В своём праве

      Блэк-Хаус состоял из двух корпусов соединённых между собой мостом-порталом. Вход в северное здание Блэк Хауса был с площади Гриммо и располагался между двумя пятиэтажными домами более поздней постройки. Там в основном находились подсобные помещения, комнаты для челяди (прислуги, в основном состоящей из сквибов, так как эльфы появились много позже), и состоял из двух этажей и мансарды. Именно этот дом был известен в магической Британии как родовое гнездо семейства Блэков.        Блэк-Кастл с ритуальным алтарём и магическим камнем располагался в южном парковом комплексе на Гринвиче (нулевой меридиан и одно из магических боро Лондона) и выходил на Темзу.       Это здание строилось молодым и мало известным в то время архитектором Иниго Джонсоном как малый дворец королевы, но после её смерти постройка была приостановлена.       Кастор Блэк в тысяча шестьсот девяносто четвёртом году выкупил у королевства Великобритании недостроенное здание и возобновил в нём строительные и отделочные работы. О существовании этой части жилого комплекса Блэк-Хауса знали только члены семьи и без личного разрешения главы Рода никто не мог пройти в неё. Сириусу немало пришлось потрудиться, чтобы придать «чёрной» части дома жилой вид, туда даже была перенесена часть библиотеки — в основном «тёмная» — из господского дома). Маглы же это здание видели, как обыкновенное трёхэтажное здание какого-либо офиса.

***

      Поттер попросил таксиста остановиться напротив высоких кованых ворот, по бокам которых сидели две статуи, высеченные из тёмного сардоникса, изображающие Адских псов (гриммов) со святящимися огненно-красными глазами — маглы же видели лишь два овальной формы фонаря.        Дождавшись, когда таксист уедет, Гарри, взял за руку внезапно притихшего (всю дорогу он болтал, рассказывая о последней прочитанной книге) Джеймса и уверенно направился к воротам.       Гарри мог видеть это здание, потому что Сириус провёл ритуал введения крестника в Род предков в качестве наследника Рода Блэков (ещё до того, как узнал о существовании своего сына), а Джеймс был побратимом Сириуса, что для магов равнозначно братству родной крови. — Джеймс, встань пожалуйста впереди меня и вложи ладони в эти выемки, — обратился Гарри к мужчине, следовавшему за ним по пятам и крепко державшемуся за его руку. — Зачем? — робко спросил тот, неуверенно косясь, то на фигуры гриммов, то на ворота, похожие на врата из самых жутких сказок про всяких чудовищ, драконов, принцесс и красавиц. — Так надо, чтобы ворота нас пропустили внутрь. Не бойся, они не кусаются. — успокаивающе ответил Гарри. — В сказках ворота могут кусаться, — нахмурившись, недоверчиво ответил великовозрастный ребёнок. — Ну если и укусят, то не больно. Давай, не бойся. Или ты мне не веришь? — провокационно проговорил Гарри и чуть насмешливо хмыкнул. — И ничего я не боюсь, — буркнул тот и вложил ладони в выемки.       Гарри встал за его спиной и протянув руки — всё-таки Джеймс был на целую голову выше его, да и поплотнее телосложением — положил свои ладони поверх ладоней отца и немного отпустил свою магию. — Ой! — вскрикнул Джеймс и хотел уже было отдёрнуть руки, но Гарри сильнее нажал на его ладони и прижался к его спине, посылая поток магии через тело отца в металлические ворота. — Обжигает! — скуксился тот и ещё раз попытался отодвинуться.       Но тут ворота задрожали и створки начали медленно раскрываться. — Ну вот и всё, — весело рассмеялся Гарри, дуя на покрасневшие ладони отца, — видишь, ничего страшного не случилось. И это не ворота обжигают, а моя магия. Пойдём, а то они опять закроются, — и протянул ему руку, но Джеймс испуганно вырывал ладонь из его ладони и спрятал руки за спиной. — Что? — недоумённо спросил Гарри. — Я боюсь твоей магии, — насупившись, совсем как ребёнок, обиженно произнёс Джеймс, — она обжигает. — Ну есть такое. Я же всё-таки маг огня, — пожал плечами Гарри. — Раньше же не обжигала? — Нет… — Ну вот видишь. Я могу контролировать потоки своей магии. Ну, если хочешь, иди сам.        Они шли по широкой (метра три) дорожке, вымощенной плиткой из серого гладкого камня, вдоль которой росли кустарники с биолюминесцентными разноцветными цветами, ярко освещающие подъездной путь к дому. — Гарри, а можно сорвать один цветок? — дёрнув парня за рукав, опасливо спросил Джеймс. — Зачем? Они тебе понравились? — Гарри тоже остановился, разглядывая необычные растения. — Просто интересно. Почему они так ярко светятся? — Мне кажется, что если сорвать цветок, то он светиться больше не будет. Умрёт. Но ты потом у Денеба спроси. Это он у нас ботаник, кибербиолог и анатом в одном лице. — А ты? — А я — артефактор, боевик и ритуалист, — скромно ответил Гарри. — Так же, как и все Поттеры. — А я тоже, между прочим, Поттер, — неопределённым тоном буркнул Джеймс и засунув руки глубоко в карманы, пошёл вперёд. Гарри качая головой, смотрел ему вслед. — Да. Ты тоже Поттер. И не между прочим… — и тяжело вздохнув, поспешил догонять своего, впавшего в детство, отца.       Посреди роскошного парка, раскинутого на площади более двадцати тысяч квадратных метров, располагалось трёхэтажное здание, построенное в стиле Баттерфляй* — стены облицованы коричневым камнем, с высокими стрельчатыми окнами и колоннами в виде скульптур, изображающих нимф, наяд и демонов. На округлом трёхступенчатом крыльце из коричневого гранита Поттеров встречал домашний эльф в ливрее швейцара с гербом семейства Блэков на левой стороне форменного камзола. — Сэр Гарри Поттер и мистер Поттер. — Да, так и есть. — Извольте следовать за мной, — бесстрастно проговорил эльф и повернулся, чтобы раскрыть перед ними широкую двустворчатую дверь, больше похожую на маленькие ворота.       Он провел гостей через гардеробную прихожую с зеркальными стенами и заставленную многочисленными шкафами, пуфиками и подставками для обуви в холл. В центре холла начиналась и уходила вверх двумя полукружиями широкая лестница с длинными ступеньками, покрытыми зелёной ковровой дорожкой. На высоте второго этажа пролеты соединялись площадкой, огороженной деревянными резными перилами. Высокий — в три этажа — потолок подпирали четыре полукруглые колонны, украшенные барельефами в виде тех же нимф, наяд, демонов и рунными цепочками. С потолка свисала диковинным плодом огромная люстра, на ней горели с полсотни свечей. На стенах между картинами с пейзажами и натюрмортами висели портреты бывших глав семейства Блэков. Из мебели, кроме нескольких кресел, диванов и маленьких чайных столов, больше ничего не было. Между лестницами располагался большой камин с жерлом в человеческий рост, а вдоль стен холла — несколько небольших камельков. На полу была выложена паркетная мозаика изображавшая Розу Ветров. Гарри успел рассмотреть это всё за несколько секунд, пока с лестницы, перепрыгивая через три ступеньки, не сбежал темноволосый паренёк с голубыми глазами и, вихрем налетев, обхватил его за талию, приподнял в воздухе и хохоча, закружил по холлу. — Денеб, — заворчал Гарри, пытаясь освободиться от братского захвата, но при этом тепло улыбаясь, — я тоже рад тебя видеть, но отпусти меня. А то сейчас вместе упадём. Чего это ты такой радостный? У нас есть повод веселиться? — недоумённо спросил Гарри, когда мальчишка поставил его на пол. — Конечно есть, Гарри. Во-первых, у нас с тобой сегодня день рождения. А во-вторых… — он поднял голову и посмотрел наверх.       Гарри тоже поднял глаза и тут же крепко зажмурился, тряся головой, а потом опять, под тихое хихиканье Денеба, широко распахнул их. Там, на площадке, в кресле сидел его крёстный — Сириус Блэк — живой и… ЖИВОЙ!!!       В одно мгновение, отпихнув от себя Денеба, Гарри взлетел по лестнице и, не удержавшись, повалился на колени перед закутанными в плед ногами крёстного, которого он уже и не чаял увидеть… — Сириус!.. Ты… ты жив? Ты жив! — не веря своим глазам, Гарри снизу вверх пристально вглядывался в лицо своего крёстного, не замечая слёз, что ручьем текли у него по щекам, — Но как? Дамблдор уверенно убеждал меня, что ты… какое-то секретное задание, а потом пожиратели и… Белла, а ты… в Арку Смерти. А ещё это завещание в министерстве?.. — всхлипывая и торопливо проглатывая комки воздуха, застревающие в горле, дрожащим от волнения голосом бормотал гриффиндорец, не сводя всё ещё неверящего взгляда с крёстного. — Гарри, Гарри, успокойся, — Блэк наклонился к крестнику и взяв его лицо ладонями, и большими пальцами стал стирать слёзы с его лица. — Я жив и у меня всё в порядке. Ну почти всё в порядке. Что там тебе сказал Дамблдор? — Он сказал, что ты выполнял какое-то важное и страшно секретное его поручение в министерстве Магии. Что это за поручение, Сириус? Ты можешь мне сказать — что это за секретное и важное поручение Дамблдора? Ты же вроде бы пообещал и мне, и своей жене, и сыну, что больше не будешь слепо бросаться в авантюры Дамблдора? Зачем опять рисковал? — чуть повысив голос, обиженно спросил гриффиндорец. — Да не предвиделось там никакого риска, Гарри, — начал оправдываться Сириус, — Нужно было лишь покараулить возле двери в Отделе Тайн. Кто же знал, что туда нагрянут Пожиратели? — Что за дверь в Отделе Тайн? И почему её надо было караулить? Это то самое, из-за чего мистер Уизли получил ранение в прошлом году? Он ведь тоже выполнял какое-то поручение директора? — Гарри поднялся на ноги и, сощурив глаза, грозно сложив руки на груди, недовольно посмотрел на крёстного, который сжался и потупился взглядом в свои колени, совсем как нашкодивший мальчишка. — Гарри, не надо так нападать на Сириуса, — спокойно произнёс, вышедший из комнаты на площадку вместе с Лорелеей Люпин. — Ты же сам знаешь, как Дамблдор может манипулировать людьми и их привязанностями. Он сыграл на том, что Сириус беспокоится о тебе и ради твоей безопасности пойдёт на всё. — Здравствуйте, доктор Лора, профессор Люпин, — кивнул им Гарри слегка улыбнувшись. — Гарри, ну сколько можно? — возмутился тот, — Мы же уже договорились, что ты называешь меня по имени. Какой я сейчас профессор? Сейчас я больше нянька и сиделка. И давайте не будем устраивать здесь разборки. Мы с Лорой еле-еле уложили спать Богдана. Ты даже не представляешь, что это за скандальный ребёнок, — мягко улыбаясь, проговорил Римус. — Пошли в малую столовую, — миротворчески предложил Денеб, — там обо всём и поговорим, а заодно отметим наш с Гарри день рождения. Мама испекла торт, а Филли - это наш новый эльф, ты его уже видел - он не только выполняет обязанности швейцара, в первую очередь он прекрасный кулинар, — он обнял Гарри за плечи и тихонько подтолкнул к лестнице.       Римус взмахнул волшебной палочкой и ступеньки на лестнице превратились в гладкую покатую поверхность. Лора, приветливо кивнув Гарри, взялась за спинку кресла, в котором сидел её муж, и покатила его вниз, остальные пошли за ними.       Джеймс, оставшийся без внимания на это время, стоял возле одного камелька, над которым находилась полка с колдографиями и рассматривал кадры, запечатлевшие четырёх веселившихся парней лет пятнадцати — двое из них были в форме игроков в квиддич, а двое других в школьных мантиях факультета Гриффиндор. Когда он услышал звук шагов эхом отдающихся от блестящих каменных полов, он поставил снимок обратно на полку и повернулся к людям, застывшим в напряжении. Он улыбнулся и произнёс: — Меня зовут Джеймс Поттер. Я пришёл к вам в гости вместе с Гарри. Он тоже Поттер. — Мы в курсе, Джеймс, — первым ответил Сириус, и протянул ему руку. — А меня зовут Сириус Блэк, по простому — Бродяга.       Джеймс же подозрительно посмотрел на протянутую к нему ладонь мужчины и убрал свои руки за спину. — Бродяга — это он, — кивнул он на Денеба, — а вы, наверное, его папа? — Ну, в этом ты прав, — немного растерянно согласился с ним Сириус, — я действительно его папа. — А я Римус Люпин — Лунатик, — так же смятенно сказал Люпин. Но, видя, что Джеймс так и не убрал руки из-за спины, протягивать свою не стал, а просто тепло улыбнулся.       Джеймс нахмурился и какое-то время смотрел на своего друга детства и юности. — Что значит — Лунатик? Вы что, с Луны свалились? — склонив голову к плечу, поинтересовался бывший анимаг. — Нет, Джеймс, — хохотнул Сириус, — он не свалился с Луны, он больше воет на неё. — Волк что ли? Ну так бы и сказали. А то вводите людей в заблуждение… Гарри, я хочу в туалет, потом мне пора кушать и спать, — повернулся он к сыну, больше незнакомые люди его не интересовали.