Искусство продуктивности без стресса (антипособие за авторством Ким Тэхёна)

— Нет, — Хосок помотал головой и закинул руки за голову. Дурацкая розовая шапка примялась на макушке и чуть съехала на открытый лоб. — Либо ты даёшь мне точные даты вылета и производственный календарь, либо делить Чонгуку концертный зал с какой-нибудь местной задрипанной группой. Или с озверевшими фанатами UVERworld. — Если сравнить рейтинги Spotify… — Фанаты Чонгука не швыряются в других артистов жестяными банками, а фанаты UVERworld — да. — Справедливо. — Слушай дядю Хоби, и всё у вас будет хорошо. Ну так что? Тэхён в отчаянии отбросил в сторону стилус и взлохматил чёлку. — Не знаю. — Стянул свитер через голову и расстегнул одну пуговицу на надоевшей к глубокому вечеру рубашке. День был дерьмо, как обычно бывает со всеми днями накануне камбэка, но этот буквально выгрызал себе каждой натикавшей минутой почётное место в тройке лидеров. Началось всё с опоздания Чона — тот завалился в зал на сорок минут позже, страшный, помятый и снова не выспавшийся. На щеке у него красовалась зубная паста, на голове — абсолютный пиздец. Из-под толстовки торчала домашняя мятая футболка, а на ногах не было носков. Говнюк этот жрал на ходу какую-то вафлю из автомата в холле и совсем не выглядел виноватым. Зажал Юнги в медвежьих объятиях прежде, чем тот разразился матом, провернул то же самое с Чимином, отвесил преувеличено низкий поклон заскучавшим танцорам и вообще проигнорировал Тэхёна. Поздоровался только, как будто бы растеряно оглядев одетого с иголочки менеджера (который встал в пять грёбаных утра), почесал затылок и тут-то увидел себя в зеркале. — Одинокая ночь за приставкой? — заломил бровь Тэхён. Чонгук покраснел ушами, едва не подавившись проклятой вафлей, и пулей вылетел из студии прочь. — Эй! — крикнул ему вслед Чимин и с укором уставился на Кима. — Ну и на кой хрен? — Да что опять не так? Пак вообще взял моду винить во всей чонгуковой придури Тэхёна, а поганое утро перетекло в поганый же день. Оказалось, что молоденькая координатор GQ перепутала время съёмок: они три часа толкались по всем городским пробкам, а потом нырнули в самую гущу набежавших к месту фотосессии фанатов. Возможно, было что-то не так с фазой Луны, или у самок одной религиозной секты синхронизировались циклы, или провидение имело Тэхёна, как только могло, но именно сегодня у голодных до эстетических удовольствий школьниц окончательно сорвало тормоза. — Дамы! — не выдержал он, задолбавшись продираться сквозь трясущуюся в экстазе толпу. Те как по команде застыли и с любопытством уставились на выпрямившегося Тэхёна. Охранник состроил злобную рожу, Чонгук с тревогой обернулся, но ничто не могло остановить Тэхёна, если у него была цель. — Выстроились, нахрен, в две ровные линии, вытащили руки из трусов и убавили громкости. На красной от жары физиономии охранника заискрилось трепетное уважение, в круглых глазах Чонгука — почти ужас. — Тэхён, — зло прошипел он, пытаясь незаметно дёрнуть менеджера за рукав. Тянущие к Чону лапки малолетки разинули рты. Как-то так, вероятно, и выглядели адепты нового культа. Через пару часов к нескольким и так имеющимся фанбазам «менеджер-нима» добавилась ещё парочка, а теги #takeyourhandsout и #keepthevolumedown держались в трендах почти десять часов. После съёмок Чонгук весь изошёл на говно: — Они — часть моей работы… — И моя головная боль. — Своим дерьмом ты портишь мою репутацию! — Я порчу твою репутацию? — Просто контролируй свой долбанный язык! …И заперся в студии звукозаписи на следующие три часа.

— rehab —

agust-D Тэхён, блять

kth Если хочешь посмотреть на виновника всех бед То он у тебя в студии

agust-D Грёбаный поп-рок kimseokjin Только я могу менять название чата! agust-D *аудиодорожка* kimseokjin Оу Тэхён Ну правда

kth Да причём тут я!

И теперь они сидели над расписанием азиатского тура вот уже скоро два часа, но сотворить из него то мифическое чудо, о котором просил Чонгук: «Два концертных дня, три на отдых с экскурсиями по местным достопримечательностям, а ещё помнишь вот тот ресторанчик у океанариума в Осаке? В прошлом году я обещал фансайн, нужно успеть, а после махнём на горячие источники. И было бы здорово лететь с пересадкой, а не как в прошлый раз: я даже не успел заснять вид из иллюминатора»… В общем изрыгнуть вагон времени из тележки у Тэхёна не получалось. Мысли о комфорте во время тура не были чем-то постыдным, но в этот раз Чонгук был как-то особенно категоричен в своём желании совместить работу с иллюзией отпуска — едва ли ему дадут спокойно побродить по Осаке, Нагое и Тайбэю, и уж тем более у него не получится выйти без охраны в Токио или Шанхае. Тэхён мог бы, наверное, арендовать какие-нибудь из горячих источников, но тогда придётся вылетать утренним рейсом вместо ночного, и на концерт Чонгук заявится красивым: опухшим и помятым, вот только что с таможенного контроля. Зато приятно попахивающим — хвоей и сандалом. Ещё одной проблемой было абсурдное желание проживать на одном этаже со стаффом, потому что это а) чертовски и неоправданно дорого, б) практически невозможно в тех отелях, в которых привык останавливаться Чонгук, — нигде в это время года нельзя было обнаружить пустым целый этаж, и их шансы становились тем меньше, чем дольше Чонгук капризничал на каждом блядском варианте расписания. — Почему это вообще проблема? — не понял Хосок. — Твоя задача, если уж ты так настаиваешь на абсолютной бестолковости младших менеджеров, сделать расписание эффективным. А не вернуть Чонгуку здоровый цвет лица. Просто поставь его перед фактом. Тэхён невесело фыркнул и запрокинул голову на спинку кресла, пытаясь хоть так справиться с тянущей болью по всему позвоночнику и такой же выматывающей — головной. В крови плескался весь сожранный за день адвил, но то ли он к этой дряни успел привыкнуть, то ли одними таблетками тут было уже не справиться. — Это будет тяжелый промо-тур, — поморщившись, ответил он. — А у вас были какие-то другие? — Нет, но… Чёрт. — Ким выпрямился и потянулся за бутылкой воды. — Пошёл у этого пиздюка на поводу. В глазах Хосока заискрилось веселье, а с губ сорвался несдержанный смешок. — Ты. На поводу у Чонгука. Да не может быть. — Вот и я… — Это сарказм, Тэхён. — Что? Нет, я… — Ты знаешь, что Чонгук единственный айдол, у которого есть один обязательный выходной на неделе? — Разумеется, знаю, я его организовал. И это называется режим труда и отдыха, если ты не слышал. — Да, почитай об этом что-нибудь сам на досуге… А, прости. У тебя его нет. — Ха. Ха. — Именно. Только обеденное время Чонгука продумано так, чтобы рядом не оказалось никого, за вычетом тебя или продюсера. — У него отвратительные пищевые привычки, как ещё… — Он сам выбирает бренды, амбассадором которых хочет быть. — Видел бы ты его кислую рожу, когда его пригласили в Moncler! — А все, абсолютно все его рекламные проекты окупаются как минимум втрое. — Видишь эти брюки? Две тысячи долларов, Хоуп, — не за мои красивые глаза. — …И нигде в сети нет ничего, вообще ничего, что имело бы хоть какое-нибудь действительное отношение к его личной жизни. Тут Тэхён громко заржал, привлекая внимание ещё двух засидевшихся на работе координаторов в противоположном углу буфета. — Потому что её нет! Хосок снисходительно покачал головой и открыл на планшете один из вариантов расписания. — Ты нянчишься с ним. И ты безнадёжен. — В моей работе немного смысла, если он не может выполнять свою, — отсмеявшись и как-то вмиг сдувшись, проговорил Ким. Перелистнул страничку на второй вариант тура и чуть повёл плечами. — Давай остановимся на этом. Взгляд Хоби, казалось, лазерами пытался прожечь дырку у него между глаз, но когда тот всё же заговорил, прозвучало сказанное отчего-то с какой-то неуловимой, дурацкой нежностью. — Конечно, ведь тут есть целых три свободных дня в Осаке. — И совершенно безумный перелёт в Шанхай, но лучше всего Чонгук работает под давлением. — Ага. — Ну что опять? Хосок пожал плечами и вышел из-за стола. Ким встал вслед за ним и с мыслями о поясничной грыже в тридцать и тревожном головокружении прогнулся в спине. Что-то глухо хрустнуло, и Тэхён, посмотрев на в очередной раз завибрировавший телефон с безымянным номером на экране, с легким сожалением оплакал свои несостоявшиеся планы на вечер и, кажется, ночь. Не суждено им было сбыться и завтра, и послезавтра. Возможно, стоило вовсе забыть о смешных попытках разнообразить свой быт людьми из внешнего мира. Теми, что не имели к шоу-бизнесу никакого отношения. То есть не вообще, а на срок, больший одного раза, потому что боги! Он не мог запомнить столько имён. И устал знакомиться — у него буквально заканчивались топовые фразы для подката, и хотя люди были разные, повторяться он считал ниже своего достоинства. — Должно же у твоего парня остаться время на грустные песенки о любви. — О, с этой декалькоманией одни проблемы!.. — моментально сел на любимого конька Тэхён и сбросил звонок. Возможно, зря. Звонившим был нахальный бариста из кофейни недалеко от квартиры Кима: он заигрывал с ним месяц, а в последний раз, осмелев, оставил на стаканчике свой номер телефона. Парень был хорош собой, острым на язык и ни черта не смыслил в современной поп-музыке. Кто такой Чон Чонгук, знал, конечно — Тэхён не смог бы спокойно спать, зная, что где-то землю этой страны топчет хотя бы одна непросвещенная старушка — но был равнодушен к нему в той степени, чтобы едва угадывать песни на радио. О том, чтобы знать имя менеджера, речи не шло. Так что они неплохо посидели в баре в прошлую субботу. Настолько неплохо, что на этот вечер Тэхён припас презервативы и смазку, но когда в его жизни всё шло по плану? Несостоявшийся любовник перезвонил ещё дважды — похвальное упрямство. На первый раз Ким всё ещё жаловался Хосоку на жизнь, сетуя на неподходящую теперь альбому обложку, измененный концепт и три дополнительных минуты на каждой сцене. Во время второго вытаскивал едва живого Чонгука из танцзала. — Умом тронулся?! — едва не снеся дверь с петель, рявкнул Тэхён. Телефон в кармане отчаянно задрожал, но тяжело дышащий напротив зеркала Чон сейчас был важнее. Стоял, опершись ладонями о колени, и тупо смотрел на всё растущую под ним лужу — пот стекал с носа и лба крупными каплями, а попробуй он сейчас выпрямиться, то точно свалится на свой бестолковый зад. Подхватив из переносного холодильника бутылку ледяной воды, злой как чёрт Ким подошёл к нерадивому подопечному и резким движением скрутил крышку. — Садись. — Не могу. — Значит, падай. Чонгук прикрыл глаза, будто бы его замутило, и с глухим звуком рухнул на пол. Тэхён тут же смочил салфетку и приложил её к мокрому лбу и бледным щекам. Послышавшийся через пару мгновений вздох облегчения одновременно и утешил, и ещё больше разозлил. Ещё раз смочив тонкую бумагу, Тэхён прижал её к мокрому затылку и еле слышно прорычал: — Так какого чёрта? — Прости. — Засунь свои «прости»… — Не за это, — качнул головой Чонгук и кое-как выпрямил согнутые в коленях ноги. Вздохнул поглубже и потянулся к воде. — Мелкими глотками. — Угу. После третьего глотка Тэхён решительно отобрал бутылку и, закрыв, влажным боком приложил к выступающим шейным позвонкам. — Я жду. Чуть скосив на него глаза, Чонгук хмуро поджал губы и как будто бы смущённо дёрнул плечами. — Я сорвался сегодня. Извини. Господи грёбаный боже. — Если бы мне давали по сотке каждый раз, когда ты лажаешь, я был бы миллиардером. — Сел рядом, поддёрнув за коленки те самые брюки, и склонил голову к плечу. — Хотя подожди, я ведь и правда… — О, заткнись. Этот тон нравился Тэхёну куда больше. Телефон в кармане перестал разрываться и, пожалуй, перезванивать Ким уже и не хотел. Снова протянул открытую бутылку и на сей раз не забрал — Чонгук цедил воду медленно и не жадно. Пришёл в себя. Поэтому Тэхён и решил брать штурмом. — Слушай, если всё это из-за твоей неприступной павы, то скажи мне, кто она, и я популярно объясню, почему конкретно ей нельзя тебя отшивать. Чонгук вдруг тихонько рассмеялся и, улыбнувшись, посмотрел на Тэхёна. — Это… В некотором смысле иронично. — Почему? В конце-то концов, она не может быть круче тебя. Ещё один смешок прозвучал отчего-то грустно, а взгляд у Чона вдруг сделался невыносимо внимательным. Он открыл рот, будто бы хотел что-то сказать, но передумал, толкнулся языком в щёку, как делал всегда, когда злился, и снова опустил взгляд в пол. Тэхён уже и не рассчитывал хоть что-нибудь услышать, когда тот внезапно спросил: — А что, если это парень? Чего? Тэхён нелепо моргнул. И ещё раз, издав, должно быть, какой-то протестующий звук, потому что Чонгук вновь уставился на него. От былой неуверенности не осталось и следа: зашарил по его лицу требовательно и даже немного сердито, словно предупреждая: «Не вздумай упрекать». Ощетинился весь, как в первый месяц их знакомства, нахохлился и вот-вот намеревался захлопнуться как ракушка. Он даже засобирался прочь. Быстро, насколько мог, и нужно было сейчас же что-нибудь придумать. Что не: «Выбрось эту чушь из головы, тебя съедят и не подавятся!» И не: «Не мели чепухи, откуда ты можешь знать?» Нужно было поддержать, но предостеречь. Не так, как это мог сделать Намджун, потому что нет-нет! Намджуну об этом точно знать не следовало. Нужно было найти слова, которые не отвадят от него Чонгука раз и навсегда, которые не порушат то доверие, что он выстраивал четыре года, а заставят… Что? Поверить? Одуматься? Тэхён не знал. — Чонгук, — позвал он, когда тот, нелепо качнувшись, подхватил с пола сумку. — Послушай, забудь, — отмахнулся он, упрямо смотря куда угодно, только не на Тэхёна. — Я и не думал, что ты поймёшь. Так что будет просто зашибись, если это останется между нами, и ты не станешь… — Будет непросто. Слова тяжёлым грузом легли на паркет и плечи Чонгука. Он повернулся, побитым щенком смотря на менеджера, и Ким поднялся с пола. — Не только потому что ты — это ты, а вообще. Чон с горечью скривился. — Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю. Тэхён осторожно кивнул, проклиная и предстоящий релиз, и каждый дерьмовый день перед камбэком, и своё когда-то почти на спор данное согласие на работу с талантливым, но слишком тихим для сцены ребёнком, и забрал у Чонгука сумку. — Не похерь всё ради увлечения. Выбор у тебя не очень большой, но внутри агентства полно связанных контрактом парней, которые не… — А если это серьёзно? Да блять. Вот поэтому он не брался за контракты дольше года. К чёрту. — А взаимно? Что-то восторженное, чистое и нежное на дне по-детски круглых глаз Чонгука вспыхнуло и тут же умерло. Что-то, похожее на ожидание, на мучительно приятную надежду, которая, если верить Чимину, жила в нём уже очень давно. Чонгук думал пожать плечами, Тэхён видел. Но вместо этого мотнул головой. — Нет. — Тогда он не стоит того. Телефон в кармане снова зазвонил. В третий раз. Парнишка из кофейни был очень и очень неплох, но не настолько, чтобы Тэхёну хотелось сегодня уйти ради него с работы. Чтобы ему вообще хотелось ради него хоть что-нибудь и тем более — всё то, что, кажется, едва не сотворил Чонгук ради мифического кого-то. Тэхён вообще не знал, насколько надо хотеть, чтобы поломать жизнь и себе, и, возможно, горе-любовнику, но вот же чёрт — несбыточные желания порождали хорошую музыку. А хорошую музыку было легко продать. К тому моменту, как они подошли к машине, Чонгук выглядел усталым, но, пожалуй, собранным. — У нас всё в порядке? — на всякий случай уточнил Тэхён. — Супер. Лучше просто хорошей музыки продавалась только музыка искренняя. И, о! Это Чонгук умел.