Эхо моих сожалений

      Сережа не отходил от Олега ни на шаг, боясь что он может в любую секунду раствориться в воздухе. Страх овладевал им каждый раз, как только Олег исчезал из поля зрения. Кирк уехал за документами, Мердок проверял периметр на предмет слежки. — Олеж, — тихо позвал он сидящего в кресле Волкова, кладя руку на его плечо. — Ты бы поспал, организму отдых нужен, Серый. — Хорошо, только... — он на секунду замялся, — Ты можешь посидеть здесь, пока я не засну? — Я буду рядом, Серёж. Через несколько минут Волков уже слушал ровное дыхание Разумовского. Он рассматривал худое бледноватое лицо с залегшими тенями и заострёнными скулами. — Ничего, мы справимся с этим, — прошептал Олег, перебирая рыжие пряди волос. Даже они потеряли свой насыщенный цвет и былую мягкость. Раздался тихий стук в дверь,после чего в комнате появился Мердок. — Командир, тут проблема небольшая возникла. Волков кивнул и, последний раз погладив Серёжу по голове, вышел вслед на МакАлистером. Мердок, заметивший этот незамысловатый жест, никак не стал комментировать его. Обсудить всё решили в общей гостинной. Мердок разложил карту на столе, принёс карандаши и бумагу для записей. — Только что звонил Кирк, сказал, что в город сейчас соваться не стоит. Это значит, что до аэропорта нам не добраться просто так. Нужен либо отвлекающий манёвр, либо другой путь. — Из отвлекающего у нас выбора сейчас нет. Нужен крупный взрыв, но лишние жертвы нам ни к чему, — хмуро заключил Волков. — Из отходных путей у нас только Финский залив с Балтийским морем. — У меня есть несколько знакомых в Швеции. Можем сначала туда, а потом уже в Великобританию. — В целом неплохой план, думаю, что стоит подождать Кирка и обсудить всё с ним. Он не говорил, когда приедет? — Часа через три-четыре скорее всего, — задумчиво выдал Мердок. — За это время предлагаю составить подробный список того, что нам понадобиться, если всё-таки пойдем через морские границы.

***

Доктор Рубинштейн сидел в своём кабинете. Стол был завален множеством бумаг, папок и книг. На стене были развешаны листы с заключениями от других врачей по делу Чумного доктора. Рубинштейн не мог простить себе, что упустил такой ценный экземпляр, который должен был принести ему как минимум нобелевскую премию в области медицины. А теперь Разумовский сбежал, и непонятно как ему это удалось. — Вениамин Самуилович, к вам из полиции. Пригласить или сказать, что вы заняты? — одна из медсестёр стояла в дверном проёме, опираясь на него. Рубинштейн поднял на неё взгляд, снимая очки и вытирая слёзы, скопившие в уголках глаз от долгого чтения. — Пусть идут сюда. Девушка кивнула и, развернувшись на каблуках, вышла из кабинета. Через несколько минут в кабинет вошёл высокий мужчина с короткой стрижкой. — Здравствуйте, Вениамин Самуилович. К вам на приём без связей попасть просто нереально. — Кирилл, здравствуйте, что же вы сразу не сказали, что зайдёте? — сразу встрепенулся Рубинштейн. — Можно сказать, что я проездом, вот и пришлось устраивать этот маскарад с полицией, — присаживаясь на стул, пояснил Незнамов. — Как ваша жена себя чувствует? Она давненько не звонила мне. — После вашего лечения ей намного лучше, Вениамин Самуилович. Я ваш должник. Вот, — он положил белый конверт на стол Рубинштейна. — Здесь обещанное вознаграждение. — Спасибо, но я передумал насчёт денег, — заулыбался доктор. Незнамов растерялся и поднял глаза на сидевшего пред ним врача. — Но я не совсем понимаю. — Вы же с Олегом Волковым бывшие сослуживцы?— резко сменил тему Рубинштейн. Кирилл окончательно растерялся, но потом понял к чему весь этот разговор. — Да, мы служили в одной части, потом поддерживали связь, а потом связь держать было уже не с кем. Но к чему был этот вопрос. Рубинштейн знал, что Незнамов далеко не дурак, поэтому нужно было как-то незаметно выпытать всю информацию об отношениях погибшего Волкова и слетевшего с катушек Разумовского. — Я просто пытаюсь понять мотивы поступков его друга, Сергея Разумовского. Насколько мне известно, убийства начались после гибели Волкова. У меня, конечно, есть предположения, но это всего лишь полёт моей фантазии, а наука терпит только факты и точные доказательства. — Удивительно, что вы до сих пор пытаетесь найти способ помочь ему, ведь теперь он на свободе, — выдал очевидное Незнамов. — Такая уж у меня работа, — развёл руками Рубинштейн. — Наверное, Олег действительно был близок Сергею. — Может быть, но он не рассказывал особо ничего из своей жизни, поэтому рад бы вам помочь, но увы. Рубинштейн встал с кресла и подошёл к окну. Незнамов краем глаза следил за ним. Кирилл отметил, что весь кабинет доктора завален разработками по состоянию Разумовского. Незнамов понимал, что Рубинштейн начал своё расследование и точно не успокоится, пока Разумовский опять не окажется в стенах лечебницы, а значит Олегу как можно быстрее нужно было увезти его отсюда. — Что ж, мне пора уже, Вениамин Самуилович, — поднялся со стула Незнамов и направился к выходу. — Всего вам хорошего, если что, звоните, — подошёл к нему Рубинштейн, протягивая визитку с номером. Как только Кирилл вышел из больницы, в которой по совместительству работал доктор, и дошёл до машины, то сразу набрал номер Волкова. — Олег,слушай внимательно, у нас проблемы. Я только что был у Рубинштейна, заезжал отдать деньги за лечение Лены. У него очень большое досье на Разумовского, под тебя он копает. Пытался через меня добыть информацию, расспрашивал про ваши отношения с Разумовским. Я надеюсь вы скоро свалите из страны? — Решаем сейчас этот вопрос, — хрипло прозвучало из динамика. — Советую действовать оперативнее, и удачи вам. С тебя открытка потом, — протараторил Незнамов, заводя машину. Рубинштейн смотрел из окна своего кабинета на удаляющийся автомобиль. — А мне говорили, что встроенный жучок бесполезная трата денег. А оно вот как получается, Волков всё-таки жив. Эта история становится ещё интереснее, чем была до этого.

***

Кирк приехал обратно ровно через четыре часа. За это время Мердок и Олег успели набросать примерный план отхода, особенно они ускорили работу после звонка Кирилла. Серёжа всё ещё спал. Волков периодически проверял его состояние, но видимо снотворное, растворённое в чае, способствовало спокойному сну, вместо привычных кошмаров. Когда О'Райли появился в гостинной, то про его мертвецкий вид не хотелось даже шутить. Парень был похож на древнее и заёбанное жизнью привидение, только белого балахона не хватает и звона цепей. Мердок только раскрыл рот, чтобы всё-таки прокомментировать представшую картину, но был остановлен громким: — Только попробуй, МакАлистер, или я смешаю снотворное со слабительным и добавлю эту гремучую смесь тебе в кофе. Мердок сразу забыл о том, что хотел сказать, а Волков лишь усмехнулся. — А апельсинка где потерялась, вы её в царство Морфея отправили опять? — поинтересовался Кирк. — Ты сейчас про кого? — Мердок смотрел на него, как на умалишённого. — Во сне организм быстрее восстанавливается, поэтому я решил дать Серёже снотворное. Пусть отдыхает, — ответил на поставленный вопрос Олег. — Стоп, а причём здесь апельсины? — всё ещё недоумевал МакАлистер. — Объясняю для тех, у кого туго с мышлением. У него волосы рыжие, лисичка — слишком слащаво, листочек — звучит по-дебильному, а апельсинка — самое то,— с довольным видом заключил Кирк. Мердок покрутил пальцем у виска, погружаясь в записи. — С документами всё в порядке? — поинтересовался Олег. — Полный порядок, Волк. Мы ещё успели заскочить за париками и тд. Всё лежит в машине, никто даже внимания не обратил на туристов с полным багажником косметики и того подобного. А у вас тут что? — Разработка плана отхода по воде в Швецию, а оттуда уже в Великобританию, — пробурчал Мердок, не отрываясь от записей. Кирк встал, обошёл Олега и подошёл к МакАлистеру, утыкаясь взглядом в записи. Немного отдохнув с дороги, О'Райли присоединился к разработке дальнейшего плана. — Волк, ты бы шёл отдыхать, а то скоро вид будет похуже, чем у Кирка, — через ещё два часа тщательной работы сказал Мердок. — Действительно, Мердок прав, — устало вздохнул Кирк. — Иди отдохни, а мы тут ещё немного посидим и тоже пойдём. Волков потёр красные от недосыпа глаза и тяжело вздохнул. — Ты давай не вздыхай, а иди отдыхать, а то Разумовский твой вряд ли обрадуется, когда ты тут в обморок от усталости свалишься. Последние слова О'Райли отрезвляюще подействовали на Волкова. Он поднялся с дивана и поблагодарив наёмников, пошатываясь от усталости пошёл в спальню к Разумовскому. — Ну наконец-то этот трудоголик пошёл отдыхать, а то смотреть страшно, — пробурчал Кирк, теперь уже валяясь на диване. — Можно подумать мы намного лучше выглядим. — Ну по крайней мере у нас нет такой эмоциональной мясорубки в душе, как у него, — сделал вывод Кирк. — И то верно. Они просидели в тишине некоторое время. Наконец Мердоку пришла в голову нужная мысль по поводу будущего жилья в Англии. Он только хотел поделиться ей с О'Райли, но тот уже спал, свернувшись на диване. — Что за человек, было же видно, что сил нет, а всё туда же, — пробурчал МакАлистер. — Вот и спи так, даже будить тебя не буду. Но через пару минут Мердок всё-таки притащил из своей спальни теплый плед и укрыл им спящего наёмника, прекрасно зная, что тот сильно мёрзнет по ночам       Тем временем Волков, взяв сменные вещи из шкафа и окинув взглядом сжавшийся комок на кровати, отправился в душ. Горячие струи воды расслабляли напряженное и уставшее тело. Волков простоял под ними где-то минут двадцать, смывая с себя отпечатки этих тяжёлых дней. После он решил не уходить в свою комнату, а остаться с Серёжей. После всего пережитого потребность находиться рядом ощущалась особенно остро. Он тихо лег на кровать, аккуратно прижимая к себе спящего Разумовского и сам провалился в сон, как только голова коснулась подушки. Проснулся он от того, что Серёжа тихо скулил во сне, стискивая Волкова и шепча одно единственное "хватит". Олег бережно попытался разбудить его, но Разумовский ещё сильнее начал скулить, тогда Волков решил действовать немного по-другому. Он придвинулся ещё ближе, прижимая голову Серёжи к своему плечу и шепча ему на ухо, что он рядом. Через минут пять Разумовский глухо всхлипнул и открыл глаза. Он долго не мог понять, где находиться, поэтому начал вырываться, но услышав родной голос, успокаивающий его, тут же прекратил все попытки. — Олежа, — всхлипнул он, прижимаясь сильнее. — Тихо, я рядом,всё хорошо, ты со мной. Они больше никогда тебя не тронут, никто не тронет. Они лежали так ещё какое-то время. Олег перебирал пряди волос Разумовского, пока тот выводил пальцем круги на его груди, лёжа на ней головой. — Олеж, ты не спишь? — тихо спросил Серёжа. — Нет, что такое? — Я...больница...мне она снилась...точнее опыты эти все. — Серёж, ты не обязан об этом говорить, если больно вспоминать, — попытался остановить его рассказ Олег, понимая, что новая волна истерики накроет его солнышко, как только слова начнут срываться с искусанных губ. — Нет...я...просто я чувствую, что должен рассказать тебе. Птица он никогда не шёл на контакт с врачами, поэтому я так хорошо всё помню. Доктор Рубинштейн проводил много тестов. Я сейчас даже не помню, что именно было в них. Но...но хорошо помню шёпот Птицы. Он всегда говорил, чтобы я запоминал ответы, чтобы пускал пыль в глаза всем врачам. Только я не видел в этом смысла, мне было всё равно где доживать отведённое мне время. Тюрьма, психбольница или ещё что-то, мне действительно было плевать... Олег гладил дрожавшего Разумовского по спине и волосам, внимательно слушая его сбивчивый рассказ. В его голове сразу возник образ потерянного Серёжи, сидящего на полу камеры в смирительной рубашке. — Сначала просто тесты, потом приезжали ещё какие-то врачи. Перед каждым приёмом меня связывали, чтобы не причинил вреда, чтобы смирно сидел, а мне так плевать на них было. Они не знают, что такое одиночество и постоянный страх...— на последней фразе его голос превратился в тихий шелест, а по щекам стекали горячие дорожки слёз. Олег сел и притянул Разумовского к себе. Тот уткнулся в его плечо, хлюпая носом. — А один раз я потерял контроль над Птицей прямо во время сеанса. С этого и начался кошмар наяву. Днём — Рубинштейн и его опыты, похожие на средневековые пытки, ночью — кошмары и Птица, притворявшаяся тобой. Я не знаю, такое ощущение, что я не жил всё это время...существовал может быть, но не жил. — Тише, всё закончилось, теперь я рядом, — шептал Олег, уже прикидывая в голове, какой смертью умрёт этот докторишка. — Не закончилось, Олеж, он всё ещё здесь и при любой возможности точно навредит тебе, а...я никак не смогу помешать. Он заберёт тебя у меня... — скулил Разумовский. — Никто, слышишь, никто, — оставляя поцелуй на лбу Сережи, шептал Волков,— Никогда не заберёт меня у тебя. Никому это не под силу, просто помни об этом. Они уснули в объятьях друг друга, спасаясь от своих внутренних демонов. Где-то в глубине сознания Серёжи раздался ядовитый смех Птицы.