Глава 5
5 июня 2021 г., 16:04
— Да, Теодор? — с холодным гневом спросил Том, обернувшись к догнавшему их парню.
Тео был бледен до синевы, на его низком лбу выступила испарина. В воздухе запахло неприятностями: Теодор не был склонен паниковать по пустякам.
— Наедине, если ты не против, Гарри, — вежливо, но через силу улыбнулся Теодор, кидая на Тома многозначительный взгляд голубых глаз.
— Нет, не против, — недовольно протянул тот.
— Жди меня у выхода из замка. Никуда не уходи без меня! — Том сжал его руку напоследок и отпустил. Гарри выглядел расстроенным, и это неожиданно вызвало у Тома ярость на Теодора.
Гарри ушёл, и фальшивая улыбка тут же стекла с лица Тома. Он кивнул Нотту и свернул в тайный проход не оглядываясь, зная, что тот покорно идёт за ним и дрожит от страха.
— Я чую вину, Тео, — вкрадчиво, со злобой в голосе прошипел Том. — Что ты натворил такого, что посмел отвлечь меня в мой выходной? Разве я не говорил, что по выходным не желаю слышать ни одного вашего слова?
— Прости, Том! Мне так жаль! — в его голосе сквозила мольба. — Я облажался! Помнишь то заклинание, которому ты научил нас в прошлом году? Круциатус, — он очень быстро произносил слова, словно торопился сказать всё до того, как окончательно струсит. — Я случайно попал им в выпускника с Хаффлпаффа. Он теперь лежит в туалете, и я не знаю, что с ним делать. Меня посадят, Том! Если кто-то узнает?!
«Блять! Тупой уёбок!» — выругался про себя Том, мысленно разрывая ему горло двумя руками.
— Что ж, ты действительно облажался, Теодор, — спокойно произнёс он вслух. — Веди.
Гнев бушевал внутри, как адское пламя. Гарри сейчас ждал его у выхода! Но он не мог оставить Тео ни на минуту. Вся его жизнь в этот миг висела на волоске! Если кто-то узнает, какие заклинания он изучает самостоятельно и обучает им своих приятелей… Его упрячут в Азкабан быстрее, чем он успеет сказать «Гарри».
Они поднялись на второй этаж, и Нотт завёл его в знакомый заброшенный туалет, где в прошлом году василиск случайно убил девчонку Миртл. Ну что за идиот?! Держать новую жертву там, где умерла школьница всего лишь год назад?!
Том не мог понять, как такое вообще могло произойти. Теодор всегда был сообразительным, осторожным и педантичным волшебником.
В туалете ходил из стороны в сторону бледный Малфой, которого Нотт оставил сторожить. Из крайней кабинки доносились тихие булькающие всхлипы. Том наложил на дверь мощные запирающие чары и безмолвно прошёл к кабинке, пинком её распахнув. Возле унитаза на полу скорчился смутно знакомый светловолосый парень. Из его рта то и дело выходила рвота, он захлёбывался ею и давился, пытаясь дышать через нос. Его кожа приобрела серо-синий оттенок, он прижал колени к груди и обхватил живот руками. Том взмахнул палочкой и диагностировал у него дыру в желудке.
Этот парень умрёт, если ничего не сделать.
— Я просто применил круциатус, Том! Я не знал, что так получится! — воскликнул Тео, больше не сдерживая паники в голосе. — Что с ним такое? Он умирает, да?
— У него, очевидно, была язва. Круциатус просто спровоцировал разрыв стенки желудка, — процедил Риддл, кинув в бедолагу замораживающее проклятие. Оно было опасно для него в таком состоянии, но другого выхода у него не оставалось. Мозги заработали с утроенной силой. Разрыв случился, когда парень корчился от боли, если никто не станет проверять его на тёмную магию намеренно, они смогут выкрутиться. Нужно лишь придумать, как это могло произойти.
«Мерлин всемогущий, тебе потребуется вся твоя удача!»
Том согласился с этим высказыванием — только удача его и спасёт.
— Сейчас я изменю ему память. Для него это будет выглядеть так, будто вы дрались, и ты попал кулаком ему в живот. Легонько, так, что и синяка не осталось, но вкупе с его собственной физической активностью этого хватило для разрыва.
«Это сложно! Исказить такие яркие эмоции практически нереально!»
— Мы дрались? А почему он не мог подраться с кем-то другим? — испугался Нотт.
— Потому что кроме тебя некому подтвердить эту легенду, идиот, — прошипел Том. — Лучше получить отработку за маггловскую драку, чем засесть в Азкабан, ты не находишь? Иди в больничное крыло и предъяви мадам Помфри свои побои. Всё должно выглядеть натурально. А я скажу, что нашёл этого в коридоре в таком состоянии. Он победил тебя и ушёл, а потом боль настигла его, и он упал. Почему ты его проклял? В чём причина?
— Я… Я просто… — промямлил Нотт, пряча глаза.
— Говори, — опустился до угрожающего шёпота Риддл. — Не вздумай ничего утаить, иначе мы все пойдём на корм дементорам!
— Он написал Блейзу одно письмо. Я разозлился, когда увидел его, и хотел с ним поговорить, но… Так получилось, что он сказал мне кое-что…
— Довольно! — рявкнул Том и сорвал с его шеи защитный амулет. Он взмахнул палочкой, проникая в разум бестолкового приятеля.
Все оказалось намного интересней, чем Тео пытался рассказать. Этот парень, Микки, написал Блейзу… Любовное письмо. Он был голубым. Как и Тео, который давно положил глаз на Блейза. В этой компашке нормальным оказался только предмет ссоры, который и не думал никак реагировать на подобные письма, как и отвечать взаимностью Теодору.
Том развеселился, несмотря на всю опасность ситуации. Только утром он корил себя за ненормальные наклонности, а спустя пару часов обнаружил целую голубую драму! Это было… перспективно.
«Всё равно это мерзко и отвратительно» — сообщил голос разума.
«Или… Волшебники умнее магглов и у них это нормально», — вскинулся извращенец.
Теперь становилось ясно, что заставило спокойного Нотта так выйти из себя. Чёртовы ЧУВСТВА.
— Ясно, — с каменным лицом постановил он, вынырнув из разума Нотта. — Драко, отведи этого придурка в больничное крыло, зафиксируйте побои. Я внушу Микки, будто Тео напал на него первым, но успел нанести только один удар в живот, потом он сам начал избивать Тео. Они поссорились из-за Блейза. Тео довольно хлипкий, будет выглядеть очень правдоподобно, что Микки его избил. Мадам Помфри в два счёта вылечит язву, ей и в голову не придёт проверять его на темную магию. Ты случайно на них наткнулся в коридоре второго этажа возле статуи безносой горгульи и разнял, а больше там никого не было. Ты больше ничего не знаешь, понятно?
Малфой серьёзно кивнул.
— Но как мы зафиксируем побои, если… — спросил Нотт.
— Не беспокойся об этом, — зловеще улыбнулся Том. Он подошёл к застывшему посреди туалета приятелю и с огромной силой впечатал свой кулак ему в солнечное сплетение.
Тот заскулил и повалился на пол. — Теперь тебе стало понятнее, Тео? — он пнул скрючившегося на полу парня по лицу, разбивая нос и губы носком ботинка. — Теперь ты начал соображать? — следующий пинок пришёлся в живот, который тот закрывал руками. Хрустнули пальцы. Том наслаждался этими прекрасными звуками. Теодор это заслужил за то, что сорвал его прогулку с куколкой. И за свою тупость, конечно. Развратник.
Малфой тихонько стоял рядом, отведя взгляд, пока Том избивал Нотта.
«Ссыкун мелкий, боится увидеть чистую кровь своего дружка?»
— Вот, теперь всё готово, — Том одной рукой вздёрнул скулящего Тео на ноги за воротник мантии и посмотрел ему прямо в опухающие глаза. — Не смей больше садиться рядом со мной за столом. Понял? Теперь ты сам по себе.
— Нет, Том, прошу! — закашлялся Теодор. В его глазах застыл ужас. Том буквально видел, как он понимает, что с ним произойдёт в дальнейшем. Он заимел много врагов, которые не смели его трогать, потому что он был близким приятелем Риддла. Теперь Нотту конец.
— Веди его, Драко. Теперь ты сидишь по правую руку, — Том толкнул застывшую от шока тушку Тео в бледные малфоевские руки. — Не дай Мерлин вы облажаетесь.
— Я не подведу тебя, Том! — Драко лучился самодовольством и восторгом. Он всегда был на вторых ролях, и это очень сильно ранило его гордость. Теперь он получил шанс.
— Как только отведёшь Нотта, спустись в холл и найди Гарри. Он ждёт меня возле выхода из замка. Сопроводи его в деревню и хоть убейся, но найди с ним общий язык. Не оставляй его ни на минуту! Скажи, что я очень занят и сожалею.
Тому предстояла большая работа. Правдоподобно изменить воспоминания довольно сложно, даже с его талантом, а уж когда он притащит умирающего парня в лазарет… Начнётся буря. И лучше бы, чтобы Гарри в это время был подальше от всей этой грязи.
Он не ожидал такой подставы, вопиюще глупой и абсурдной. Сколько раз он повторял, что всем следует держать в секрете полученные от него знания? Но даже у Нотта не хватило мозгов подумать о последствиях. Тогда на остальных не было никакой надежды и подавно.
Иногда Том забывал, что все его марионетки — всего лишь глупые дети. Их кровожадность и жестокие рассуждения о грязнокровках были лишь словами. Практически никто из них не сталкивался с реальной жестокостью в жизни, но так легко было забыть об этом, когда кто-то из них с восторгом применял аваду или круциатус к наколдованному пушистому кролику.
Он тщательно выбирал своё окружение, опутывал их обетами, клятвами, страхом и паутиной лжи, а они все равно выкидывали фокусы из-за своих необузданных эмоций. Тому хотелось проклясть их всех: чтобы корчились от разрывающей внутренности боли, чтобы кричали и истекали кровью, чтобы никто больше не смел так подставлять его.
Но он не мог. Он всего лишь нищий полукровка, который удерживает их в подчинении силой и хитростью. Отцы этих детей не станут слушать о наследии Слизерина и миссии по очищению мира волшебников от грязнокровок, если их сыновья пострадают от его рук слишком сильно. Том балансировал на тонкой грани, нельзя было давать гневу захватить его.
«Однажды ты станешь настолько сильным, что тебе нечего будет опасаться. Все будут дрожать от страха, лишь услышав твоё имя» — прошептал голос разума.
Но отчего-то эти мысли больше не успокаивали его. Гнев всё равно долбил по вискам, желание покалечить кого-нибудь становилось навязчивым.
«Пора за работу!» — напомнил голос разума.
Том взмахнул палочкой и посмотрел в испуганные глаза парня.
***
Тома продержали в кабинете Снейпа около часа. Он монотонно отвечал на вопросы директора и декана, показывая, что ему кажется скучным и бессмысленным весь этот допрос. — Мистер Риддл, вашего друга серьёзно избили, а мистер Райнхофф чуть не умер. Вы уверены, что ничего больше не видели? — Дамблдор пристально смотрел на него своими ярко-голубыми глазами из-под очков половинок, будто видел насквозь. Но Том точно знал, что тот ничего не видит дальше своего крючковатого носа. — Директор, я уже всё сказал. Тео прибежал ко мне и попросил прийти на второй этаж вместе с Блейзом. Он был так решительно настроен, что я решил выполнить его просьбу. Я отправился на поиски, но Забини нигде не нашёл. Тогда я один поднялся на второй этаж и на лестнице увидел этого парня. Он умирал, директор, мне не пришло ничего другого в голову, кроме как наколдовать заклинание стазиса. Что ещё вы от меня хотите? Я не поощряю насилие на своем факультете, вы же знаете! Теодор совсем потерял голову из-за своего увлечения Блейзом, а я пропустил прогулку с однокурсником в деревне из-за ваших странных расспросов! Немного гнева, щепотка раздражения, всё полить соусом из дерзости и подростковой вспыльчивости. Блюдо «наглое враньё» готово, прикройте крышкой и доведите до кипения. Дамблдор давно уже не верил в его образ послушного вежливого мальчика, так что для него Том всегда готовил спектакли с особой тщательностью и индивидуальным подходом. «Дамблдор даже не поморщился, когда услышал о Тео и Блейзе», — отметил довольный внутренний голос. — Что за однокурсник? — внезапно поинтересовался Дамблдор, сменив тон. Риддлу это не понравилось. — Гарри Поттер, — неволей у Тома проскользнула настороженность в голосе. Впутывать в эту историю Поттера он не хотел ни при каких обстоятельствах, но старик, скорее всего, уже всё знал, иначе бы и спрашивать не стал. — Ах, Гарри! — улыбнулся тонкими сухими губами директор. — Так это вы должны были сопровождать его в Хогсмид? — Конечно, сэр, — прищурился Том. Ему не понравилось, как директор выделил это «вы». — А что, кто-то ещё мог это сделать? Гарри хотел познакомить меня с родителями, — он всем корпусом наклонился через стол к бородатому волшебнику. Его бесили его ехидные улыбочки, его мерцающие глаза и длинная белая борода. Хотелось намотать её на кулак и пару раз стукнуть его седой башкой в нелепой шляпе о столешницу. — Ох, ну что вы, мистер Риддл. Я слышал, что вы рьяно охраняете покой мистера Поттера. Кто, как не вы, могли повести его в Хогсмид, — усмехнулся в густые усы старик. — Мистер Поттер весьма необычный волшебник, вы не находите? Они очень подружились с мистером Малфоем. Именно он привёл Гарри полчаса назад в больничное крыло. У Тома кровь ударила в голову. «Что это ещё значит?! Пока ты тут сидел, Гарри куда-то влип? Малфой за ним не уследил? И откуда это всё известно ненавистному старику?» — Что с ним? — постарался как можно безразличнее спросить Том. Самоконтроль стремительно покидал его. «Мерлин, могло случиться всё, что угодно! Гарри же такой беззащитный, такой неловкий! Кто угодно мог на него напасть или он сам мог куда-то вляпаться! Какого чёрта Малфой его не защитил?!» — запричитал извращенец. «Это ты отправил его без должной защиты в деревню. Из Малфоя нянька, как из кентавра министр», — любезно напомнил голос разума. — Успокойтесь, мистер Риддл, — удовлетворённо улыбнулся Дамблдор. — С ним всё хорошо, просто небольшой синяк. Мистер Малфой развёл панику на ровном месте. Рад видеть, что вы так подружились с Гарри. — Кто его ударил? — Том забыл, перед кем сидит. Внутри вновь поднялся ураган, в груди заворочалась и зарычала, оскалилась какая-то тварь. — Это мне неизвестно, — директор просканировал его своими глазами, будто отмечая что-то новое для себя. — Вам лучше спросить у него самого. Можете идти, мистер Риддл. Том устремился к двери на середине его фразы. — Мистер Поттер уже должен быть в вашей комнате! — весело крикнул ему вслед старик. Том нёсся по коридорам, и редкие встречные разбегались перед ним в ужасе. Гарри ранили. Из-за Теодора. Если бы он… Нет! Причина была намного глубже, как Гарри и говорил. Если бы Том не начал обучать опасным заклятиям своих туповатых приятелей, то ничего бы не случилось. Он доверил серьёзные знания в руки глупых мальчишек и поплатился за это. Применять круциатус в школе посреди белого дня — что должно было быть в голове Тео? Солома? Они прошлись по самому краю! Не будь Том легилиментом — их сразу бы раскрыли. Вот, в чём было дело. Гарри был прав, причина всегда глубже, чем кажется. Причина в том, что он облажался, выбрал не тех людей. — Гарри? — Том ворвался в комнату вихрем. Поттер сидел в кресле у камина. Напротив него сидел Малфой. Они играли в шахматы и оба выглядели очень подавленно. — Том! — с облегчением воскликнул Гарри, вскакивая со своего места. Он бросился к Тому и повис у него на шее. — Ну что? Говори! Я так за тебя переживал! Дамблдор сказал, ты ввязался в неприятности. Риддл прикрыл глаза, машинально сжимая руки на его талии. Гарри обеспокоено заглядывал ему в лицо, и он таял, таял от этого беспокойства. Как будто всё вернулось на свои места, когда он услышал его голос, тревога уползла в свою нору и затаилась там, мигрень успокоилась. — Всё нормально. Ты как? Где ударился? Или тебя кто-то ударил? — Том отстранил его от себя, оглядывая со всех сторон. При Малфое он не мог проявить своё настоящее беспокойство, а ему хотелось тут же сканировать Гарри чарами и хорошенько поорать на бестолкового приятеля, но он уже и так слишком сильно дискредитировал себя в глазах Драко. Но и оттолкнуть Гарри, когда тот САМ обнимает его, Том не мог просто физически: руки прилипли к худенькой талии. Хотелось сжать их сильнее, ощутить сполна эту хрупкость и живое, дрожащее в его объятиях тело. Гарри волновался за него. Переживал. Ждал. У него слегка опухла скула и на губе красовался синячок, блестящий от лечебной мази, а Том успел навоображать всяких ужасов и накрутить себя. Через час от синяков не останется и следа, но всё же… Один вид его повреждённого лица пробудил в нём что-то дикое, первобытное. Тварь внутри взревела, разум затянула плёнка ярости. Если кому и бить его, то только Тому. Никому. Больше. Не позволено. — Да нормально! Мы просто повздорили с Драко, но быстро помирились! — со смущённой улыбкой возвестил Гарри. — Я ему сам врезал, представляешь? Я ещё никогда не дрался до этого! — Да, удар у него оказался весьма болезненным, — испуганно улыбнулся Драко, смотря только на Тома. На его лице тоже красовался синяк, намного крупнее, чем у Гарри. Серые глаза лихорадочно блестели, он часто облизывал губы и с силой сжимал подлокотники кресла. — И как ощущения? — усмирил свой гнев Том, чтобы не показать своё истинное лицо при Гарри. — Потрясно! Я как будто и не жил до этого вовсе! Хотя я и не жил… Мне так понравилось, Том, ты не представляешь! Прости, Драко, я не хочу сказать, что именно ты… Я больше не буду тебя бить! Я просто о самом этом чувстве говорю… — Ничего, я понимаю! — прервал его Малфой, кривя губы в фальшивой улыбке. — Но это всё ерунда. Почему тебя так долго держали? Драко сказал, ты случайно нашёл какого-то хаффлпаффца! — сменил тему Гарри, отстраняясь от него. Тому это не понравилось, но при Драко он должен был вести себя в рамках «нормальности». Он вытрясет подробности драки позже, когда Малфой уйдет. — Да, у Микки Райнхофа обострилась язва после драки, а я его нашёл. Всё нормально, просто директор хотел знать все подробности. Микки не повезло, оказалось, он избил Тео Нотта. Директор отпустил меня только сейчас, удовлетворившись ответами, — это он сказал больше для Малфоя, чтобы тот расслабился и перестал ждать удара. Но удар он нанесёт. Он просил присмотреть за Гарри, а не бить его. Малфой ещё пожалеет. «Возьми себя в руки, это просто синяк! Нельзя вредить Малфою, не сейчас!» — напомнил голос разума. — Хорошо, я уже было испугался. Знаешь, когда Тео прибежал к тебе, он был похож на мертвеца! Так что там произошло у них, расскажешь? — Гарри при Малфое тоже не стал дальше на нём виснуть и пошёл заваривать чай. Том кинул красноречивый взгляд на чужака в их комнате, и тот судорожно поднялся из мягкого кресла. — Мне пора. Спасибо за партию, Гарри, как-нибудь сыграем ещё? — дрожащим голосом спросил он, направляясь к выходу. — Обязательно! — искренне ответил тот, и по его улыбке Том понял, что они с Малфоем действительно умудрились как-то поладить. Может, драка и правда сближает парней? — Конечно, сыграете, — мило улыбнулся Риддл, пристально глядя в серые глаза Драко. — Если место у камина будет свободно. Ведь для игры место очень важно, да, Драко? Тот тяжело сглотнул, умоляюще посмотрев на Риддла. — Конечно, Том. Он ушёл, тихонько притворив за собой тяжёлую дубовую дверь. — Не сердись на него, я первый начал, — попросил Гарри, разливая по маленьким белым чашкам ароматный чай. — Я хотел сделать что-нибудь взрослое… Теперь мне так стыдно. Я ударил его за глупые слова. Я идиот, прости! — За какие слова? — Том устроился в кресле, вытягивая ноги. Гарри взмахом палочки убрал шахматную доску с низкого столика, который совсем недавно был старой партой, и расставил на нем чашки с чаем, сахарницу и вазочку с домашним печеньем от миссис Поттер. Том взял свою чашку и глубоко вдохнул аромат горячего напитка, стараясь успокоиться. Нельзя было показывать Гарри, как он зол. Он бы испугался, принял бы всё на свой счёт, и, кто знает, может, начал бы избегать Тома. — Он старался быть вежливым, но у него вырвалось одно нехорошее слово про магглорожденных. Я мог бы сделать ему замечание, но я решил, что должен силой указать ему, как он неправ. Как говорит мой крёстный: «Пусть разговоры разговаривают бабы, а мужик сразу бьёт в морду». Я и ударил. Он сначала тоже меня ударил, но потом ему стало стыдно, и он долго извинялся. Может, Сириус был прав? Кажется, битьё морды быстрее донесло до него, что я не желаю слышать это ужасное слово. Том развеселился. Гарри пил зелёный чай из маленькой фарфоровой чашки мелкими глоточками, забравшись в кресло с ногами и подогнув их под себя, и размышлял о «битье морды». Кукольное чаепитие. Злость сразу отступила, потому что испытывать такие эмоции, глядя на Гарри, было невозможно. — Что? Почему ты улыбаешься? — Гарри с подозрением прищурился. — Драко не было стыдно, поверь. Не ввязывайся больше в драки, это так вульгарно и по-маггловски. Ты же волшебник. Если тебе хочется кого-то поставить на место, то прокляни его, — увильнул от ответа Том. Было бы проблематично объяснить Поттеру, что его вид может вызвать умиление даже у самого Сатаны. — Я не умею, — понурился он. — Научи меня, а? Блейз сказал, что ты третий год подряд становишься победителем дуэльного клуба! Том покатал эту мысль в голове и так и эдак. Научить Гарри самообороне было действительно хорошей идеей. Ему будет намного спокойнее оставлять его без своего присмотра, если он будет знать, что Гарри сумеет дать отпор. — Хорошо, куколка. Если ты так хочешь, — когда он называл так Гарри, его голос оставался мягким. Может, это какое-то волшебное обращение? Не зря во всех магических практиках существовали ритуалы с куклами. Гарри радостно вскинул кулаки вверх, ну чисто ребёнок. Его глаза счастливо блестели, щёки раскраснелись от горячего чая. Тепло от камина словно поселилось внутри у Тома и растекалось от сердца по всему телу. Нотт, Малфой, Дамблдор — все отошли на второй план. В чем же чёртова причина? На какой глубине она прячется от него? — Кстати, не называй меня куколкой! Это унизительно для мужчины! — Гарри строго наставил на него указательный палец, явно копируя кого-то. Ему самому не хватало серьёзности и строгости, чтобы этот жест выглядел органично. — Ты ещё не мужчина, ты — мальчишка. Так что будешь куколкой, — поддразнил его Том. — Если бы только я мог прочитать твои мысли… — с обидой посмотрел на него Гарри. — Ты то злишься, то веселишься, то называешь меня глупыми прозвищами! Разве я похож на какую-нибудь там тряпичную Магду? — Кто это — тряпичная Магда? — заинтересовался Том. Он никогда о ней не слышал. — Как кто? Куколка! Маленькая тряпичная девочка с рыжими волосами и котелком вместо шляпы. Из детской книжки! А ты кого имел в виду? Риддл расхохотался. Он не подумал, что в волшебном мире не используют пластик и сексуальность человеческого тела в детских куклах. Гарри в глаза не видел изящных пластиковых кукол барби магглов и понятия не имел, как он напоминает одну из них своими пропорциями. — Я клянусь, я найду ту самую куклу, на которую ты похож, и подарю её тебе. Ты удивишься, но у магглов куклы гораздо красивее и интереснее, чем у магов, — пообещал он. — Значит, ты думаешь, что я красивый? Поэтому так меня называешь? — Гарри раздумал обижаться и заёрзал на кресле, готовый сорваться с него в любой момент. — Ты красивый, Гарри. Ты самый красивый парень из всех, что я видел, — с улыбкой подтвердил Том. Говорить такие вещи Поттеру было легко и даже приятно. Он так искренне радовался, что Том решил говорить ему комплименты почаще. Лицо Гарри как будто озарилось внутренним светом, румянец на смуглых щеках навевал мысли о чем-то нежном и очень смущающем, но бесконечно приятном. — Мне ещё никто не говорил, что я красивый! — воскликнул он и всё-таки сорвался с кресла, без стеснения падая на колени Тома. Его руки обвили ошарашенного Риддла за шею, и он получил обжигающий поцелуй в щёку. — Спасибо, Том! Можешь тогда называть меня куколкой, я не против. Только не при всех, а то меня засмеют. Мне кажется, меня и так все ненавидят. «Это что ещё за фокусы? Стряхни его с колен! Блять, вы же два парня! Это просто отвратительно!» — проснулся голос разума. Том дрожащими руками неловко обвил его тонкую талию и прижал ближе к себе. Его вес на коленях ощущался так правильно, так успокаивающе-приятно! Он наслаждался этим близким контактом, как наслаждаются десертом или любимой музыкой. Как может такое прекрасное чувство быть чем-то неестественным, омерзительным? Том совсем запутался, не стоило даже пытаться искать причину. «Эстет хуев. Отпусти мальчишку», — не унимался голос разума. «Просунь руки под футболку, он ничего не поймёт!» — искушал голос извращенца. Тому грозит раздвоение личности, если он не разберётся со всеми своими чувствами к Гарри, тут и к Трелони не ходи. — С чего ты взял, что тебя все ненавидят? — прошептал он, уткнувшись взглядом куда-то в стену за плечом Гарри, лишь бы не смотреть в его глаза. «Мордреда тебе в задницу, Том Риддл! Ты прочитал слишком много дамских романов миссис Коул! Ну прямо сцена из самой паршивой книжки — сиденье на коленях, поцелуи в щёку и разговоры по душам». «Просто заткнись! Я всего два романа прочитал, там такого не было», — сам себе ответил Том. «А помнишь, там была сцена, когда главный герой заваливает героиню на стол и засаживает ей по самые… Вот бы ты Гарри так…» Том почувствовал прилив крови к одному месту и сжал колени вместе. — А с того! Я пытаюсь подружиться с кем-нибудь ещё, но все от меня сбегают, стоит мне только рот открыть. И смотрят так, как будто ненавидят или боятся. Что я им сделал всем? Я перестал говорить смущающие вещи всем в лицо. Я не понимаю, почему все равно никому не нравлюсь, — Гарри был по-настоящему расстроен. Это Том стал причиной расстройства Гарри. Он настолько всех запугал, что никто не осмеливался даже заговорить с Поттером. Многие находили его забавным и интересным, он видел это, его искренность и открытость подкупали, и Тома это бесило. Бесило так, что хотелось скрыть Гарри ото всех, запереть в их комнате. Поэтому он смотрел угрожающе на любого, кто лип к Гарри. Этого было достаточно, чтобы отбить у них охоту болтать с новичком. Из-за него Гарри расстроился. А ведь он обещал… Тому стало не по себе. «Какой ты чувствительный мальчик, оказывается, Томми. Сопли тебе не вытереть, нет?» — голос разума стал смутно напоминать кого-то из давно забытого детства. «Признайся ему. Скажи, что дело в тебе, а не в нём, тогда ему станет легче», — прошептал голос извращенца. Том решил послушать его. — Всё с тобой в порядке, они просто боятся перейти мне дорогу, не переживай так, — Том не сдержался и успокаивающе провел пальцами по его волосам. Он мог бы добавить, что стоит ему только намекнуть, и все захотят дружить с Гарри, но не стал. Делить его с кем-то другим не хотелось до зубного скрежета. Достаточно того, что он успокоил его. «Со Снейпом же делишь, чем другие хуже?» — ехидно напомнил извращенец. «Другие не умеют варить яд из любой завалявшейся на полке дряни», — возразил разум. — Правда? Ты что, настолько влиятелен даже вне Слизерина? — Гарри забавно выпучил глаза. — Ты сомневаешься? — притворно возмутился Том. Чтобы отвлечь Гарри от назревающей просьбы помочь или попытки уточнить, почему это он влиятельный, Том запустил обе руки Гарри под свитер и принялся его щекотать. Проходиться пальцами по теплым худым бокам Гарри оказалось так же приятно, как и обнимать его. «Что ты делаешь? С каких, блять, пор, ты щекочешь своих однокурсников? Это… Это то же самое, что бить василиска тапком по морде — безумие!» — застонал голос разума. «Интересная мысль. Ведь ты — хозяин василиска. Что он сделает, если ты его тапком ударишь, как нагадившего кота?» — ответил ему второй. «Нашли когда выяснять! Никто никого тапком бить не будет, заткнитесь», — осадил их Том, продолжая свое чёрное дело. Может, он действовал неумело, его самого никто не щекотал, и он тоже этого никогда не делал, но Гарри нравилось, и ему тоже. Этим утром Гарри целовал его лицо, а Том щекотал его пятку, носил на руках и называл куколкой. После этого обычное детское развлечение не казалось таким уж ужасным преступлением. Он же не воплощает те сцены из пошлых романов. Это отвлекало от желания пойти в комнату Малфоя и пытать его круциатусом до тех пор, пока он не охрипнет от своих криков. — Нет! Нет! — визжал и хохотал Гарри, извиваясь всем телом. — Ты влиятельный! Ты самый главный! Только прекрати-и-и! Я поставлю тебе памятник! — Вот так-то! — с триумфом воскликнул Риддл, хохоча вместе с ним. — А-а-а-а! Издай указ о запрете щекотки, пока я не умер! Он чуть не упал спиной назад, дёрнувшись особенно сильно. Риддл успел его поймать и прижать к себе. Они оба задыхались от смеха и тяжело дышали, Том чувствовал бешеный стук его сердца своей грудной клеткой, ощущал его дыхание на своём лице, чувствовал сладкий запах его шампуня и терпкий — тела. Гарри сидел на нём сверху, упираясь коленями с двух сторон от бёдер, давил своим пахом на его пах, прижимался щекой к его шее… Всего вдруг стало слишком много. Или мало. — Куколка, — прохрипел он задушено. Внутри зрел вулкан, готовый вот-вот взорваться потоками лавы. Он ещё не успел отсмеяться, чувство радости и щемящей нежности переполняло грудную клетку, кровь неслась по венам, разгоряченная недавней яростью и жаждой крови. Гарри казался самым великолепным существом, самым чувственным, самым восхитительным и сладким. — Мне нужно отлучиться ненадолго. Дождёшься меня? Вместе сходим на кухню и раздобудем еды. Если домовики не проклянут тебя, конечно. Расскажешь, как прошла встреча с родителями. От напряжения у него виски прострелило болью, но железный самоконтроль не позволил совершить глупость. Так хотелось сорвать с Гарри его дурацкий свитер, стянуть штаны и сделать с ним то, что нельзя делать двум парням. Так хотел, что почти видел, как выгибается Гарри под его руками, как низко стонет и облизывает свои невозможно блядские губы, умоляет о… «Называй вещи своими именами, больной извращенец. Ты хочешь зацеловать его, хочешь облизать, хочешь до боли. Ты хочешь его трахнуть. Выебать хорошенько», — отрезал извращенец. «Дерьмо-о-о. Ну почему?» — не стал спорить разум. Голос был прав. Сколько не оборачивай камень в фантик от конфеты, камнем он быть от этого не перестанет. Том хотел Гарри уже какое-то время, больше не было смысла отрицать это и придумывать себе оправдания. Врать самому себе стало невозможно. Как это ни назови, а суть одна — он желал Гарри. Он больной ублюдок, который хочет трахнуть другого парня, который о сексе наверняка не слышал даже. — Сейчас, дай отдышаться, — просипел тот в ответ, не сдвинувшись ни на миллиметр. Мысли Тома понеслись ураганом. Вот она — причина! Всё это время он старательно вырабатывал стратегию поведения с Гарри, оправдывая себя новой категорией, выдумывал нелепые оправдания, даже примерил на себя амплуа хорошего парня! Но всё было куда проще — он просто хотел Гарри. Поэтому и вёл себя, как идиот. Это всё банальные гормоны! Это они заставляли его совершать глупости, чувствовать нежность к Гарри, заботиться о нём! Просто в мозгу произошёл сбой: Гарри был парнем, но его телу он казался подходящим партнёром для секса. Его замкнуло от такого противоречия. С души упал огромный камень, и Том чуть не рассмеялся от облегчения. Все, что его мучило, наконец-то разрешилось. «Стоило только перестать врать самому себе, а?» — не преминул вставить голос разума. Тому нужно заново всё проанализировать, разложить всё по полочкам, удовлетворить свою похоть с какой-нибудь девушкой, и всё вернётся на круги своя. А пока… Новая категория Гарри Поттера — «запретное вожделение». «А Тео вот совсем не мучился своей ненормальностью. И Микки. Микки вообще в открытую написал любовное письмо, а Теодор без лишнего самоедства пошёл и разобрался с ним. Что-то они не выглядели так, будто чувствуют что-то мерзкое и неестественное», — встрял голос извращенца. «Ты хотел защитить Гарри, потому что так говорят твои гормоны. Но ты хотел защитить его и от самого себя тоже. Как ты это объяснишь? Твои гормоны совсем ебанутые?» — насмешливо заметил голос разума. «Двое на одного — нечестно», — возмутился Том. Как сложно разбираться в самом себе всё-таки. Том в своей голове создал новую полочку, подписал её «запретное вожделение» и переложил на неё все странности с полки «взрослый ребёнок». Это нехитрое занятие хорошо отвлекало его от сидящего на нём верхом Гарри, который не торопился слезать, а только ёрзал и тяжело дышал. Том не нашёл в себе сил согнать его, посмотрев на приоткрытые влажные губы, с шумом втягивающие воздух, и радостно добавил это на новую полку. Так-то лучше! Новая категория оправдывала всю ту срань, что он творил последнее время. Склонный к логике и дисциплине Том с ума сходил от любого хаоса, а сейчас этот хаос стал упорядоченным. «Защитить от самого себя, гормональный ты наш уникум. На какую полку ты это сложишь?» — съязвил голос разума. «Положи на ту же, где Гарри. И сам туда ляг. Вместе полежите, пообнимаетесь», — хихикнул извращенец. «Пошли вы!». Это пока никак не объяснялось, но впереди у него много времени, чтобы разобраться и с этим. Клубочек начал разматываться, понемногу, но это лучше, чем ничего. Ему просто нужно было время, и он всё поймёт. — Том, а ты не чувствуешь ничего… Необычного? — вдруг нарушил ход его мыслей Поттер. Он резко вжался лицом в плечо Тома, будто боялся смотреть ему в глаза. Его прерывистое горячее дыхание опалило кожу даже сквозь слой мантии и рубашки. — Я последнее время как-то странно себя ощущаю. Может, вирус подцепил? «Чувствую, куколка. Я столько всего чувствую, что меня сейчас разорвёт. Я так хочу тебя, что руки сводит от желания прижать покрепче, рот наполняется слюной, так я хочу поцеловать твою нежную кожу. Я с ума схожу по тебе, а ты даже не понимаешь, что творишь со мной, глупый, наивный ребёнок». «Ты тоже подцепил вирус. Недотрах называется, жуткая болезнь!» — захихикал голос разума. — Нет. Что ты имеешь в виду? — вслух поинтересовался он. — Что конкретно ты чувствуешь? Тебя знобит? Тебе плохо? Гарри отстранился, не поднимая взгляда, в его движениях появилась скованность. — Нет, забудь. Глупость сказал, — он наконец-то слез с Тома и упал в своё кресло. — Что значит «забудь»? Если тебе плохо, ты должен сказать мне об этом! — настоял Том. — Нет, мне не плохо. Я просто… Глупости всякие, не обращай внимания. Иди, куда ты там хотел. Я, наверное, совсем тебя достал, — его глаза наполнились грустью. Том зыркнул на него с подозрением. Ему точно не показалось? Гарри только что попытался манипулировать им? Губы тронула улыбка. Даже манипуляции у Поттера были какими-то милыми и наивными. «Да Мерлин всемогущий! Просто упади ему в ноги и начни их целовать, чего мелочиться-то?!» — разбушевался голос разума. «Было бы так хорошо поцеловать все его пальцы по очереди, а потом облизать их…» — вставил извращенец. «Не-е-е-т!» — завопил Том, с силой зажмурившись, чтобы прогнать слишком яркую картинку из головы. — «Это перебор!». — Не достал. Просто у меня есть дела, не дуйся, — вслух спокойно ответил Том. — И если ты чувствуешь себя плохо, ты должен мне сказать. Нельзя шутить со здоровьем, Гарри. «Особенно с твоим! Я же понятия не имею, что с тобой!» — хотелось бы выкрикнуть ему и встряхнуть его за плечи, но устраивать разборки с расстроенным Гарри было невозможно. — Я не чувствую себя плохо! Просто это как-то необычно, что ли. Я не совсем понимаю. Меня как-будто переполняет энергия, хочется чего-то, не знаю чего, — Гарри забрался в кресло с ногами, подтянул к себе колени и крепко их обнял, спрятав лицо. Кончики его ушей алели, и Том совершенно не знал, что со всем этим делать. Наверное, он был смущён. А может, расстроен? Или растерян? Или всё вместе? «Обними его» Том потянулся к нему, положил руку на колено, но Гарри вздрогнул и сжался сильнее, и руку пришлось одернуть. — А может, стоит пойти к профессору Снейпу? — осторожно спросил он. — Ты же, хм, каждый вечер у него бываешь, так? Может, это что-то, связанное с твоим текущим состоянием? Он старался быть корректным, старался не показать, как его волнует здоровье Гарри, но тот все равно резко вскинул голову и ожег его острым взглядом. — Со мной всё в порядке, я совершенно здоров! — резко ответил он. «Ага, именно так реагирует здоровый человек!» — высказался голос разума. Грудь Тома сдавило от нехорошего предчувствия. — Я имею в виду, что может это что-то… — Нет, это совсем не то, — перебил его Гарри. — Я просто глупость сказал, не обращай внимания. Иди, у тебя же дела. Тебя, наверное, Драко ждёт. У него на лице было написано, как он расстроен и опечален. Подозрительно ясно написано, крупным таким шрифтом. «Он пытается тобой манипулировать! Он ревнует тебя к Драко» — засмеялся внутренний голос. — Если ты так хочешь, я уйду, — бросил небрежно Том и стремительно покинул комнату, чтобы не остаться в ней с Гарри навсегда. Даже осознавая, что им манипулируют, он всё равно вёлся на грустные глазки и жалобный голосок. Ну кто бы мог подумать, что Гарри… умеет пользоваться своей внешностью и невинностью? «Ты же знал это! Он — мелкий хитрый паршивец, он специально строил тебе глазки. А ты вёлся, как дурак!» — тут же начал нудеть голос разума. Но Том не мог злиться. Он находил это… очаровательным, несмотря ни на что. Гарри манипулировал им, и это ему нравилось. Это делало его более взрослым, приземлённым. Он вышел в общую гостиную, совершенно пустую в выходной, и уселся в свое любимое кресло у камина. Его немного потряхивало от того коктейля эмоций, что возникли всего за несколько часов. А ведь утром он думал, что это будет спокойный и безмятежный день… Он хотел познакомиться с Поттерами, хотел погулять с Гарри, сводить его в сладкое королевство и посмотреть, как тот будет есть его любимые вишневые пирожные, послушать его болтовню о любимых рунах и о приключениях, в которые он успел ввязаться за неделю. Вместо этого он сидит в одиночестве и его разрывают на части неудовлетворенная похоть, ярость и чёрт пойми что ещё. Проход в гостиную вдруг открылся, и из него почти вылетел Забини. — Риддл! — рявкнул он, остановившись, как вкопанный, заметив Тома. Его руки были сжаты в кулаки, а глаза сверкали яростью. — Я помню свою фамилию, Забини, — вскинул брови Том. Только этого придурка ему сейчас не хватало. — Это ты приказал Малфою ударить Гарри?! — зарычал тот, угрожающе надвигаясь на Тома. «Тише, тише. Держи себя в руках. Если покажешь ему свою злость, он может рассказать об этом Гарри» — зашептал внутренний голос, когда у Тома сжались руки на подлокотниках кресла. — Ты с ума сошел? — холодно улыбнулся он вместо того, чтобы поставить идиота на место. — Зачем мне такое приказывать? — Не ври мне, даже не пытайся, — запальчиво воскликнул Забини. — Я знаю, что Малфой — твоя послушная собачонка, без твоего приказа он и поссать сходить не может! Трейси видела, как он ударил Гарри в Хогсмиде! — Я не собираюсь тебе ничего доказывать, — процедил Том, чувствуя, как гнев туманит разум. — Предупреждаю, Забини, со мной нужно быть повежливее. — Иначе что? — сложил руки на груди Забини, вскинув подбородок. — Натравишь на меня своих прихвостней? Ты же всегда так делаешь, да? «Спокойно, спокойно. Не трогай его. Ты расстроишь Гарри» — прошептал голос. — Иначе, — злобно ухмыльнулся Том. — Я намекну Гарри, что очень расстроюсь, если он будет проводить с тобой время. Расскажу ему о твоей матери. Скажу, что беспокоюсь за него. Сколько там у миссис Забини мужей умерло? Четыре? Пять? Сын такой женщины — не лучшая компания для сына знаменитого аврора. Как думаешь, кого он выберет — тебя или меня, если я поставлю ультиматум? Забини побледнел и растерял весь свой боевой запал. — Вот видишь, ты знаешь, каков будет его выбор, — удовлетворенно протянул Том. — Так что, хочешь ещё покричать на меня? Может, хочешь оскорбить? Лицо Забини украсила чистая ненависть. — Ты — монстр, — выплюнул он. — Я не знаю, в какие игры ты с ним играешь, но… — В шахматы, — перебил его довольный Том. — Мы частенько играем с ним в шахматы. И ты можешь поиграть, Гарри сейчас в нашей комнате. Ему бы не помешала компания, он сейчас немного расстроен. И ему нужен приятель, который развеселит его и поднимет настроение. Ты же сделаешь это, не так ли, Блейз? И не станешь задавать лишних вопросов, чтобы не расстраивать его ещё больше. Ведь приятели — они только для ВЕСЕЛЬЯ. Забини сомневался, Том видел это. В нем боролись ненависть и страх, и это было увлекательным зрелищем. То, как он кусает свои губы, как блестят его глаза, как ходит ходуном грудная клетка, как сжимаются и разжимаются пальцы на руках — для Тома это было самое интересное кино, пусть концовку он знал заранее. — Однажды ты за всё поплатишься, — прошипел, наконец, Забини и резко пошел в сторону спален шестикурсников. Том громко расхохотался ему вслед, запрокинув голову. Его переполняла злая энергия, она лилась через край и требовала сделать хоть ЧТО-ТО! И если Забини нельзя было наказывать за его неуважение, то кое-кого, кто ослушался его прямого приказа — можно. «Нет! Гарри сам виноват! Ты же понимаешь, что такое рефлекс?» «Плевать» — решительно ответил Том, поднимаясь на ноги.***
Он вошёл в комнату однокурсников без стука. Там находился только Драко: лежал на своей кровати и бессмысленно пялился в потолок, бледный, как покойник. Даже его губы сливались цветом с лицом, словно он потерял всю свою кровь. Остальные в такое время ещё были в Хогсмиде, но Том всё равно поставил на комнату заглушку своего собственного изобретения. Эта комната вызывала в нем самые скверные воспоминания. Он ненавидел её на самом деле: столько всего тут произошло… Том никогда и ничего не забывал. Ему иногда казалось, что некоторые моменты он не смог бы забыть даже после самого сильного заклятия забвения. Во многом благодаря Драко Малфою. Как бы ему хотелось стать сильнее, могущественнее, чтобы никогда больше не терпеть никого и ничего, не прогибаться под тех, кто богаче и влиятельней! — Том! — Малфой испуганно вскочил с кровати и забегал глазами по комнате, не зная, что его ожидает. — Драко. Ты знаешь, зачем я пришёл, не так ли? — тихо спросил он беспокойно переминающегося с ноги на ногу приятеля. «Он не догадывается, ведь только пару часов назад он стал твоей правой рукой». — Прости, я облажался! Я рефлекторно ударил, я не хотел! Он так неожиданно мне врезал, я даже подумать не успел! — Малфой был в полном ужасе. Это потешило пошатнувшееся из-за Гарри самомнение Тома. — Я понимаю, Драко, — с фальшивым сочувствием ответил Том. — Если бы Нотт так меня не подвёл, я бы с тобой не церемонился. Но ты нужен мне сейчас, ты понимаешь это? Мы так долго карабкались на вершину, ты же не хочешь развалить всё сейчас? — Нет, конечно, нет! Том, прости! Что мне сделать? Только скажи, и я всё сделаю! Том кивнул, чувствуя гадливость, окутывающую его зловонным саваном. Все эти угодливость, страх, желание выслужиться раздражали. В ушах ещё звучало надменное «грязнокровка» Драко, брошенное им с пренебрежением в купе поезда Хогвартс-экспресс в начале первого курса. Тогда он даже не понял, насколько это унизительное слово. — Подыщи замену Нотту. Присмотрись к пятикурсникам. Я слышал, некоторые начали проявлять себя с лучшей стороны, нам это будет полезно. И позаботься о том, чтобы Тео хорошенько запомнил, как плохо живётся без моей протекции. Я не хочу изгонять его навсегда, он очень талантлив, но ему нужно преподать хороший урок. Малфой с облегчением замотал головой, расслабился. Том любил эту игру. — И да, Драко, не произноси слово «грязнокровка» при Гарри, это его расстраивает. Ты понял? — словно между делом добавил он. — Да, понял. Том, Поттер теперь с нами? Или ты просто с ним… — Малфой ещё больше побледнел, хотя казалось, что это в принципе невозможно. — Что я с ним? Договаривай, — самым своим нейтральным тоном спросил Риддл, замирая. — Ты с ним просто спишь или это что-то… большее? Почему он так важен для тебя? — в его голосе отчётливо проступила ревность. Даже страх не помешал ему задать этот неловкий вопрос. Том растерялся, но никак этого не показал. Малфой всегда был самым ревнивым из их компании, ему неизменно хотелось владеть вниманием Тома безраздельно, в этом не было ничего нового. Но он так нормально отнёсся к тому, что Том может спать с Гарри… Это было уже интересно. — А ты бы что предпочёл? — обольстительная улыбка растянула его губы, взгляд приобрёл лукавые огоньки. Тому нужно было знать. — Лучше бы ты просто его трахал, — щёки Драко залил румянец, глаза загорелись каким-то новым, необычным светом. — Шлюшки приходят и уходят, а наша компания — нечто большее! Он не достоин входить в круг избранных! Я знаю его семейку, они не разделяют наших ценностей, Том! Умоляю, подумай об этом! Он может всё испортить! Тёмная магия ему не по зубам, он сдаст нас всех, он испугается нашей силы! Это что-то новенькое. Малфой говорил так, будто в сексе двух мужчин не видел никакой проблемы. Том помнил, как пареньку из приюта проломили голову осколком кирпича за мужеложество его же дружки. Ему тогда было восемь, и всё происходило прямо на его глазах. Он однажды наткнулся на стройке на двух целующихся парней и из любопытства подглядывал за ними целую неделю, каждый день таскаясь на стройку, как на работу. Так он и стал свидетелем разборки между бывшими друзьями. Один парень успел убежать, бросив второго на растерзание банды малолетних уголовников. Том до сих пор отчётливо помнил темную густую кровь, текущую из огромной дыры в черепе, и полный отчаяния предсмертный крик. У мертвеца на лбу вырезали ножом «пидор». В их районе это никого даже не удивило. Мерлин, да никто даже расследования проводить не стал — объявили наркоманом и все дела. Кто бы что ни говорил о толерантности по телевизору, реальная жизнь сильно отличалась от вылизанной медиа картинки. Как обстоят с этим дела у волшебников, Тому даже в голову не приходило выяснять. — Гарри нечего делать в нашей группе, — со скрытой дрожью ответил он Малфою. Воспоминания вспыхнули слишком ярко, запах теплой крови и сырости проник в ноздри. — Он просто мой сосед, о котором я обещал заботиться самому декану. Малфой выдохнул с нескрываемым облегчением и улыбнулся Тому. Он доверял ему. — Хорошо. Я буду с ним так вежлив, что ты удивишься, клянусь! Он на самом деле неплохой парень, я просто был слишком предвзят. Тому не нужно было его доверие. Ему хватало послушания. — Я не сомневаюсь, — он мягко улыбнулся ему, вспомнив вдруг, как Гарри рассуждал о его особой «драконьей улыбке». — А теперь подойди сюда. Ближе, Драко. — И без замаха выкинул свой кулак в малфоевскую челюсть. Удар у Тома был что надо, иначе он бы не выжил в приюте. Что-то хрустнуло, и Драко замычал, сгибаясь пополам. — Это унизительно, правда? Получить в лицо по-маггловски? — Том наслаждался его болью. Несмотря на то, что магия могла причинить куда больше мук, ему нравилось именно это — прикосновение кожи к коже, треск костей, унижение от обычной физической силы. Это показывало, что стоит только отобрать у волшебника палочку, и он станет обычным тюфяком, не способным постоять за себя. Такие, как Малфой, понятия не имели, что можно сотворить без магии с куском мяса, которым они являются. — Никогда не прикасайся к Гарри. Я не шучу. Том схватил его за волосы и резко дернул вверх, заставляя Драко посмотреть на него. Из сломанного носа струилась кровь — обычная, не голубая, а алая, как у всех. Она просачивалась сквозь его пальцы и текла по рукам. Этого было мало. Ярость рвалась из Тома, пыталась захватить его тело. Свободной рукой он заставил отнять Драко руки от лица и схватился пальцами за его сломанный нос. Драко пронзительно закричал, из его глаз градом брызнули слёзы, смешиваясь с кровью, и Том жадно впитывал каждую деталь этой прекрасной картины. — Когда-то ты и меня называл грязнокровкой, Драко. Помнишь? — прошептал он ему на ухо, втягивая ноздрями запах крови. — Может, стоит уже научиться думать, прежде чем говорить это слово, кто стоит перед тобой? «Довольно!» Он оттолкнул Малфоя от себя и покинул комнату, с упоением слушая скулёж своего приятеля. Ему бы хотелось увидеть больше крови, больше слёз, больше страха. Но Драко теперь был самым приближённым к нему волшебником, а это давало привилегии вроде почти полной неприкосновенности, пока Малфой серьёзно не провинится. Том подкормил свою ярость, и этого пока было достаточно. «Ты снова перегнул палку. Черта, помнишь? Где-то есть черта, после которой они уже не станут тебе подчиняться». «Только не Драко, — возразил сам себе Том. — Он предан мне до фанатичности. Уверен, ему даже понравилось». Он бы хотел, чтобы Нотт поскорее вернулся и избавил его от слишком трусливого и непонятного Драко, но он должен пройти все круги ада, прежде чем это произойдёт. Стоило показать остальным, чем чреваты их необдуманные поступки. Том начал сколачивать свою банду ещё на первом курсе. Он знал, что только так можно выжить и стать хищником, а не жертвой. Медленно, но верно, в течение трёх лет, пробивал он себе место под солнцем, ломал старые порядки Слизерина, запугивал, подавлял, очаровывал чистокровных снобов, которые были жестокими избалованными монстрами. Никто не щадил маггловского выродка, за которым не стоял могущественный клан. Будущие главы самых влиятельных семей, Лорды и Леди, полагали оскорблением его присутствие в их святой обители. Они тогда не знали, что его род намного древней и могущественней. Кто-то из них уже поплатился, остальные обязательно отплатят позже. Он не умел прощать и учиться не собирался. Том обзавёлся великолепными связями, подчинил, промыл мозги и заворожил кучу будущих столпов общества. И если сейчас его поймают на чём-то вроде использования тёмной магии в школе, всему придёт конец. Он не боялся разоблачения так уж сильно — Том точно знал, что сможет пробиться к вершине и нелегальным путем. Но всё же было полнейшей глупостью губить свою репутацию из-за кучки школьников. Он не хотел покидать Хогвартс — единственное место, которое мог назвать домом. Он хотел задержаться тут на многие годы, исследовать все тайны этого замка, стать тем, кто влияет на неокрепшие умы школьников, подчинить своей воле новые поколения волшебников. Насколько бы он ни ценил Теодора, но его наказание — необходимость. Нужно провести ещё одно внеочередное собрание, чтобы прояснить ситуацию всем остальным. Спокойно покинуть подземелья ему вновь не дали. В коридоре у гостиной он наткнулся на раскрасневшуюся Паркинсон в компании Булстроуд. — Том, — воскликнула она так радостно, будто не он оскорбил её на приветственной вечеринке, после чего она дулась месяц. Это был чудесный месяц, наполненный молчанием с её стороны, но, кажется, его везение кончилось. — Панси, — кивнул он, — Милисент. Паркинсон толкнула плечом свою подружку, и та, улыбнувшись ему, поспешила уйти. — Том, не знала, что ты в замке, — она больше не решалась вешаться на него, но определенно затеяла какую-то игру. Радость исчезла с её лица, она нахмурила тонкие брови, всем своим видом показывая грусть. Как воспитанный джентльмен, каким он притворялся перед другими учениками, Том должен был учтиво поинтересоваться, почему Леди грустит. Но перед глазами всё ещё стояли лицо Гарри с опухшей губой, кричащий Забини и окровавленный Драко. — Но я в замке, — холодно бросил он и пошел дальше. — Том, стой! — она ухватила его за рукав. — Подожди! Он сжал волшебную палочку в кулаке, сделал глубокий вздох и повернул голову. — Говори. Паркинсон крепче вцепилась в рукав, придвинулась ближе. — Я хотела тебе пожаловаться, что меня толкнул Рон Уизли. Чтобы ты разобрался с этим мерзким гриффиндорцем. Ведь ты всегда следишь за тем, чтобы никто не обижал слизеринцев! Но на меня тебе плевать, правда? Даже если бы он меня проклял, ты бы ничего не сделал! Почему я так тебе не нравлюсь? Я недостаточно женственна для тебя? Слишком толстая? В прошлом году ты встречался с Мирандой Рочестер, она была такая худая и высокая! Тебе такие нравятся, да? Том устало прикрыл веки. Ну почему он должен слушать это девчачье дерьмо? Вот поэтому он не пускал ведьм в ряды Вальпургиевых рыцарей. Каждая девчонка мечтала не о силе и власти, а о большой сопливой любви. «Не ты ли хотел избавиться от напряжения с девушкой? — встрял вдруг голос разума. — Вот — идеальный вариант. На все готовая дырка, которую даже обнимать не надо — нагнул, вставил, и вперёд». Том развернулся к ней и внимательно осмотрел. Эти губы, эти глаза, эти точеные скулы и тонкий вздернутый нос… От одной мысли прикоснуться к ней кишки скручивало и к горлу подступала тошнота. У него просто не встанет. «А ведь ты всегда спал с высокими тощими спортивными девушками. Можно даже сказать, мужиковатыми» — хихикнул голос извращенца. «Чушь! В первую очередь они были смышлеными, начитанными и хорошо учились! Это привлекает гораздо больше сисек и задниц!» — возмутился Том. — Дело не в этом, — ровно ответил он вслух. На него вдруг навалилась жуткая усталость, внутри разверзлась пустота. — Я не обращаю внимание на внешность. В тебе просто нет ничего, что могло бы привлечь моё внимание. По её бледным щекам потекли слёзы, губы некрасиво искривились. — Совсем ничего? — всхлипнула она. — Я бы могла тебе пригодиться! Знаешь, хотя бы в этом твоем «доверенном круге»! У моего отца много связей и денег, я могла бы… — Нет, — резко перебил её Том. — Займись лучше чем-нибудь полезным, учёбой например. Твои прогулы и плохие оценки позорят весь факультет. Она разрыдалась, и Том стремительно зашагал прочь. Пустота внутри разрасталась и грозила ему новой головной болью. Он лихорадочно перебирал в голове всех девушек, которые его хоть как-то привлекали, и каждая из них казалась просто… никакой. Всех их затмевал Гарри со своими длинными ногами, широко распахнутыми зелеными глазищами и нежными руками, прогоняющими ночные кошмары. Он даже не заметил, как покинул Хогвартс и оказался на опушке Запретного леса, продрогший от осеннего холода, в полном смятении и раздрае. — Блять! — заорал он во всё горло и швырнул в дерево бомбарду. Ствол разлетелся в щепки, одна из них вспорола его щёку и на мантию хлынула теплая кровь. «Познакомлю тебя с родителями! Я так беспокоился за тебя! Мне нравится твоя улыбка» Кажется, проще отрезать себе член, чем перестать вожделеть Гарри Поттера.
