Охота на экзотических животных

Работа на отдыхе вряд ли могла положительно сказаться на ментальном состоянии, и Крокодайл честно соблюдал собственный запрет, но чтение отчетов он работой не считал, лениво скользя пальцем по тачпаду, а глазами — по строчкам в присланных документах. Вай-фай здесь ловил отлично, и мысль посмотреть что-нибудь легкое, не требующее сильного вовлечения, становилась все привлекательнее. Официантка аккуратно отодвинула льняную штору и оставила поднос с фруктами. Почти на самом берегу помимо шезлонгов с зонтиками стояли небольшие бунгало, скорее похожие на кровати с плотными балдахинами, и это было идеальным местом, чтобы скрыться от жары и людей, при этом слыша шум волн и наслаждаясь особым запахом моря. — Я искал тебя утром в саду, — шторка снова отодвинулась, но яркий солнечный свет почти не проник внутрь, потому что его загородила высокая фигура. На этот раз Дофламинго был без перьев и даже без рубашки, а по мокрым пятнам на шортах и торчащим во все стороны влажным волосам было понятно, что он недавно вылез из воды. — Сегодня жарковато, — Крокодайл закрыл ноутбук, перекатился на спину и лениво потянулся за кусочком дыни. С удовольствием глядя на то, как сок остается на чужих губах, Дофламинго с ухмылкой порадовался открывающей обзор на красивое тело расстегнутой рубашке и светлым шортам, к которым уже потянул загребущие руки. На удивление, Крокодайл охотно приподнял бедра, позволяя стащить шорты с себя, и облизал сладкие от дыни губы. — Почему я чувствую, что где-то должен быть подвох? — Донкихот забрался в бунгало, задвинув за собой шторку, и устроился на крепких бедрах — чтобы лежать отдельно вдвоем, места было маловато. После всех этих дней наблюдения и обхаживания, а еще вчерашнего частичного провала он поверил, что просто не будет, а Крокодайл взял и перевернул все его ожидания вверх дном, вот так с ходу, без лишних приветствий позволив себя раздевать. За одно это уже можно было его хотеть. — Это правильное чувство, — мужчина тихо засмеялся и приоткрыл рот, когда уже сам Дофламинго поднес к его губам дольку сочной груши. Себе в рот тот закинул клубничину и довольно замычал. В такой обстановке даже фрукты казались слаще. — Ты говорил, что ненавидишь воду. Все еще не передумал? — Кто знает. Отдых на меня действительно начал влиять. Например, голова ничем не занята, желудок сыт, и теперь страшно хочется… — он не стал заканчивать предложение, вместо этого пройдясь ладонью по паху Дофламинго и сжав член через влажную ткань. Тот расплылся в понимающей улыбке, достал из кармана пару квадратиков из алюминиевой фольги и бросил их рядом. — Я не собираюсь в такую жару много двигаться, — предупредил Крокодайл. — Настоящая рептилия, — Донкихот тихо посмеялся, слез с его бедер, стащил белье и удобно устроился между разведенных ног. Наклонившись, он прошелся губами по шее, одновременно руками оглаживая бока. Крокодайл запрокинул голову, подставляя шею под ласки, и зарылся ладонью в светлые волосы, большим пальцем задев золотое колечко в мочке. Он уже хотел немного повернуться, чтобы прихватить ухо зубами, но Дофламинго его опередил и накрыл губы в, на удивление, нежном и сладковатом на вкус поцелуе. — Разденься, мокро, — проворчал Крокодайл ему в губы и услышал тихий смешок. Когда Донкихот снова прислонился, отложив подальше намокшие шорты и плавки, тот снова пристроил ладонь на светловолосом затылке и потянул на себя, чтобы пройтись языком по солоноватой от морской воды коже на шее. Заботиться о каких-то глупостях вроде скрытности Крокодайл не собирался: ему хотелось оставить на загорелой коже укус — он его и оставил. Хотелось тронуть языком серьгу — он ее тронул, а затем слабо прихватил зубами ухо и ощутил, как Дофламинго притирается между ног еще не до конца окрепшим членом. Очки Крокодайл тоже сам потянул прочь и заметил, как мужчина невольно дернулся из-за этого. — У тебя светобоязнь или что-то в этом роде? — Нет, — Дофламинго поспешил его поцеловать, чтобы отвлечь от любых вопросов, и прошелся ладонью от плеча до запястья левой руки, забираясь пальцами под перчатку и трогая протез. Намек был понят, хотя сейчас Крокодайл не был против подобных жестов. — Лучше верни руки туда, где я могу что-то ощущать, — хмыкнул он. — Например, сюда? — пальцы Донкихота коснулись его губ, влажных от поцелуя. Подавив желание прикусить их до крови, Крокодайл приоткрыл рот, пропуская средний и безымянный внутрь и заскользив по ним языком. Ладонью он огладил загорелый бок и кончиками пальцев заскользил по рельефному торсу прямо к дорожке светлых волос, в паху они тоже были светлыми и мягкими на ощупь, но Крокодайла больше интересовал объем того, что через несколько минут окажется в нем. Выпустив пальцы изо рта, он взглянул между их тел, взвешивая в руке крупный член. Дофламинго тем временем протолкнул пальцы внутрь и удовлетворенно отметил, что тот все еще был податливым и мягким после вчерашнего. Осталось лишь посильнее расслабить, а смазки с презерватива должно хватить. В крайнем случае, можно было послать за лубрикантом какого-нибудь официанта. Уж они-то знали, где его достать. — Что ты вчера делал после массажа? — Крокодайл весело усмехнулся и нарочно сжался вокруг пальцев, слегка двинув бедрами навстречу. — Злился, — он слабо нахмурился и с нажимом прошелся по простате. — Что, неужто не поймал кого-нибудь еще? Сразу двоих, чтобы компенсировать разочарование с лихвой? — голос чуть сорвался, и мужчина закрыл глаза, пережидая горячую волну, током прошедшуюся от копчика до затылка. Дофламинго засмеялся, наклоняясь, и прихватил зубами кожу на остро торчащем кадыке. Он и до этого заметил, что потерял всякий интерес к кому-либо, стоило Крокодайлу появиться в его отеле, но говорить об этом вслух не собирался. Да это и не требовалось. — Ты ведь хочешь, чтобы я признал, что страдал в одиночку? Грустно дрочил в душе? — Может быть, — он улыбнулся и потянулся за презервативом. Зажав зубами уголок, он потянул край фольги и достал латексный кружок, а затем сам же его раскатал на члене Дофламинго. — Знаешь, ты ведь мог не уходить. Мог взять меня силой. — Тебе такое нравится? — Донкихот вытащил пальцы и еще немного потер подушечками расслабленный вход. — Нет, я просто говорю, что ты мог это сделать, но не стал, — Крокодайл облизал губы и направил член в себя, согнув ноги в коленях. — Предпочитаю активное согласие, — он зажмурился и судорожно выдохнул. Жарко, узко и приятно до пляшущих перед глазами цветных пятен. Они оба замолкли, только шумно дыша и пытаясь подстроиться друг под друга. Когда рефлекторный спазм прошел, а Дофламинго наконец смог двинуться, их еле слышные стоны слились в один, и Крокодайл вновь притянул мужчину поближе, чтобы целовать настойчиво, долго, до саднящих от нехватки воздуха легких, пока сам Донкихот только примеривался плавными движениями бедер. Постепенно получалось двигаться свободнее, и вот он уже ритмично толкался, просунув одну руку под поясницу, а второй устойчиво упираясь рядом с чужой головой. Их дыхание смешивалось, взмокшие тела соприкасались горячей кожей, а желание только сильнее разгоралось. Крокодайл смаковал ощущение наполненности и растянутого вокруг пульсирующей плоти сфинктера, поскребывая кончиками пальцев и короткими ногтями затылок Дофламинго. Сдвинувшись немного под сильным загорелым телом, он сцепил лодыжки на пояснице и улыбнулся. Да, вот так. Донкихот понял, к чему были все эти телодвижения, и тоже слегка изменил угол. Теперь на каждом движении внутрь он лицезрел излом темных бровей, закрытые в экстазе глаза и приоткрытый рот с влажными губами, из которого вырывались хриплые вздохи. Произведение искусства, а не мужчина. Остановившись лишь на несколько секунд, чтобы стереть пот со лба и висков, Дофламинго расплылся в улыбке, когда встретил вопросительный взгляд. С этой же улыбкой он возобновил движения, на этот раз не щадя Крокодайла и вбиваясь глубоко с влажными шлепками кожи о кожу, тем приятнее было видеть, как того выгнуло дугой, и чувствовать сильную хватку пальцев, оставляющих синяки на плече. Он бы так и кончил, но делать это в презерватив всегда было морокой, поэтому, когда мышцы вокруг члена начали судорожно сжиматься, Дофламинго подался бедрами назад, стащил латекс и притерся к влажному от пота и смазки члену Крокодайла. Он не мог припомнить, чтобы вообще когда-то кончал с кем-то одновременно, а сейчас, опираясь на дрожащую руку, смотрел, как на бледном животе смешивается их сперма. Обхватив ладонью оба члена, он выдавил последние капли и на выдохе закрыл глаза. Его трясло после оргазма, и хотелось просто рухнуть на Крокодайла, сгрести в охапку и мучительно долго целоваться, пока губы не онемеют. Вместо этого он дотянулся до тарелки с фруктами, бросил пару клубничин на вздымающийся от глубокого дыхания живот и наклонился, чтобы слизать белесые подтеки, заедая их сладкими ягодами. Крокодайл тихо посмеялся, поглаживая влажные светлые волосы и наблюдая за этим маленьким шоу. Он был уверен: с его тягой к крепким сигарам сперма точно не имеет приятного вкуса, но Дофламинго, видимо, это не мешало. — Иди сюда, — когда Донкихот закончил и заинтересовался темным торчащим соском, Крокодайл притянул его за затылок к своему лицу, и тот с облегчением вытянулся сверху. Один пункт был исполнен. Теперь оставалось целоваться до онемевших губ, но Дофламинго решил, что шея перед его носом была достойной заменой, поэтому сосредоточился на ней, вылизывая, покусывая и оставляя влажные поцелуи. Он подул на кожу, с удовольствием глядя, как она покрывается мурашками, и поднял голову, чтобы задать парочку вопросов о предпочтениях в сексе и, может, даже предложить второй заход, но его соблазнительное выражение лица вмиг сменилось на обескураженное. Крокодайл уснул. Что именно ощущать по этому поводу, Дофламинго не знал. Дикие звери в опасности не спят, а значит, ему оказали доверие, и это отзывалось чем-то теплым в солнечном сплетении, но все равно присутствовало волнение, которому дать название было сложно. Он опустил голову на грудь и прикрыл глаза, прислушиваясь к ровному дыханию и мерному сердцебиению. Собственное сердце стучало гулко, не позволяя задремать, и через несколько минут Донкихот вернул очки на положенное место, натянул шорты, прихватил мокрые плавки и аккуратно выскользнул из пропахшего их телами и сексом бунгало. Он добился своего и должен был потерять интерес, как это обычно с ним и бывало, но почему-то ему только больше захотелось этого человека. Опасного, хитрого, расчетливого. Страстного. Потерев местечко между бровями, чтобы разгладить складку, Дофламинго тяжело вздохнул. Ему стоило подумать. *** Закатное солнце уже не так сильно пекло, с пирса и берега люди постепенно перебирались ближе к центру гостиничного комплекса, где располагались основные бары и бассейны с подсветкой. Атмосфера снова начинала меняться с лениво-расслабленной на накаленную, пропитанную накопленными за день желаниями. Дофламинго не был исключением и точно так же поддавался ей, развалившись на шезлонге, который вообще-то был облюбован другим человеком, и вглядываясь в море. Низкие волны уверенно разрезало сильное тело, и Донкихот то и дело облизывал губы, все еще лелея воспоминания о произошедшем утром. Ни к чему путному его размышления не привели, и он решил: будь, что будет, надо получать удовольствие от момента. Вот как сейчас. Фигура приближалась, пока не показалась на берегу. Темные купальные шорты облегали крепкие бедра, а по бледной — Крокодайл явно не был фанатом загара — коже стекала вода и капала на прогретый за день песок. — Для человека, который терпеть не может воду, ты удивительно хорошо плаваешь, — прокомментировал Дофламинго, усаживаясь на шезлонге, и наглым образом потянулся ладонью к прохладной коже. — Твоя слежка меня нервирует, — Крокодайл убрал волосы с лица и взял полотенце, чтобы вытереться. — Я не слежу, а созерцаю прекрасное, — Дофламинго широко улыбнулся, глядя на него снизу вверх, и притянул поближе, чтобы слизать с торса соленые капли. — Никакого секса на пляже, — он положил ладонь на лицо наглеца и попытался отодвинуть его от себя. — Тогда как насчет ужина со стейком и вином? — однако Донкихот вцепился в него крепче прежнего и вовсе обнял за бедра, прижимаясь к мокрым шортам грудью. — Встретимся в саду через полчаса, — немного подумав, ответил Крокодайл. — Мм, у меня на примете место получше. Этим местом оказался личный двухэтажный домишко Дофламинго, который расположен был как раз недалеко от облюбованного Крокодайлом сада. Дом был непримечательным и почти не отличался от других построек комплекса, поэтому даже в голову не могло прийти, что именно здесь живет владелец всего этого добра. На первом этаже располагались комнаты, отданные под кабинеты, в которых, видимо, и происходила вся бумажная деятельность комплекса, а на втором уже были личные покои, в том числе и спальня Дофламинго, к которой прилагались широкая гостиная и балкон. Вид на сад открывался отличный, и Крокодайла заметно позабавила догадка: вот откуда за ним велась слежка по утрам. — Нравится? — Дофламинго, успевший переодеться в темно-розовую рубашку, расстегнутую до середины груди, и светлые брюки, встал сбоку и облокотился на перила. В желтовато-оранжевом свете закатного солнца он выглядел как сошедшая с обложки тропическая мечта, и Крокодайл был бы дураком, если бы не признал: физически Донкихот был умопомрачительно красив. Хотя, может, встреть он Дофламинго на шумных улицах грязного города в каком-нибудь строгом костюме с кейсом и мобильником в руках, не обратил бы на него никакого внимания. Подумаешь, очередная жертва современной офисной культуры. «Обратил бы», — поправил он себя. Потому что, помимо внешности, у Дофламинго была куда более привлекательная вещь: обаяние. Даже если его обрядить в самые серые и безликие вещи, он все равно будет выделяться, и Крокодайлу в какой-то степени льстило, что именно на него положила глаз эта экзотическая птица. — Я понимаю, что отель на побережье — это прибыльный бизнес, но почему именно для богатых? — он рассматривал постепенно погружающийся во мрак сад и зажигающиеся то здесь, то там фонари. Из центра комплекса начала доноситься музыка, но здесь она была почти неслышной, оттого приятной. — Хочешь позаимствовать бизнес-модель? — Дофламинго широко улыбнулся, хотя от ответа ушел не слишком изящно. Крокодайл тоже коротко улыбнулся и повернул к нему голову. — Хочу узнать, что происходит в твоей голове. — Не стоит. Можешь наткнуться на что-нибудь неприятное, — он все еще пытался свести разговор в легкое русло, но уже понял, что Крокодайл был настроен на выяснение подробностей его жизни. В таком случае оставалось решить, стоит ли этими подробностями делиться. — Как ты там говорил, это только разжигает азарт, — Крокодайл чуть опустил темные ресницы и терпеливо ждал. Кажется, он впервые видел Дофламинго серьезным. На лице не было белоснежной улыбки, а на переносице появилась складка из-за нахмуренных бровей. Да, пожалуй, это именно то, что Крокодайл хотел увидеть. Хорошо было бы еще снять очки и узнать, что за взгляд за ними прятался, но и этого хватало. Пока что. Молчание затягивалось, однако Донкихот все же вздохнул и дернул уголками губ, будто попытался стереть с лица суровое выражение. — А что тебя подтолкнуло в… такую профессию? — Деньги, власть — ничего сверхъестественного. К тому же сложно заниматься чем-то иным, если с детства вертишься в криминальных кругах, — он пожал плечами. — С детства, говоришь? — Дофламинго криво усмехнулся и шагнул ближе, приобнимая мужчину за талию. Поначалу Крокодайл не понял, к чему сейчас была эта тактильность. Донкихот пытался отвлечь его от разговора? Однако когда горячая ладонь уместилась на пояснице и подтолкнула в сторону, он понял: его ненавязчиво направляли к накрытому столу, на котором уже стоял ужин, а главное, бутылка вина. Действительно, за алкоголем такие разговоры вести было проще. Он бы, конечно, хотел насладиться стейком сполна, но еда отошла на второй план в качестве предлога для недолгих пауз, позволявших обдумать слова. — Несколько поколений моей семьи были крайне состоятельными, — Дофламинго отослал прочь весь обслуживающий персонал и сам разлил вино по бокалам. — В детстве я купался в роскоши и, естественно, думал, что так и должно быть, пока мой отец не профукал огромное состояние. Было бы не так обидно, если бы он просто потерял все на бирже или проиграл, но он просто не умел обращаться с деньгами. Вообще. Я так до сих пор и не понял, как он умудрился это сделать. Крокодайл благоразумно молчал, не собираясь прерывать рассказ, и внимательно разглядывал напряженную позу Дофламинго, опрокинувшего в себя все содержимое бокала, даже, наверное, не ощутив вкуса вина. — Сложно после особняка с прислугой жить в обшарпанной квартирке в неблагополучном районе. Я тогда узнал, что такое сырость, плесень, голод, выстрелы за окном, соседи шлюхи и наркоманы, постоянный вой сирены то полиции, то скорой. Думаю, ты понимаешь, что от мерзкой реальности приятно уходить в воображаемый мир. В итоге я просто воссоздал то, о чем мечтал в детстве, здесь. Тихо усмехнувшись, Крокодайл опустил взгляд в тарелку. Ему хотелось бы узнать, откуда у Дофламинго взялись деньги на то, чтобы воплотить мечту в реальность, но наверняка ответ был бы не самым интересным. Все же Донкихот был умен, харизматичен и умел манипулировать людьми. С такими качествами можно не только заработать состояние, но и мир захватить при желании. А он растрачивал таланты в этом дурацком отеле. Как жаль. Еще хотелось узнать больше подробностей: что стало с его семьей, помогал ли ему кто-то, смог ли он в таких условиях получить хоть какое-то образование, какие именно полезные связи успел завести. Однако Крокодайл и так узнал больше, чем рассчитывал. — Надеюсь, я не испортил ужин? — Дофламинго прервал затянувшуюся тишину и улыбнулся, но поза его все еще оставалась донельзя напряженной. — Нисколько. Пожалуй, ты только добавил ему… терпкости, — Крокодайл посмотрел на него, дернув уголком губ, и приподнял бокал. Донкихот тоже поднял свой и с тихим звоном стукнул им о пузатый стеклянный бок. Его плечи расслабленно опустились, да и складка между бровями исчезла. Только вот даже в такое время суток очки оставались на месте. Беседа ушла совсем в иное русло — Крокодайл, честно сказать, даже не запомнил, о чем они говорили. Наверняка о ерунде. Иногда проскальзывал флирт со стороны Дофламинго, на который можно было ответить только многообещающими ухмылками. Совсем стемнело, и воздух быстро стал прохладным, отчего еще приятнее после дневного зноя было стоять на балконе, подставляясь слабым порывам ветра. — Ночной воздух всегда пахнет по-особому, — захмелевший от вина Дофламинго бесцеремонно обхватил мужчину сзади и провел кончиком носа за ухом, вдыхая смесь из запаха самого Крокодайла, крепких сигар и шампуня. — Чем? — тот выворачиваться из объятий не стал, наоборот вжимаясь спиной в сильное тело позади. — Не знаю. Ночью, — он не смог сдержать смешок и прижался губами к светлой коже над воротником черной рубашки. Крокодайл тоже засмеялся и развернулся в его руках, устроив ладонь на загорелой груди. — Ты пьян. — Немного, — согласился Дофламинго, взял его запястье и поднес кисть к лицу, тут же целуя прохладную ладонь. Хотелось вцепиться пальцами в челюсть, чтобы немного ограничить поток ласк, но вопреки этому желанию Крокодайл скользнул ладонью на шею, а затем на плечо и прижался, вкладывая протез в другую руку Дофламинго. Музыка здесь была еле слышна, но и этого хватало, чтобы чуть качнуться в сторону. Тот легко подхватил ритм, хотя их недолгий танец не состоял из чего-то более сложного, чем плавные покачивания и переступания по балкону. — Останешься на ночь? — Донкихот прошелся ладонью по его спине и устроил ее на пояснице, а затем подался вперед, заставляя мужчину прогнуться назад. — Предпочитаю спать в своей постели, — Крокодайл слегка надавил на его затылок, приближая к своему лицу, и куснул за нижнюю губу, но как только Дофламинго попытался его поцеловать, вывернулся из рук и поправил на себе рубашку. — Тогда я могу… — он не успел закончить — Крокодайл снова шагнул ближе и оставил на его губах совсем легкий, почти целомудренный поцелуй. — Спасибо за ужин. Проводив чужую спину взглядом, Дофламинго развернулся к перилам, оперся на них руками и опустил голову с тихим смешком. Воздух и впрямь был особенным.