Хранитель (The Guardian)

Наступили первые проблески лета. Воздух становился всё более душным, тяжёлым от влажности, а грозы всё чаще начинались ни с того, ни с сего. Уже не один раз Юнги в перерывах между занятиями приходилось выполнять осушающие заклинания. Технически, здесь наверху погода и атмосфера должны были бы быть совершенно другими, но университет сделал всё, что мог, чтобы создать ощущение, что они не находятся на высоте 9-12 тысяч метров. – По идее, мы даже не смогли бы дышать, – сказал Юнги. Пожалуй, стоит начать правильно питаться, подумал он, воткнув вилку в кусок чизкейка. Хосок уже открыл рот, чтобы ответить ему, и Юнги запихнул кусочек десерта, который собирался съесть сам, другу в рот, чтобы предусмотрительно его заткнуть. – Хватит говорить, что просто всё дело в магии. Я знаю, что это магия. – Тогда почему ты так на этом зациклился? – Учитывая, что ты профильно изучаешь, как внедрять магию в немагические предметы, я не понимаю, почему ты не зациклился. Хосок пожал плечами: – Мне не надо знать о научной стороне магии в основе каждой вещи. – Ну а мне надо, – сказал Юнги. – Надо что? – Намджун плюхнулся рядом с парнем. – Хён снова завёл свою тираду о погоде, – ответил Хосок. – Просто вообще нет смысла имитировать погоду, что там внизу! Если можно создать любую, то почему бы не сделать идеальную погоду каждый день?! Намджун покачал головой: – Наши времена года – это часть шарма Кореи. Ты должен это ценить. – Ладно. Но неужели так сложно было бы давать нам что-то типа прогноза погоды, чтобы я не забывал брать зонтик? – Зонтик? – спросил Хосок, удивлённо посмотрев на Юнги. – А почему ты просто не воспользуешься заклинанием? – Ты что, всё это время мок под дождём? – так само ошарашенно спросил Намджун. Юнги весь покраснел. Его раздражали такие моменты, когда он забывал, что есть заклинания, которые можно использовать для повседневных забот. Даже спустя столько лет учёбы в школах магии, для него всё это не было естественно. Юнги ничего не ответил и продолжил есть свой чизкейк и был благодарен, что его друзья никак не стали комментировать его оплошность. – О, Тэхён-а! – позвал Хосок, и Юнги подумал, что уже где-то слышал это имя. Он вспомнил, что его называл Хосок, когда пару недель назад они все вместе отмечали окончание промежуточных экзаменов. Тогда Юнги не стал спрашивать, кто именно был Тэхёном, так что когда он поднял взгляд, то увидел, что рядом с Хосоком садится тот самый парень с меняющимся цветом волос. Сегодня они были синими. – Привет, хён, – сказал Тэхён и затем повернулся к Намджуну и Юнги. – Сонбэ. Панчжанним. – Ребята, это Тэхён. Он всего на втором курсе, но он уже лучший в нумерологии на своем факультете, – сообщил Хосок. – Хён, нет, это не так, – сказал Тэхён, слегка толкнув руку Хосока. – Я почти закончил и потом могу помочь тебе с твоим проектом. – Не спеши. – Намджун, а расскажи Тэхёну, сколько баллов ты получил на промежуточном экзамене по нумерологии, – хихикая сказал Хосок. – И за что ты меня так стыдишь? – поинтересовался Намджун. – Я могу помочь, если хочешь, – предложил Тэхён. – Все обычно застревают на парочке одних и тех же понятий. – Правда? Это было бы здорово. – Какой у меня замечательный тонсэн! – сказал Хосок, прикладывая руку к груди. – Юнги-хён, разве он не замечательный? – Эм, да, конечно, – ответил Юнги, не совсем понимая, почему Хосок адресовал этот вопрос ему. – Хён, прекрати, – сквозь сжатые зубы сказал Тэхён. Он прикрыл лицо, наклонился ближе к Хосоку и что-то сказал ему, но Юнги не смог разобрать, что именно. Впервые Юнги мог хорошенько разглядеть Тэхёна. До этого они пересекались всего дважды: когда Тэхён спешил покинуть столовую и врезался в Юнги и в тот раз в пабе, когда освещение было такое тусклое, что сложно было разглядеть друзей, не говоря уже о лице незнакомца. У Тэхёна были мальчишеские черты лица, которые со временем превратятся в куда более сногсшибательные. У него на щеках и в уголках глаз, когда он улыбался, всё ещё наблюдалась детская пухлость. Юнги подозревал, что тот, с кем в итоге начнёт встречаться Тэхён – если он ещё ни с кем не встречается, – уж точно не будет жаловаться на его внешность. Юнги не был уверен, не кажется ли ему, но у него было ощущение, что Тэхён намеренно не смотрит на него. Хотя, с другой стороны, почему Тэхён должен смотреть на него? Тот подошёл только потому, что должен был встретиться с Хосоком, и на данном этапе они были едва знакомы. К тому же, Тэхён казался застенчивым, так что Юнги подумал, что, пожалуй, не надо искать какую-то скрытую подоплёку во всём этом. – Ладно, идём, – сказал Хосок, залпом допив свою газировку. Он поморщился, когда газ прошёл вниз, обжигая всё внутри. – Пока, парни. Тэхён поднялся вместе с Хосоком. – Сонбэ, сообщи мне, когда захочешь, чтобы я помог тебе с нумерологией, – сказал он Намджуну, и тот, улыбнувшись, кивнул. – Можешь называть меня «хён». Тэхён улыбнулся и теперь поклонился Юнги: – Был рад познакомиться, панчжанним. Юнги кивнул в ответ и открыл сумку, чтобы достать конспекты, но замер, когда понял, что Хосок и Намджун таращатся на него. – Что? – Тэхён, ты можешь называть его тоже «хён», – сказал Хосок. – Верно, Юнги-хён? – А? – Всё в порядке, это мелочи, – сказал Тэхён, дергая Намджуна за локоть. – Хён, идём. – Нет-нет, ты определенно можешь называть его «хён», – сказал Намджун, и Юнги ещё никогда в своей жизни не был так озадачен. – Что с вами двумя такое? – спросил Юнги. – Ничего такого, – сказал Хосок, максимально неестественно пожимая плечами. – Просто, ну, знаешь, теперь мы все знакомы, поэтому Тэхён тоже мог бы называть тебя «хён». – Ага, «панчжанним» звучит слишком напыщенно, – добавил Намджун. – Разве что… Ты против, чтобы Тэхён называл тебя «хён»? – … Нет. Не против. – Отлично. Тогда решено. За все те годы, что Юнги знал Хосока и Намджуна, они никогда себя так не вели. Но что бы они ни задумали, парень не думал, что Тэхён в этом как-то был замешан, потому что тот выглядел так, словно с радостью сейчас бы сбежал отсюда. – Ладно, идём, – сказал Тэхён, теперь уже с силой потащив за собой Хосока. Юнги проследил за ними глазами и подметил, что Хосок выглядел довольным собой, тогда как в Тэхёне было куда меньше энтузиазма. – Что это вообще было? – спросил Юнги, когда они исчезли за углом, но Намджун внезапно полностью сосредоточился на своей еде. – Прости, что было? – спросил он, и Юнги подумал, в курсе ли тот вообще, насколько ужасно у него получается покерфейс. Юнги вздохнул и отмахнулся: – Забей, я не хочу знать,– парень запихнул книгу обратно в сумку и постучал палочкой по столу, чтобы его рассчитали за ужин. – Я пойду к себе в комнату. – Хорошо, – кивнул Намджун. – Эй, у нас всё в силе на выходные? – Да, думаю, да. Главное, чтобы я успел написать бо́льшую часть своей работы по палеографии. По дороге в общежитие Юнги подумал, когда же в следующий раз появится тигрёнок. Забавно: ему хотелось снова увидеть малыша, но, в отличие от других студентов, Юнги не брал с собой никакого домашнего животного, поэтому было здорово, что кто-то мог составить ему компанию. Но ещё довольно рано, и Юнги знал, что тигрёнок не появится, когда вокруг столько народа. Сокджин как раз спускался вниз, когда Юнги вошёл внутрь. На нём была водолазка, и это было странно по двум причинам. Во-первых, сейчас была весна, переходящая в лето, и во-вторых, Юнги никогда не видел, чтобы Сокджин носил водолазки. – Классный засос, – сказал Юнги, когда они поравнялись. – Что? – всполошился Сокджин, прикладывая руку к шее, прежде чем до него дошло, что Юнги не мог ничего увидеть. – Юнги! Тот только ухмыльнулся. – Пару недель назад я наткнулся на Чонгука, – сказал Юнги, опираясь на подлокотник одного из диванчиков. – Здесь. Время было после полуночи, и он был весьма растрёпан. Сокджин поджал губы. – Это не средняя школа. Здесь нет комендантского часа. Студенты могут делать всё, что пожелают. – Ой, да ладно, – смеясь, сказал Юнги. – Парень в тот момент как раз застёгивал свой ремень. Полагаю, молва всё-таки сработала. – Между нами ничего серьёзного, – сказал Сокджин, пожимая плечами. Юнги понял, что тот хотел, чтобы это прозвучало беззаботно, но в его словах слышалась какая-то уязвимость. – Просто, знаешь, снимаем стресс. Друзья с привилегиями. – А вы дружите? – скрестив руки, спросил Юнги. Он знал Сокджина дольше всех, поскольку они были на одном курсе и всегда были близки. Они были похожи во многом, и в частности в том, что оба были не созданы для чего-то «несерьезного». Сложно было поверить, что Сокджин неожиданно стал относиться к сексу как к чему-то чисто физическому. – Я его хён, – произнёс Сокджин, что ответило на многое для Юнги. – Главное – чтобы вы оба понимали, что делаете, – сказал Юнги, поскольку сейчас было не время и не место, чтобы продолжать давить. Сокджин был неглупым, и, наверняка, сам разберётся, что к чему. – Позавтракаем завтра вместе перед алхимией? Сокджин кивнул. Юнги похлопал его по руке, и они разошлись каждый в свою сторону.

***

Утром из столовой доносилось слишком много шума. Юнги вошёл и увидел, как студенты за столами уткнулись в свои телефоны и компьютеры, и до него донеслись слова «убили» и «юная». Он нашёл Сокджина, который сидел с Намджуном за их привычным столиком, и они делали то же. – Что происходит? – спросил Юнги и взял телефон Намджуна, когда тот передал ему устройство. Там была статья с сайта с новостями магического сообщества об убийстве 16-летней девушки в Кванджу. Она пропала два дня назад, и сегодня утром было обнаружено её тело. Причина смерти была по-прежнему неизвестна, но полиция рассматривает дело как убийство. Также была цитата с просьбой родителей сообщить любую информацию, которая поможет полиции установить виновного. Дочитав до конца, Юнги ещё больше нахмурился: – У неё не было с собой палочки? – Да, в этом-то и дело, – сказал Намджун. – Её родители говорят, что она бы ни за что не вышла из дома без неё. Да ни один волшебник не вышел бы. Это всё равно, что уйти без обуви. – Ты действительно думаешь, что палочка спасла бы её? – спросил Сокджин. – Мы не можем утверждать, что не спасла бы, – сказал Намджун. Юнги не знал, что и думать. Он знал, что до того, как ему стало известно, что прямо перед его носом существует целый другой мир, он и всё его окружение выходили из дома, не имея ничего, чем можно было бы защищаться. Он также знал, что теперь для него всё было по-другому, и новые способы того, как люди могли причинять зло, были за гранью его воображения. Волшебник совсем позабыл о мужчине, который тогда подошёл к нему и предложил свою помощь с овладением беспалочковой магией. В тот момент он не думал, что когда-либо может быть без палочки. В тот момент сама мысль о том, что кто-то может у него отобрать палочку казалась такой смешной, что он даже не рассматривал такой вариант. Но он рассматривал его сейчас. Хосок присоединился к ним спустя десять минут. Юнги ещё никогда не видел его таким – бледным и с отсутствующим выражением лица. Хосок был родом из Кванджу, и парень знал, что семьи волшебников из небольших городов обычно знакомы друг с другом. – Эй, – мягко сказал Сокджин. Юнги не заметил, как тот заказал чашку чая и поставил её перед Хосоком. – Вот, выпей. Хосок охватил чашку руками и пару долгих мгновений просто сидел, закрыв глаза. Юнги не знал, что сказать или сделать, и можно ли вообще что-то сказать в такой ситуации. – Моя сестра была её нянькой, – это было первое, что сказал Хосок, и его лицо поморщилось от боли. – Мы с ней ходили в одну младшую школу. Юнги видел, что Намджун колебался, прежде чем потянуться и положить свою руку поверх хосоковой. – Мне очень жаль, старик. – Сестра позвонила мне сегодня утром, – кусая губу, произнёс Хосок. – Это не попало в новости, но она сказала, что от обнаруженного тела практически не осталось ничего человеческого. Кто на такое способен? Как кто-то может быть настолько больным, чтобы так… – Хосок не часто злился. Он всегда предпочитал по возможности решать конфликты и стычки другими способами. Юнги однажды поинтересовался у друга, умеет ли тот вообще злиться, на что тот ответил, что ему не нравится, в какого человека он превращается, когда выходит из себя. Но сейчас Юнги не удивился тому, что лицо Хосока было напряжённым, а взгляд резким и безжалостным. Казалось неправильным оставлять Хосока, но по крайней мере у Намджуна с ним утром совместное занятие, и он сможет пробыть с ним большую часть дня. Юнги и Сокджин молча пошли на свою лекцию по алхимии. До здания было десять минут пешком через кампус, и кто бы там ни контролировал погоду, решил, что день сегодня должен быть солнечным и отличным. Юнги подумал, что это немного жестоко. Сокджин отличался тем, что ему хорошо удавалось налаживать близкие отношения с людьми, при этом ничего не рассказывая о себе. Даже спустя почти четыре года, максимум, что знал Юнги, – это то, что Сокджин из влиятельной магической семьи и что у него есть старший брат, который возглавляет семейный бизнес. Что именно это за семейный бизнес – никто не знал. От любой попытки расспросить Сокджина тот уходил так легко и естественно, что только когда разговор уже давно закончился, интересующийся понимал, что так и не получил ответа на свой вопрос. Но из друзей Юнги он больше всех знал о магическом сообществе. – Так хуже? Когда существует магия? Сокджин продолжил смотреть вперёд, но сделал глубокий вдох, размышляя. – Нельзя сказать, что так лучше или хуже, – он ответил без осуждения в голосе. – Просто есть люди, которые хотят заполучить то, что им хочется, и магия помогает им добиться этого быстрее. По правде говоря, это как раз таки попадало в категорию «хуже», но Юнги промолчал. – Когда-то в моей семье был такой человек, – неожиданно сказал Сокджин. Юнги взглянул на него, и что-то пугающее было в том, насколько серьезным стал его друг. – Он начал думать, что мир должен выглядеть определённым образом, и стал совершать то, что никому не положено делать. – Что произошло? – Я был слишком маленьким, чтобы меня посвящали в подробности, и никто об этом не говорит, – сказал Сокджин. – В этом слишком много позора. Но я знаю, что его лишили магии и выгнали из семьи. – А такое возможно? Лишить кого-то магии? Сокджин криво улыбнулся: – Некоторые вещи в этом мире абсолютно такие же, как и в том, где ты вырос, Юнги. Есть много древней магии, которая веками запрещена, но если ты из достаточно старой магической семьи, то правила к тебе не применяются. Это расстроило Юнги. Он вырос, наблюдая насколько привилегированными были богачи, как легко им сходило с рук обворовывание среднего класса и бедных. Как целые их поколения придумывали лазейки в законах, пока в итоге они не создали целое общество, где смогут получать прибыль, несмотря ни на что. Даже в лучшие времена Юнги злила одна только мысль об этом, и теперь осознание того, что в магическом мире всё точно так же, выбило его из колеи. Хотя почему что-то должно было быть по-другому. Юнги почувствовал себя дураком, раз думал, что попал в какое-то утопическое общество. Сегодняшнее утро уже отчётливо показало, что это не так. И теперь его раздирали противоречия, потому что, в принципе, Юнги знал, что Сокджин из влиятельной семьи, но до этого он как-то не задумывался, что у семьи его друга была целая история, которая, вероятно, шла в разрез с принципами, которые были для Юнги ориентиром того, как прожить свою жизнь и каким человеком стать. Но затем Юнги вспомнил о Хосоке и подумал, а что если бы на месте семьи Сокджина был он, поступил бы он так же? Сокджин выглядел так, словно у него были и другие мысли, но он уже за один разговор рассказал Юнги больше своего личного мнения, чем за всё время, что они знают друг друга. В любом случае, Юнги теперь было о чём поразмыслить. Когда они пришли в аудиторию большинство студентов уже были там, и атмосфера была такой же тревожной, как и за завтраком. Профессор вошёл как раз, когда Юнги и Сокджин заняли свои места. Наверняка, он тоже слышал новости, к этому времени уже все их слышали, но он никак не прокомментировал ситуацию, разве что в начале занятия в затянувшейся тишине окинул студентов пристальным взглядом. Юнги одновременно хотел и не хотел знать, что он увидел. Возможно, Юнги был невосприимчивым, но одно он не понимал. Новости типа таких всегда вызывали шумиху, будь то из-за слишком любопытных, которые всегда в поиске новой сплетни, или по причине близкой к трагедии общины, пытающейся справиться с последствиями. Но то, что Юнги наблюдал вокруг себя, не вписывалось ни в одну категорию. Даже Хосок, который лично знал жертву. Он проявлял скорбь, но было и кое-что ещё, спрятанное. Страх. Юнги видел его почти у всех студентов, мимо которых они проходили утром, и даже видел отблеск страха в глазах профессора. Но чего он не понимал, так это чего именно надо бояться, и волшебник даже не знал, может ли он спросить об этом. Что такое знали все и не знал он? И нужно ли ему тоже бояться?

***

К выходным всё более-менее вернулось к норме. Напряжение в кампусе по большей мере рассеялось, но порой Юнги всё ещё ощущал беспокойство. В основном это случалось с Хосоком: иногда он слишком надолго замолкал, и это больше всего выводило Юнги из равновесия. Хоть ни у кого особо и не было настроения, они всё-таки пошли в Мухандон, пытаясь убедить себя, что стоит только покинуть кампус, и всё снова наладится. В гастропабе сегодня было не так много народа, и парни отхватили себе диванчики в глубине заведения. Все четверо молча рассматривали меню, и только когда официант подошёл и спросил, готовы ли они что-то заказать, парни поняли, что все они были глубоко в своих мыслях и не вдумывались в меню. – Мы можем просто поговорить об этом? – сказал Юнги, когда они наконец-то смогли сделать заказ. – Может, вы, ребята, и знаете, что происходит, но я нет. Сокджин и Намджун переглянулись, но заговорил Хосок. – С чего нам начать? – Как насчёт того, что на самом деле значит то дело об убийстве? Хосок стал теребить кончик салфетки. – Никто ничего официально не говорил, но уже давно ходят слухи. Годами. Исчезновения, которые, как люди считают, связаны между собой, но следователи не могут найти достаточно доказательств, чтобы сказать наверняка. То же касается и убийства Сонхё. Все думают, что преступник не ожидал, что её обнаружат. Ничего не связывает её с другими исчезновениями, но найденные улики вызывают беспокойство. – Что? Так у нас появился серийный убийца? – Нет, хуже, – ответил Намджун, потирая подбородок и откидываясь назад. – Все боятся, что мы имеем дело с кем-то, кто пытается заполучить могущество. – Не понимаю. Какое отношение похищения людей имеют к заполучению могущества? – Мы не знаем, – сказал Сокджин. – Но именно поэтому все встревожены. Поговаривают, что на теле Сонхё были следы старинных заклинаний, которые запретили из-за их опасности. – Каких именно заклинаний? – уточнил Юнги. Хосок пожал плечами: – Не разглашается. Моя сестра не смогла выяснить. Но, думаю, если расследование завершится и об этом ничего не расскажут, значит всё плохо. – Вы правда думаете, что где-то там есть человек, который вознамерился уничтожить мир и сейчас просто ждёт удобного момента? В смысле… Просто звучит, словно это какой-то злодей из сказки. – Может, всё это и звучит смешно, – подметил Сокджин, – но, если бы не было возможности, что это всё реально, мы бы об этом не говорили. Знаю, ты заметил, что даже профессора выглядят встревоженными. Пожалуй, это был самый весомый аргумент в их пользу. Если даже некоторые из самых выдающихся колдунов и ведьм страны были обеспокоены, то кому-то вроде Юнги нужно вообще быть в ужасе. – В таком случае, если есть реальная угроза, что предпринимается? – Мы особо ничего не можем сделать, раз власти продолжают говорить, что всё в порядке. Путешествуем группами, сообщаем о подозрительных происшествиях. – «Подозрительный» – понятие субъективное. Намджун выглядит подозрительно каждый раз, как садится на метлу, – Юнги почувствовал облегчение, когда все выдавили улыбку. – Мой центр гравитации не предназначен для полётов. Юнги оглядел людей, которые были в заведении: некоторых он узнал, некоторые были ему абсолютно незнакомы. – Но здесь мы в безопасности, верно? В конце концов, это был университет. По уровню защитных чар он уступает только Голубому дому. – Думаю, да, – ответил Намджун, и остальные кивнули. – Все, кто беспокоится, беспокоится о своих семьях. Юнги резко стало нехорошо, и Намджун поспешил добавить: – Магических семьях. Что бы ни происходило, преступник не будет трогать дома не-волшебников. Ему нужны люди, обладающие высокой магической энергией. Юнги кивнул. Его семья была в безопасности, и для него самого угроза тоже была, вероятно, небольшой. Подали еду, и теперь, когда Юнги больше знал о том, что происходит, ему было спокойнее, и у него даже появился аппетит. По негласному согласию их разговор свернул на более безопасные темы: Хосок презентовал идею своего дипломного проекта («Шкаф, который даёт тебе рекомендации, что надеть».– «Если он будет просто выплёвывать вещи типа тех, что ты носишь, то я пас».), а Намджун резюмировал своё исследование, но оно в основном было выше их понимания, учитывая, что Намджун специализировался на магическом прорицательстве. Даже для Юнги эта сфера была слишком философской и абстрактной. Они уже двигались к выходу, когда Юнги уголком глаза заметил бармена. Он был в другом помещении, болтал с парочкой постоянных посетителей. Разговор ранее успокоил Юнги, но всё равно оставил после себя мысли «А что, если?», а Юнги к таким мыслям был очень восприимчив. В ситуации, как сейчас, подумал он, было бы куда страннее, если бы не был. Он думал о Сонхё и о комментарии Намджуна тем утром, когда обнаружили её тело, что никто не может сказать наверняка, что она не смогла бы выжить, если бы у неё была палочка. В учебных заведениях не обучали практической защитной магии. Юнги и не думал, что она ему когда-нибудь понадобится. – Подождите меня на улице, – попросил парень, быстро придержав руку Хосока. – Я заметил кое-кого, с кем хочу поздороваться. – Есть, босс, – сказал Хосок, отдавая ему честь. Собравшись с решительностью, Юнги подошёл к барной стойке и присел, делая вид, что рассматривает карту напитков. – Принести вам что-нибудь? Юнги постучал пальцами по столешнице бара. – Чжисан сказал, что я могу поговорить с вами, если захочу с ним связаться? Бармен кивнул и написал на салфетке для коктейля адрес. – Используй неотслеживаемых сов, заколдуй письма, чтобы они сгорали после прочтения. Юнги кивнул, думая, что всё это как-то слишком. Он запихнул салфетку в карман и ушёл. – С кем тебе надо было поговорить? – спросил Сокджин, когда Юнги присоединился к ним. – Просто знакомый из Бонхвана, не думаю, что ты его знаешь. У нас общие занятия по методологии исследований. Сокджин кивнул и подхватил Юнги под локоть. – Идём, я всё ещё голоден. Давайте возьмём где-то десерт. – Серьёзно? Как? – изумился Намджун. – Человеческое тело – загадка в этом плане. – Вовсе нет,– возразил Юнги, но всё равно не стал мешать Сокджину вести их к пекарне вниз по улице. – Нам известно кучу всего о том, как работает тело. – Цыц! Я плачу. – В таком случае, давайте быстрее, тортик сам себя не съест, – сказал Хосок. Намджун и Хосок поспешили вперёд, смеясь, когда Сокджин начал орать им вслед, что они его слушают, только когда дело доходит до бесплатной еды. Юнги расхохотался, когда Сокджин стал ещё больше возмущаться от того, что Хосок и Намджун даже не стали пытаться это отрицать. Какие бы странности не происходили где-то там, пусть они немного подождут. Юнги был на последнем курсе университета, оставалась всего пара месяцев, прежде чем ему придётся придумать, как быть полезным членом общества, вечер был ясным и прохладным, и парень был со своими друзьями. На данный момент это всё, что имело значение.

***

Прошла неделя, прежде чем Юнги набрался смелости отправить сообщение Чжисану. Записка была короткой – он просто сообщил, что заинтересован в парочке пробных занятий, – и парень отправил её одной из университетских сов, заколдовав послание на самоуничтожение, как его и просили. Ответ пришёл поздно вечером. В нём было просто указано время и место – локация внизу у подножья горы, где в долине прятался небольшой городок. Некоторые профессора жили там в течение учебного года, чтобы не ездить каждый день из своих городов или не жить на территории кампуса. Первая встреча была назначена на следующий вечер. Юнги не ожидал, что она будет так скоро, но, подумал, что, пожалуй, нет причин затягивать с ней. Поскольку староста часто учился один, то ни у кого не вызвало подозрений то, что он куда-то пропал и взял одну из повозок донизу. Место, которое указал Чжисан, было вдали от центра городка; это была поляна, о которой никто не знал, спрятанная глубоко в лесу, что граничил с северной окраиной города. Чжисан уже ждал. Его одежда была похожа на ту, что была на нём в вечер, когда они впервые встретились. Костюм мужчины был слегка старомодным и напоминал Юнги одежду, что носил его отец, когда его родители поженились. – Ты передумал, – улыбаясь, сказал Чжисан, когда Юнги подошёл. – Я рад. Юнги пожал плечами: – Вы сказали, что не у многих есть такой дар, – ответил парень. – Я не должен дать пропасть такому навыку. – Да. Верно, – он кивком показал Юнги следовать за ним к поляне и продолжил говорить по пути: – Мы начнём не спеша, посмотрим, что ты уже можешь делать сам. И надеюсь, мне не нужно объяснять, насколько важно никому не рассказывать о наших занятиях. Магическое сообщество не слишком хорошо относится к тем, кто обладает исключительными способностями, кто слишком отличается, и люди могут даже посчитать их опасными. Не то, чтобы Юнги ему не верил, но он как-то не думал, что если бы его друзья узнали о том, что он может делать, то они бы раскрыли всем его секрет. – Юнги, – Чжисан резко остановился, и парень чуть не врезался в него. – Ты понял? У него был тяжёлый взгляд, и Юнги, которого обычно было сложно запугать, будь то ровесник или кто-то старше, еле сдержался, чтобы не отпрянуть назад. Юнги подумал, не совершает ли он ошибку, но Чжисан продолжал идти вглубь леса, и парень не мог решиться задать вопрос, почему надо настолько соблюдать секретность. В лесу было много хвойных деревьев, и воздух пах свежестью. Стояли сумерки, солнце быстро пряталось за горизонтом. Через пару дней будет полнолуние, и это то единственное, что здесь не стали менять. Разве что из-за небольшого подъема луна стала казаться гораздо ближе и ярче. Лунный свет проходил через тучи, скользил через иголки сосен и рассеивался на земле. Он отражался от ремешка часов Юнги и от серебристого изгиба трости Чжисана. Поляна, на которой они остановились, была маленькой и окруженной деревьями. Чжисан показал Юнги оставаться на одном её конце, а сам разместился с другой стороны. Он поднял с земли маленький камушек и трансфигурировал его в бейсбольный мяч. – Забери его у меня. Юнги понял, что тот имел в виду «без палочки». Он настроился, протянул ту воображаемую верёвку, перебросил её через поляну так, чтобы она петлёй охватила мяч. Первая попытка не удалась; волшебник смог только столкнуть мяч с ладони Чжисана, чтобы он упал на землю. Чжисан не стал его подымать и в ожидании сложил руки на своей трости. Это впервые Юнги пробовал выполнять беспалочковую магию перед кем-то. Он не думал, что тот его маленький трюк пару недель назад перед тигрёнком реально считается. Милое маленькое животное абсолютно никак на него не давило, да и, по большому счёту, сейчас тоже не должно было бы быть ничего сложного, но то, как Чжисан изучал его, ощущалось, словно парень снова на первом курсе и застрял на занятии по основам магии, которую преподаёт один из самых недовольных профессоров. Ещё во время их первого разговора Юнги понял, что Чжисан не будет дружелюбным наставником, но сейчас у него появилось ощущение, что если он провалит вторую попытку, то Чжисан будет недоволен. Юнги очистил свои мысли и попытался как можно больше расслабиться, что было непросто, учитывая, как отвлекал его тяжёлый взгляд Чжисана. Парень снова вытянул руку, убедился, что его магия стабильна, и затем резко потянул к себе мячик. Предмет перелетел через поляну, и Юнги пришлось обеими руками ловить его, когда тот прилетел ему в грудь. – Хорошо, – заметил Чжисан, и на его лице появилось подобие улыбки. – У тебя много потенциала. Весьма много. Мяч в руке Юнги превратился назад в камень. – Теперь, – сказал Чжисан, направляясь к Юнги, – расскажи мне, что ты смог выучить самостоятельно. – В основном, управление физическим пространством, – ответил тот. – Перемещать более тяжёлые предметы на более короткие дистанции. У меня получается лучше, если предметы маленькие, но я не знаю, как контролировать скорость и силу. У меня также получалось создавать свет, но это я контролирую ещё хуже. – Покажи, – сказал Чжисан и указал через поляну. – Освети вон то дерево. Юнги едва сдержался, чтобы не поморщиться: он знал, что справится плохо, но не хотел отказываться. Он максимально сосредоточился на одном дереве и понадеялся, что не станет причиной лесного пожара. То, что вырвалось из его руки, больше напоминало прожектор, а не лучик света. Вся поляна превратилась в маяк, который, наверное, было видно даже из кампуса на вершине горы. Чжисан сделал выпад и отразил палочкой заклинание, погружая их снова во тьму. Юнги еле мог разглядеть свои руки, пока его глаза не адаптировались. – Ты почему не предупредил, что у тебя практически отсутствует контроль над световой магией?! – спросил Чжисан. Его голос был приглушенным, но эта напряжённость всё равно заставила Юнги попятиться. Лицо Чжисана было настолько близко к парню, что в лунном свете можно было разглядеть белки его глаз. Юнги видел в них что-то вроде восторга, несмотря на едкость его слов. – Я же сказал, что он хуже, – пробормотал волшебник, почти надувшись. – Пожалуй, на сегодня хватит, – выпрямляясь, сказал Чжисан. Тем не менее, он улыбался. – Когда я тебя нашёл, у меня было хорошее предчувствие насчёт тебя. И думаю, ты и правда хорошо справишься. Беспокойство, которое Юнги ощущал весь вечер, практически исчезло. Они не спеша шли обратно в деревню и обсуждали, как часто должны проходить занятия. Юнги было интересно, кто такой Чжисан, как он обнаружил, что владеет беспалочковой магией, и обучался ли он сам или у него тоже был наставник. – Похоже, тебя распирает от вопросов, – заметил Чжисан. Сейчас он опирался на свою трость сильнее, чем утром. – Ты можешь спрашивать, что тебя интересует. Один момент интересовал Юнги больше всего: – Вот сейчас вы использовали палочку, чтобы отразить моё заклинание. Но вам же не нужна палочка. – Не нужна, да, – кивнул Чжисан. – Но также и нужна. Для многих, включая меня, беспалочковая магия очень истощающая. Я бы не смог нейтрализовать без палочки то количество энергии, которое ты освободил сейчас. – Значит, вы всё равно часто используете палочку? – Да. На людях, это само собой разумеется. Но и наедине тоже. Я могу обойтись без палочки в каких-то мелочах. Включить чайник, протереть пыль на полках. Но не целый день без неё. – А для… чрезвычайных ситуаций? – Чрезвычайных? Юнги закусил нижнюю губу. – Та девушка из Кванджу. Чжисан кивнул: – Я понимаю, о чём ты. Да, такой дар, как у тебя, мог бы спасти твою жизнь. Или чью-то ещё. Именно это Юнги и хотел услышать. На окраине города они разошлись. Юнги согласился на занятия дважды в неделю и должен был прийти снова через пару дней. – Помни, ты никому не должен об этом рассказывать. Ни душе. Юнги кивнул и, увидев, как Чжисан аппарировал на вокзал, развернулся и направился в противоположную сторону к повозкам, которые отвезут его обратно в Мугункван.

***

Четвёртый и последний курс университета означал меньшую учебную нагрузку, но также и большее количество часов, потраченных на чтение, корпение над горами текстов, которые надо изучить для дипломной работы. Работы, тему которой, несмотря на то, что прошла уже почти половина учебного года, Юнги до сих пор так и не выбрал. Из-за того, что он не мог определиться, волшебник дольше, чем следовало бы, засиживался над учёбой. Если к этому прибавить занятия с Чжисаном дважды в неделю, где ему приходилось упражняться по два часа за раз, пока его сознание не затуманивалось, то это вообще чудо, что парню удавалось вернуться в кампус самостоятельно и в целости и сохранности. Как раз закончилась вторая неделя их занятий. Юнги был истощён и физически, и психологически, причём не только из-за тренировок по концентрации магии, но и из-за постоянных перепадов настроения Чжисана. Тот всегда хвалил Юнги, когда у него получалось хорошо, но если парень испытывал какие-то сложности, то он словно превращался в совершенно другого человека. Как по заученному сценарию, перед каждым занятием он спрашивал у Юнги: «Ты же никому не рассказывал?», на что парень отвечал: «Нет», а затем обязательное в конце: «Не забывай, ни душе». Юнги собирался, когда в следующий раз будет в библиотеке, поискать информацию об известных людях, владеющих беспалочковой магией. Он сомневался, что абсолютно каждый скрывал свои способности, опасаясь гонений. Если в отношении них существовала какая-то политика, то Юнги наверняка об этом что-то, да слышал бы? Быстрый взгляд на телефон и уже знакомая тишина общежития подтвердили Юнги, что уже второй час ночи. Он устало тащился вверх по ступенькам, которые, похоже, засекли его усталость и поехали сами, доставляя Юнги на нужный этаж. Парень был настолько уставшим, что заметил тигрёнка перед дверью, только когда уже достал палочку, чтобы отворить комнату. – О, привет! – громко зевая, сказал Юнги. Он хотел присесть, чтобы сперва погладить зверёныша, но побоялся, что может опрокинуться и прямо там и уснуть. Так что волшебник просто открыл дверь и зашёл внутрь, придерживая её открытой для тигрёнка. – Заходи, малыш. Уже поздно. Тот вошёл, но наклонил голову, словно сомневаясь, что он в правильной комнате. Юнги увидел, что тигрёнок осторожно подошёл к нему и обнюхал его штаны и обувь. – Знаю, от меня несёт, – часами потеть посреди леса уж точно не сказывалось хорошо на его гигиене. Парень поковылял к своему комоду и переоделся в одну из своих старых футболок ещё со школы, которая теперь служила ему пижамой. Ничто не сравнится с настоящим душем, но сегодня Юнги просто убрал с себя заклинанием въевшуюся пыль, махнув над собой палочкой и отбросив её на кресло у окна, и затем упал в постель. Тигрёнок последовал за ним, как обычно забравшись на кровать по ящику возле ножки. – Давненько тебя не было видно, – сказал Юнги, наконец-то уделив минутку, чтобы почесать тигрёнка под подбородком. Волшебник усмехнулся, когда тот плюхнулся на спину, и лениво почесал ему животик. – Ты скучал по мне, малыш? Я вроде как скучал. И это действительно было так. На прошлой неделе он едва не сдался и не пошёл расспрашивать всех вокруг, нет ли у кого-то домашнего тигрёнка, которого они держат против правил. Юнги даже не стал бы об этом сообщать руководству, он просто хотел узнать, можно ли одолжить питомца. Ему очень нужно. Всё-таки надо выяснить, кому принадлежит тигрёнок. Хотя сколько уже раз он говорил себе, что сообщит профессору о том, что здесь бродит потенциально дикое животное, но так этого и не сделал? Тем не менее, у Юнги были вопросы. Если к утру тигрёнка каждый раз уже не было в комнате, то как он уходил? Если он мог уйти, то почему он не мог попасть внутрь? И как, учитывая, что волшебник собственными глазами видел, с каким трудом зверёныш карабкался по ступенькам, как он смог сегодня добраться до комнаты Юнги? Парень сделал вид, что что-то забыл, и вылез из постели. Он пошарил по комоду, словно что-то ищет, но на самом деле, убедившись, что тигрёнок на него не смотрит, Юнги схватил палочку с кресла и изменил замок на двери таким образом, чтобы она открывалась только для него, даже изнутри. Теперь выбраться наружу можно было только через окно, но учитывая, насколько было высоко, волшебник не думал, что тигрёнок решит уйти таким образом. Забравшись обратно в кровать, Юнги ещё раз почесал зверёныша за ушком и быстро уснул глубоким сном без сновидений.

***

Юнги проснулся как-то слишком рано. У него не было никаких лекций до обеда, поэтому он должен был бы отоспаться. Глаза были сухими, и когда он попытался разлепить их, ему показалось, что в них насыпали песка. Парень застонал и перевернулся на живот, пытаясь понять, почему он вообще проснулся. Обычно он спал аж до самого звонка будильника. Ему удалось частично открыть один глаз, и в тишине Юнги определённо услышал, что в комнате дышит другой человек. Парень внезапно полностью проснулся, поспешно сел и потянулся за своей палочкой, прежде чем вспомнил, что оставил её в другом конце комнаты. Но когда он обернулся, то совсем не ожидал увидеть кого-то знакомого. У двери стоял приятель Хосока. Или, скорее, он пытался вжаться в угол комнаты, словно так он сможет протиснуться сквозь щели. – Ты же… – сказал Юнги, потирая глаза. Они снова болели. – Извини, как тебя зовут? Приятель Хосока не ответил и вообще отказывался смотреть на Юнги, который удивлённо хмыкнул: – Не хочется тебя огорчать, но я вообще-то тебя вижу. Так что можешь уже и ответить. – … Тэхён. Да, точно. Юнги зевнул и, прищурившись, выглянул в окно, отмечая, что солнце только начало вставать. – Почему ты в моей комнате в такую рань? И, что более важно, как ты оказался в моей комнате? – Эмм, это очень хорошие вопросы. Только сейчас Юнги понял, что в кровати он один. Он подтянулся к краю и осмотрел комнату, но ничего не увидел. Тогда парень физически вылез из постели и поковылял в ванную, но там тоже никого не было. Он был невыспавшимся, да ещё и без кофе, поэтому только вернувшись назад и секунд пять протаращившись на Тэхёна, Юнги смог сообразить, что к чему. – Не может быть. Тэхён закусил нижнюю губу. Его молчание было достаточным ответом. – Ты анимаг? – спросил Юнги. Никого не вынуждали рассказывать об этом, если у них была такая способность, но университет имел список зарегистрированных анимагов, и Юнги как староста имел к нему доступ. Но учитывая, как сложно стать анимагом, на весь кампус их было всего двое, и один из них был профессором. Второй был четверокурсником с факультета Сокджина. Тэхён покачал головой. – Метаморфомаг? Тэхён кивнул. Обычно метаморфомаги не заморачивались тем, чтобы скрывать свою сущность. Юнги за последние пару лет встречал несколько метаморфомагов, и они не стеснялись демонстрировать свои способности. – Но ты не должен никому рассказывать об этом, – сказал Тэхён, внезапно вторгаясь в личное пространство старшекурсника. Юнги встретился с ним взглядом, и ему внезапно стало не по себе от того, насколько Тэхён похож на животное, с которым он проводил время. Староста отодвинулся и присел у ножки кровати. Он не знал, как себя вести, когда мозг всё ещё пытается осмыслить тот факт, что Тэхён и тигрёнок – одно и то же. Он уткнулся лицом в ладони, когда вспомнил, как неоднократно поглаживал животик тигрёнка, и весь покраснел. – Я серьезно, ты не можешь никому об этом рассказать, – сказал Тэхён, сжав руки, а затем показал на Юнги. – Если расскажешь, я тоже всем расскажу, что ты владеешь беспалочковой магией! Юнги замер. Он забыл про тот раз, когда расслабился и беспечно раскрыл, что он умеет. Надо было послушаться Намджуна. Конечно же, вся та ситуация была подозрительной. – Не смей. – Тогда и ты не должен никому обо мне рассказывать. Они упёрлись друг в друга взглядом, но Юнги смог продержаться всего секунд пять, потому что было слишком ранее время для такого. – Я иду спать, – сказал он, залезая обратно под одеяло. – Эмм, могу я уйти? – спросил Тэхён. Юнги подтянул одеяло до подбородка. – Нет. – Панчжанним! – Можешь подремать, если хочешь, – предложил Юнги, устраиваясь на своей стороне и свернувшись калачиком. – Раз ты уже всё равно спал в моей постели сколько? Три раза? – … Четыре, – пробормотал Тэхён. – Бесстыдник, – сказал Юнги. Его глаза уже сами закрывались. – Поговорим через пару часов. – Пару часов?! Юнги думал, что не сможет уснуть снова, когда в комнате находится едва знакомый ему человек, но он оставался в сознании только до того момента, как почувствовал, что другая сторона кровати прогибается под весом, а затем отключился.

***

Юнги наложил на их стол заглушающие чары. Поскольку был будний день, кафешка, где они сидели, была почти пустой: большинство студентов были на утренних занятиях. Это было лучшее место для разговора. Юнги не хотел оставаться в комнате из-за того, как странно это всё было. Он всё ещё пытался устаканить в голове мысль, что Тэхён – это и есть тигрёнок. В основном, ему постоянно вспоминалось, как он играл с малышом и как гладил его, и теперь, когда он думал об этом, тигрёнок превращался в Тэхёна, поэтому Юнги надо было уйти из той обстановки, где всё это происходило. Студенты нередко пользовались заглушающими чарами, когда куда-то выбирались. Порой это делалось из вежливости, чтобы не мешать другим. Порой это делали парочки, когда выбирались на свидания и хотели немного приватности. Об этом Юнги тоже старался не думать. Их напитки прибыли спустя пару минут после заказа. Юнги взял свой стандартный американо, тогда как Тэхён заказал что-то непонятное и сладкое, что Юнги даже не мог идентифицировать. Напоминало оно полувзбитые сливки. Юнги не любил оказываться старшим в таких ситуациях. Тэхён молчал, и не то, чтобы существовало какое-то правило, по которому старший должен начинать, но Юнги чувствовал, что так будет правильно. – Ладно, – сказал он, вдохнув и потерев ладони о штаны. – Рассказывай, почему ты не можешь никому сказать, что ты… ну ты понимаешь. Тэхён так сильно всосал свой напиток через трубочку, что у него запали щёки, и Юнги сжал пальцами бедро, чтобы сохранить спокойное выражение лица. – Я не должен никому рассказывать, – пожимая плечами ответил второкурсник. – Мои родители сказали мне хранить это в тайне, вот я и храню. – И ты никогда не интересовался почему? Тэхён снова пожал плечами: – Я спросил однажды, – поставив напиток на стол, ответил парень. – Они сказали, что так просила моя бабушка, и больше не хотели об этом говорить, а мне это не показалось чем-то существенным, вот я и не настаивал. – Ты же в курсе, что то, что ты можешь делать, – вполне законно? – спросил Юнги. – Есть ещё по крайней мере пять студентов, кто может такое, и все о них знают. – Я знаю, – ответил Тэхён, кусая свою трубочку, которую он уже превратил в плоское месиво. – Поэтому какая разница, если я буду молчать? – Но также не будет разницы и если ты не будешь молчать об этом. Тэхён скрестил руки и отбросил волосы назад так, словно гравитация на них не имела воздействия. – Панчжанним... – Хён. – Что? – Я тогда серьёзно говорил, – прочищая горло, сказал Юнги. – Когда мы были с Хосоком и Намджуном. Тэхён сделал странную гримасу, которая тут же исчезла. – Хорошо. Хён, – он выпрямился на стульчике и стал совершенно серьезным. За те пару раз, что Юнги видел Тэхёна, тот всегда был в приподнятом настроении и много смеялся с Чонгуком и тем их другим другом. – Моя бабушка много значила для меня, и если она не хотела, чтобы люди знали о моей способности, то я хочу выполнить её желание. Юнги уловил прошлое время и внезапно почувствовал себя отвратительным человеком. – Прости. Я не должен был так настаивать. Но Тэхён уже снова выглядел как обычно – беззаботно и легко улыбаясь, обратно откинувшись на спинку стула. – Можешь рассказать мне свою историю, если хочешь извиниться, – он наклонился вперёд и подпёр руками подбородок. От такого внимания, хоть оно и исходило со стороны всего одного человека, Юнги занервничал больше, чем если бы находился перед целой толпой из тысяч людей. – А что тут рассказывать? – пробормотал Юнги, снова прячась за кофейной кружкой. – Все знают, чем чревато, если станет известно, что ты владеешь беспалочковой магией. – Дети постоянно могут выполнять беспалочковую магию. – Непроизвольную беспалочковую магию, – возразил Юнги. Тэхён пожал плечами и небрежно поджал губы. – И что, мы должны просто однажды потерять её? Уверен, что если бы я достаточно практиковался, то я бы тоже мог ею овладеть. – Это, типа, ты сейчас говоришь, что я не особенный? Тэхён улыбнулся и склонил голову: – Вот этого я точно не говорю. Юнги прочистил горло: – Ладно. Было бы здорово, если бы ты тоже никому об этом не рассказывал. – Договорились, – сказал Тэхён, сложив пальцы пистолетами и направив их на Юнги, и затем рассмеялся со слегка шокированной реакции старосты. Юнги волновался о том, как завершить этот разговор, но Тэхён решил всё за него, продолжив болтать о других вещах. О том, рос он в семье волшебников или нет («Нет, мои родители не думают, что в моей семье когда-либо были другие волшебники». – «Ого».), о том, предпочитает ли он кимчи или твенджан ччигэ из кафетерия, и о том, насколько тяжело было в группе по нумерологии профессора Ли. – Ну, в смысле, я изучаю её профильно, что значит, что она мне нравится. По крайней мере, я надеюсь на это, – сказал Тэхён, подперев лицо. – Но как для человека, настолько меньше меня, он очень устрашающий. Профессор Ли был примерно роста Юнги. – Эй, – сказал тот, непроизвольно сев ровнее. Тэхён расплылся в улыбке, и его губы стали похожи на сердечко. – Прости, хён. Ты совсем не устрашающий. Юнги не знал, что на это ответить. Он не хотел быть устрашающим, но раньше его именно так и характеризовали. – Ты первый, кто это говорит. – Хосок-хён тоже так считает, – сказал Тэхён, помешивая остатки напитка трубочкой. – Он иногда тебя упоминает. – Думаю, мне надо будет с ним поговорить. Что это он так просто разрушает мой холодный, отчуждённый образ? Тэхён улыбнулся: – Если бы он этого не сделал, я бы, наверное, не последовал за тобой в тот первый раз, когда ты меня нашёл. Юнги на мгновение прижмурился: – Причина реально в этом? Тэхён кивнул: – Я подумал, что если Хосок-хён доверяет тебе, то и я, наверное, могу. Юнги не знал, как отреагировать на такой комплимент. Он прочистил горло и поинтересовался: – А почему ты вообще в таком виде бродил по коридорам? Тайно практиковал свои навыки? Тэхён тяжело вздохнул и сдул чёлку с глаз. – Вообще-то, я пытаюсь научиться этого не делать. Не превращаться, – потянув волосы, ответил парень. – Если честно, то ещё одна причина, по которой я это скрываю, – я ужасно владею этой способностью. Единственное, что я умею менять, – это цвет волос. То, что ты видел, я делаю не специально. – В смысле? Тэхён посмотрел в сторону и слегка втянул голову в плечи. – Я превращаюсь в… это, когда я напуган, – надув губы, ответил он. Юнги потребовалась секунда, чтобы это осмыслить, а затем он рассмеялся. Не слишком громко, но его плечи подрагивали, и он прикрыл рот, когда Тэхён поник. – Хён! – Прости, – сказал Юнги, крепко сжав губы, но уголки его рта всё равно подрагивали. – Я смотрел ужастики, пытаясь выработать устойчивость. Мне удавалось скрывать эту особенность все эти годы, но не думаю, что так будет всегда, поэтому мне надо понять, как это всё прекратить. – Я удивлён, что ты так долго не попадался. – Я превращаюсь не сразу, да и некоторые фильмы я успешно выдерживал до конца, – Тэхён указал пальцем на Юнги. – И даже не думай о том, чтобы подкрасться ко мне со спины. Эффект неожиданности здесь ни при чём. – Значит, ты пытаешься научиться ничего не бояться? Это задача не из лёгких. Тэхён снова надулся: – Да, мой прогресс не особо впечатляет. На самом деле, было весьма забавно, что реакция Тэхёна на опасную ситуацию – это превращаться в маленького тигрёнка. – Ты и дальше будешь пытаться? – Да, я должен. – Почему? – А что, если есть и другие факторы, которые вынуждают меня обращаться, и я просто об этом ещё не знаю? Я не могу выпуститься из университета и пойти в реальный мир вот так! Юнги слегка улыбнулся: – Да, пожалуй, было бы странно зайти в комнату отдыха и увидеть там тигрёнка, играющегося с мусором. У Тэхёна челюсть отвисла: – Хён, я вообще-то не кот! – Это ты сейчас так удобно забыл про тот раз, когда заставил меня бросать тебе вещи вместо мячика аж до изнеможения? Тэхён съехал ниже по стульчику. – Или когда пытался залезть в моё грязное бельё? – Может, мне просто было интересно, есть ли у тебя какие-то позорные труселя. – Это таким ты любишь заниматься, когда думаешь, что тебя не поймают? Тэхён открыл рот, чтобы отпарировать колкость, но так ничего и не ответил. Кончики его ушей покраснели, и Юнги хмыкнул, замаскировав это глотком кофе. – Я не выдам твой секрет, – сказал Юнги. – Оба секрета. Если хочешь, я заколдую свою комнату в общежитии, чтобы она тебя впускала. – Правда? Юнги кивнул: – Всё равно меня там часто нет. Только не уничтожь мои шторы. Тэхён застонал: – Есть ли какое-то руководство для старост, которым запрещается так издеваться над младшекурсниками? Юнги изобразил неведение и пожал плечами. Он посмотрел на время и прикинул, что если хочет попасть на лекцию вовремя, то им пора уже идти. Он снял заглушающее заклинание и улыбнулся, когда Тэхён отправил их кружки в урну для мусора. Прежде, чем Тэхён успел опустить свою палочку, Юнги рассчитался по счёту. – Хён, ты не должен был, – сказал Тэхён. – Сколько с меня? Но Юнги только отмахнулся: – Всё в порядке. Когда будешь на четвёртом курсе, то можешь тогда заплатить за кого-то другого. Вернувшись на территорию кампуса, они разошлись в разные стороны. Тэхён направлялся в общежитие, тогда как путь Юнги лежал в здание социологии. – Было классно потусить с тобой, хён, – сказал Тэхён. – Ну, знаешь, в моём настоящем обличье. Их разговор можно было считать как «потусить»? Юнги не был в этом уверен, но он не был против, если Тэхён так считал. – Теперь я могу называть тебя не «тонсэн Хосока». Тэхён расплылся той улыбкой-сердечком и бросился на Юнги, обнимая его так, что затрещали кости. Юнги так и держал руки по бокам, пока его мозг пытался сообразить, что вообще происходит, и потом неловко похлопал Тэхёна по спине. – Надо будет ещё так посидеть! – попятившись и махая, сказал Тэхён. – Пока, хён! Он побежал, ветер развевал его волосы, путая их, а Юнги так и остался гадать, что это вообще было. Лучше не думать обо всём этом слишком много. Юнги развернулся и направился в противоположную сторону кампуса. Он прошёл буквально секунд пять, когда сзади на него кто-то напрыгнул. Парень согнулся, словно башня из кубиков, его сердце выпрыгивало из груди, и он поморщился от раздражения, когда увидел, что это был Хосок. – Неужели так сложно предупреждать, когда собираешься так сделать? – упираясь руками о колени, спросил всё ещё сгорбленный Юнги. – И не увидеть, как твоё самообладание полностью исчезает? – ответил Хосок, строя из себя саму невинность. – С чего бы мне такое упускать? Он закинул руку на плечи Юнги: – Я только что реально видел, как ты обнимаешь Ким Тэхёна? Моего Ким Тэхёна. Юнги искоса посмотрел на Хосока и продолжил идти: – Это он меня обнял. – Не цепляйся к мелочам. В любом случае, Тэхён славный, правда? – Ага, – медленно ответил Юнги. – Наверное. – Умный, симпатичный, весёлый. Он очень популярен среди второкурсников. Да и вообще среди всего универа. – Ладно. Хосок вздохнул и схватил Юнги за плечи, не давая ему пройти. – Ладно, поэтому ты должен пригласить его на свидание. – Что? – Юнги посмотрел на Хосока так, словно у того выросла вторая голова. Хосок закатил глаза. – Не надо изображать такой шок, – сказал он, скрестив руки. – Или ты не считаешь, что он умный, симпатичный и веселый? – Нет… в смысле, да, наверняка он такой и есть… Хосок, мне надо на лекцию,– Юнги уклонился и продолжил идти, теперь чуть быстрее. Хосок не стал идти за ним, но крикнул ему вслед: – Ты только задумайся об этом! Подумай об обнимашках! И поцелуях! И… Юнги сбежал.