Искусство продуктивности без стресса (антипособие за авторством Ким Тэхёна)

Хосок почесал выбеленные до серебра волосы на затылке и утомлённо потёр глаза. — Выглядит невыполнимо, но когда это Чонгук не справлялся? — должно быть, Тэхён не выглядел убеждённым, и Хоби, неуверенно поёрзав в кресле, прокашлялся. — Правда же? — Как тебе сказать? — скептически протянул Тэхён. — У Гудини был такой фокус с молочным бидоном… — Ещё одна одинокая ночь в гугле? — …На сцену выносили большой бидон высотой около метра. Любой желающий мог подняться на сцену, осмотреть емкость сверху донизу, простучать и прощупать вволю — словом, убедиться, что в предмете нет двойного дна или еще какого подвоха. Дальше резервуар заполняли водой, после чего фокусник протискивался внутрь. — Ну не утрируй. — Да ты послушай. Жидкость из баклахи, конечно, выплёскивалась наружу, поэтому ассистенты демонстративно поливали Гудини водой прямо по голове, а особенно изобретательные зрители вешали на крышку принесённые с собой замки. Затем бидон закрывали ширмой. — Магия ракурса. — …Любопытно, что Гудини просил зрителей задержать дыхание на время исполнения трюка: без фанатизма, кому насколько позволит объем легких. Эдакая добровольная асфиксия. — Видел порно, которое начиналось так же. — Хоби медленно моргнул, склонил голову к плечу и вдруг воодушевлённо подался вперёд. — Хотя знаешь!.. — Нет. — Ханжа. Тэхён негромко хохотнул и ещё раз посмотрел на шанхайский график. — Я сам это утвердил, чего теперь сетовать. — Могу подвинуть пресскон, — любезно предложил Хосок. — Больше ничего не могу. Нет, постой… Пресскон тоже подвинуть не могу: вы не успеете на презентацию FILA. — Ты не помогаешь. — Я и не должен. Ким потёр лицо ладонями и откинулся на спинку неудобного пластикового стула. И он, и Хосок могли ожидать в комнате отдыха, но только здесь, точно за сценой получалось поддерживать хоть какую-то иллюзию контроля. Привычный рёв зала успокаивал, с этого ракурса был виден и выход на сцену, и ниша, где переодевались танцоры, голос Чонгука со сцены звучал твёрдо и ровно, будто бы не было вчера точно такого же трёхчасового кошмара, и всё это, вкупе, хоть немного, да утешало Тэхёна всякий раз, когда он мыслями возвращался к трём предстоящим выходным. Катастрофа. — И о чём я только думал? — Как и всегда. Ким скосил глаза на Хоби и поморщился. — Давай, скажи, что я с ним нянчусь. — А ты нет? — Я не… Со сцены отгремел последний аккорд завершающей песни первой части. Зал взорвался аплодисментами, криками безумных чаек, рёвом разъярённых носорогов и плачем одиноких лебедей, а счастливый Чон, вприпрыжку сбежав с лестницы, радостно присосался к машинально протянутой ему бутылке. Второй рукой схватился на плечо Тэхёна, и тот едва не стёр зубы в порошок, когда услышал шёпот Хосока: — Вот смотри, — и уже громче добавил: — Хороший выход перед тремя выходными. Чонгук вытер рукой подбородок и по-птичьи склонил голову: — М? — Ты не смотрел график тура? — удивился Хоби. — Он никогда его не смотрит, — буркнул Тэхён. — Зачем мне его смотреть, если график составляешь ты? — Затем, что если бы ты хоть сколько-нибудь был заинтересован в… — Я заинтересован! — Да, блять, неужели! — Ребята… — Я заинтересован, а ты более чем компетентен, — перебил его Чонгук и, переступив с ноги на ногу, неуверенно нахмурился. — Что я снова сделал не так? Тэхён устало выдохнул, отворачиваясь от укора в глазах Хосока, и демонстративно уставился в свой блэкберри: Улитки Гэри снова ничего не могли сделать самостоятельно, натуральное проклятье на его голову, всего-то и требовалось от них, что добиться ответа от шанхайского офиса и подтвердить… — Ты всё сделал правильно, — с нажимом проговорил Хоби. — А твой менеджер долбоёб. — Он не долбоёб. Хоби перевёл взгляд с одного на другого и обречённо покачал головой. — Ага. Сдаюсь. Как это нахрен у вас обоих работает вообще? — «Любовь, Гарри, лю-бовь», — со страшной улыбкой на губах процитировал Тэхён и встал. — Говори, что хотел, и сваливай. Ну, это он зря. — Твой менеджер освободил тебе три дня выходных в Осаке, забронировал горячие источники и тот самый ресторанчик возле океанариума, — тут же отозвался Хосок и, напялив нелепую красную шляпку обратно на голову, шутливо откланялся. — Сваливаю. Трогательно сердитый и одновременно обиженный Чонгук замер, будто не до конца переключённое реле. Повернулся к нему всем корпусом, стиснул пластиковую бутылку и осторожно, словно ступал по минному полю, шагнул вперёд. — Правда?.. Ким, хмуро зыркнув на подопечного, обхватил себя руками. — Из-за этого шанхайский график похож на грёбаный аттракцион. Тебе присесть некогда будет, а на сон перед вторым днём хорошо если часа четыре. И Чимин приезжает всего за полтора часа до концерта, придётся делать прогон прямо перед стартом, так что… Чонгук смотрел на него как на восьмое чудо света и улыбался. Едва-едва, но так светло и наивно, будто на дворе Рождество, он снова верит в Санта-Клауса, а тот, во плоти, у него на глазах складывает под ёлку подарки. На козырьке дома стучит копытами какой-нибудь вонючий Рудольф, а из забот — только стремительно заканчивающиеся рождественские выходные. Боги. — Ну что? Чонгук улыбнулся ещё шире. — Спасибо. Кто вообще сказал, что Ким Тэхён, преуспевающий менеджер, акционер, без пяти минут миллиардер, плейбой и далее по списку, довольно часто находящийся в удовлетворительных, какое-то время стабильных, не очень долговременных, но относительно регулярных и почти моногамных отношениях испытывал подавленные тайные желания и нереализованное влечение к собственному подопечному? Пф. — Сначала не лопни от натуги, потом поблагодаришь. Ерунда-то какая. Он просто нянчился.