Оставь дипломатию мне
11 марта 2022 г., 09:40
Чонгук казался озадаченным.
Они вышли возле центрального входа в отель, перепоручили скромный багаж портье и быстро зарегистрировались. Чонгук, не сразу заприметив покрасневшую до самых ушей девушку на ресепшене, почти не глядя расписался на неловко подсунутой карточке из нового альбома, даже не подумал улыбнуться в ответ на смущённые ужимки и напрочь забыл поклониться в благодарность за оперативную работу. Стоял истуканом подле Тэхёна, ковырял заусенец на указательном пальце и нервно морщил нос. Из наушников громыхал какой-то эмо-трах-поп-рок, и напоминал он сейчас скорее депрессивного подростка, а не айдола на курорте.
Профессионализм, видимо, ждал лучшего момента, чтобы показать себя, поэтому, когда и перед входом в номер он прошёл мимо вытянувшегося по струнке паренька молча и угрюмо, Тэхён решил вмешаться.
В конце-то концов, это было забавно.
Ну, знаете, «Чонгук и социум». Тэхён мог бы написать целый трактат.
— Долгий день, — пояснил он парнишке. — И ларингит. Ещё он пугается новых мест и незнакомых людей.
— Эй! — несодержательно возмутился Чон, выключив наконец адову преисподнюю в наушниках, и стянул с лица маску.
— И плохо вяжет слова в предложения после бессонной ночи.
Бедолага нервно сглотнул и нерешительно улыбнулся. Лохматый, совсем юный, едва ли чуть больше двадцати, хорошо если ровесник Чонгука. Только на голову меньше, совсем почти тощий, с нелепо огромным ртом и оттого совершенно маленькими глазами. Он смотрел на Тэхёна, а не Чона, очаровательно алел оттопыренными ушами и немного заикался. Привычно, в общем-то: люди часто теряли дар связной речи возле Кима.
Чонгук вот мог многое про это рассказать.
— Ну-с, — Тэхён широко улыбнулся. — Спасибо за заботу.
Протянул вместе с рукопожатием несколько купюр и сам ошалел от того, с какой восхитительной непосредственностью парень снял с руки белоснежную перчатку и пожал Тэхёну руку.
Без необходимости вообще, а даже если бы и стоило — намного дольше приличного. Возможно, сходства с Чонгуком в действительности было чуть.
Взгляд Чона тут же стал осмысленным. Он прокашлялся. Чуть осатаневший прищур вкупе со скрещенными на груди руками немного отрезвили юного Казанову, и тот, пожелав хорошего дня, спешно ретировался.
Надо отдать должное, собственную ошибку Чонгук осознал мгновенно: сгорбился весь, скукожился, как морской огурец, и покаянно потёр лицо раскрытыми ладонями.
— Боги, о чём он подумал…
В общем и целом прошло не так уж и много времени с того момента, как Тэхён добровольно, почти без стороннего понукательства, но после долгих переговоров с собственной совестью придал их отношениям определенный вектор. Вот уже почти тридцать четыре минуты. Он не считал, просто имел неосторожность точно запомнить время. И хотя он сам был виновником всех своих бед, из них двоих именно Чонгук позволил себе громкие речи о неприкосновенности его частной жизни ровно до тех пор, пока сам Тэхён не решит её обнародовать.
Если он решит её обнародовать.
Чонгук вот, кажется, и вовсе не мог состыковаться с мыслью о том, что теперь есть чем делиться с прессой.
— Едва ли о том, как ты засасывал меня по дороге в отель, — брякнул Тэхён.
— Во-первых, это ты засасывал…
Были вещи, от которых Тэхён совершенно точно никогда не уставал.
От ворчания Юнги.
От Чимина рядом.
От краснеющих ушей Чонгука, когда тот плохо контролировал свой собственный язык.
И вообще, от Чонгука. То есть в целом. Вот от него как понятия, воплоти или на экране, на расстоянии вытянутой руки или катастрофично близко. Он, если вдуматься, чаще скучал, если того не оказывалось в зоне видимости, и не то чтобы мысль была нова, вот только…
Чонгук замялся, мгновенно позабыв и о собственном недоумении, и о нахальном портье. Открыл было рот, но снова отвернулся. Побродил из стороны в сторону, компульсивно закатал рукава толстовки до самых локтей, и тут же раскатал обратно — проклятая привычка: хвостик от татуировки на плече он прятал как зеницу ока.
Он бы так и метался из стороны в сторону, до поры. Он вообще оказался терпеливым малым. Напоминал почуявшую кровь, но очень робкую акулу. Не в пример Тэхёну.
Тот вот, сняв с плеча дорожную сумку, подошёл ближе и осторожно, совсем немного и неочевидно (Ким Тэхён он или где) тушуясь, взял Чона за руку.
— Ты меня поцеловал, — выпалил Чонгук, будто только сейчас осознал.
— Да, — очень просто согласился Тэхён.
— Я чуть не врезал этому несчастному!..
— Ты иногда так делаешь.
— Я едва всё не просрал!
Откровенно говоря, да. Было нечто очаровательное в том, как легко и просто Чонгук усваивал прописные истины тогда, когда было уже поздно. Тут бы Тэхёну позлорадствовать, тут было самое время для «я-же-говорил». Сейчас стоило откатиться назад, сосчитать до десяти, предложить подумать ещё раз, потому что публичные сцены ревности — это как раз не новость, а вот избиение портье за флирт с менеджером — заголовок перспективный.
Вот это — ещё один шанс принять взрослое, правильное решение. Профессиональное. Рабочее.
— Оставь дипломатию мне, — вопреки собственным взрослым мыслям попросил Тэхён.
И опять-таки, Чонгук не переставал его удивлять.
Шумно выдохнув и сжав его ладонь своей, он вдруг ехидно улыбнулся. Повернулся всем корпусом и шагнул вперёд, не оставив между ними ни сантиметра расстояния.
— Как раз вчера вечером ты перед репортёрами сказал: «Засуньте мне кокос в зад». И это только потому, что Вонбин забыл о времени подачи фургона.
Тэхён моргнул, припоминая все события вчерашнего вечера.
— Я знаю, что я это сказал.
И притянул Чонгука к себе.
