Охота на экзотических животных

Чашка тихо звякнула о блюдце, и Дофламинго с удовольствием потянулся, подставляясь теплым солнечным лучам и щурясь за цветными стеклами очков. Пожалуй, сегодня утром он наконец проснулся с целью, желанием поскорее выбраться из постели и начать приводить план в действие. За прошедшие дни он изучил распорядок дня своего драгоценного постояльца, нисколько не удивившись, что у того все было расписано по часам. — Я предпочитаю завтракать один, — Крокодайл стойко терпел, когда Донкихот бесцеремонно уселся напротив и заказал завтрак, и ожидал, что вот-вот эта тропическая птица начнет щебетать, но заговорить пришлось первым. — Этому есть определенная причина, или ты просто из тех, кого по утрам все раздражает? — он обнял ладонями чашку с кофе и ослепительно улыбнулся. Крокодайл хотел сказать, что раздражает его конкретно один человек, но предпочел промолчать — все равно его замечание ничего не изменит. Он до сих пор не мог понять, какое впечатление об этом эксцентричном мужчине у него сформировалось. С одной стороны, его навязчивость, развязность и нежелание принимать отказ вызывали здоровое негодование, а с другой — откуда-то все эти качества взялись, а значит, Дофламинго мог себе позволить подобное поведение. На первый взгляд он казался слишком ярким, слишком шумным и глуповатым, но Крокодайл за прошедшие дни успел заметить, что под вычурной шубой из розовых перьев скрывался неоднозначный человек и уж точно не глупый. Он надрезал яйцо пашот и удовлетворенно посмотрел, как из него медленно вытекает желток. Еще немного поорудовав ножом в тарелке, Крокодайл отложил его и взялся за вилку, краем глаза заметив, что все это время Дофламинго наблюдал за его руками. Точнее, рукой. Он уже приготовился к неудобным вопросам и слегка напрягся, однако услышал то, чего совсем не ожидал: — Похоже, это твое любимое место. — Здесь достаточно тихо и обычно никто не беспокоит, — Крокодайл бросил на Дофламинго красноречивый взгляд, но тот лишь тихо посмеялся и подпер голову рукой. Под его взглядом Крокодайл ощущал себя в какой-то степени неловко. Скорее всего, потому, что видел только белоснежную улыбку, а глаза были скрыты за цветными стеклами очков, и точно прочитать, о чем думал Донкихот, было сложно. Ну, он всегда мог спросить. — Чем я заслужил такое внимание? — Не догадываешься? — Дофламинго удивленно дернул светлыми бровями. Он-то думал, что все его намерения донельзя прозрачны. Крокодайл сделал глоток чая, дав себе несколько секунд на обдумывание ответа. Он бы сказал, что причиной было сугубо физическое влечение, но наверняка за этим стояло что-то еще, поэтому высказался обтекаемо: — Забавно, у тебя столько посетителей и персонала, трахайся с кем угодно. — Секс только ради секса — скучнейшая вещь на свете. Я хочу конкретно тебя, — откинувшись на спинку стула, Дофламинго махнул ошивающемуся поблизости официанту и попросил тарелку с фруктами. Горечь крепкого кофе этим утром казалась не совсем уместной. — И похоже, не я один. Этот мальчишка обслуживает тебя каждое утро. — Я, конечно, подозревал, что ты за мной следишь, но это выходит за рамки, тебе не кажется? — Крокодайл тихо вздохнул, отчасти уже смирившись с навязчивостью Дофламинго, и сосредоточился на завтраке. — Я сам попросил его. Он тихий и незаметный, никогда не подходит без надобности и за пару дней запомнил мои предпочтения. Дофламинго промолчал, проследил за подошедшим с тарелкой официантом, а затем и за его удаляющейся излишне прямой спиной. — Ты ревнивец, оказывается? — Крокодайл не сдержал тихий смешок и вытер губы салфеткой. Это было весьма забавно, хотя подставлять молодого официанта ему не хотелось. Вообще, на языке вертелся вопрос: на основании чего владелец отеля сделал выводы о его ориентации, однако спрашивать было глупо. Он уже не раз мог дать прямой отказ и сказать, что ему нравились исключительно женщины, но ничего такого он не сделал. — Будет обидно, если меня обскачет едва совершеннолетний девственник, — Донкихот тоже усмехнулся и подцепил вилкой кусочек нарезанного манго. — В любом случае не думаю, что имею выдающиеся способности на этом поприще, поэтому ничего захватывающего тебя не ждет, — он тоже потянулся к фруктам и подхватил кусочек дыни прямо пальцами. — Дело не в способностях, а в том, что можно узнать о человеке в процессе, — Дофламинго заметил это «ждет» и мысленно отметил, что почти добился своего. — Интересный подход, — тот слабо прищурился. Еще одно доказательство, что его собеседник только казался легкомысленным. — Так что? — он даже слегка подался вперед, почти уверенный, что вот-вот услышит согласие. — Хочу, чтобы ты помучился еще, — Крокодайл тоже наклонился над столом и взял мужчину пальцами за подбородок, ощущая под подушечками гладко выбритую кожу. — Мое терпение может кончиться, и я начну действовать, — он широко улыбнулся и приоткрыл рот. Стоило чуть высунуть язык, как его тут же коснулся большой палец, сладковатый от дыни. — Вот как? Интересно, — мужчина хмыкнул и отстранился, подхватывая чашку с чаем. Дофламинго даже не сомневался, что это было завуалированным призывом к действию. *** — Передохни, — Донкихот поправил на себе форму, которая определенно жала в груди и плечах. Подумав, он расстегнул бежевую рубашку с темно-коричневыми вставками до середины и удовлетворенно кивнул. — Но сэр… Клиент… — Я им займусь. Девушка приоткрыла рот, чтобы возразить — ее имя было вписано в журнал, и если клиент пожалуется на плохой массаж, именно она лишится работы. Однако возражать самому владельцу было еще хуже, поэтому она вежливо кивнула и ушла. Все знали, что у господина Донкихота тараканы в голове были особого вида. В комнате пахло благовониями, музыка не играла по просьбе клиента, и слышно было только шорох ткани узкой формы Дофламинго. Рот мгновенно наполнился слюной при взгляде на сильное тело с длинными мускулистыми ногами. Ягодицы были накрыты небольшим бежевым полотенцем, и Донкихот почувствовал острую необходимость расстегнуть штаны, но пока было рано. Растерев и так теплые ладони, он пару раз нажал на помпу большой бутыли с массажным маслом и принялся за спину. Странно, что на ней не было татуировок, свойственных роду деятельности его драгоценного клиента, зато было полно разных по форме и плотности шрамов, будто его когда-то пытали. Он распределил масло по спине и рукам и принялся разминать крепкие мышцы, когда услышал тихий смешок. — Ты отвратительно это делаешь. В следующий раз предоставь дело профессионалу, — раздалось глухо, потому что Крокодайл даже не попытался поднять голову. — Знаешь, что я делаю хорошо? — Дофламинго прикусил нижнюю губу, чтобы сдержать смех. — Треплешь языком, — Крокодайл же открыто посмеялся, и длинные пальцы Донкихота прошлись по подрагивающим плечам. — Я могу пустить этот язык в дело, тебе понравится. — Не сомневаюсь. — Я не ослышался? Ты согласился? — Ну, раз хороший массаж мне сегодня не светит, так хоть отсоси, — он закрыл глаза с удовольствием. Пусть пока что это не было похоже на массаж, но прикосновения горячих ладоней были расслабляющими и приятными. — О, не списывай мои способности со счетов так рано. Крокодайл обреченно вздохнул, выразив этим, что не против посмотреть на спектр способностей Дофламинго, а тот принялся поочередно разминать напряженные мышцы ног. Он не торопился и наслаждался тем, что мог как следует изучить и потрогать это восхитительное тело. Пока что только с одной стороны, но все было впереди. Наконец он дразняще медленным движением сдвинул полотенце и отложил его в сторону. — У тебя, наверное, непростая работа и постоянный стресс. Мышцы так напряжены, — усмехнулся Дофламинго, разливая масло на ягодицы и глядя, как золотистые капли стекают в ложбинку. — Не делай вид, что не составил на меня досье, — он нисколько не сомневался в том, что Донкихот уже навел о нем справки. Отчасти он ожидал, что тот проявит благоразумие, отступит и не станет связываться с мафиози, но был приятно удивлен. — Пришлось. После того, как ты поведал мне о своих развлечениях, — было какое-то особое удовольствие в том, чтобы говорить об этом, пока пальцы кружили и мягко давили на сфинктер. — И при этом не оставил попыток добиться своего. Ты мазохист? — Что, если да? Крокодайл тихо засмеялся в ответ, приподнял бедра и качнул ими навстречу. Донкихот знак понял и протолкнул пальцы внутрь. Стояло до боли, но и этим он наслаждался, оглаживая горячие стенки медленно, нарочно поддразнивая: пройтись по простате, слегка согнуть пальцы, надавить хорошенько, а затем нежно приласкать ее круговыми движениями. Он, честно говоря, не ожидал отзывчивости, но Крокодайл шумно выдохнул и сильнее прогнулся в пояснице, выставляя зад повыше. И как перед этим можно было устоять? В который раз сглотнув слюну, Дофламинго смочил языком губы, снял очки и спрятал их в нагрудный карман, чтобы не мешались. Затем он еще немного полюбовался блестящими от масла ягодицами и наклонился, вжимаясь языком прямо в сфинктер. Податливые после пальцев мышцы расступались под давлением, но Дофламинго продолжал дразнить: медленно вел кончиком вниз до мошонки, а затем обратно, снова надавив и плашмя слизав сладковатое масло. Добравшись языком до копчика, он прикусил кожу, а цепкими пальцами смял упругие ягодицы и развел их пошире. От чувствительного ануса до самого затылка растекалось горячее возбуждение и снова концентрировалось в паху, заставляя невольно поднимать бедра в попытках следовать за прикосновениями умелого языка. Что ж, стоило признать: у самоуверенности Дофламинго были основания, и вставший член уже болезненно ныл, зажатый между тяжелым телом и массажным столом. Только вслух Крокодайл ничего произнести не успел — мысленный поток закоротило, когда его сегодняшний «массажист» сунул два больших пальца внутрь, чуть растянул сфинктер и протолкнул язык между ними. Было до одурения горячо, но мало. — Резинка с собой? — хрипло спросил Крокодайл, приподнимаясь на руках и глядя через плечо слегка расфокусированно. — Она порвется из-за масла, — Донкихот поднял голову и самодовольно усмехнулся, рассматривая разрумянившееся лицо мужчины и стирая масло с подбородка. Тот недовольно цыкнул и перевернулся на спину, хотя успел разомлеть от массажа и ласк и двигаться было сложно. Дофламинго теперь завороженно рассматривал напряженные мышцы на торсе и прижатый к животу член с темной влажной головкой. Он потянулся к маслу, несмотря на то, что больше хотелось потянуться к собственным штанам. — Форма узковата, — Крокодайл произнес это с одобрением и стиснул пальцы на промежности бежевых брюк, в которых отчетливо выделялся крупный член. Дофламинго еле сдержал порыв согнуться пополам и простонать. Непонятно, звенело ли у него в паху от возбуждения или в ушах от подскочившего давления. Пальцы прошлись вверх-вниз по ширинке, будто Крокодайл раздумывал, стоит ли ее расстегивать. Чтобы решить наверняка, он снова бросил взгляд на лицо Дофламинго и только сейчас понял, что впервые видит мужчину без очков. Он бы полюбовался чужими глазами в обрамлении пушистых светлых ресниц подольше, но вид у Донкихота был донельзя… жаждущим. Впрочем, как Крокодайл и любил. Поэтому он все же убрал руку, ухмыляясь, а затем поманил взмахом Дофламинго ближе, и тот покорно наклонился, проходясь масляной ладонью вниз по груди и торсу. Крокодайл не испытывал ни капли брезгливости, с напором вжимаясь в чужой рот и проталкивая язык между приоткрытых губ. Даже не пытаясь бороться за главенство в этом жадном поцелуе, Дофламинго подушечкой указательного пальца провел по члену и дальше, без промедления проталкивая сразу два внутрь. В эту же секунду он ощутил, как в волосы вцепилась ладонь мужчины и подтолкнула вниз. Мысленно Дофламинго отметил эту властность и пообещал себе как-то с этим поиграть в следующий раз. Например, полностью лишить мужчину возможности двигаться и дразнить, пока тот не разозлится. А он наверняка разозлится. Усмехнувшись собственным мыслям, от которых сладко ныло в паху, он слизал с живота полупрозрачные капли, стекающие с головки, и обхватил ее губами, а затем скосил взгляд на лицо Крокодайла и плавно двинулся вниз, одновременно с этим прицельно проходясь пальцами по простате. Наконец он услышал шумный выдох на грани стона, вот только выражение лица не удалось разглядеть: тот запрокинул голову и сильнее надавил на светловолосый затылок. Однако при всем этом Крокодайл не был грубым: да, порывался толкнуться глубже в жаркое горло, но позволял двигаться в своем темпе и не пытался потешить собственное эго за счет чужого рвотного рефлекса. Словом, Дофламинго чувствовал контролирующую ладонь, но мог делать с этим восхитительным членом что хотел. Например, неторопливо изучать языком, зажимать головку между ним и нёбом, медленно опускаясь до самого основания, а потом так же медленно поднимаясь обратно и дразня языком уздечку. Он любовно обсасывал чувствительную головку, слизывая горьковато-соленую смазку, и ощущал, как отзывается чужое тело судорожно сжимающимися вокруг пальцев мышцами. За короткие волосы было сложно схватиться, и Крокодайлу пришлось просунуть руку под подбородок Дофламинго, чтобы немного отстранить. Тот отреагировал на это хмуро — еще не до конца насладился тяжестью члена во рту, — но в ту же секунду в язык ударила тугая струя спермы, и Донкихот рефлекторно отстранился, а остаток брызнул ему на лицо, пока мышцы сфинктера стискивали пальцы внутри. Черт, одна мысль, что точно так же они будут сжиматься вокруг его члена, почти подвела его к оргазму. — Выглядишь великолепно, — усмехнулся Крокодайл, стирая большим пальцем сперму с его нижней губы. Сам он разрумянился, немного взмок и выглядел донельзя соблазнительным. Дофламинго голодным взглядом окинул распростертое на массажном столе тело, сглатывая и стирая сперму и слюну со щеки ладонью. Он только хотел предложить перебраться в более удобное место, например, душевую, потому что терпеть уже было невозможно, как Крокодайл с тихим вздохом перевернулся обратно на живот и вытянул руки вдоль тела. — А теперь позови нормального массажиста.