахни меня, — вполголоса закончил с неким раздражением Бакуго. Для начала, бесился он в основном от того, что когда отсасывал, то какого-то чёрта возбудился. А далее выводило это вот занудство Деку, который сейчас такой заботливый, хотя только вчера связал и похитил его, наверняка не особо задумываясь.       Его резко прижали к стене, почти вдавливая в неё, и глубоко поцеловали. Парень не мог понять, как дошло до такого, что теперь ему хотелось снова ощутить ту заполненность, но это отходило на второй план из-за очередной порции удовольствия.       Деку оторвался от губ, хватая Кацуки за влажные бёдра и приподнимая.       — Обожаю, — сказал коротко он, входя в растянутую дырочку одним рывком. Бакуго сцепил руки на шее и рвано выдохнул с дрожащей ухмылкой.       — Заткнись.       Держаться на мокрой поверхности было просто ужасно трудно, но кого это останавливало? Вода лилась на тела, смешивалась с естественной смазкой и стекала в отверстие на полу. Изуку ни капли не беспокоился, яростно, с хлюпаньем разных жидкостей вдалбливался в горячее тело. Стоны эхом отражались от стен, отчего были в разы громче. И Мидория наслаждался этим, без сомнений, приятным бонусом. Он запомнит это на будущее.       Кацуки не чувствовал боли от слова совсем. Цепляясь за плечи, парень запрокинул голову. Без какого-либо требования, по собственной инициативе. Зеленоволосый приник к коже губами в тех местах, где уже успели сойти слабые засосы. Мысли Бакуго рвались на мелкие кусочки, а внутри всё горело огнём от того, как в него толкались, растягивая ещё больше.       Каждый толчок посылал волну приятных ощущений по всему телу. Спина скользила по стене, но, благо, Бакуго держали каким-то чудом эти руки. Голос ещё не оправился после вчерашнего, поэтому стонал он хрипловато, кусая губы.       Он был на грани, и хотел сказать об этом, но воздух из груди выбивали каждым движением бёдер.       — Д-Деку, блять, я… Мхм, — не договорил блондин, кончая с пошлым стоном. Вода тут же смыла всё, оставляя только тёплое послевкусие. Мидория вошёл ещё несколько раз, впиваясь в губы, и излился внутрь. Он тягуче поцеловал Кацуки, выходя из него и опуская на пол, тем не менее поддерживая. Парень прикусил его нижнюю губу, оттягивая. Руки Изуку коснулись сфинктера, пальцы аккуратно вошли, раздвигая края, позволяя сперме стекать по ногам вниз.       Мидория довольно промычал:       — Эй, Каччан, — тот сфокусировал взгляд на веснушчатом лице. Зеленоволосый провёл другой рукой по коже ошейника, цепляя. — Назови меня хозяином.       Бакуго прищурился, верно подумал, что ему послышалось. Потом нахмурился и почти оскалился. Но затем отвёл взгляд в размышлениях и вскинул брови.       — Хм, знаешь что, Деку? — названный с улыбкой мотнул головой. — Иди-ка ты нахуй.       Изуку издал смешок, в принципе, предполагая, что так будет.       — Как грубо, Каччан. Ну, попытаться стоило, — парень оказался снова прижатым к поверхности. Запястья также прижимали к стенке. — Но я всё равно заставлю тебя. Рано или поздно, — в миллиметрах от жарких губ произнёс Мидория. Кацуки растянул ухмылку.       — От-со-си.