Закон Уоффлинга

      — С сегодняшнего дня буду учить тебя дуэлям, — на следующее же утро сказал Гарри Том, натягивая свежую рубашку перед зеркалом в шкафу.       — Правда? Класс! — Гарри, подозрительно активный после вчерашнего сеанса втирания мази, повис у него на шее.       Том оценил старания Снейпа: Гарри ни разу не запнулся о ковер, не снёс ни одну тумбочку и не врезался в косяк. Похоже, от этого действительно был толк.       Риддл без стеснения обнял Гарри за талию и притиснул покрепче. Прикосновение голой кожи прошибло эннервейтом до самых пяток, в груди затрепетала все никак не помирающая птичка, тварь живучая. Ему не хотелось терять ни минуты. Он уже решил, что Гарри станет его, спорить с собой и дальше было бессмысленно.       Голос разума просто отключился. Теперь в мыслях царил извращенец.       «Ближе, прижми его ближе. Мерлинова борода, как же хорошо… Так хорошо не было, даже когда ты повесил кролика Билли и наблюдал, как он рыдает, потеряв последний подарок мёртвого папаши».       — Давно пора было начать, но времени всё не было, — низким голосом проворковал Том, покачивая довольного Гарри из стороны в сторону. В зеркале отражалась его спина, покрытая шрамами, и Том провел по ней ладонями, представляя, что стирает их навсегда.       — Я отложу дела с моими друзьями.       — Значит, мы больше времени станем проводить вместе? — вспыхнула надежда в зелёных глазах.       — Да, будем, — довольно улыбнулся Том.       «Ты ему нравишься. Нра-а-а-ави-и-и-ишься-я-я-я…» — радостно пропел голос.       Гарри расплылся в улыбке, а потом уткнулся лицом в изгиб его шеи, руками обнимая покрепче.       «Спокойнее, спокойнее, не накинься на него!» — предупреждающе завопил голос, когда Том почувствовал, как жар разливается по телу. Контролировать себя становилось всё труднее и труднее.       Он напряг руки, уговаривая себя оторваться от тёплого тела.       — Том, — влажно выдохнул в его шею Гарри, и руки Тома приклеились обратно к его талии. — А ты будешь со мной бегать по утрам теперь? Я всегда об этом мечтал, но одному мне скучно.       «Бегать, прыгать, обниматься, целоваться — всё, что угодно, лишь бы с тобой», — хотелось ответить ему.       «Мда, крыша не просто уехала, она с собой ещё половину мозга прихватила», — с сарказмом заметил внутренний голос.       — Я постараюсь, — подытожил свои размышления Том.       Как объяснить это всё своим марионеткам, он представлял смутно. У него были обязанности старосты, он должен был появляться в гостиной и помогать младшим с домашней работой, проводить время с кругом избранных, обучать последователей тёмной магии, а ещё поддерживать статус гения на уроках и найти какой-то выход для спасения Гарри.       Как уложить всё это в сутки?       «Будешь меньше спать. На тониках можно продержаться до Рождества. А ещё можно отменить занятия в клубе по тёмным искусствам, на время. Скажешь, что всем нужно готовиться к ТРИТОНам, они ведь в следующем году, и, если они хорошо сдадут полугодовые контрольные, ты их возобновишь».       «Я не могу бросить все свои планы. Я шесть лет работал над своей репутацией, шесть лет прогрызал путь к славе и власти!»       «Тёмная магия опасна, по словам Снейпа. Тебе в любом случае стоит отказаться от неё на время, пока не выяснишь, прав он или нет. Отсутствие эмоций — это, конечно, хорошо, но если ты перестанешь получать удовольствие и удовлетворение от жизни, то зачем вообще жить? И какую цену возьмут более серьёзные проклятия? Надо разобраться в этом. Приостановить занятия по темной магии — отличная идея».       Том решительно согласился с голосом разума. Марионетки пока подождут. Но времени всё равно так мало…       — Я знаю, что у тебя мало времени, — словно прочитал его мысли Поттер. Он потёрся носом о шею, мазнул по ней губами. — Я не прошу каждый день. Хотя бы изредка.       «Или… Ты мог бы попросить Снейпа освободить тебя от патрулирований на месяц, скажем, в связи с травмой ноги. Никто же не увидит, как вы бегаете в шесть утра по квиддичному полю. Если спать по три-четыре часа в сутки, то всё успеешь».       — Изредка, хорошо, — согласился он. — В остальные дни будешь бегать с Антонином Долоховым — он присмотрит за тобой. И не спорь! В одиночестве, вне замка ты просто отличная мишень для моих врагов.       Драко больше не по статусу было быть нянькой, а вот Антонин подходил на эту роль хорошо: он неплохо относился к самому Гарри, не презирал полукровок и был очень предан самому Тому.       И он точно был натуралом, что немаловажно.       «Ты тоже был натуралом. Не очень-то это сработало с Гарри», — расхохотался голос извращенца.       «Антонин ещё и страшный, как задница Филча. Гарри его обнимать не захочет», — ответил сам себе Том.       — Ладно, — Гарри смилостивился и сам отлепился от Тома. Иначе они могли бы простоять так полдня — Том ни за что не разжал бы руки первым. — Я всегда забываю, что ты у нас большая шишка. А этот Антонин вроде нормальный, шутит смешно.       «О нет, парни с юмором могут быть похожи на пенсионерку-утопленницу, и всё равно очаровывают людей. Давай приставим к Гарри одного из Кэрроу — вот там ни юмора, ни внешности», — тут же засомневался внутренний голос.       «И мозгов там тоже днём с люмосом не найти. Антонин хотя бы сможет защитить Гарри в случае чего, а эти уникумы в случае опасности палочкой смогут только в ноздри себе потыкать».       Том держал семейку Кэрроу только в качестве ручных псов. Они великолепно поддавались дрессировке и кидались на неугодных с поражающей яростью. Но в качестве разумных единиц общества их не мог воспринять даже святоша Дамблдор. Настолько тупых существ мир магов ещё не видывал.       Том смирится с наличием Антонина в жизни Гарри, как смирился с Забини, Снейпом и со многим другим. Потому что главное — чтобы он жил, а не умер, споткнувшись о камень или свалившись с крутого обрыва у озера.       Гарри Поттер покинул категорию «Запретное вожделение» и поселился в новой, вновь созданной лишь для него одного: «Собственность».       Это разрушало всё существование Тома и выводило его на совершенно иной, неизведанный уровень.

***

      В большом зале убрали столы факультетов, а вместо них прямо на месте стола для преподавателей создали широкий длинный помост. В зале уже толпились ученики, радостно галдели, предвкушая интересное зрелище.       Открытие дуэльного клуба по традиции проходило в Хэллоуин.       Том прошёл сквозь толпу, как нож сквозь масло, все расступались перед ним, все смотрели с уважением или завистью. Первый раз он победил в этом турнире, когда учился на третьем курсе. С тех пор это стало традицией. Ему бросали вызов либо тупицы, либо, наоборот, очень расчётливые хитрецы. Тот, кто мог продержаться против него хотя бы три минуты, считался вторым по силе волшебником в школе, а это означало всеобщее признание и славу.       — Настоящие дуэли! Вот бы мне кто-нибудь бросил вызов! Я так хочу поучаствовать! Может, мне самому кого-нибудь вызвать? — нетерпеливо подпрыгивал рядом Гарри.       Том представил, как обычное оглушающее попадает в Гарри и отбрасывает его так, что голова бьётся о стену с громким хрустом, и содрогнулся.       — Нет, тебе ещё рано. Ты новичок, а здесь сражаются лучшие из лучших. Ты мог бы посоревноваться с третьекурсником, но представь, каким позором обернётся проигрыш или выигрыш, — поспешно бросил он в ответ, и у Гарри поникли плечи. — В конце года, может быть, попробуешь, — смягчился он сразу.       Он соврал. Он не даст Гарри участвовать в чём-то опасном, пока не победит его проклятие.       — Я слышал, тебе собирается бросить вызов староста Грифов, — подкрался со спины Малфой, ужом просачиваясь между Томом и Гарри. — Идиот на каждом углу хвастает, что его дядя-аврор всё лето обучал его лично по аврорской программе. Сделаешь с ним что-нибудь унизительное?       — Со старостой? Не глупи, — отмахнулся Том.       — Староста Грифов с шестого? Рон Уизли? — влез Гарри. Дождавшись кивка, он выплюнул с особой неприязнью: — Его дядя — Гидеон Прюэтт, лучший дуэлянт в аврорате. Только вот сам Рон — тупица и задира. Размажешь его по помосту ради меня?       — Если ты хочешь, — машинально ответил Риддл, уже сканируя глазами толпу в поисках рыжей макушки.       «Так вот кто тот таинственный бывший друг, который назвал Гарри слизняком! Разорви его на маленькие конопатые тряпочки!»       — Мне нужно идти, меня ждёт Панси, — Драко резко дернул плечом и чуть не ударил Поттера, пробираясь вперёд.       — А с каких это пор Драко начал дружить с Панси? — Гарри дёрнул его за рукав, отвлекая от кровожадных мыслей.       — Они не дружат, — Том нашёл взглядом Уизли и начал прикидывать, как можно выставить его идиотом, не лишив факультет очков, а себя — авторитета. Тот поймал его взгляд и оскалился, что в его понимании видимо должно было выглядеть угрожающе. Но широкая конопатая морда с большим носом смотрелась просто нелепо. Том усмехнулся и наставил на него палочку, давая понять, что Уизли конец. Тот не растерялся и перевел взгляд на Гарри, скорчив презрительную мину.       «Если он тронет Гарри хоть пальцем, его будут хоронить в закрытом гробу» — взбесился внутренний голос.       Том отвернулся от рыжего идиота, мысленно ставя галочку в списке дел: устроить Уизли сладкую жизнь. Пара намёков, и травить Уизли будут даже его однофакультетники.       — Итак, тишина! — разнесся по залу голос профессора Флитвика. Он вскарабкался на помост и наколдовал себе дополнительную тумбу, чтобы его все могли видеть. — С гордостью объявляю дуэльный клуб открытым!       Студенты искупали маленького профессора в овациях. В школе, где круглый год из развлечений только прогулки в деревню, квиддич и кружки по интересам, каждое такое событие вызывало преувеличенную бурю восторга. Том заскучал. Сейчас староста школы будет проводить демонстративную дуэль, чтобы впечатлить впервые допущенных сюда второкурсников, потом долго будет расписывать правила для них же, и только потом в дело вступят прошлогодние фавориты.       Его никогда в демонстрацию не выбирали, чтобы потом ошеломить и так воодушевлённых второкурсников ещё больше. Зато после он может устроить целое шоу, первым вызвав Уизела.       — Это большая ответственность, я хочу, чтобы вы… — вещал с помоста уже Дэвид. Он волновался, но старался выглядеть важным, нелепо выпячивая грудь.       — Смотри, у Дэвида шея покраснела, мне кажется, он на тебя смотрит, — Гарри приблизил свои губы к его уху и невзначай мазнул ими по мочке.       — Он немного стесняется толпы, — рассеянно ответил Том. По позвоночнику прокатилась волна дрожи, мысли сразу спутались.       — Для демонстративной дуэли я вызываю Гарри Поттера!       Зал вежливо зааплодировал.       — Меня?! — Гарри растерянно хлопнул глазами, а потом расплылся в безудержной улыбке. Его зелёный галстук сбился на бок от постоянных одёргиваний, воротник рубашки измялся, и это придавало ему особенно беззаботный, счастливый вид.       — Нет! — Том, ухватил его за отворот мантии. — Никакой дуэли! — его звучный голос заглушил остатки аплодисментов. Ученики начали оглядываться на них и хихикать.       — Том? — Гарри уставился на него таким жалобным взглядом, словно Том собирался убить его любимую кошку у него на глазах.       — Мистер Риддл, не волнуйтесь. Дуэль демонстративная, ваш друг не пострадает, — весело хихикнул Флитвик.       Том понял, что выставляет идиотом и себя, и Поттера. С каждой секундой это выглядит всё более нелепо и абсурдно. Он заставил себя разжать пальцы.       — Будь предельно осторожен, — тихо шепнул он в его ухо. Предчувствие беды упало на грудь бетонной плитой и мешало нормально дышать.       «Не отпускай его. Не надо!» — взревел внутренний голос.       Но все смотрели и ждали. И Гарри был таким радостным…       Счастливый Гарри кинулся на помост и даже ни разу никого не сбил плечом и не споткнулся. Том последовал за ним и подошёл к помосту так близко, насколько это было возможно, готовый в любой момент поймать или защитить мальчишку. Он послал Дэвиду пристальный, полный угрозы взгляд. Тупица староста не понял его и весело подмигнул в ответ, вызвав этим у Тома зубной скрежет.       «Закопай его под дракучей Ивой. Живьём», — кровожадно посоветовал голос разума.       Гарри вскарабкался на помост и принял дуэльную стойку. Том только начал его натаскивать, прошла от силы неделя занятий, и если его знаний хватало бы даже для настоящей дуэли с Дэвидом, то движения были слишком медлительны и неуклюжи. Гарри нужна была долгая практика, прежде чем он смог бы выстоять в реальном бою. Он стал более ловким и сильным после мази Снейпа и тренировок, но всё ещё недостаточно.       — Я хочу увидеть красивую, честную дуэль, — пропищал Флитвик. — Итак, дуэлянты! Поприветствуйте друг друга! На счёт три! Раз, два, три!       — Остолбеней! — мгновенно вскинул палочку Дэвид.       — Протего! — Гарри легко поставил щит, который Том заставил тренировать его до автоматизма.       Он весь преобразился: движения стали чёткими, рука крепко и уверенно держала палочку, на лице читались азарт и уверенность.       Такой Гарри… Завораживал. Том видел плоды своих трудов и гордился Гарри так же, как самим собой.       «А мальчик-то повзрослел», — удивился внутренний голос.       — Экспеллиармус! Тарранталегра! — Дэвид швырял в него слабые, но красивые заклятия одно за другим, и все они разбивались о прочный щит, брызжа яркими разноцветными искрами во все стороны.       — Агуаменти! — Гарри пошёл в атаку, но его выбор привёл Тома в недоумение.       Струя воды ударила в щит Дэвида, но даже без щита она не принесла бы никакого вреда. По залу прокатилась волна смешков.       — Агуаменти максима! — из палочки Гарри вдруг хлынул такой бурный поток, что Дэвида начало теснить к краю помоста вместе с его щитом. Он не мог даже прицелиться из-за брызг воды, не мог убрать щит и только скользил ботинками по мокрому помосту, отъезжая назад всё дальше. Флитвику пришлось укрепить защитный купол над дуэлянтами, чтобы потоки воды не снесли первые ряды учеников.       Том ещё никогда не видел, чтобы кто-то мог вот так выпускать из себя магию с помощью самого элементарного водного заклинания, для атаки водой все использовали Аква Эрукто. Но Гарри сумел всех удивить. Магия, копившаяся в нём годами, прорвалась наружу с рёвом и ошеломительной, неистовой мощью. Судя по хитренько блестящим глазам Гарри, он давно мечтал продемонстрировать этот трюк.       «Удивительно!» — с жадностью заметил голос разума. — В нём скрыта настоящая сила, это потрясающе!»       — Дуро! — отчаявшись, Дэвид убрал щит, стоило только Гарри немного ослабить напор, он упал на помост животом, под тугую струю воды и бросил в неё заморозку.       Гарри резко отвёл руку, не давая льду захватить его палочку по струе. Ледяная глыба, только что бывшая направленным потоком, грохнулась на пол и разлетелась на тысячи осколков. Дэвид успел поставить щит, а Гарри… Гарри поскользнулся.       Все звуки разом замолкли. В оглушающей тишине Том заторможено наблюдал, как огромный кусок льда пробивает висок Гарри, и он падает с помоста на острые осколки.       — Левикорпус! — тело отреагировало быстрее мозга. Он пробил насквозь защитный купол Флитвика с оглушающим грохотом и поймал тело Гарри в считанных дюймах от большого острого осколка льда, нацеленного прямо в его сердце.       «Мгновенная смерть…»       В оглушающей тишине Том отчётливо услышал чьё-то тихое хихиканье, похожее на скрип старой двери.       «Ты успел!» — закричал голос разума.       Звуки вернулись: со всех сторон визжали школьники, сердце билось где-то в горле, ноги тряслись. Том кинулся к Гарри, опередив Флитвика. Профессор свалился со своей тумбы во время громкого разрыва купола, но быстро сориентировался и послал кому-то патронус с сообщением.       Риддл аккуратно переместил Гарри на чистый пол и остановил кровь, льющуюся из пробитого виска.       — Осторожнее, мистер Риддл! Не перемещайте его до прибытия профессора Снейпа и не накладывайте никакие чары! — пискнул Флитвик, с бешеной скоростью расчищая пространство от осколков.       Том и не смог бы. Он застыл, наблюдая как скапливается свежая кровь в ране на виске. Не подействовало… Заклинание не остановило кровь… Как и тогда, когда Гарри повредил ногу в озере.       Младшекурсники вопили от страха, старшие студенты взволнованно переговаривались, а Том застыл неподвижно рядом с телом Гарри, и впервые в жизни молился непонятно кому.       «Прошу, оставьте Гарри со мной, дайте мне ещё один шанс!» — закрыв глаза, повторял он снова и снова.       Он думал, у него ещё есть время! Глупец.       — Расступитесь! — Снейп неожиданно появился рядом с безвольно раскинутым на полу телом. Из его палочки начали вырываться разноцветные вспышки, они окутывали Гарри плотным коконом. Риддл пристально уставился на бледное лицо декана, пытаясь по малейшим изменениям определить, что с ним.       Лицо профессора расслаблялось по мере диагностики, и Том смог с облегчением выдохнуть, обнаружив, что не дышал всё это время.       — Ничего непоправимого. Осколок пропорол висок довольно глубоко, но ничего важного не задел, успокойтесь все, — сказал он тихо, но все тут же замолкли.       У Тома перед глазами стоял острый осколок, чуть не воткнувшийся в сердце Гарри. Снейп поднял его тело в воздух заклинанием, но Том, кинув на него гневный взгляд, перехватил парня на руки.       — Несите в комнату, — не стал спорить декан.       И Том осторожно понёс свою драгоценную ношу. Он вспоминал, как точно так же нёс Гарри в душ, а тот вырывался и хихикал. Тогда он впервые назвал его куколкой, а Гарри укусил его за это.       Сейчас его голова была безжизненно откинута назад, открывая беззащитное горло. Он не вырывался и вообще напоминал манекен. Куклу.       Если бы он не успел… Если бы не был так силён, что сумел пробить защитный купол лучшего дуэлянта страны…       Том возненавидел это прозвище — куколка. Это мёртвый, бездушный пластик, красивая пустая оболочка, не более, в то время как Гарри… Гарри был самым живым из всех, кого он когда-либо знал.       — Том, прости! Я думал его немного подбодрить! Он же так хотел поучаствовать в дуэли! — рядом с ним возник испуганный до синевы Дэвид.       Зря он напомнил о себе.       — Ты не виноват, Дэвид, — спокойно кивнул ему Том, и староста чуть не расплакался от облегчения.       Перед глазами всё стоял каменный пол, усеянный осколками льда, по которому медленно расползалась кровавая лужа.       «Это было так близко…»       Том стёр эту картинку из сознания. Он донес Гарри до комнаты и аккуратно устроил его на кровати.       Своей.       — Мистер Риддл, — следом зашел декан с чемоданчиком в руках и захлопнул за собой дверь. — Как вы могли допустить такое? Нельзя ему участвовать в дуэлях, я же всё рассказал вам, зачем… — его голос, казалось, дребезжал.       — А что я мог сделать? — Том и сам себя винил, чужое осуждение его только взбесило. — Весь зал смотрел на него, Флитвик просил, что я мог…       «Ты мог. Ты мог бы сказать «нет», и никто бы не стал спорить», — едко ответил внутренний голос.       Снейп промолчал, только разочарованно глянул на него. Он отвернулся от Тома и принялся колдовать над Гарри.       «Он не имеет права так с тобой поступать. Осуждать тебя!»       Том сел на кровать Гарри. Хотелось рвать и метать, хотелось разорвать Снейпа на куски, хотелось…       Мерлин, он был идиотом.       — Я не хотел, чтобы остальные смеялись над ним, — холодным голосом вдруг сказал он вслух. — Он очень переживает из-за того, что никто не воспринимает его всерьез. Я… уступил ему. Снова. Но такого больше не повторится.       Декан закончил колдовать над Гарри, но не обернулся, даже плечом не повёл.       — Я знаю, как сложно бывает ему отказать, — тихо сказал он, собирая обратно в чемодан свои склянки с зельями. Его волосы свисали по бокам паклей, прикрывая лицо. — Но вы должны научиться противостоять его жалобному взгляду, ради его же блага. Только мы с вами знаем, чем ему грозит на первый взгляд невинное желание поучаствовать в демонстративной дуэли. Только мы с вами, мистер Риддл.       Том кивнул, неотрывно глядя на умиротворённое лицо Гарри. Обморок, кажется, перешёл в глубокий сон, он перевернулся на бок самостоятельно и зарылся носом в подушку Тома.       — Это иногда кажется невозможным, — тихо признался он. Ему хотелось поделиться этим хоть с кем-то, а декан понимал его, как никто другой.       — Знаю, — Снейп прошёл к двери, так и не посмотрев на него. — Мы с его матерью так и не смогли этого сделать, но, может, у вас получится лучше. Берегите его.       Он захлопнул за собой дверь, оставив Тома наедине с грызущими его мыслями.       «Он просит от тебя то, чего не смог сделать сам. Да почему вообще он решил, что может о чём-то тебя просить?» — возмутился голос разума.       В глубине души Том знал ответ на этот вопрос.       Декан понял, что Тому дорог Гарри. И он взвалил на него эту ответственность, переложил на чужие плечи то, чего не смог сделать сам.       «Он — слабак».       Том снова посмотрел на свою кровать: Гарри сладко спал, зарывшись абсолютно целой головой в одеяло. Чувство вины снова вгрызлось в него острыми зубами.       Осознание произошедшего вдруг навалилось на него свинцовой плитой. Он не уследил, не защитил. Ещё бы полсекунды — и всё: похороны, пышные венки и вечная тянущая боль в сердце.       «Почему это произошло именно со мной? Почему именно он? — гневно подумал он.— Почему Снейп так поступил со мной? Почему я не могу… Даже понимая всё, не могу от него отказаться?»       Ярость зародилась в груди.       Он накинул на кровать Поттера заглушающие чары, закрыл полог, и перевернул столик у камина. А потом и кресла. Он крушил мебель в комнате молча, выплёскивая всю свою ярость: на Дэвида, на Снейпа, на себя и на тёмную магию.       Всего на секунду он представил, что Гарри умрёт, и от этого все внутренности свело судорогой. Он не хотел, но всё равно представлял, и неотвратимость смерти заставляла его истекать ядом и биться головой о стену от бессилия.       Это была его слабость — боязнь смерти. Он сам панически боялся умереть, а теперь вот боялся, что умрёт Поттер и оставит его одного.       Он не хотел ТАК.       — Да пошло оно всё! — заорал он во всё горло, переворачивая письменный стол.       Он не позволит Гарри покинуть его. Не позволит умереть. Он будет стараться усерднее.

***

      Начало ноября принесло в замок холод, и их с Гарри комната превратилась в морозилку. Том накладывал на неё заклинания тепла одно за другим, но их хватало всего на пару часов, даже в прошлом году тут не было так холодно. И он подозревал, что не последнюю роль в этом играет нахождение в комнате бедового Гарри.       Он быстро пришёл в себя после неудачной дуэли с Дэвидом, но потом успел переболеть простудой, полежать в больничном крыле с пневмонией и подвернуть на пробежке ногу. Два раза.       На занятиях по дуэлям Том был так осторожен, как только мог, и его старания не прошли даром: Гарри ни разу не пострадал, научился двигаться в бою и очень быстро осваивал заклинания.       Он был жаден до практических знаний. Ему хотелось скорее наверстать всё, что он упустил, и это заставляло сердце Тома болезненно сжиматься. Гарри стремительно менялся, осваивался в новом мире, учился вести себя, как и положено парню его возраста. Но было в этом что-то страшное, пугающее. Гарри торопился прожить свою жизнь, пока её у него не отняли, Том это чувствовал, но не мог успокоить его, как бы ни хотелось.       Том совсем заплутал в дебрях своей жизни и страхов. Он не высыпался, потерял аппетит, и что самое главное… Он потерял интерес к жизни без Гарри.       Ему вдруг стало плевать на домашние задания. Вместо них он штудировал книги из запретной секции по выданному Снейпом разрешению или в выручай-комнате. Он отчаянно искал хоть какую-то зацепку, лазейку, которая позволила бы спасти Гарри. Он вдоль и поперек изучил все записи декана и был неприятно поражён: Снейп действительно провёл колоссальную работу. Он обосновал реальность так называемой «печати темной магии» — никак не диагностирующейся темной силы, что отравляла нормальную жизнь Гарри, он провёл потрясающие исследования свойств его крови, его магии, его плоти, сделал всё возможное, чтобы хоть как-то улучшить его жизнь. То, что прочитал Том, могло бы кардинально изменить несколько областей нынешней колдомедицины, и будь он чуть более впечатлительным, он бы сдался, как и декан.       Но к счастью, Том впечатлительным никогда не был. Поэтому он дотошно вчитывался в косые строчки и размышлял, что там может быть не так. Его склад ума отличался от снейпова, как апельсин отличается от кувалды.       Сначала Том хотел доработать ритуал с разрывом души, который собирался использовать на себе в этом году, но потом понял, какая бредовая эта идея: Гарри будет умирать, и его постоянно придётся возвращать с помощью крестража. Тому даже снилось, как он возвращается в комнату, находит мёртвого Гарри на кровати и говорит: вот чёрт, опять придется воскрешать. Ну сколько раз я ему говорил — не спи под одеялом, укрывшись с головой. Или: не пей холодную воду большими глотками.       Абсурд.       Крестражи только усугубят его агонию: бессмертный парализованный Гарри будет умолять убить его. А если тёмная магия подкинет сюрпризов? Если ритуал подействует не так, как и все на Гарри? Его организм отличался невосприимчивостью к большинству зелий и заклинаний, или непредсказуемо искажал их действие.       — Том, ты уснул с книгой, — Риддл встрепенулся и обнаружил, что лежит на кровати в одежде, вцепившись в книгу по ритуалам древности. Гарри нависал над ним, и это живо напомнило о приснившемся кошмаре.       В этот раз он нашел Гарри мёртвым, с абсолютно чёрными глазами и застывшей на лице улыбкой, попытался оживить, но ничего не получилось. Крестраж рассыпался в его руках, а потом рассыпался и Гарри, оставив лишь чёрный пепел в его руках.       Даже проснувшись, Том чувствовал опустошение и бессилие.       — Тебе нужно больше спать, Том, — укоризненно прошептал Гарри. — У тебя все капилляры полопались! Выглядишь, как больной конъюнктивитом вампир. Завтра никакой пробежки! Будешь спать до обеда! Я скажу, что ты приболел.       «Ничего подобного, — возразил внутренний голос. — Некогда спать. Если ты не пойдёшь на занятия, то сможешь потратить на поиски пару лишних часов».       — А ты чего не спишь? — Том бросил взгляд на часы: три ночи. В такое время Гарри давно уже видел сны.       — Я замёрз и встал обновить чары. Невыносимо так жить! Я думаю, дело в озере. Там полно всяких тварей, которые могут вытягивать магию из стены. И кому пришло в голову строить подземелья под водой? Это же дорого, неудобно, и вообще — жутко!       — Ложись со мной, вместе спать теплее, — обрадовался Том. Он никогда и не надеялся, что из этого мордредова холода выйдет какой-то толк. Гарри радостно зарылся в одеяло, призвав со своей кровати подушку, пока Том раздевался. Пижаму он, несмотря на холод, надевать не стал. — Когда строили замок, озеро было намного ниже и меньше. Хогвартс стоит на возвышенности, никто не думал, что уровень воды так поднимется, — он забрался под одеяло и прижал к себе несопротивляющегося Гарри, стараясь не замычать от удовольствия. — Но в двенадцатом веке начались нескончаемые войны с гоблинами, продлившиеся пять столетий. Уровень озера был искусственно увеличен, подземелья укрепили от затопления, а озеро заселили разными тварями, способными защитить волшебников. Говорят, внизу есть ещё восемь или десять этажей, в которые никому нет хода. Кто знает, что там обитает…       «Василиск твой там обитает, сказитель хренов. Ты бы его проведал сходил, кстати. Зверюге скучно там и холодно», — напомнил голос разума.       — Чудище Салазара Слизерина! — с благоговением прошептал Гарри. — Я читал о тайной комнате. Как думаешь, это правда? В прошлом году я слышал, за чудище приняли акромантула.       — Конечно правда, — улыбнулся Том, вспомнив клыкастую зловонную пасть змея.       — Хотел бы я узнать все тайны этого замка… — голос Гарри совсем не был сонным. — Мне постоянно кажется, что за мной кто-то наблюдает. Следит недобрым взглядом, только и ждёт, чтобы я отвернулся, и тогда… Оно схватит меня.       Тому стало не по себе.       — Не бойся никого и ничего. Пока я рядом, никто не причинит тебе вреда, я не позволю, — он обнял Гарри покрепче.       — Я знаю, ты всегда это говоришь. Но… Тебя я тоже боюсь. Иногда, — он прижался к Тому всем телом, даже ноги умостил меж ног Тома. Сам.       И это было проблемой.       Том старался не подпускать его близко к себе, всерьёз опасаясь за свой самоконтроль. Времени на соблазнение просто не было, как и моральных сил. После того, как Гарри чуть не умер, Том всё свободное время проводил над книгами.       — Меня? — удивился Том. Он не сделал ничего, чтобы напугать Гарри.       — Да. У тебя иногда такой взгляд… Я боюсь, что ты сделаешь что-то плохое. Не со мной, а с другими. И тогда я больше никогда тебя не увижу, — тихо признался Гарри.       — Не переживай, я не собираюсь делать ничего подобного, — соврал Том.       — А как же… Дэвид? — неуверенно спросил Гарри. — Ты странно на него смотришь, Том. Это из-за дуэли, я знаю. Пожалуйста, ничего с ним не делай.       Том на секунду застыл, неприятно поражённый проницательностью Гарри. Дэвид расплачивался за боль Тома, хотя пока даже не подозревал об этом.       Том уткнулся носом в макушку Гарри и потёрся о волосы щекой.       — Я никуда от тебя не денусь, не переживай. Дэвид — просто ничтожество, он не стоит моего внимания, — успокоил он Гарри.       «Внимания — ключевое слово, — хмыкнул внутренний голос. — А вот мести — сколько угодно».       — Я верю, — Гарри заметно расслабился, Том почувствовал это всем телом. Даже его голос изменился. Том ощутил укол вины за свой обман.       Том никогда не боялся разоблачения. Он знал, что сумеет ускользнуть от закона в любом случае, в этом не возникало никаких сомнений.       Но теперь… Теперь он почувствовал смутные колебания.       Ведь на кону была не его свобода, а его пребывание рядом с Гарри. Он сын знаменитого аврора, заместителя Грозного Глаза Грюма, поймавшего кучу тёмных магов.       «Глупости. Ты осторожен, как никогда. Вас не разлучат».       — Мне кажется, ты отдаляешься от меня, — прошептал Гарри еле слышно, словно стеснялся говорить это вслух. — Ты всё меньше времени проводишь со мной, и даже перестал называть «куколкой». Я… Я тебе надоел?       Том вспомнил его безжизненное тело на своих руках, лужу крови, расплывающуюся по каменному полу, и его передернуло.       — Нет, конечно, я просто не хочу больше так тебя называть, это глупое прозвище, — заверил он Гарри, игнорируя первый вопрос о времени. — Ты заслуживаешь чего-то получше. Мне казалось, тебе и самому не очень нравится?       Гарри ничего не заподозрил.       — Мне нравилось! Ты же сказал, что я красивый, как мне могло не понравиться? К тому же… Это важно. Как будто у нас есть секрет, только для нас двоих. Мне очень нравилось это слышать, как будто я для тебя особенный.       Том шумно выдохнул, не совладав с эмоциями.       Гарри нравилось. Он тоже искал что-то, что бы объединило их, сделало их дружеские отношения особенными.       «Тогда это прозвище не должно напоминать о его бессознательном теле. Оно нужно для связи между вами, той особой связи, которая понятна только вам двоим. Он хочет твоей ласки и особого отношения, ему хочется слышать это от тебя. Сделай это для него».       — Ты и есть особенный. Я сделаю всё, что ты захочешь, куколка. Мне хочется, чтобы ты был счастлив, — Он прижался боком к Гарри и взлохматил рукой его волосы.       — Правда? — Гарри сдавленно хихикнул и как-то резко затих.       — Гарри? Ты там что… О! Ты… Что делаешь? — Том вдруг почувствовал, что рука Гарри легла на внутреннюю часть его бедра и сжала.       «Сапог Мерлина тебе в зад, он что, только что…» — охренел даже Том-извращенец.       — Прости, — сдавленно ответил Гарри, спрятав лицо у Тома на груди. — Твоя нога колется, я хотел просто потрогать, я не хотел… Прости, я… Мне лучше уйти.       Том вернул его руку обратно быстрее, чем подумал, что это вообще должно означать.       Рука Гарри. Была. Рядом. С его. Пахом.       — Трогай, сколько хочется, куколка, — хрипло ответил он.       — Я… — Вопреки неуверенности в голосе, Гарри нагло сжал внутреннюю часть бедра и погладил его вверх-вниз. — Ты отличаешься от меня. Ты такой сильный, мускулистый, твёрдый…       Хорошо, что в полумраке было не видно, как Том вытаращил глаза.       «Ебать тебя вредноскопом, он что, соблазняет? Он СОБЛАЗНЯЕТ ТЕБЯ?! Он — тебя?!»       Насчёт твёрдого Гарри точно не ошибся. Одно неловкое движение, и он бы узнал, насколько Том сейчас твёрдый, у него встал мгновенно, от одного лишь касания к бедру.       — Тебе нравится? — вместо того, чтобы скинуть наглую лапку Гарри, Том медленно погладил его поясницу и сжал чуть крепче.       — Нравится. Когда ты так близко, я странно себя чувствую, — Гарри слегка замялся, но мужественно продолжил. — Как будто по телу разливается жар и…       — И… Что? — выдохнул Том, не веря в то, что происходит.       — Мне беспокойно. Мне мало. Я хочу трогать тебя больше, хочу быть ещё ближе, — совсем уж на грани слышимости прошептал Гарри.       «Аллилуйя, слава подростковым гормонам!» — возликовал голос.       — Бывает, — хрипло успокоил его Том. — Ты подросток, нет ничего удивительного в том, что твоё тело требует ласки. Если ты переживаешь, что я — парень, то и в этом нет ничего странного.       «Ну да, ну да. А кто пару недель назад раздумывал над тем, какая это мерзость?»       — А причём тут это? Что-то я не понял, — Гарри осмелел и поднял ладонь выше, к самой кромке трусов.       — Гарри, ты знаешь, что такое секс? — Том замер, стараясь даже не дышать. Сейчас было совсем не самое подходящее время, но Гарри сам поднял эту тему, сам полез к нему в кровать.       «Ваше время может закончиться в любой момент. Его время», — напомнил голос извращенца и Тома окатило ледяной волной страха.       — Конечно знаю. Я же не в хлеву рос с коровами. Это когда мужчина и женщина вступают в половую связь, — его пальцы пробрались за кромку белья, совсем слегка, но Том вздрогнул. — Но я никогда не хотел попробовать что-то подобное с девушками. Мне было непонятно, как вообще кто-то может хотеть этого. Неужели это оно? Возбуждение?       «Он издевается над тобой? Он не может не понимать, что всё это сейчас означает, он не настолько наивен. Он играет с тобой».       — Да, это возбуждение. Ты чувствуешь напряжение в паху? — голос Тома сорвался. Всё, что происходило, казалось долгожданной сказкой. — Вот такое?       И он, да сохранит Мерлин его здравый смысл, взял руку Гарри и положил её на свой возбужденный член.       Гарри охнул и слегка сжал его, задышав чаще. Совершенно не было похоже, что он не понимает, что делает. Его ладонь уверенно начала поглаживать Тома, выбив из него еле слышный стон.       — Кажется, да… Я никогда раньше не чувствовал такого… Значит, и ты возбуждён? Вот почему ты про парней говорил. Тогда мы могли бы? Ох!       Том перевернул его на спину и навалился сверху, устроившись между его ног. Он толкнулся в его пах, с восторгом чувствуя, как твердеет член Гарри в ответ на его незамысловатые движения.       — Да, куколка. Я тоже возбуждён, — прошептал он в покрасневшее ухо Гарри и слегка прихватил мочку зубами.       Хотелось накинуться на Поттера, как голодному зверю, но крохи сознания всё ещё говорили ему вести себя разумно.        Гарри выгнул спину и низко застонал.       «Только не целуй его! Сделай вид, что вы просто помогаете друг другу справиться с напряжением, так все делают…»       — Том, а ты можешь? Я ещё никогда не… Я никогда не целовался. Ты можешь поцеловать меня? Пожалуйста? — нерешительно попросил Гарри, обнимая его за плечи. — Я только тебе доверяю, не хотелось бы просить кого-то чужого.       «НЕТ!»       «Да катись оно всё в жопу акромантула!»       — Конечно, куколка. Всё, что захочешь, — торжествующе усмехнулся Том и отпустил все тормоза.       Он положил ладонь на горячую щеку Гарри и накрыл его рот своим.       Податливые мягкие губы Гарри с готовностью приоткрылись ему навстречу, и он скользнул языком внутрь, застонав от простого осознания того, что происходит.       Сегодня. Сейчас. С ним.       Он ощущал его тело под своим, чувствовал его горячее возбуждение, жадно дышал его сладким запахом, он изучал Гарри, тонул в нём и сходил с ума. Запретность того, что он сейчас делал, лишь подогревала его похоть, желание обладать им, заклеймить его. Гарри совсем не умел целоваться, двигал языком невпопад и стукался зубами о зубы Тома, но довольно быстро смекнул, что стоит просто повторять за ним и всё стало ещё лучше.       Том мог признать, что сильно недооценивал эту простую незамысловатую ласку. Но с каждым движением языка, с каждым тихим постаныванием Гарри в нем разгоралась жажда большего.       — Том… — хрипло выдохнул Гарри, стоило только ему оторваться от его губ и жадно потребовал: — Ещё.       Он лежал на подушке Тома: раскрасневшийся, с пунцовыми припухшими губами, блестящими от слюны. Его зрачок закрыл почти всю радужку, он тяжело дышал и цеплялся пальцами за голые плечи Тома.       И что-то будто щёлкнуло в Риддловском сознании. Он словно услышал этот щелчок: громкий, скрипучий.       Всё смазалось: пространство, время. Он грубо целовал Гарри, не обращая внимания на его несмелые попытки как-то ответить. Он не думал о том, что может напугать его напором, не думал о нежности и ещё о миллионе штук, которые должны были бы его волновать.       Им завладело безумие, обжигающее, как адское пламя и такое же неукротимое.       Он всё-таки сорвался. Он трахал рот Гарри своим языком в такт быстрым жестким толчкам паха и не мог остановиться. Сладкие податливые губы сводили с ума, нежная кожа под руками, тихие, несдержанные стоны Гарри, его выгибающееся навстречу тело — всё это подвело его к краю слишком быстро.       Он не успел ничего толком распробовать, как вдруг мир за обратной стороной век взорвался, и его унесло куда-то мощной взрывной волной.       Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — Том, ты меня задушишь, — услышал он как сквозь вату.       Сознание начало постепенно к нему возвращаться.       Он понял, что распластался на Гарри сверху, уткнувшись носом ему в шею. Расслабленное тело не желало его слушаться и куда-то перемещаться.       «Ты — настоящее животное. Это конец. Провал. Это вовсе не то, о чём ты мечтал», — прозвучал в голове голос.       Том отчетливо ощутил… страх.       Он боялся посмотреть Гарри в лицо и увидеть там разочарование и ужас от его… поступка. В этот момент он сам себе был противен.       Ещё никогда… Он даже не представлял, что может быть таким. Что настолько потеряет над собой контроль. Это было мерзко, непростительно. Гарри заслуживал лучшего партнера, чем ошалевшего от похоти Риддла.       Том перекатился на бок и вцепился в Гарри, отчетливо понимая, что не отпустит, что бы он ни сказал. Он сотрёт ему память. Уговорит. Заколдует. Но не отпустит.       — Прости… — вырвалось у него глупое слово. Он ненавидел его на самом деле. — Прости, я… Я немного…       — Том! — капризно воскликнул Гарри. — Почему ты остановился? Я что-то сделал не так? Пожалуйста, прости! Не останавливайся, Мерлин мой, только не сейчас, я… — он толкнулся бёдрами вперёд, и Том ощутил его твердый член.       «Да пребудут все великие волшебники с неопытными девственниками во веки веков!»       Том от облегчения чуть не застонал вслух.       — Прости, — ещё раз хрипло сказал он, скользнув рукой в бельё Гарри. Его бархатистый, горячий член удобно лег в ладонь, но смазки на нём не было совершенно. — Я немного увлекся, у меня очень давно никого не было, — последнее он прошептал прямо в ухо Гарри, а затем с облегчением прижался губами к его шее.       — У меня вообще никого не было, не переживай, — Гарри толкнулся в его ладонь, и Том непроизвольно сжал зубы — сухая ладонь была не лучшим источником наслаждения, Гарри наверняка было не очень приятно.       А ему хотелось доставить ему наслаждение, сгладить первое впечатление. Любой ценой.       — Просто поцелуй меня так ещё раз, Том, — хрипло потребовал Гарри.       «Ах он мелкий развратник! Кажется, ему понравилась твоя грубость!»       «Ну, если он не из пугливых да трепетных, значит ему понравится кое-что поинтереснее…» — ответил сам себе Том.       «О нет! Вы ещё не на той стадии…» — заверещал голос разума, стоило только ненормальному желанию промелькнуть в мозгу.       Но Тому хотелось. Безумно хотелось.       Он отпустил Гарри и прищелкнул пальцами: под полог тут же взметнулся неяркий шарик света.       — Том, зачем? — Гарри заморгал, ослеплённый даже этим тусклым светильником.       — Сейчас всё узнаешь, — ухмыльнулся Том, предвкушающе облизнув губы.       Он хотел всё видеть. Всё. Раскрасневшийся, возбужденный, с зацелованными губами — Гарри был совершенством.       Совершенством, которое полностью принадлежало ему, Тому Риддлу — приютскому нищему полукровке с нездоровой тягой к садизму.       Он медленно, одной рукой начал стягивать трусы Гарри с его бёдер, с жадностью разглядывая обнажающуюся плоть. Член Гарри отличался от его собственного, он был слегка меньше по толщине, ровным, с небольшой розовой головкой, и жутко притягательным.       Поттер не выглядел испуганным. Он с нетерпением наблюдал за его действиями и закусывал губы.       «Совершенство».       «Это последний шанс передумать. Последний шанс остаться нормальным», — предупредил голос разума.       «Я никогда не был нормальным», — ответил ему Том.       И он, склонившись над Гарри, обхватил головку его члена своими губами.       — Ах! — выдохнул Гарри, выгнув спину. Его член глубже вошел в рот Тома, чуть не заставив его подавиться.       Том прижал его бёдра к кровати ладонями, чтобы он ненароком не испортил его наслаждение.       Сосать чужой член оказалось весьма… Совсем даже не так, как он думал. Как мог представить. Нежная кожа под губами была приятна, лишь слегка солоновата, но Мерлин всемогущий, так нежна… А ещё лучше было видеть, чувствовать, как стонет Гарри, как он выгибается навстречу его рту, как беспорядочно пытается двигать бёдрами, как мечется по кровати.       — То-о-ом… — всхлипнул Гарри, пытаясь толкнуться глубже. — Ещё!       Он был во власти Тома, и ему это нравилось. Так и должно быть, всегда.       Том с присущей ему основательностью начал изучать новые для себя ощущения. Он облизывал член Гарри, сжимал губы, то наращивая, то замедляя темп, скользил языком по головке, ориентируясь на звуки, издаваемые Гарри в ответ на его действия.       С каждым новым всхлипом, с каждым протяжным «То-о-ом», с каждым толчком бёдер Гарри, он чувствовал всё большее и большее возбуждение. Оно не походило на животный инстинкт, он не срывался, не думал только о себе. Он хотел сделать так, чтобы Гарри было так же хорошо, как и ему.       Вспомнив, как ему самому больше всего нравилось, когда кто-то делал ему минет, Том расслабил горло, пропуская член глубже, почти уткнувшись носом в тёмные волосы, и застонал от невообразимой пошлости и развратности своих же действий. Это было ужасно, омерзительно и прекрасно.       — Том! — громко воскликнул Гарри, и Том с восторгом ощутил, как дрожат его бёдра, а в рот выплескивается горячая жидкость. Он успел поднять глаза и увидеть, как исказилось лицо Гарри от наслаждения: распахнутые пунцовые губы, дрожащие влажные слипшееся ресницы, красные пятна на щеках, испарина на лбу…       Его словно эннервейтом ударило. Том сжал свободной рукой свой член и излился следом за Гарри, ловя последние капли его наслаждения.       «Вот же пиздец!» — только и смог сказать голос разума.       Том тоже находился в полнейшем шоке.       Никогда, даже в самых жутких фантазиях он не представлял, что может наслаждаться чем-то настолько унизительным и постыдным.       Но сейчас он понял, что готов был сделать что угодно, чтобы это повторилось.       «А вот и фетиши подъехали к нашему дурдому! Сначала мы ножки его целовать мечтали, теперь вот член хотим…»       «Ох, заткнись!» — оборвал голос разума Том.       — О Мерлин, Том! Ты… — хриплый голос Гарри развеял все его тревожные мысли. — Ты как? Прости, я не хотел…       «Как мило, кажется, он беспокоится о тебе. Зацеловать бы его всего сверху донизу», — проснулся голос извращенца.       — Прекрати, — Том рывком поднялся с его бёдер и улёгся на подушку, тут же обхватив Гарри руками. — В этом нет ничего неправильного, понял? Мне… — он на секунду задумался, пытаясь подобрать такие слова, которые не отвратят Гарри от него и в то же время не покажут, насколько сильно ему понравилось. — Не трудно иногда помогать тебе. Я ведь тоже нуждаюсь в разрядке, как и ты. Если тебе захочется ещё, просто скажи мне, понял?       «Ты ещё добавь «мой мальчик» и отрасти бороду, придурок!» — взвился голос разума.       — Так тебе… Тебе понравилось? Как мне? — глаза Гарри округлились, он явно не понимал, как другой парень может получить наслаждение от того, что только что сделал Том.        Том и сам не понимал, как так получилось и в какой момент своей жизни он вдруг захотел сосать чужие члены. Но во рту ощущался привкус спермы Гарри, и от этого его собственный член вновь напрягался.       «Только Гарри, не драматизируй! — тут же встрял голос извращенца. — Он — особенный. Остальные тебя не интересуют».       — Конечно, — осторожно подбирая слова, ответил Том. — Это же ты. Мы с тобой не чужие друг другу. Почему бы мне не хотеть сделать тебе приятно? Когда тебе хорошо — хорошо и мне. Друзья для того и нужны.       «Браво! — Том буквально услышал фантомные саркастичные аплодисменты. — Настолько скользким ты ещё никогда не был, просто филигранно!»       Голос разума внушал отвращение. Но что Том мог сделать? Он не был опытен в таких делах, он вообще не понимал, что происходит между ними! Что хочет Гарри? Нравится ли ему Том как мужчина? Или это просто неопытность и наивность? Жажда попробовать что-то новое, смущающее? Ведь не мог же он обратиться со своими возникшими желаниями к какой-нибудь незнакомке!       «Помнишь, он говорил, что чувствует что-то необычное? И Снейп так радовался! Уж не случилось ли так, что Гарри раньше вообще не мог испытывать возбуждение, даже представить не мог, на что это похоже? А тут Снейп что-то намешал в своем котле, Гарри начал выздоравливать, и конечно ты оказался первым кандидатом на роль подопытного кролика. Он может и не понимает даже красоты женского или мужского тела, у него просто началось позднее половое созревание и ему плевать, чьи губы будут его ласкать».       Том чуть не заскрипел зубами. Он не знал, что за мысли роятся в поттеровской голове и проверить не мог — его защитный амулет был идеальным, непроницаемым. Если все действительно было так, Том мог оказаться в очень неприятной ситуации. Он просто не вынесет, если Гарри… Точнее, когда Гарри начнёт заглядываться на противоположный пол.       Том всегда имел план действий, но не в этот раз. Он не мог понять, что ему со всем этим делать.       — Тогда я тоже хочу так сделать, — Том видел, что глаза Гарри уже слипаются, но он упрямо продолжал бороться с сонной негой. — Тоже хочу попробовать. Разрешишь?       Тома поразили решительные, упрямые нотки в его сонном голосе. Он как будто ждал отказа, и всё равно собирался добиться своего любым способом.       «Это только твои больные фантазии, — не преминул вставить голос разума. — Ему просто интересно. Он не хочет тебя, он просто ХОЧЕТ».       — Посмотрим, — Том поцеловал его в висок и прикрыл глаза. Он так устал из-за всего этого… Тревога билась внутри, как пикси в клетке, невыносимо было даже просто думать, вернулась мигрень незваной гостьей, и муравьи поползли по груди.       «Рано или поздно Гарри разберётся со своими новыми потребностями, и ты окажешься за бортом. Особенно если он узнает, с кем на самом деле разделил свой первый поцелуй».       Том зажмурился и помотал головой. Гарри его всё-таки сломал.       «У тебя есть дела поважнее! Чем переживать из-за возможных проблем, обрати внимание на проблемы реальные! Ни одна баба не снимет с Гарри проклятие, только ты можешь спасти его! И тогда он оценит, примет тебя!»       А даже если и нет… Он будет жить. Сейчас это было самым главным.

***

      Северус Снейп не был впечатлительным человеком. Даже мать всегда говорила, что он слишком спокойный для ребенка. С возрастом это только усугубилось — мало что могло его взволновать действительно сильно.       Вот и теперь он смотрел на покрасневшего, покрывшегося волдырями Дэвида Рочестера с равнодушием, слегка разбавленным любопытством.       Такого интересного оттенка фиолетового он ещё на живом теле не встречал, а ведь он учился вместе с папашей Гарри и его дружками, которые полагали себя изобретательными шутниками.       — Что это, Северус? — с недоумением спросила Поппи Помфри. — Я хочу отправить его в Мунго, но, может, ты сталкивался с таким… С такой странной реакцией? Мальчики сказали, Дэвид стал чесаться примерно неделю назад, он грешил на аллергию на что-то, но все было в пределах нормы. Я дала ему зелье, и он был в порядке, а сегодня его нашли в кровати вот таким.       Северус склонился над мальчишкой и принюхался. Пахло просто отвратительно, Дэвид буквально гнил заживо. Северус проверил его рот, уши, заглянул под веко и чуть не выругался вслух.       — В Мунго его, живо! — рявкнул он. — Он в сознании, просто парализован!       — Ох, нет! Бедный ребёнок! — Поппи ахнула и кинулась к камину.       Северус не стал трогать Дэвида до прибытия целителей, хотя знал, что нужно делать. Но родители Дэвида точно напишут на него жалобу, если он предпримет что-то без согласования с официальными целителями. С этим семейством прожженных политиканов он не собирался связываться, даже понимая, насколько сейчас Дэвиду невыносимо. Мальчик испытывал жуткую боль. Он гнил заживо, гнили даже его язык и уши, а он всё это чувствовал и не мог пошевелиться.       Это точно не обычная аллергия, это целенаправленное воздействие. У Дэвида было много врагов — на него точили зуб те, кто не смог стать старостой школы, но Северус не верил ни секунды в то, что у школьников хватит ума и сноровки сделать такое. Тот, кто отравил Дэвида, явно разбирался в ядах и имел огромное состояние, потому что подобные эффекты способны вызвать только несколько дорогостоящих очень редких ингредиентов. Все это указывало на политических врагов отца Дэвида, и Северус, вопреки ужасному событию, радовался, что не ему предстоит проводить расследование, а аврорам.       Ему даже стало любопытно, каким образом был составлен яд и что ещё там присутствовало, чтобы никто ничего не заметил на протяжении такого длительного времени. Чувствовалась рука талантливого мастера, и Северус бы не отказался от знакомства с ним. Вдруг этот человек смог бы подсказать ему что-то насчёт Гарри?       Дэвида переместили в Мунго довольно быстро, и Северус счёл свой долг исполненным. Ему некогда было отираться в Мунго, у него были дела поважнее. Организм Гарри стал странно реагировать на зелье от паралича, и это было огромной проблемой, потому что мальчик помимо него принимал кучу разных составов. Чтобы выяснить, с каким составом зелье вступило в конфликт, ему придётся провести длительную серию опытов.       Времени и так было чертовски мало, а теперь ещё и это! Пока что не наблюдалось никаких страшных симптомов: просто у Гарри повышался пульс при приёме зелья, но в его случае однажды это могло стать фатальным, нельзя было пускать на самотёк даже такую мелочь.       Поэтому Северус выкинул все лишние мысли о мистере Рочестере из головы и заперся в своей лаборатории.       Он так увлекся работой, что пропустил ужин. Вернул в реальность его визит самого Гарри.       — Дядя Сев, что там с Дэвидом? — с тревогой спросил он, уставившись на Северуса испуганными круглыми глазами. — Говорят, его отравили?       — Мы не знаем, что с ним, предполагаем аллергию. Его забрали в Мунго, но жить он будет, — Северус решил не подпитывать страхи мальчика, пусть думает, что школа — самое безопасное место на земле.       Эта любимая фразочка Дамблдора была просто нелепа и смешна. Северус работал тут всего два года, а уже успел увидеть труп и окаменелые тушки учеников. И в нападения акромантула он абсолютно не верил, а значит, убийца все ещё был на свободе. Попытки отравить учеников врагами их родителей вообще были вещью популярной во все времена, когда он сам учился, так отравили отпрыска одного магглорожденного воротилы.       — Аллергию на что? Говорят, он был весь фиолетовый и как будто уже разложившийся! — голос Гарри дрожал, глаза влажно блестели, и Северус про себя выругался. Конечно, соседи Дэвида уже все растрепали.       — Бывает и такое, — флегматично пожал он плечами. — В Мунго все выяснят, не переживай. Если его отравили, отравителя обязательно найдут.       Гарри сильно побледнел и закусил губу.       — Человек, совершивший такое… — прошептал он.       — Просто монстр, — хмыкнул Северус. — Но тебе его бояться не надо. Ты под надежной защитой, тебе такое точно не грозит.       Гарри сжал кулаки и опустил голову. Видно было, как его расстроила вся эта ситуация, оно и понятно — он никогда не сталкивался с таким, даже не представлял, что это может случиться с его однокашником, с которым ещё недавно он весело болтал, дрался на дуэли и перешучивался на переменах.       Бедный мальчик. Он, должно быть, очень напуган.       — Со мной рядом кое-кто страшнее всех монстров, — внезапно тихо прошептал Гарри.       Северус тяжело вздохнул и положил руку на его плечо, заставляя смотреть в глаза.       — Ты боишься смерти, я знаю, — устало сказал он. — Все мы когда-нибудь умрём, Гарри. Но забрать ей тебя так рано я не позволю. Я обещаю.       Слова лжи уже не вызывали боли. Северус просто привык ненавидеть себя всё время. Он знал, что Гарри кажется, будто смерть постоянно с ним рядом, прячется в темноте и ждет его, но ничего не мог с этим поделать. Иногда и ему самому так казалось, особенно когда он пил в одиночестве в свете камина. Присутствие чего-то потустороннего заставляло его холодеть от страха и пить всё больше и больше.       Поэтому всё, что он мог — это сказать очередную ложь.       Гарри ушёл, совершенно расстроенный и потерянный, а Северус плеснул себе в бокал вина и вернулся к котлам.       Утешитель из него был такой же паршивый, как учитель, друг и возлюбленный.       Он облажался везде.