Глава 6
8 июня 2021 г., 16:46
— Ну, как ты? — спросила его Лили, крепко обняв.
Северус безжалостно отстранился, не обняв её в ответ, хотя руки просто сводило от желания стиснуть её посильнее.
Мерлин, запах её волос… Он мог бы всё отдать лишь за возможность на пару секунд зарыться в них и вздохнуть полной грудью. Разве он так много просил у вселенной?
— У меня всё… приемлемо. Как твои дела? — сухо спросил он, глядя на букет засохших маков, стоящий в вазочке на окне паба.
Лили нахмурилась и решительно уселась за маленький столик на двоих, стоящий в самом углу. Она и мысли не допускала, что он может уйти.
Конечно, Северус сел напротив неё, как послушный пёс. Когда было иначе?
— Ты снова занимаешься пустословием, — укоризненно сказала она, щелчком пальцев призывая меню. — Если бы мне было неинтересно, я бы не спрашивала. Ты похудел, Сев! Ты вообще давно себя в зеркало видел? Выглядишь, как позавчерашний покойник!
Северус про себя хмыкнул: Лили приуменьшила. Он выглядел, как давно разложившаяся мумия.
— Мы не виделись всего месяц, ты преувеличиваешь, — бросил он небрежно, тоже утыкаясь взглядом в меню.
— Сев, не ври мне! — мозолистая сильная ладошка Лили вцепилась в его собственную. — Я давно вижу, что с тобой не все в порядке. Скажи мне… Поделись. Я обещаю, тебе станет легче. Ну, ладно, не обещаю. Скорее всего, ни черта ровным счетом не изменится, но я обещаю рассказать тебе анекдот в тему. Ну? — она ярко улыбнулась, отчего в уголках её глаз, точно таких же, как и у сына, собрались морщинки.
«Я люблю тебя — подумал он, ощущая горечь на языке. — Прости, что испортил твою жизнь».
— Все как обычно. Сама понимаешь, работа со школярами не сахар. Тупые детишки меня убивают, — он даже не соврал, просто ушел от ответа.
— Увиливаешь, — она покачала головой, но настаивать не стала. Северус знал, что она переживает, но ему не хватало сил сознаться ей. Это бы разрушило все те крохи тепла, что есть между ними сейчас.
— А где же твой муж? Гарри говорил, что вы оба будете в Хогсмиде?
— Он повидался с Гарри и ушел на работу, — поджала она губы. — А ты переводишь тему.
— Лилс, ты не можешь бередить мою душу, будучи замужем, — жестко ответил Северус, не находя в себе мужества смотреть в её глаза. — Не поступай так. Я не просто друг, с которым можно вести себя, как заблагорассудится. Имей совесть — веди себя так, как и положено целителю и клиенту.
От собственных слов сводило скулы. Он ненавидел себя, презирал. Вся его жизнь вращалась вокруг этой ведьмы, и он никак не мог побороть эту зависимость, эту жажду. Её шелковистые темно-рыжие волосы, её фарфоровая кожа, усыпанная веснушками, её колдовские раскосые ярко-зелёные глаза, в уголках которых уже появились морщины от частых переживаний… Что бы он ни делал, это безумие не отступало.
Он жил ей одной с тех пор, как ему исполнилось семь. Он старался перестать, правда, старался, но это было выше него.
Лили.
Отрава всей его жизни.
— Я понимаю тебя, — жёстко ответила она, поджав губы, — но мне надоело слушать это из раза в раз. Мне кажется, ты просто нашел себе удобное оправдание, Северус. Если я — не твоя, то я не имею права спрашивать тебя о твоем самочувствии? Я была твоим другом на протяжении тридцати, блять, лет! Ты значишь для меня больше, чем просто друг! Ты — моя семья. Я беспокоюсь о тебе, я постоянно думаю, что с тобой происходит, я боюсь, Сев! Мне кажется, что ты вот-вот растаешь… Истончишься. Я… — Она сбавила тон и опустила взгляд на потрепанную столешницу. — Я не могу так. Прошу, скажи! Скажи, что с тобой происходит!
К их столику подошла официантка и принесла заказ из меню, так что им обоим пришлось на время замолчать.
Северус вцепился пальцами в свой глинтвейн, лихорадочно обдумывая стратегию.
Он трус. Он не сможет сказать ей, просто не сможет.
Мерлин всемогущий, кто бы ему сказал шестнадцать лет назад, что он превратится вот в это… Он загубил свою жизнь, загубил блестящую карьеру в гильдии зельеваров, разрушил всё, что у него было.
— Ты не имеешь права, Лили, — выплюнул он, проклиная себя в душе. — Ты сделала свой выбор много лет назад. Сейчас я не хочу отчитываться перед тобой, не хочу рассказывать о себе. Я просто лечу твоего сына. Спрашивай о нём, но не обо мне.
Глаза Лили не заблестели. Они словно высохли, заледенели.
— И как там Гарри? — медленно, безжизненно поинтересовалась она, небрежно подхватив тонкими пальцами чашку с кофе. — Он так быстро сбежал от нас, ничего толком не рассказал.
Северус внутри себя с облегчением выдохнул: она приняла правила игры. Только вот горечь во рту никак не хотела проходить.
— Великолепно. Он нашел путь к сердцу самого Короля Слизерина, так что тебе не о чем беспокоиться, — вновь соврал он.
Лили высоко вскинула брови на это заявление.
— Гарри? Мы с тобой точно говорим о моём сыне?
Северус про себя горько усмехнулся. Такие, как Лили, никогда бы не смогли понять людей, подобных мистеру Риддлу и самому Северусу.
— Точно. Гарри очаровал его с первого взгляда. Мистер Риддл охраняет его, как цербер. Даже мне иногда становится страшно подходить к нему.
Это была сущая правда. Хотя бы в этом он мог не врать Лили — Северусу было страшно. Страшно наблюдать, как мистер Риддл с каждым днём всё больше и больше становится одержим, страшно было знать, к чему это всё может привести…
Северус видел в нём себя. Узнавал! Он узнавал эту отчаянную жажду в тёмных глазах, необузданную ревность, заботу, страх. Он будто смотрел в глаза своей шестнадцатилетней копии.
И он знал, что в итоге мистер Риддл останется ни с чем. Потому что Гарри, как и его мать, не сможет ответить взаимностью темному магу, да ещё и парню. Гарри вообще не способен испытывать похоть. Влюблённость Риддла безнадежна.
И если даже сам Северус не смог смириться с этим, то что сделает Том Риддл…
Северус уже не был уверен, что сможет совладать с этим мальчишкой. Риддл был намного умнее и сильнее, чем он сам в этом возрасте. Но вырвать от него Гарри сейчас означало бы нажить себе сразу двух врагов: и Гарри, и Риддла. Гарри привязался к нему, ведь у него никогда не было друзей.
И ему стоило решить назревающую проблему как можно скорее, потому что первая подростковая безответная влюбленность Риддла может привести к катастрофе. И Северус бы так и сделал, если бы он был хорошим человеком и педагогом.
Но он им не был.
В его голове бродили совсем иные мысли. Он мог бы использовать влюблённого Риддла. И это не казалось таким уж плохим поступком, потому что и сам Риддл вынесет кое-какую пользу для себя.
— Мне это не нравится, — нахмурила тонкие брови Лили. — Мало ли, что у него в голове. Гарри много пишет о нём, он очень привязался к нему, даже познакомить со мной и Джеймсом хотел, но Риддл так и не пришёл на встречу. Я ничего не могу вытрясти из Гарри, он совсем от меня отдалился после того скандала с поездкой в школу. Ты уверен, что все это не какой-то план поиздеваться над Гарри? Если этот мальчик действительно король Слизерина, то я очень сомневаюсь, что Гарри правда симпатичен ему.
— Поверь, Гарри может очаровать хоть самого Мордреда, — успокоил её Северус. — Мистер Риддл не причинит ему вреда, можешь не беспокоиться.
Это Гарри может разбить сердце мистера Риддла, а не наоборот. И так и случится.
— Ладно, — устало потёрла веки Лили. — Я тебе доверяю в этом вопросе, конечно, но я всё ещё раздумываю, забрать его из школы или нет… Сначала я испугалась, что он и правда покончит с собой, но теперь думаю, что это была пустая угроза.
— Не надо, — покачал головой Северус, вновь чувствуя горечь на корне языка. — Дай ему пожить своей жизнью. Ты не можешь всегда держать его при себе, Лили.
Она грозно свела брови и уже открыла было рот, чтобы отчитать его, но Северус успел первым.
— Я знаю, что ты — его мать. Что ты беспокоишься о нём, что он совсем не приспособлен к жизни в школе, но… Если ты и дальше будешь так контролировать его, ничего хорошего не получится. Он либо возненавидит тебя и взбунтуется, либо станет безвольным, ни на что не годным овощем, который не имеет представления о взаимоотношениях с другими людьми. Ты уничтожишь его личность, Лили. Не дави на него так.
Лили поступала ужасно, хоть и не наказывала Гарри. Она просто… окружала его со всех сторон своей заботой, она боялась за него и желала контролировать каждый его шаг. Она откровенно перебарщивала. Она душила мальчика.
В глазах Лили застыл лёд.
— Я не… — хрипло ответила она, опустив голову. — Я тоже это понимаю, Сев! Сам знаешь, какой был у меня отец! Я не хочу поступать так с Гарри! — рявкнула она внезапно. — Но… Он же! Он проблемный, Сев! С его координацией он в любой миг может свалиться с лестницы и сломать себе шею! Вдруг с ним что-то случится в этой школе? Вдруг он неудачно споткнётся, упадёт куда-то? Я не могу… Это мой сын, Северус. Это мой маленький Гарри…
Слезы не хлынули из её глаз, она была слишком сдержанной и закрытой для такого проявления слабости. Вместо этого она мотнула головой и уставилась на него с невыносимой серьёзностью. Даже злостью.
— Ты можешь пообещать мне, что Гарри не пострадает? — выплюнула она. Северус замер, не зная, что ответить, и она это заметила. — Конечно, не можешь! Ты не можешь контролировать его двадцать четыре часа в сутки! Я хочу сохранить его жизнь, Сев. Пусть он будет меня ненавидеть, пусть проклянёт, но я не допущу, чтобы он умер!
Лили была преисполнена решимости, она ни капли не сомневалась, не роняла слёз.
А вот у Северуса глаза повлажнели. Грудь сдавило так сильно, что ему показалось, что это сердечный приступ.
— Я… — просипел он, стараясь сделать вдох полной грудью, но это получилось лишь с третьей попытки. — Я понимаю тебя. Но я всё ещё на стороне Гарри. С твоей стороны это сущий эгоизм — вот так стараться сохранить его, не давая насладиться тем, что может преподнести жизнь. Зачем она нужна, если ты её не проживаешь? — с каждым словом его голос всё повышался, и в конце он не удержался и ударил кулаком по столешнице так, что чашки звякнули. — Что он увидит дома, в четырёх стенах?! Ты хоть раз пыталась его понять? Услышать? Да Гарри готов сам себя убить, лишь бы не оставаться больше в своей комнате! Ты так хочешь поступить со своим сыном? Посадить в клетку, чтобы он там сам себя убил?!
Чары, наложенные на их столик, не позволяли кому-либо слышать их или видеть, но Северусу всё равно казалось, что все на него смотрят. Смотрят на его срыв. На его красное лицо, сжатые кулаки, слипшиеся ресницы.
Смотрят и осуждают.
Зелёные глаза Лили заблестели. Северус как завороженный наблюдал, как на них выступают крупные прозрачные капли, как они срываются вниз и скользят по щекам, спускаются на губы, подбородок, шею…
При нём Лили плакала вопиюще редко: раза два или три. Может, при Джеймсе она не стеснялась своих слёз?
— Он мне ничего такого не говорил, — прошептала она, глотая слёзы.
Северус сбавил тон, осознав, что всё, что говорил ему Гарри, он мог никогда не говорить своей матери.
— Он любит тебя, — хрипло ответил он. — Он не хочет показаться неблагодарным. Но… Ты его подавляешь, Лилс. Он — отдельная личность, он не твоя копия и не копия Джеймса. И он не ваша собственность. Он хочет жить сам, без твоего неустанного контроля. Ты просто… Перебарщиваешь с заботой. Дай ему пожить самостоятельно.
Лили разрыдалась. Впервые на памяти Северуса она плакала навзрыд, со всхлипами, с истерикой.
Он не смог сидеть столбом. Он пересел на её диванчик и крепко её обнял, прижав рыжеволосую макушку к своему плечу.
И пусть это он сам был причиной её боли, но…
Плевать. Ему давно уже было плевать на себя, он только хотел, чтобы ей было хорошо.
— Я так устала, Сев, — всхлипнула она приглушённо. — Я так больше не могу! Я хочу кричать каждую секунду своей жизни, хочу разнести на кусочки весь мир! Джеймс бросил меня одну, он сдался! Он предпочитает сбегать в командировки или к Сириусу, лишь бы не находиться дома! Я одна с этим всем, я совсем одна! Мерли-и-и-и-ин, как же мне хуёво!
Она закричала, уткнувшись в его мантию. И Северус хотел кричать вместе с ней.
— Ты не одна, я с тобой, — зашептал он, как в бреду. — Я всегда буду с вами. С тобой и Гарри. Я не позволю, не допущу, чтобы с вами что-то случилось. Слышишь? Я буду грызть землю, я пойду на всё, лишь бы вы были живы и здоровы.
От собственных слов скрутило желудок.
Северус знал, что будет пытаться, надежда есть всегда. Но конкретно его надежда уже была мертва. Всё, что ему оставалось — это утешать любимую женщину глупыми обещаниями, которые он будет пытаться выполнить до самой смерти.
Почему же это случилось? Почему жизнь так жестоко пнула его под зад?
— Спасибо, — она немного успокоилась и теперь просто всхлипывала, зарывшись лицом в его мантию, пропахшую зельями. — Спасибо, что понимаешь. Что не орешь на меня, не скандалишь, не прогоняешь. Я так устала от этого… Моя жизнь превратилась в ночной кошмар. И я не знаю, чёрт возьми, как это исправить. Не об этом я мечтала, когда выходила за Джеймса.
Двадцать лет назад она была веселой, неунывающей девчонкой с горящими азартом глазами. Она носила короткие платья, громко смеялась, любила играть в подрывного дурака и мечтала устроиться на работу в отдел тайн. Теперь же от той Лили осталась лишь оболочка.
Северус покрепче обнял её худенькие плечи. Она совсем иссохла. Казалось, сожми он чуть сильнее — и она сломается, рассыпется в его руках.
— Подумай немного о себе, Лили, — прошептал он, испытывая ненависть к себе. — Ты зациклилась на сыне, а о себе совсем не думаешь. Ты так похудела… Когда ты покупала что-то для себя в последний раз?
Тогда же, когда и сам Северус, видимо. Они оба плюнули на свою собственную жизнь. И оба говорили об этом друг другу, не обращая внимания на себя самих.
— Я уже не помню, — шмыгнула она носом. — Давно…
— Пока Гарри в школе под моим присмотром, ты должна пожить для себя, — ему хотелось бы зарыться носом в её волосы, усадить к себе на колени, поцеловать в макушку. Но он не имел права. — Если у тебя случится нервный срыв, как это поможет Гарри?
— Может, ты и прав, — прошептала она. — Спасибо. Спасибо, что не сбегаешь от нас.
Северус закрыл глаза.
Если бы она только знала, как он виноват… Если бы только знала.
***
У Тома ехала крыша. Быстро, со скоростью Хогвартс-экспресса, обдавая уши сквозняком. Голос разума и голос извращенца спорили на повышенных тонах в его голове, и он ничего не мог с этим поделать. «Да всем плевать на твою ориентацию! Ты же маг, а не маггл! Только эти животные придают значение таким вещам!» — нудел Том-извращенец. «Какая разница? Гарри никогда не поймёт этого. Ему нужна хорошая миленькая девчушка, а не ты — тёмный маг, у которого вместо вагины член», — отвечал ему голос разума. «Ты мог бы его соблазнить. Он же о сексе понятия не имеет, скажи, что это — нормально», — не унимался извращенец. «Да уж наверняка его дружок Забини быстро ему объяснит, что секс двух парней — не нормально. Этому никогда не бывать и точка!» — осадил его голос разума. И эти споры продолжались даже, казалось, во сне. Гарри ему совсем не помогал. После того, что Том осознал, ему стало трудно не замечать его пробежки по комнате в одних трусах. Раньше он отводил взгляд, уговаривал себя, что ему просто любопытно, старался не позволять себе совсем уж откровенных прикосновений, но теперь… Теперь всё изменилось. Он бесстыдно пялился на него, пытаясь запечатлеть в памяти самые мелкие детали его внешности. У Гарри была такая тонкая талия, что это казалось слишком пошлым. Он ещё не полностью набрал массу, как все остальные подростки, но в будущем обещал стать просто образцом мужской красоты: широченные плечи, узкая талия и бедра, длинные ноги. Но даже его худоба смотрелась пошло. Всё в нём было слишком пошлым: то, как он откидывал голову назад, обнажая нежное горло, как прогибался в пояснице, когда у него уставала спина от долгого сидения. У любого другого парня это смотрелось бы обыденно. Но только не у Гарри. Или это Том помешался на нём настолько, что находил сексуальным каждый его чих? В любом случае, это всё было неважно. Каким бы соблазнительным ни был его сосед, Том не имел права смотреть на него ТАК. Он всё ещё был парнем и, к тому же, слишком ребёнком. А Гарри совсем расслабился и перестал его стесняться. Однажды вечером Том с удивлением осознал, что Гарри плюхнулся к нему на колени, обнял за шею и что-то рассказывает с широкой улыбкой. — А? — тупо переспросил он, пытаясь вернуться в реальность. — Я говорю, что взял твою рунную связку, помнишь, которую ты показывал? И на её основе сделал другую! Я замкнул её в круг, и она стала работать в обратную сторону! Представляешь? — Удивительно, — промычал Том, сжимая руки на его боках. «Руны, круги, круглые коленки, коленки… От него так вкусно пахнет… Вот бы снова его обнять…» — проносилось в голове, пока Гарри рассказывал о своем открытии. Он как будто издевался, зная, каких трудов Тому стоит сдерживать свои больные наклонности: то поглаживал пальцами шею Тома, то зарывался ими в волосы на затылке, то теребил его галстук. И постоянно ёрзал. «Опасность! Опасность! Всем бежать с корабля!» — сиреной заверещал голос разума, когда Том почувствовал, что член начал твердеть. «С корабля бегут только крысы. Ты только посмотри, какая удобная поза. Если ты его сейчас схватишь, он не сможет вырваться», — коварно зашептал голос Тома-извращенца. — Так ты научишь меня? — вдруг прорвался в какофонию мыслей голос Гарри. — А? — снова тупо переспросил его Том. — Ты обещал, помнишь? Я хочу научиться правильно держать палочку в дуэли, — Том сфокусировал взгляд на его лице и заметил яркий румянец во всю щеку. Взволнованный Гарри был зрелищем порочным и волнующим. — Ладно, — быстро ответил он, сжал талию Гарри поудобнее, и поднялся вместе с ним из кресла, чтобы поставить ахнувшего от неожиданности Поттера на пол. — Я вспомнил, у меня ещё дела! Эм… В общем, дела. Пока. Не жди меня. И Том в который раз позорно сбежал из своей собственной комнаты, оставив растерянного Гарри стоять столбом. «Ух, это было близко! — захихикал извращенец. — Ещё бы секунда, и он бы освоил, как правильно держать палочку в горизонтальной дуэли!» — Блять, вот же… юморист, — выругался Том вслух от досады и даже сделал то, что никогда себе не позволял — плюнул на пол. Правда, тут же применил эванеско. Мерлин свидетель, как бы Тому хотелось отселить Гарри подальше, стереть себе память и снова стать нормальным! Мальчишка не виноват, что Том — мерзкий извращенец, пускающий на него слюни. Он однажды влюбится в какую-нибудь пизданутую девчонку с гриффиндора, и они будут счастливы. Он столько горя вынес, не хватало ему ещё озабоченного сталкера в лице самого Риддла. Но Гарри источал порок одним своим существованием. Он искушал, иссушал его, заставлял чувствовать себя больным и ненормальным. Этому не было ни конца ни края. «Это же мерзость, — шептал голос разума. — За такое в приюте убивают. Это противоестественно». «Ты давно не в приюте! Волшебники вроде нормально к этому относятся, не драматизируй», — отвечал извращенец. «А мне-то что делать, советчики хреновы?» — думал Том. И вот так было всю неделю. К концу недели Том решил отвлечься от своего соседа на дела насущные. На Слизерине начались волнения. Он слишком увлёкся Гарри и перестал быть в курсе всех мелких передвижений. Кое-кто из младшекурсников начал позволять себе вольности, факультет терял очки. Сколько бы Том ни строил их, а всё равно кто-нибудь да отличался. В пятницу он был настолько зол, что приказал Драко привести к нему пятикурсника, который накануне ночью решил прогуляться в запретный лес. Филч поймал придурка на входе в замок, и факультет лишился неслыханных пятидесяти очков, слизеринцы негодовали и жаждали крови. — Вот он, наш герой, — презрительно процедил Драко, подтолкнув к нему тощего невысокого смуглокожего мальчишку с бегающими глазами. — Это младший из семьи Брускиани, Малек. — О, — вскинул брови Том. — Ты сын магната Фредерико Брускиани? — Да, — дерзко вскинул подбородок парень. Его надменное узкое лицо не выражало ни капли раскаяния. — Раз ты знаешь моего отца, то знаешь, что ничего мне не можешь сделать. К чему весь этот фарс? Он окинул презрительным взглядом старый заброшенный класс, в котором Том любил проводить карательные мероприятия. Антураж казался ему удачным — минимум света, повсюду пыль и клочья паутины, сломанные парты и покосившиеся шкафы, в которых постоянно что-то подозрительно шуршало. Это наводило ужас на особо впечатлительных, но Малек, похоже, был не из таких. Том молча поднялся со стула и подошел к нему вплотную, нависнув сверху. Карие, чуть раскосые глаза Малека расширились, он нервно сглотнул и отвёл взгляд первым. Том хмыкнул про себя: мальчишка был не так самоуверен, как хотел казаться. — Ты учишься на факультете Слизерин, Малек, — с отеческой теплотой сказал ему Том, склонившись к уху. — Тут все — сыновья и дочери магнатов, министров, лордов и баронов. Как ты думаешь, понравится ли ИМ, что какой-то иностранишка марает их репутацию своими выходками? Думаешь, наследнику лорда Малфоя нравится, что ты потерял баллы, которые он заработал, зубря учебники и безукоризненно выполняя задания? — Нет, не нравится, — цокнул за его спиной Драко нарочито громко и недовольно. Малек вздрогнул. Он вцепился пальцами в рукав своей мантии и прикусил нижнюю губу. — И что же сделают с тобой твои богатые, знаменитые, имеющие власть однокашники? — Я… — Малек перепугался не на шутку. Том с восторгом заметил, как выступила испарина на его лбу. — Идиот, — Том пустил в ход своё любимое оружие: зашипел на парселтанге. Малек сначала с удивлением вскинул на него взгляд, а потом резко спал с лица. — Ты… — с ужасом прошептал он. — Те случаи в том году! Ты — наследник Слизерина! Это ты убил Миртл! Его затрясло, и Том расхохотался: искренне и жутко. — Да, это был я, — с весельем подтвердил он. — Как ты думаешь, что я сделаю с ТОБОЙ теперь, когда тебе всё стало известно? «Вот позер. Ты бы ещё транспарант повесил в большом зале: «Я — Наследник Слизерина, трепещите, дементоры, я еду к вам на ПМЖ», — возмутился голос разума. Но Тому слишком сильно хотелось увидеть чужой страх. Из-за Поттера он совсем растерялся, потерял контроль над своей жизнью. Хотелось чего-то привычного, нормального для него. Брускиани затрясся от страха. Он попытался выхватить волшебную палочку, но Том резким выпадом ударил его руку, и она обвисла плетью вдоль тела: Том целился в запястный нерв. Малек заскулил и попытался отступить, но сзади его уже поджидал Драко. Он толкнул Малека, и тот упал на колени прямо перед Томом. — Ты куда-то собрался? — ласково спросил Том, выманив из его кармана палочку, которую передал Драко. — Ты никуда не уйдешь от меня, Малек. Ты прав, твой папаша — очень влиятельный и богатый волшебник, даром что иностранец. А англичане — народ сплочённый, чужаков недолюбливают. Поэтому, что бы я с тобой ни сделал, твой папаша об этом не узнает. — Не надо, — Малек всхлипнул и обхватил себя руками за плечи, словно так мог защититься от Тома. «Наконец-то! — прошептал голос разума. — Ты снова прежний, ты снова в строю!» «Что бы было, если бы тебя сейчас увидел Гарри? — встрял второй голос. — Он бы никогда больше не сел к тебе на колени, никогда бы больше не лёг в твою постель». Том тряхнул головой, отгоняя эту идиотскую мысль, но было поздно: всё удовольствие от ситуации, от чужого страха и беспомощности испарилось. — Поднимись, смотреть больно, — со злобой выплюнул Том. Ему вдруг захотелось уйти из этой комнаты, на него навалились отвращение к Малеку и злость на самого себя. «Ты раскис, — констатировал голос разума. — Нечего было просиживать перед камином с чашкой чая, как сорокалетний неудачник». Малек поднялся на трясущиеся ноги, но голову так и не поднял, предпочитая изучать взглядом грязный каменный пол. — Зачем ты полез ночью в лес? — Том подцепил палочкой его подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. На мальчишке оказался сильный родовой артефакт, который не давал ему влезть в его голову. «Мордред, как достали уже эти богатеи со своими артефактами! Не дают развивать таланты бедным умным студентам», — хмыкнул голос разума. Том решил попробовать по старинке, прежде чем обыскивать Малека на предмет артефакта. Эти драккловы параноики, вроде папаши Брускиани, прятали артефакты порой в весьма неожиданных местах, чтобы похититель, если такой появится, не узнал никаких страшных родовых тайн, которыми мог бы потом шантажировать семью. Однажды Лестрейндж сознался, что ему артефакт зашили в мошонку. Быть богатым в магическом мире — это значит быть мишенью, потому на защиту семьи не скупились. — Малек? — позвал он. — Зачем ты ходил в лес? — кончик его палочки с силой вжался в мягкое место под подбородком, и Брускиани зашипел от боли. — Я… — прохрипел он, бегая глазами по комнате. — Я… Я проспорил. Я должен был просидеть там всю ночь, но я испугался и сбежал. Врёт — понял Том. Но врет талантливо, выставляя себя в плохом свете. — И с кем же ты спорил? Имя! — задал самый простой в такой ситуации вопрос Том. — С Адой, мы на одном курсе, — не моргнув, соврал Малек. Но Том заметил, как расширился его зрачок, и ему всё было понятно. — Не хочешь, значит, по-хорошему? — на Тома вдруг навалилась усталость. Надоело. Надоело, надоело, надоело! Почему каждый идиот с ведром вместо головы думал, что может врать ему? Даже первокурсники знали, что он распознает ложь, даже самую искусную. И все равно находились особо одарённые, вроде Малека, которые думали, что могут его обмануть. — Нет, я правда! — продолжал упорствовать тот, вот только Том кое-что заметил. Малек боялся, искренне его боялся, он был в полнейшем ужасе. Но всё равно врал. Либо он скрывает что-то очень важное, от чего зависит его жизнь, либо покрывает кого-то, кто очень ему дорог. — Малек, — покачал головой Том. — Мне что, в тайную комнату тебя забросить? Там, думаю, ты заговоришь быстрее. Малек впал в шок. Он выпучил глаза и замотал головой, как ненормальный. — Я скажу, я скажу, — забормотал он. Том улыбнулся. Ужас прошлого года всё ещё не отпускал учеников. Какая атмосфера страха царила в этих стенах в прошлом году… Мерлин, он наслаждался ею так сильно, что только угроза закрытия школы после случайной смерти Миртл заставила его остановиться. Том хотел было продолжить допрос, но дверь вдруг распахнулась и в комнату буквально влетел растрепанный Антонин Долохов — пятикурсник, входящий в тайное общество Тома. — Что случилось? — по его лицу Том уже понял, что ничего хорошего. В груди что-то дрогнуло. «Только не Гарри», — простонал внутренний голос. — Там Поттер заболел! — воскликнул Антонин, нервно зачёсывая рукой свои русые длинные волосы назад. — Внезапно! Сидел с Забини в карты играл, и вдруг — бац! Упал! Его декан в комнату забрал, и нам не открывает! Том метнулся к двери быстрее, чем успел обдумать ситуацию. Когда дверь распахнулась так резко, он уже почувствовал, что с Гарри беда. «Нет, нет, да что же это такое с этим мальчишкой! На ровном, блять, месте!» — пронеслось в голове. — Том! — остановил его голос Драко. — Сейчас не время, у нас есть дела поважнее, — он кинул выразительный взгляд на трясущегося Малека, и Том чуть не зарычал от досады. «Блять! — снова выругался голос разума. — Нельзя оставлять Малека, когда ты рассказал о себе такие новости! Нужна клятва, нужны обеты, нужна стратегия!» Но Гарри… — Я доверяю тебе, — Том положил руку на плечо Малфоя и посмотрел прямо в серые глаза. Он наклонился к его уху и зашептал: — Возьми с него клятву о неразглашении и заставь сказать правду. Мне нужно знать, что он скрывает. Для чего он ходил в лес. Ты же не подведёшь меня? У Драко в глазах вспыхнуло что-то пугающее. Что-то жадное, торжествующее, и фанатичное. — Я никогда тебя не подведу, — тихо прошептал он, подняв на Тома свои блестящие глаза. «Да, что-то с ним не так. Он всегда проявлял очень горячий интерес ко всему, что ты делаешь, но…» «Хватит закрывать глаза на очевидные вещи. Он помешан на тебе». Том поморщился, подавляя желание отодвинуться от Малфоя подальше. Драко всегда был странным парнишкой — слишком избалованным, слишком умным, слишком манерным, слишком рисковым. Для него жизнь была игрой, ведь он никогда не жил в реальном мире. Его растили в богатой теплице. Том никогда не понимал его, а сейчас вообще был растерян. Испытывает ли Драко к нему какие-то сексуальные порывы, какие он сам питает к Гарри? — Хорошо, — всё же Том сжал его плечо одновременно подбадривая и угрожая. — Помни, что на кону. И Том ушёл не оглядываясь. Мысли о Малфое тут же были вытеснены мыслями о Гарри. — Что конкретно с ним случилось? — спросил он бегущего за ним следом Антонина. — Он просто упал? К нему кто-то подходил? — Нет, никто, — задыхаясь, ответил тот. — Я следил внимательно, как ты и просил. Ему просто как будто стало плохо. Он сначала смеялся, потом затих и играл молча, а потом начал наклоняться то в одну сторону, то в другую. Я подумал, что он просто хочет спать, но потом он просто завалился вперёд и упал лицом на стол. Нос разбил и даже не очнулся! Я сразу декана позвал, а потом побежал к тебе. Том грязно выругался про себя. «На ровном месте! Мордред, хоть бы с ним всё было хорошо!» На этот раз Том не смог разобрать, кто из его голосов это сказал. Он ворвался в комнату, оставив Антонина позади, и чуть не сбил с ног декана, пытающегося выйти из комнаты. — Мистер Ри… — Что с ним? — перебил его Том, не осознавая, с кем вообще говорит. Кажется, его внешний вид произвёл на декана сильное впечатление, потому что он не стал его отчитывать и спокойно ответил, закрыв за Томом дверь. — Все в порядке, не переживайте. Он сейчас спит, — Том сам не понял, как его усадили в кресло. Он не отрывал взгляда от прикрытой одеялом худой фигуры на кровати. Глаза Гарри были закрыты, ресницы трепетали, словно ему снился очередной кошмар. — Что произошло, сэр? — сумел разлепить пересохшие губы Том. Он не мог думать, не мог мыслить здраво. Он мог только смотреть на беспомощного, шумно дышащего Гарри и проклинать себя за то, что не оказался с ним рядом в тот момент. «Не уберёг». — Ничего непоправимого. Видите ли, Гарри до сих пор проходит курс лечения. Как вы могли заметить, у него не всё в порядке с моторикой и мышечным тонусом. Поэтому Гарри принимает много зелий моего личного приготовления. Из-за этого он очень чувствителен к некоторым растениям. Кто-то в гостиной, видимо, достал гриб-сигнальник, и на Гарри он подействовал не так, как на других. Он просто уснул на месте. Поспит пару часов, и всё будет нормально. Том с облегчением выдохнул. «Ага, от дурацкого гриба он так уснул, что нос разбил? Он же безобиден! Сам по себе, не в составе зелья, он никак не действует!» — тут же напомнил голос разума. — Что за зелья он принимает, если обычный гриб-сигнальник так на него подействовал? — Том сумел взять себя в руки и отвернулся от Гарри, чтобы видеть лицо декана. Ему нужно было знать, врут ему или нет. — Это целительская тайна, — отрезал Снейп, но Тому не понравилось, как на секунду он отвел взгляд. «Он что-то скрывает», — понял Том. — Гриб-сигнальник может вредить только если волшебник сильно отравлен. Он выбрасывает споры, которые способны отравить ослабленный ядом организм, — процитировал по памяти Том учебник травологии за первый курс. Он никогда не жаловался на память и всегда старался запоминать все нюансы, способные спасти ему жизнь. Снейп кинул на него острый взгляд, полный недовольства. — Вы всегда были слишком умны, мистер Риддл, — с угрозой сказал он. — Так проявите благоразумие. Не вмешивайтесь туда, куда не следует. Вы для Гарри никто. И не ваше дело, как его лечат. Том заскрежетал зубами. Он сам не понял, как сумел удержаться. Декан вдруг резко перешел в категорию «враги», и Том даже сам себе не мог объяснить это. Просто он осознал, что декан для него враг. И это уже ничего не изменит. — А вы когда-нибудь обращались к другим специалистам? — вместо того, чтобы напасть на него, спросил Том сквозь зубы. — Или вы полагаетесь только на свои знания? Сэр. «Воу! Ты наехал на декана! Может, ты всё-таки тапком по морде василиска шлёпнешь? Это будет безопаснее!» — Вы забываетесь, мистер Риддл! — прорычал вдруг декан, подавшись вперед, ближе к Тому. Том ещё никогда не слышал, чтобы он повышал голос. — А вы слишком много на себя берёте, — прошипел Том. — Что вы с ним делаете? Что с ним не так? Что, если я обращусь к своим влиятельным друзьям и попрошу их воспользоваться связями для того, чтобы Гарри осмотрели лучшие целители страны? Что они увидят? — У меня тоже есть влиятельные друзья, смею вам напомнить… — Малфои? — хохотнул Том, словно со стороны наблюдая за своим эмоциональным, нерациональным поведением. — Я знаю людей намного более влиятельных и не оскандалившихся на всю Британию… Снейп вдруг рассмеялся. Совсем тихо, будто несмело, прикрываясь ладонью. И в этом смехе Тому почудилось что-то издевательское. — Мистер Риддл… — сквозь смех проговорил он. — Мистер Риддл… Я же предупреждал вас. А вы… Я не верю своим ушам. «Я сам не верю, что всё это говорю», — подумал Том. — Если вы не хотели, чтобы я привязывался к нему, не нужно было селить его ко мне. Вы просто развлекаетесь, наблюдая за мной. Думаете, я не понимаю этого? Если бы я был настолько глуп, я бы не стал тем, кто я есть, — выплюнул Том, уговаривая себя сдерживать злость, не кричать. «Ты и не привязался, ты просто играешь роль», — вставил голос разума. «Да хватит пиздеть! Ты ПРИВЯЗАЛСЯ К НЕМУ! Если с ним что-то случится…» — ответил второй. Декан Снейп отстранился и внимательно на него посмотрел. И Том почуял, почувствовал его слабину. Он попал в цель. — Вы не знаете, о чём говорите, — после продолжительного молчания всё же соизволил ответить Снейп и, резко развернувшись, пошёл прочь из комнаты. — Гарри проснётся через пару часов, сообщите мне, когда это произойдёт. — Постойте! — Том вскочил с кресла и бросился к двери, но она захлопнулась у него перед носом. — Блять! — выругался Том, пнув дверь. Он наконец-то решился высказать декану свои претензии. И остался без ответа. «Может, он намеренно травит Гарри? Снейп — не невинный единорог, он — темный маг. Ты чувствуешь шлейф тьмы, тянущийся за ним. Вдруг он ставит на нём эксперименты?» — забеспокоился голос разума. «Нет, он бы так не смог. Не такой он человек. Может, он просто имеет свои виды на Гарри? Гарри ведь такой… невыносимо красивый, порочный, притягательный. Это кого угодно с ума сведет, даже этого старика», — вставил голос извращенца. Том вновь зарычал, но уже вслух. Он сел на кровать Гарри с самого краю, чтобы не потревожить его, и положил ладонь на его вспотевший лоб. Кожа была очень горячей, будто у него был жар. Том ощутил, как бессильная злоба разливается по телу, захватывает его с головой. Он ничем не мог помочь Гарри! Он не мог контролировать это! И собственная беспомощность убивала. Куда ему идти, к кому обратиться? Он соврал Снейпу — он не может попросить кого-то о помощи. Это будет означать, что он открыто покажет свою слабость, выставит Гарри на всеобщее обозрение, как мишень. Всё, что он мог, это сидеть на кровати Гарри, вытирать его лоб собственным рукавом и сдерживать подступающую бурю. «Это просто глупый мальчишка. Почему ты истеришь, как маленькая девочка?!» «Это Гарри. Я не могу просто смотреть, как он страдает. Я не могу…» Том не знал, сколько он так просидел, наблюдая, как вздымается грудная клетка Гарри. Очнулся он только когда в дверь постучали. На пороге стоял Малфой. — Что? — спросил Том. — Я всё сделал, как ты сказал, — просиял тот. Том уже успел забыть о Малеке. — Проходи, — он кивнул головой и пропустил Драко в комнату. — Рассказывай. Тот покосился на спящего Гарри, но ничего не спросил. Чинно уселся в кресло и откинулся на спинку. — Наш Малек после непродолжительного, хм, воздействия, — криво улыбнулся Драко, — рассказал, что в лес он отправился на свидание. Ни с кем иной, как с нашей королевой виноградника — Паркинсон. — И ты поверил в это? — Тому уже было безразлично, что там пытался провернуть Малек. Краем глаза он следил за кроватью Гарри. — Конечно, ведь я спросил у неё, — самодовольно улыбнулся Малфой. — Она решила поразвлечься. Малек давно пытается привлечь её внимание, надоел ей. Вот она и решила его проучить — пригласила на свидание в самую чащу, а сама не явилась, естественно. — Дура, — выплюнул Том. — Из-за их глупых игр факультет лишился пятидесяти очков. Если вы не отыграете их в квиддиче, не видать нам первого места в этом году. Мы должны быть лучшими, Драко, мы должны быть примером для подражания. А вместо этого… — Мы всё отыграем, — решительно подался вперед Малфой. — Я стал ловцом, и я позабочусь об этом. — Я рассчитываю на тебя, — согласно кивнул Том, и Драко вновь заблестел глазами. Даже его скулы порозовели. — Ты взял с него клятву? — Конечно, как ты учил, — горделиво вскинул подбородок Малфой. — Он никому ничего не сможет рассказать, даже под сывороткой или Империо. Он теперь наш. Когда он вступит в семейный бизнес, мы сможем контролировать его. Том видел, как Малфой наслаждается своими собственными словами. Он чуть из штанов не выпрыгивал, настолько ему нравилось рулить чем-то подобным, быть значимым, быть кукловодом. Вот поэтому Том никогда не приближал Драко к себе ближе, чем Теодора. Нотт всегда понимал, что то, чем они занимаются — это не игра, когда не страдал от безответной любви, конечно. Один неверный шаг — и репутация многих домов будет втоптана в грязь. Тому не хватало его тихой рассудительности и основательного, даже параноидального подхода к решению подобных дел. Теодор бы настоял, чтобы Том стёр Малеку память. Чтобы отыскал родовой артефакт, стёр память и вернул обратно. Что никакие будущие выгоды не стоят такого риска — брать клятву с родовитого ребенка. Это легко может заметить целитель, если с Малеком что-то случится. Но Том решил оставить всё, как есть. Клятву-то брал Малфой. Мало ли, что хотели сохранить в тайне два богатых мальчишки? — Никому больше. Только мы с тобой знаем. Ни-ко-му, — произнес Том с угрозой. — Само собой, — кивнул Драко. — А с Поттером что? — он кивнул на кровать Гарри. — С Гарри, — особо выделил его имя Том, — всё в порядке. Просто обморок. — Да ладно, я знаю, что у него проблемы со здоровьем. Крёстный рассказал, — беспечно махнул кистью Драко. «Динь, динь, динь, вы сорвали джек-пот!» — возликовал внутренний голос. «Как ты мог забыть, что Драко — крестник декана? Ты никогда ничего не забываешь!» Том действительно упустил это из виду. На людях декан никак не проявлял свою привязанность к Драко, как и тот. Потому несколько раз брошенная Драко информация о декане просто не показалась ему важной. — А что ещё он рассказывал? — поинтересовался Том будто бы небрежно. — Он не любит распространяться на эту тему, — поморщился Драко. — Носится с этим Поттером, как с мешком галлеонов, даже моего отца успел достать. Не понимаю я этого. Даже целители отказались от него, только крёстный не сдался. Он влюблен в мать Поттера, вот и старается, вон из кожи лезет. Как будто эта г… женщина того стоит. «Вот это поворот! — присвистнул голос разума. — Вот, в чем дело. Его цель не Гарри, а его мать!» Том испытал огромное облегчение. «Вот ты идиот, Мордреда тебе в задницу! Ты ревновал его к декану!» «А вот и нет, гнусный навет!» — возразил сам себе Том. «А вот и да! На тебе штанишки не загорелись, врунишка?» Том знал, что его внутренний голос принадлежит ему самому. И это пугало. Получается, внутри он был тем ещё идиотом. Малфой ушел, а Том вновь перебрался на поттеровскую кровать. Он осторожно уселся с краю и взял мальчишку за руку. — Поправляйся, Гарри, — прошептал он, перебирая его пальцы. — Я так хочу, чтобы с тобой всё было хорошо. Если бы я только мог что-то сделать! Он сжал руку Поттера и представил, что его слова, его уверенность могут помочь ему. В голове закрутились новые предположения. Если Снейпу нужна миссис Поттер, может, он намеренно травит Гарри, чтобы быть к ней ближе? Втирается в доверие, притворяясь, что лечит её сына? Или вообще хочет избавиться от ребенка от другого мужчины? Потом сам же будет утешать убитую горем мать, когда Гарри умрёт. Том должен был выяснить всё. Прятать голову в песок больше не имело смысла, он не найдёт покоя, пока не узнает, что за курс лечения такой проходит Гарри, который яростно заверял его, что абсолютно здоров.***
Гарри очнулся только на следующее утро и был бодр, весел и как всегда неугомонен. В отличие от Тома, который просидел над ним всю ночь и задремал только под утро, улёгшись рядом с Гарри на самом краешке. Ему снилось, что рядом с ним лежит вовсе не Поттер, а лишь его копия, и тихо хихикает. От этих смешков кровь стыла в жилах, внутренности сжимались от ледяного ужаса. И когда Том нашёл в себе силы и повернул к этому чужаку голову, то увидел смотрящие на него с ненавистью черные провалы глаз с красными искрами в глубине. Он не мог даже закричать, только смотрел в неподвижное восковое лицо с чёрными глазами. — Прости, я старался не разбудить! — прошептал Гарри, стоило только Тому вскинуть голову: он почувствовал копошение Гарри, настоящего, а не того, что им притворялся, и смог вырваться из оков ужаса. — С тобой всё нормально? — Том резко сел и притянул к себе Поттера, стараясь увидеть на его лице или теле признаки… чего-то… ненормального. Но всё было как обычно. На коже проступал румянец, глаза без очков казались ещё зеленее. — Нормально, что мне будет, — отшутился Гарри, подаваясь ближе к нему. Он вжался в Тома всем телом. — А ты как? У тебя круги под глазами. И ты в одежде. Ты что, случайно уснул? Том не думал, что когда-нибудь испытает такое облегчение, просто слушая чей-то голос. — Да, декан просил позвать его, когда ты проснёшься, вот я и караулил, — вымученно улыбнулся Том, с ужасом понимая, что не может разжать руки и выпустить Гарри. А тот и не пытался высвободиться. Обнял Тома, уткнулся лицом в изгиб его шеи и тихонько сопел. От него знакомо пахло летним солнцем, сладостью и уютом, и Том с жадностью втягивал этот запах, пытаясь насытить им лёгкие до отказа. Жуткий сон растворялся в глубинах памяти. — Прости, — прошептал Гарри. — Что тебе пришлось сидеть так. Когда я сообразил, что ни с того ни с сего засыпаю, было уже поздно. — Ты не виноват, — Том зарылся пальцами в его растрёпанные волосы. — В следующий раз, если почувствуешь что-то странное, сразу говори мне или любому из моих друзей, кто будет рядом. Это не шутки, Гарри. «Я так за тебя испугался…» В этот раз голос разума молчал. Том не мог отрицать, что сильно переживал за Поттера, это было очевидно. «Смирись! Ты переживаешь за него, потому что хочешь. Это инстинкт — защищать свою пару», — захихикал извращенец. Том сморщился, но со скрипом признал его правоту. Пара. Они с Гарри никогда не будут парой, но он уже считал его своим. «А если всё же…» Руки Тома спустились по спине Гарри и замерли в опасной близости от кромки белья. «Нет! Убери лапы, позорище!» — грозно сказал голос разума. Том тряхнул головой, прогоняя наваждение, и выпустил Гарри из объятий. — Собирайся. Нам нужно зайти к декану, а потом на завтрак, — приказал он, и Гарри слез с кровати. «Что-то не нравится мне вся эта история с грибом-сигнальником», — заявил голос разума. «Найду, кто принес его в гостиную — заставлю жрать его прямо с грядки вместе с землёй», — пообещал Том.***
Том нагло зашёл следом за Гарри в личные покои декана, проигнорировав его вопросительно вскинутые брови. — Он не проснулся вчера, как вы говорили, — Том захлопнул за собой дверь под изумлённым взглядом Снейпа и надменно вскинул голову. — Проспал до самого утра. Почему так? — И вам доброе утро, мистер Риддл, — хмыкнул Снейп, а Гарри тихонько хихикнул. — Привет, — беззаботно кивнул ему Поттер и уселся на одинокий стул у письменного стола. — Давайте не будем ссориться? Дядя Северус, что случилось вчера? Снейп, восседающий за своим столом, выглядел просто ужасно. Было похоже, что он не спал всю ночь: волосы всклокочены, глаза налились кровью, кожа посерела. Он пристально посмотрел на Тома, потом на Гарри, и тяжело вздохнул. — Кто-то принес в гостиную вид грибов, на которые у тебя аллергия из-за некоторых зелий, что ты принимаешь, — сказал он, сверля Тома тёмными глазами. — Кажется, их было больше, чем один, поэтому ты и проспал так долго. — А, — только и сказал Гарри подозрительно беспечно, и Том насторожился. — Сиди смирно, я просканирую тебя чарами, — Снейп поднял палочку и взмахнул рукой. Гарри окутал кокон сине-красных тонких нитей, окрасивший его кожу мягким холодным светом. Тому ещё не доводилось видеть или хотя бы читать о таких чарах. Хотя он таким не особенно и интересовался, ему хватало и стандартных диагностирующих заклинаний. По мере сканирования лицо Снейпа становилось всё более удивленным. — Что с ним? — взволнованно воскликнул Том, не ожидая ничего хорошего. Однако, Снейп сумел его удивить. — На удивление, — протянул декан, сбрасывая нити с кончика палочки, — всё даже лучше, чем было. Гарри, как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — пожал тот плечами. — Лучше, чем вчера. Во мне столько сил, что хочется выйти на пробежку. Снейп снова направил на него палочку и забормотал себе что-то под нос. — Что вас так удивляет, сэр? — Том подошел к Гарри и положил руку на его плечо. Тот махнул ладонью, продолжая сканировать Гарри, но уже без всяких вспышек. — Его магический резерв… — спустя время соизволил ответить декан, опустив палочку. — Он выше, чем должен быть. Отравление должно было вытянуть из него силы, но он словно восстановился за ночь. Не понимаю… — он задумчиво постучал указательным пальцем по тонким губам, разглядывая Гарри. Том вспомнил всё, что читал о магическом резерве, и тоже задумался. — Не понимаю, — повторил он фразу декана. — Болезнь вытягивает силы. Никак не наоборот. Кто его подпитывал? Судя по всему, точно не вы. — Я бы и не смог. Это сложная магия, недоступная простым волшебникам вроде нас. Может, у вас в комнате есть что-то? — спросил Снейп. Гарри переводил взгляд со Снейпа на Тома и обратно, и по его лицу было ясно: он тоже понимает, что так быть не должно. — Может, это Хогвартс? — предположил Том. — Этот замок таит в себе множество тайн, и его основное предназначение — защита всех его обитателей. — Может и так, — Снейп встряхнулся. — Как бы то ни было, Гарри восстановился, и я не вижу никаких последствий отравления этими грибами, а наоборот, даже некоторые улучшения. Том скрыл, какое облегчение принесла ему эта новость. Сон всё ещё не шёл из головы, его глодало нехорошее предчувствие, и эти новости слегка расслабили узел, скрутившийся в груди. — Недавно он говорил, что как-то странно себя чувствует, — вспомнил вдруг он. Гарри ожег его злым взглядом, но Том только строго на него посмотрел. — Он говорил вам? — Нет, — Снейп вновь напрягся. — Гарри? Почему ты ничего не сказал? Что значит странно? Гарри низко опустил голову и сжался на своем стуле. — Гарри, — предупреждающим тоном сказал Том. Он больше не собирался игнорировать проблему, которая маячила прямо перед его носом всё это время. — Всё хорошо, — промямлил тот своим коленям. — Это совсем не то… Я не хочу об этом говорить. Том подавил порыв хорошенько его встряхнуть, и Снейп, кажется, тоже. — Гарри, — Снейп скопировал тон Риддла, перегнувшись через стол. — Это началось после того зелья для иммунитета, что я давал тебе в прошлый раз? — Вроде да, — кивнул Поттер. — Это не плохо, просто странно. Лицо Снейпа вдруг осветилось улыбкой. Он откинулся на спинку своего кресла и скрестил руки на груди. — Ясно, — очень мягко для кого-то вроде него сказал декан. — Ну, тогда идите, а то пропустите завтрак. «Кто бы мог подумать, что эта дохлая летучая мышь может так улыбаться. Это плохо. Вдруг его план по сближению с миссис Поттер работает? Вдруг он причинил вред Гарри?» — проснулся внутренний голос. — А мне ничего не ясно, — вскинулся Том. — Что это значит? — Минус десять очков со Слизерина за грубое обращение к преподавателю, — с удовольствием сказал Снейп. — Идите на завтрак, мистер Риддл, пока не потеряли ещё десяток. Благодаря мистеру Брускиани и вам наш факультет упал в таблице на третье место. «Сволочь патлатая!» Том еле сдержал вспышку гнева, рука уже почти достала из кармана волшебную палочку, но Гарри дёрнул его за рукав и умоляюще посмотрел своими огромными глазами, и Том погасил порыв проклясть носатого ушлепка. — Идем, Том. Пока, дядя Сев, — Гарри на буксире потащил его за собой, и Том нехотя позволил ему это. «Они оба что-то скрывают. Ты должен выяснить, что», — сказал голос разума. «Лучше быть в неведении, Мерлин, это явно какой-то пиздец. Яд в организме? Враньё Гарри? Удивление декана? Не нужно тебе лезть в это», — возразил второй. «Я разберусь с этим позднее» — ответил сам себе Том, наблюдая, как Гарри ускользает от него и идет к своему месту рядом с Забини. — Том, доброе утро! Уже слышал новость о дуэльном клубе? — отвлёк его голос Дэвида Рочестера. Том натянул на лицо фальшивую улыбку и погрузился в свою обычную рутину, но на периферии сознания зудели тревожные мысли и плохое предчувствие.
