Искусство продуктивности без стресса (антипособие за авторством Ким Тэхёна)

У Тэхёна всё складывалось просто идеально. Он встал в привычные пять утра, пробежал два неторопливых круга по парку, выпил в крафтовой кофейне с претенциозным названием Fritz Coffee Company в меру горячий едва с кислинкой кофе, до первых утренних звонков успел съесть два ванильных пончика (без глазури, с кремом) и просмотреть почту. Из пяти вариантов промо-роликов FILA оказалось два недурных: вопрос решил ракурс и количество экранного времени Чонгука. Три минуты против полутора — Тэхён думал недолго. Кроме того, по его мнению (непопулярному у Чона), белый шёл Чонгуку больше чёрного, а короткий рукав оттягивал внимание от неправильного прикуса и выгодно подчёркивал ширину плеч. Едва ли, правда, хоть кто-нибудь смог бы оценить спортивный костюм, а не чужие бёдра, но! Статистика была против субъективной и нелестной оценки Тэхёна: всё, что надевал на себя Чонгук, разлеталось с полок магазинов в считанные секунды. Даже та дебильная февральская оранжевая шапка, которую тот забыл снять, выйдя из самолёта. — Чонгук. — Что? — Шапка. — Что с ней? — Она на тебе. Вероятно, он так и не понял, в чём проблема, но кто такой Тэхён, господи помилуй. Так вот. С уходовой косметикой всё оказалось немного сложнее, но и с ними удалось прийти к соглашению: женскую линию вот уже полтора года представляла Юна, а их с Чонгуком разделяло шесть лет профессионального успеха, семь лет фактической разницы в возрасте и лет двадцать — психоэмоциональной. Не в пользу Чонгука. Ну вы понимаете. Тэхён и его объективность. При этом час Юны на площадке стоил в три раза дешевле. За версту несло обвинением в сексизме, а то и — боже! — мизогонизме (как тонка грань), но никто бы и не вспомнил о последних модных тенденциях, не реши о них вспомнить Чонгук. Наивный, он потребовал одинакового с Лим гонорара, и едва не стал инициатором мало приятного скандала на почве гендерной принадлежности. За одни только сутки Тэхён получил десять жалоб от феминисток, пять от трансгендеров, примерно с десяток же благодарностей и около трёх сотен статей и нескольких тысяч комментариев на тему политической, этической и религиозной нейтральности каждого конкретного айдола. Намджун выключил стационарный телефон из сети и отключил сотовый. Тэхён отбрыкивался от воодушевлённых СМИ с азартом бывалого картёжника и непременно делал бы ставки, но Юна решила вопрос одной трансляцией: поддержала Чонгука в его косноязычии и перечислила вырученный гонорар в пользу одного из благотворительных фондов. Восторг Тэхёна можно было почувствовать, и если бы не: — Челюсть подбери, — Чонгука, то он бы считал прожитый день одним из лучших среди тех, что в принципе попадали на доску почёта: Юна была красивой, Тэхён — совсем немного фанатом. Чонгук родился, чтобы портить Тэхёну жизнь. Демонстративно хлопнув дверью машины, Чон на несколько часов заперся в студии звукозаписи, а Ким воспользовался свободным часом, чтобы обсудить с ребятами из d’strict гипотетический коллаб, и… Возможно, дело стало за его благостным расположением духа, в обычное-то время раскрутить себя на бестолковые деньги Ким не давал, но тут он согласился на всё. Сутью выставки была презентация мультимедийной среды, которая призвана продемонстрировать возрастающий интерес потребителя к цифровым технологиям. Инновационный пользовательский опыт повышал ставки цифровых проектов в сфере изобразительного искусства, и хотя, если спросить Тэхёна, смысл живописи был в холсте и красках, проект молодых энтузиастов пришёлся ему по вкусу. Коллектив медиа-художников предлагал зрителям зайти в чёрный ящик, где тех ждал сюрреалистический пейзаж из светящихся, вздымающихся, монструозных волн, которые, сопровождаемые звуком грохочущей воды, в кромешной темноте неслись по шестиметровым стенам. Анаморфная иллюзия преобразовывала плоские внешние поверхности экрана в автономное пространство, Тэхён хотел в туалет, а пригнанный им увлеченный Чонгук выглядел так, будто бы перед ним сверкало восьмое чудо света. Он даже рот открыл. Разулыбался, нос наморщил, как в семнадцать, и по-дурацки рассмеялся. Дебильный смех под номером три — Тэхён запрещал ему смеяться так на публике, но чужой восторг выглядел до того искренним, что контракт Ким подписывал не глядя. В общем день был что надо. А потом Тэхён пришёл к Сокджину. И не то чтобы у них были какие-то претензии друг к другу, отнюдь, но иногда (вот как сейчас) прийти к взаимопониманию не получалось. — Твой стиль работы предполагает раннюю смерть от инфаркта или инсульта, а пагубные пристрастия наверняка приведут к импотенции, — начал тот с порога, и да — вот так у них обычно и выходило. — «Здравствуй, Тэхён», «Рад тебя видеть, Тэхён», «Прекрасно выглядишь Тэхён», — проворчал Ким и уселся напротив, сразу же подтянув к себе папку с вариантами обложки. Джин отвлёкся от работы и, нахмурив брови, склонил голову к плечу. — Мы здоровались утром в чате, я тебе не рад, а выглядишь ты, как отрыжка капитализма в костюме от Prada. Что ты здесь забыл? — Пришёл убедиться, что ты не налажаешь. — Я работаю в агентстве на пять лет дольше тебя, так что… — Сокджин глубоко вдохнул, выдохнул, снял с переносицы очки и отвлёкся от планшета. — Я сейчас отмотаю назад, мы представим, что ты только что вошёл, я спрошу, какого хрена, а ты, солнце моё, извинишься и съебёшься отсюда, пока я не психанул. Я ведь могу, терпение моё настолько же ангельское, насколько твой язык — честный, отделаю так, что мама родная не узнает, а когда Чонгук спросит, с хера ли ты такой покладистый и заикаешься, потребую премию и письменную благодарность. Можно даже без денег, просто напишите в книге почёта: «Вернул Ким-сука-Тэхёна с небес на грёбаную землю, он теперь с нами, простыми смертными, грустный и похож на заебавшееся дерьмо». Тэхён заломил бровь, а Джин, неправдоподобно тяжело вздохнув, смахнул со лба ненастоящий пот. — Слушай, просто свали, я в состоянии нарисовать обложку, а это даже не твоя работа — караулить тут. Могу назвать как минимум трёх ребят, которые пасут мой отдел, и среди них тебя нет. — Волосатый Джо дальтоник и лишён чувства прекрасного! — в самом деле возмутился Ким. — Пип застрял в шестидесятых, а Мускул не видит разницы между абстрактным и фигуративным экспрессионизмом. — Как и ты. — Джин устало помассировал переносицу, и взгляд его, до сего момент колючий и даже немного злой, как и всякий раз, когда вмешивались в его работу, сделался раздражающе снисходительным. — И у них есть имена, знаешь ли. — Я не обязан помнить тех, кто не задерживается на своём месте дольше года… — Двое из них на десять лет старше тебя и работают с Чонгуком с дебюта. — Не очень хорошо с ними знаком… — Оба участвовали абсолютно в каждом релизе. — …И совершенно не виноват в том, что они не носят бейджи. По-человечески ведь просил. Сокджин покачал головой. Разочарованно, но как будто бы равнодушно, словно по-прежнему осуждал, но уже ни на что не надеялся. Взгляд странный, непонятный и незаслуженный — если Джину было что сказать, то просто стоило открыть рот и, чёрт возьми, просто сказать, а не загадочно шевелить бровями и попрекать Кима во всех смертных грехах. У Тэхёна был прекрасный день, Тэхёну нужна была хорошая обложка, и он намеревался её получить. — Завязывай плеваться ядом, я по делу. «Декалькомания» — личная песня, прежний вариант обложки нам не подойдёт, нужно нечто, что будет иметь непосредственное отношение к Чонгуку, но что не смогут интерпретировать фанаты, пасхалка в пасхалке… Что? Джин спрятал выуженную было из пачки сигарету обратно и с оттенком легкого неверия уточнил: — Так он тебе признался? Тэхён нелепо моргнул и в абсолютной тишине громко клацнул зубами. — В том, что неравнодушен к синтипопу или в том, что дрочит на парней? Про первое я всегда знал, о втором узнал буквально позавчера, весьма благодарен, к слову, вам, ребята, что проинформировали меня о вероятном скандале там, где я меньше всего ожидал, ведь от кого следует скрывать нетрадиционную ориентацию айдола в первую очередь? От менеджера, конечно же, ему эта информация нахрен не сдалась, сообразил бы что-нибудь на месте. Джин раздражённо закатил глаза и снова вытащил сигарету. Закурил и только после, сквозь едкий дым посмотрел Тэхёну в глаза. — Я мог и не знать, и ты бы сейчас с лёгкостью слил своего подопечного первому встречному. — Брось, ты его штатная мамочка, он от тебя секретов не держит, — не совладав с голосом, ощерился Тэхён. — Ревнуешь? — Не согласен с его приоритетами, — удивившись вдруг заколовшей под рёбрами злости, отбрыкнулся Ким. — И считаю, что отсутствие взаимного интереса достаточный повод перестать выть на Луну. Сокджин затянулся и на выдохе уселся за рабочий стол. — Надо думать, именно так ты ему и сказал. — Разумеется. Джин кивнул, глухо хмыкнув, и вытянул ноги вперед. — Забавно. Чего? Тэхён сощурился, сквозь сигаретный дым смотря на старшего, и хотя тот не был ни его близким знакомым, ни хоть сколько-нибудь приятным в общении человеком, чтобы Ким имел желание к нему присматриваться, знали они друг друга не первый день. И, да, конечно же. — Ты знаешь, кто это, — выпалил Тэхён. Обидно, но на лице Джина не дрогнул ни один мускул. Он лишь равнодушно пожал плечами и с каким-то мстительным удовольствием протянул: — Это вчерашняя новость. Ладно. — И ты… Не одобряешь? — Не понимаю, что он в нём нашёл. Но, — Сокджин улыбнулся странно, горько и нежно, словно о чём-то сожалел, но понимал, и повернул моноблок к Тэхёну, — пусть он и прислушивается ко мне в большинстве случаев, тут я абсолютно бессилен. А обложка готова. Зря ты переживал. Тэхён посмотрел на монитор и узнал не сразу. Недоуменно нахмурился, уставившись на смазанный отпечаток ладони, и подался вперёд. — На что я смотрю? — Это твоя лапа, — объяснил Сокджин. — В прошлом году, на открытии аллеи славы в LOTTE. — Точно! Наотрез тогда отказался пачкать руки в цементе, пришлось взять на слабо, — Тэхён, склонил голову к плечу, разглядывая изображение, и лукаво улыбнулся. — Я польщён, конечно, и очень тронут, но мог бы воспользоваться рукой Чонгука. Это его альбом, а ты вроде как его друг и… — Обложку делал Чонгук, — перебил его Сокджин и затушил сигарету. — Тем более, нужно было сказать ему, что он перепутал… — Да боги! — Сокджин схватился за волосы и встал. — Какой же абсурд. — Эй, я просто… Зазвонил телефон. Тэхён отвлёкся от переживающего кризис Джина и ровно две секунды всерьёз размышлял над тем, чтобы проигнорировать звонок Намджуна. Потом вспомнил про несколько десятков миллионов, списанных вчера на их маленькую блажь, и нажал на кнопку ответа. — Да? — Где тебя носит, мне нужен отчёт по… Чёрт! Оправдывался он уже в коридоре. Махнул Джину на прощание, не оборачиваясь, и принялся со слегка горячечным возбуждением хвастаться двумя заключёнными контрактами, удачно оформленной обложкой и почти, вот уже совсем почти готовым релизом. Ближе к одиннадцати телефон оповестил о входящем смс. jk Пицца — тебе, диеткола — мне?

kth Считаем деньги Как-нибудь потом

Чем дольше он говорил, тем довольнее звучал голос Джуна, а прекрасно начавшийся день обещал так же и закончиться. Стоило признаться: больше всего на свете Тэхён любил успех. И вот уж кто-кто, а он точно отвечал ему взаимностью.