В своём праве

      Несмотря на нервозное состояние всех присутствующих, праздничный ужин прошёл в более-менее мирной атмосфере. Денеб взахлёб рассказывал о своей находке на цокольном этаже здания — алхимической лаборатории, нескольких мастерских для некромантов и артефакторов — всё оборудование и обстановка этих помещений сохранились со времён средневековья. Сириус сказал, что знает об этих мастерских, но сам там ни разу не был — детям не разрешалось спускаться на цокольный этаж. — Я вот что там нашёл, — Денеб достал из кармана брюк небольшую тетрадь в чёрном переплёте.       Увидев эту тетрадь, Гарри испуганно ахнул и, резко выхватывая тетрадь из рук парня, спросил: — Где ты её взял? — Я же сказал, нашёл в лаборатории. Она прямо на рабочем столе лежала, — недовольно буркнул Денеб и обиженно насупился. — Я думал, что там какие-то рецепты записаны, но она не открывается.       Гарри провёл над тетрадью ладонью и почувствовал в пальцах лёгкое покалывание — от тетради шли магические потоки, но совсем не такие как от тетради Тома Риддла. На кожаной обложке были начертаны три буквы: Р.А.Б. — Ден, не обижайся. Просто я уже встречался с похожей вещью и… ничего хорошего из этого не получилось. Принеси пожалуйста перо и чернила, — примиряющим тоном попросил его Гарри. — Что ты собрался делать? — Римус с опаской смотрел на тетрадь, он был в курсе той истории, произошедшей, когда Гарри учился на втором курсе, в которой подобный артефакт сыграл главную роль. — Р.А.Б. Это инициалы моего младшего брата, — задумчиво сказал Сириус и острожно провёл пальцем по буквам. — Регулус Арктурус Блэк, — буквы засияли серебряным светом и тетрадь раскрылась. На титульном листе было написано: «Посвящается моему старшему и любимому брату Сириусу Ориону Блэку». Брат! Как бы банально и пафосно это не звучало, но если ты всё же добрался до Блэк-Кастл и нашёл эту тетрадь, то значит ты жив, а я… А я нет. Я зачаровал записи так, что прочитать сможешь их только ты… Я знаю как ты ненавидишь всё, что связано с Родом Блэков. Знаю, что ты презираешь меня, считаешь трусом и подхалимом… Но всё же надеюсь, что ты пересилишь свою ненависть, прочтёшь и поймёшь… Я начал делать эти записи с того времени, как ты покинул нашу семью… Если тебе неприятно читать это, то просто просмотри пожалуйста последние страницы, это очень важно. Регулус Арктурус Блек. РАБ! Как закономерно, не правда ли — первые буквы моего имени совпадают с моим положением в нашей семье и в моей жизни.       Сириус поднял голову — обычно его синие глаза светились жизнью, озорством и энергией, озарявшими всё вокруг, а сейчас в них притаилась потерянность, вина и боль. Такая боль, что всем в этой, вмиг похолодавшей комнате, стало зябко и неуютно… Он повлажневшими глазами обвёл напряжённых жену, сына, крестника и друзей — даже Джеймс, хоть ничего и не понимал, встревоженно смотрел на него. — Это дневник моего брата, — тихим, чуть хрипловатым голосом произнёс Сириус. — Мне надо, наверное, прочитать его. Он здесь вот написал, что это очень важно. Милая, ты позаботишься о Джеймсе? — обратился он к жене. — Да, конечно, дорогой, я позабочусь о Джеймсе, — кивнула Лорелея, с готовностью поднимаясь со своего места, — А ты как? — Лорелея встревоженно положила руки на плечи мужа. — Всё нормально, любовь моя, — нежно поцеловав ладонь жены, сказал Сириус. — По крайней мере, пока нормально. Луни, Гарри, я прочитаю дневник своего брата, а потом мы поговорим обо всём. Хорошо?       Гарри и Люпин синхронно кивнули. — Конечно, крёстный. Нам торопиться некуда, — ответил Гарри. — Мы подождём. Джеймс, — повернулся он к сидевшему рядом с ним уже мужчине, явно уже клевавшему носом, — О, Джеймс, да ты почти спишь. Иди с доктором Лорой, она проводит тебя в твою спальню. — А ты, Гарри? — капризно надув губы, спросил Джеймс. — Ты тоже будешь спать в моей спальне? Я боюсь спать один. Вдруг тот старик снова придёт за мной… и начнёт пугать меня? — Не беспокойся, Джеймс, — спокойно произнесла Лорелея, протягивая ему руку, — этот дом очень хорошо защищён, так что никто не сможет придти сюда и напугать тебя. А если хочешь, то с тобой посидит Денеб, пока Гарри будет занят, почитаете твои любимые сказки. Сириус много интересных книжек купил.       Джеймс без страха и сомнения взялся за её руку и они вышли из столовой. — Ден, отвези меня в кабинет, а потом помоги матери, — попросил сына Сириус.

***

— О каком старике говорит Джеймс? — спросил Люпин, когда они с Гарри остались одни. — Точно не могу сказать, но по тем описаниям, что он озвучивает, этот старик напоминает Дамблдора, — пожимая плечами, ответил Гарри. — Дамблдора? — удивлённо приподнял брови оборотень, — Почему он боится Дамблдора?       Гарри ещё раз пожал плечами. — Целительница Рошаль из Святого Мунго сказала, что он вспомнил своё детство до одиннадцати лет. Вспомнил как звали его родителей, кличку своей любимой лошади и имя домовика, которой присматривал за ним. Он даже заставил колдомедиков изменить его палату наподобие его комнаты в доме, где он жил с родителями. А меня почему-то воспринимает своим старшим братом. У него был брат? — Да, был, — наливая в бокалы вино, ответил Люпин. Но он пропал, когда Джеймсу было года три. Его звали как тебя — Гарри. — Пропал? Куда пропал? — Джеймс ничего нам про брата не рассказывал. Это всё Лили. Она увидела на гобелене пунктирную рамку с именем «Гарри», а ты тогда уже родился и отображался на родовом древе в золотой рамке. Ну и спросила у матери Джеймса. Гарри было уже пятнадцать лет, когда родился Джеймс. Как и большинство детей-волшебников, он учился в Хогвартсе, на одном курсе с братьями Прюэтт и они были лучшими друзьями. После окончания школы, всё трое решили отправиться на экскурсию в Голубую лагуну в храм Минервы. Обратно вернулись только Фабиан и Гидеон. Гарри Поттер-второй пропал без вести. Прюэтты ничего толком так и не могли рассказать. Как будто на них наложили Обливейт. Зашли в храм все вместе, а вышли только двое. Конечно же, там были проведены все поисковые работы, даже невыразимцы были подключены, но так ничего и не обнаружили. Ни тела, ни крови, ни магии. Но на гобелене он не отражается, как умерший. Джеймс кое-что раскопал о том что могло произойти в этом храме, но рассказать никому не успел. Он позвал нас на Самайн и сказал, что расскажет нам такое, что наши жизненные приоритеты изменят своё направление. «То, что мы считаем Светом, на самом деле есть Тьма. А Тьма не такая уж и страшная». После смерти родителей Джеймс, Лили и ты — вы жили в Большом доме Поттеров. В Годрикову впадину они приехали на празднование Самайна. Это была такая традиция у Поттеров, проводить все праздничные ритуалы в доме Годрика Гриффиндора. А вот что произошло там?.. Это никому не известно, ведь свидетелей не осталось. Ты был слишком мал, чтобы что-то запомнить, да и понял ли вообще, что произошло. Лили погибла, а Джеймс… Мы думали, что он тоже погиб… — Подождите, Римус, — взволнованно воскликнул Гарри, — но разве вы не были на погребении? Сириус-то понятно, сразу же загремел в Азкабан, а вы? — А меня тоже не было. Мы уже тогда состояли в ордене Феникса, Дамблдор был нашим лидером и руководителем. Он за два дня до Самайна приказал мне отправляться в Шервудский лес, там появилась новая колония оборотней, вот мне и надо было провести среди них что-то типа агитации. Ослушаться его приказа я не мог. Да и никто не мог. Так что о том что произошло с вами, я узнал лишь спустя месяц. Я пытался уговорить Дамблдора, чтобы он отдал тебя мне. Ну да, я оборотень. Но у меня были живы родители. Они нормальные волшебники и тебе было бы хорошо с ними. Но тот упёрся в какую-то кровную защиту матери и что ты должен жить с её родной сестрой. К Сириусу меня, естественно, не пустили и даже никто не захотел просто выслушать. Все в один голос утверждали, что Блэк выдал место нахождения Поттеров Волдеморту и убил Петтигрю, когда тот обвинил его в предательстве друзей. Каюсь, я… Не то что поверил этому на все сто процентов, но начал сомневаться. Ведь на самом деле, никто, кроме нас троих не знал, что твои родители в этот день будут в том доме. А Сириус последнее время всё что-то скрывал от нас. Как я после узнал, скрывал он свою жену и, лишь от меня и Питера. Джеймс и Лили знали, — обиженно проговорил Римус и залпом выпил эльфийское вино, которое истинные аристократы пьют мелкими глотками и смакуют его во рту, растягивая наслаждение.       Гарри молча слушал и даже не пытался уложить всё в одну логическую цепочку, первым звеном в которой было исчезновение брата Джеймса. Что такое хотел поведать Джеймс своим друзьям, что ему тоже стёрли память, как и братьям Прюэтт? И когда это произошло? До того, как Волдеморт вломился в дом или во время, или же после? И кто это мог сделать? Вопросов куча и все без ответа. — И как отец попал в ту лечебницу, вы тоже не знаете? — Гарри сидел в одном из кресел, крутил в пальцах бокал с желтоватой жидкостью и выглядел сосредоточенным и спокойным. — Конечно, не знаю, — дёрнул плечом Люпин, — Я был в настоящем шоке, когда Сириус написал мне об этом. Всё-таки какое стечение обстоятельств… что жена Бродяги работала в той же клинике, где находился Джеймс. — Да… — задумчиво протянул Гарри, разглядывая на свет вино, — действительно, странное стечение обстоятельств. Или же — намеренное стечение обстоятельств. — Что ты имеешь в виду? — Да так. Ничего конкретного. Ладно, с этим будем разбираться, когда у отца восстановится память, а сейчас расскажите мне, что с Сириусом? — Да если честно, я и сам знаю лишь то, что рассказал мне сам Сириус. — Ну и расскажите мне, что вам рассказал Сириус, — настойчиво проговорил Гарри, — Если это не тайна. А то директор что-то там все про секретность канитель разводил. — Ну да, — коротко хохотнул оборотень. — Его светлейшество обожает всё затуманнивать. Наводить тень на плетень, так сказать. Так вот. Откуда-то директору стало известно, что Волдеморт стремится заполучить то самое пророчество… и что оно хранится в Отделе Тайн. А Альбусу почему-то не хочется, чтобы тот узнал его полностью. Не знаю, что там за секреты ещё могут быть. Ведь известно, что как только пророчество исполняется, оно автоматически попадает в Отдел Тайн и хранится там до скончания века. — А оно исполнилось? — напряжённо выпрямившись в кресле, спросил Поттер. — Мы считаем, что да, исполнилось, — уверенно покивал Люпин. — Но директор другого мнения. В его понимании вообще существует всего два мнения — его и неправильное. — А «мы» это кто? — «Мы» — это Сириус, я, Моуди, Кингсли и Снейп. Остальные просто слепо слушают Дамблдора и поддерживают его. И ещё сыграли роль твои видения. — Мои видения? — искренне удивился Гарри, — Что за видения? Откуда они? — Ну твои сны о круглой, вращающейся комнате с множеством дверей, — не менее удивился Люпин. — Мои сны о круглой вращающейся комнате с множеством дверей? — тупо глядя на бывшего профессора, переспросил Гарри. — Что за чушь? — Разве тебе ничего подобного не снилось? — Может и снилось, — недоумённо поджал плечи гриффиндорец, — Да мало ли что мне снится, возраст у меня такой, — возмутился он, — Откуда директор может знать, что мне снится? А! Вспомнил! Мы с Роном делали домашнее задание по прорицаниям. Нам надо было расшифровать сон. Ну я и придумал эту круглую комнату с множеством дверей, чтобы загадочней было. По соннику вышло, что я ищу свою судьбу. И всё! Какие к демонам видения? — чуть не завопил Гарри. — Погоди-ка. А как же то, что ты увидел нападение змеи на Артура Уизли? Ведь только благодаря этому и успели спасти Артура. — Да не было у меня никаких видений ни по поводу мистера Уизли, ни каких других! Мне вообще, после того, как на нас с Дадли тем летом напали дементоры, ничего почти не снится, если, конечно, не считать того, что снится всем мальчикам моего возраста. — немного покраснев, уже более спокойно проговорил Гарри. И одним махом влил себе в рот содержимое бокала чуть не поперхнувшись огненной жидкостью. В его бокале был Огневиски. — А я всё никак не пойму, за что это миссис Уизли меня всё время благодарит. А оказывается вон оно чего… — и засмеялся тихим дробным безудержным смехом, переходящим в истерический. — Гарри! — Люпин подскочил к парню и подал ему стакан с водой, — Гарри! Успокойся! — Стуча зубами об стенки стакана тот выпил воду и, закрыв глаза, откинулся на спинку кресла. — Римус, — тихо произнёс Гарри, — я не помню никакого видения. А если я не помню, то значит его не было. — Ну, хорошо. Пусть с Артуром у тебя и взаправду не было видений. А как быть с тем, что ты с друзьями помчался ночью в министерство спасать от Волдеморта своего крёстного? — К-когда это б-было? — приоткрыв один глаз, очумело спросил Гарри непроизвольно заикаясь. — В конце мая. И Гарри, я тебя там видел своими глазами, — присев перед парнем на корточки, Римус участливо заглянул в глаза парню.       Гарри помотал головой, словно вытряхивая из неё что-то забытое и, часто моргая, уставился на друга своего отца. — Римус, вы можете мне точно сказать число и время этого?.. — Да. Богдан родился пятнадцатого мая. А это было через два дня — семнадцатого мая, в десять с чем-то часов вечера, — ответил Люпин, беспокойно глядя на парня.       Гарри открыл оба глаза и вытаращился на мужчину: — Римус, я не мог быть в это время в министерстве. Я в эту ночь был в клинике, Сириус накануне перевёл туда Джеймса, а тот не мог успокоиться из-за смены обстановки. Меня вызвала целительница Рошаль. Я через камин в Больничном крыле переместился в клинику Святого Мунго и провёл там с отцом всю ночь, пока он не уснул. МЕНЯ. НЕ. БЫЛО. В. МИНИСТЕРСТВЕ! И. Я. НИЧЕГО. НЕ ЗНАЮ. О. ТОМ.ЧТО.ТАМ. ПРОИЗОШЛО!!!