В своём праве

      После нескольких просмотров воспоминаний Люпина в Омуте памяти они пришли к однозначному выводу: всё, что произошло в тот вечер в министерстве в Отделе Тайн — классно поставленный спектакль, а исполнители главных ролей — люди, находящиеся под оборотным зельем. Мелкие, почти незаметные детали — жесты, мимика, какие-то слова, да и само колдовство — всё это отличалось от оригиналов. Те знали, куда идти, что и как делать, в отличие от подростков, которые ни разу не были в министерстве и тем более в са́мом таинственном и закрытом Отделе Тайн (даже не все служащие знали, где находится вход в этот Отдел).       После десятого детального и скрупулёзного просмотра, Гарри, вынырнув из Омута, устало откинулся на спинку кресла. — Вот смотрите, Римус. Вы сказали, что это произошло в середине мая. То есть, получается, что до конца учебного года оставалось три недели. И что? За это время никто из нас даже не заговорил об этом? Рон бы точно не промолчал, ведь «он» был там ранен… Гермиона бы обязательно взялась анализировать и раскладывать всё по полочкам. А Невилл… Сомневаюсь, что он помчался бы ночью куда-то сломя голову. И вообще, как бы мы смогли добраться до министерства? Хогвартс в Шотландии, а министерство в Лондоне. Аппарировать мы ещё не умеем. Но даже если как-то бы и смогли, ну может быть на «Ночном рыцаре», впрочем других вариантов у меня больше нет, то как прошли в само министерство? Прошлым летом мы с мистером Уизли переместились в здание через какую-то телефонную будку, но где она находится, убей меня, не помню. А потом, как бы мы смогли свободно разгуливать по министерству? Там что, нет дежурных? Ведь кто-то же должен охранять ночью «святая святых» магического мира? Как эти кто-то не заметили, пропустили шестерых подростков? Сомневаюсь, что, если бы это были мы, то вели себя тихо и незаметно. — Да, — задумчиво покивал Люпин, — ты в этом прав. Отдел Тайн находится на самом нижнем уровне — минус семь — и чтобы попасть туда, нужно спускаться на лифте. А лифты в министерстве допотопные, скрипят и гудят так, что слышно на всё здание. А так же прав в том, что без охраны министерство не остаётся на ночь. На каждом этаже есть дежурный пост. И дежурят по два аврора. Конечно, чаще всего это стажёры, но чтобы мимо них незаметно, даже под чарами невидимости, могла пройти толпа людей, это по моему мнению невероятно. Но кому и зачем это надо было? — Насчёт «кому» — думаю, что это вопрос риторический. А вот зачем? — Гарри задумчиво потёр подбородок. — Волдеморт возродился в человеческом теле, правда человеческим назвать его можно с большой натяжкой, но голова, две руки, две ноги, а посередине гвоздик, у него были, — хихикнул Гарри. — Так вот — радикал, который несколько лет терроризировал всю магическую Британию, а потом исчез — опять же на несколько лет — вернулся. Меня часто спрашивали, почему Дамблдор поверил мне на слово. А он и не поверил, он меня, после допроса Крауча-младшего отлегиллиментил, я чуть не сдох тогда от головной боли, — протяжно вздохнул Гарри, массируя виски. — Но вернёмся к нашим баранам. Волдеморт вернулся и… затаился. Ведь о нём весь год не было ни слуху, ни духу. И только в апреле произошёл побег его приверженцев из Азкабана, но почему-то Фадж списал это на Сириуса, несмотря на то, что тот был уже оправдан по всем вопросам. Так вот, Фадж не верит в возвращение страшилки всея Англии, СМИ и простые обыватели тоже не верят. Тишина же. Нет нападений, убийств — тишь да гладь, да мерлинова благодать. А тут ещё и одна из основных пешек ведёт себя странно. С «друзьями» не общается, не обсуждает тему возрождения, никак не поддерживает благородный бунт студентов против Амбридж, а значит и против министра. С головой ударился в учёбу, даже от квиддича отказался в пользу библиотеки. Записался на факультативы. «Гарри, зачем тебе это надо?» — возмущенный рык «друзей». И вообще, ведёт себя не так, как положено герою без страха и упрёка. Такое затишье Дамблдору не нравится. Непорядок получается. Надо подтолкнуть и того, и другого к действиям. К тем действиям, которые нужны ему, даже если им этого и не хочется, только кого волнуют их хотелки или нехотелки? До директора дошло, что теперь он не может узнать, что я замыслил… Каким бы ни был он сильным и могущественным волшебником, но даже он не в состоянии разрушить родовые ментальные щиты, которые у меня появились после того, как я принял наследство Поттеров и наследие Певереллов. Я выбрал «зеркальные искажающие». Так что он в мою голову, после того, как увидел себя в облике бабуина с длиной белой бородой и в очках-половинках, лезть больше не решается. Друзья для меня больше не авторитет. Зелья на меня не действуют, это он знал ещё после второго моего курса. И что делать? Как вернуть ранее безоговорочно послушную марионетку на сцену борьбы с «тёмными силами»? И это заставляет его нервничать — вдруг марионетка обзаведётся разумом и начнёт самостоятельно мыслить? А кому нужна самостоятельно думающая кукла? Дамблдору, точно не нужна. И он начинает делать ошибки. Нет бы всё рассказать как есть, он зачем-то заставляет Снейпа учить меня защищать свой разум. Зачем? Если он прекрасно знает о наличии щитов в моём сознании? Ответ на это у меня один — директор хотел, чтобы методом обучения, которым Снейп пытался заниматься со мной оклюменцией, тот пробил эти щиты. — А Снейпу ты что показывал? — Секир-башка. Вжик по горлу, — Гарри резким жестом провёл ладонью по горлу. — и уноси готовенького. После этого Снейп тут же отказался «учить» меня оклюменции.       Люпин зябко поёжился, представив себе эту картинку. — Я даже понимаю, почему директор оповестил меня о «гибели» крёстного в конце года, не сразу, а перед самым отъездом. Зная мой темперамент и моё отношение к Сириусу, он боялся, что я начну задавать вопросы и искать на них ответы и тогда вся его афёра с Отделом Тайн может раскрыться. Но тем не менее, не думаю, что это его сильно беспокоило. Ведь на всё у него всегда есть заготовленная фраза: — «Так было надо, мальчик мой!» И ещё — «Это всё ради твоей безопасности и общего блага!». Так что же на самом деле произошло с Сириусом? А то чего-то я разговорился, а самого главного, так и не знаю, — резко сменив тему, Гарри вопросительно уставился на Люпина. — Бродяга тогда сцепился с Беллатрикс прямо на постаменте, где находилась эта самая Арка. Но они перебрасывались несмертельными проклятиями, всё же родные по крови. А вот кто кинул в него заклятие подножки, я не заметил. Сириус споткнулся о свои ноги и свалился за завесу. Этого во время битвы никто бы не заметил, но Белла, между прочим, сама испугалась и заорала: «Я убила Сириуса Блэка!» И стала убегать. А «ты» побежал за ней. Что там было дальше я не видел, я всё смотрел на Арку. Я не чувствовал что Бродяга умер. Потом появился сам Волдеморт и они с Дамблдором устроили поединок — надо сказать, довольно фееричный. Поэтому, когда весь этот фарс, как ты его называешь, закончился с появлением Фаджа и Авроров, Волдеморт и его «сявки» улетучились, в прямом смысле этого слова, а остальные вышли из Отдела разбираться дальше, я просто зашёл за постамент, — тут Люпин коротко хохотнул, — и увидел лежащего на спине Сириуса. Он был в сознании и даже ржал как конь, но самостоятельно подняться не мог, видимо, сильно приложился спиной о каменный постамент. Кстати, он потом тоже всё твердил мне, что дети были не настоящими. Но я списал всё это на бред, головой он тоже здорово стукнулся. — Так почему Арка не сработала? — Не знаю, — пожал плечами Люпин, — может быть чары уже рассеялись. Ведь никто толком не знает, как эта Арка вообще работает. А может магия предков сохранила жизнь Главе Рода и отцу двоих мальчишек. Но вот ноги у него перестали работать. Лорелея говорит, что это эмоционально-психологическая установка его мозга, за то, что он нарушил клятву. А по-нашему это называется — магический откат. — Значит Волдеморт решил выйти из подполья и объявиться, — несколько удивлённо и в то же время задумчиво произнёс Гарри. — И Фадж воочию убедился в моей правде. — Да. Он выглядел очень расстеряным и обескураженным. — Ну ещё бы! Теперь ему и всем магам придётся менять страусиную политику. А признаваться в своих ошибках власть имущие ой как не любят. А почему в газетах про возвращение Волдеморта до сих пор ничего нет? — Может они не знают, как всё это преподнести народу? Сам же сказал, что признавать свои ошибки они не любят. И знаешь, а он действительно выглядит преотвратно. — брезгливо поморщился оборотень. — Кто? Фадж? — Фадж тоже, — кивнул Люпин, — но я говорю о Волдеморте. Интересно что произошло с его телом? Я раньше, до его исчезновения, ни разу не встречался с ним, но всё же думаю, что он тогда был более человечным. А сейчас непонятно на кого похож. — На рептилию, — нервно хохотнул Гарри. — А на кого он ещё может быть похож, если разбил свою сущность на несколько частей, утратив в результате всё человеческое? — в библиотеку, куда перебрались Гарри и Люпин, чтобы воспользоваться Омутом памяти, вкатился на кресле-каталке хозяин дома. Лицо у него было немного опухшее, а глаза покраснели, глядя на него, можно было догадаться, что он испытывал то ли страх, то ли чувство досады и был пьян. — О чём ты? — недоумённо спросил Люпин друга. — Этот ублюдок создал крестражи, — Сириус раздражённо стукнул кулаком по столу. — И что это за хрень такая? — спросил Гарри, переводя непонимающий взгляд с одного на другого взрослого волшебника.       Люпин замер в хмурой задумчивости, а Сириус налил себе остатки из бутылки и выпил в два глотка. — Я что-то читал про это, — устало проговорил бывший профессор, с силой потирая лицо ладонями, — а вот где, не помню… — он тоже был слегка нетрезв. — Вот именно, что «хрень», — помахав указательным пальцем в воздухе, ответил Блэк, — но из-за этой «хрени» Волдеморта невозможно убить, — он пьяно усмехнулся и опорожнил стакан с огневиски. — Надо позвать Кричера, он что-то знает про это, Регул в своём дневнике написал, что надо спросить у Кричера. Кричер знает.       Гарри несколько раз перевёл взгляд с одного на другого и заплетающимся голосом предложил разумную вещь. — Я думаю, что об этом надо говорить на трезвую голову.       Блэк тяжело поднял голову и, подозрительно прищурившись, посмотрел на крестника. — Гарри, ты что пил? — возмущённо воскликнул он. — Тебе нельзя, ты ещё маленький. — Мне, между прочим, уже шестнадцать лет исполнилось… вчера, — не менее возмущённо вскинулся гриффиндорец, показывая на пальцах, сколько ему лет. — О! Точно! Прости, Сохатик. — поперхнувшись лающим смехом произнёс Блэк, — Тогда действительно, ты уже большой. Сайс! — громко крикнул он, в одну секунду перед ними материализовался домовой эльф, готовый в один миг выполнить указания хозяина. — Сайс, тащи ещё Огденское и какой-нибудь закуски. Моему крестнику нельзя пить алкоголь без закусона. — Сюда? — спросил эльф, глядя на хозяина исподлобья. — В библиотеку?       Сириус всхлипнул и обвёл глазами стены, на которых висели портреты его предков. Они с молчаливым укором смотрели на своего непутёвого потомка, ставшим главой их Рода. — Да, Сайс, ты как всегда прав. Сюда нельзя. Тогда тащи в кабинет. Там висит всего один портрет моего деда Арктуруса, он не осудит, сам любил выпить старик, — ещё раз протяжно шмыгнул носом Блэк.       Утро для собутыльников наступило сразу и резко с возмущенным воплем Джеймса. — ГАРРИ, ТЫ ЧТО, ПИЛ?..