hunt.

      Дилемма разъедала Тома —       Никак не мог понять герой,       Повиноваться сердца зову —       Тонуть, тонуть наперебой       Сим чувства, захватившим cœur¹       Так скоро, быстро, безотказно,       И без стыда любить глаза,       (Отнюдь ведь то не безобразно).       Или расстаться навсегда       С их красотой, порой невинной,       Порой захлёстывавшей с силой,       Как ураган, бушующий внутри.       'Ах, нет!       Они искрились светом чуда', —       С особой страстью помнил Том.       Похоронив навеки бренно сердце,       Всегда бросающее в бой. И,       Не боясь лишиться плоти,       Он лишь желал достичь небес,       Где проживала Гермиона —       Его любовь, его конец.       И, наконец, сбылось оно:       Сильна гроза пронзила Тома —       Внутри него ревел огонь, что       Был потушен страшной злобой,       Вдруг вспыхнувшей и ни с того       Его израненное сердце       Забилось в предвкушенье тьмы,       Что он вкушал без сожаленья,       Смотря в глаза своей любви.       И в одночасье понял Риддл       Что все законы — есть стенанья,       Ненужные ему страданья,       Столь страстно раздирающие       Рану, запёкшуюся глубоко внутри.       Придумали их люди злые,       Невежды, трусы и глупцы,       Не веровавшие прежде в чудо       Всей красоты своей любви.       Они стыдились, — Том смеялся —       И принялись срамить других,       Желая жизни приукрасить       И впредь сердца свои закрыть.       Том принял это откровенье,       Чей пульс был слышен изнутри,       И яд, взволнованно, не медля,       Разлился у него внутри.       Покрыл собой он сердце Тома,       Распространился в кровоток,       Живя отныне Гермионой —       И пусть она юней него.