Закон Уоффлинга

      Голова уже болела от недосыпа, в желудке вообще творился ад из-за бодрящего эликсира, глаза горели и чесались. Ему нужно было урвать хоть пару часов сна, иначе он просто упадёт и больше не встанет. Сегодня он тоже не нашёл ничего годного.       Пока он шёл, с ним кто-то здоровался, что-то спрашивал. Он всем улыбался и делал вид, что слушает, хотя на самом деле мысли его были далеко-далеко в будущем, где он придумал, как выцарапать Гарри у смерти.       Гарри…       Том посмотрел на часы и разочарованно цокнул: Гарри уже спал. Уже неделя прошла с тех пор, как они переспали, но времени повторить это абсолютно не было. От недосыпа и зелий Тому казалось, что вот-вот что-то случится, это чувство надвигающейся беды не оставляло его даже во сне, тревога, постоянная его спутница, стала пугающе сильной.       Ему повсюду мерещились тени и тихое мерзкое хихиканье, в редкие часы отдыха ему снилась знакомая кладовка с запертой дверью, а за ней — крики о помощи. Это кричал Гарри, а Том никак не мог пробиться к нему, только срывал кожу на руках, пытаясь сломать дверь.       Отдых — вот что точно ему необходимо. Здоровый сон и отдых. Иначе он ничего не сумеет придумать, лишь сойдет с ума, заблудится в своих вязких кошмарах и галлюцинациях.       Том тихо зашёл в комнату, стараясь не шуметь, и столкнулся взглядом с сидящим на своей кровати Гарри.       — Ты почему не спишь? — сил удивляться не было. Том отстранённо заметил, что Гарри выглядит не так, как обычно, но и эта мысль не закрепилась в мутном сознании.       — Где ты был? — тихо спросил Гарри.       Том стянул с себя мантию и рухнул на кровать не раздеваясь. Потом, всё потом.       — В библиотеке, конечно, — пробормотал он в подушку. — Я так устал… Полежишь со мной?       — Последнее время ты постоянно там пропадаешь. Что такого важного ты делаешь? — Гарри не сдвинулся с места, и голос его вдруг стал очень резким.       Том даже смог приоткрыть один глаз и с удивлением на него посмотреть.       — Я работаю над одним очень важным для моего будущего проектом. Я же уже говорил, — матрас был таким мягким, таким удобным… Том утопал в нем.       — А может, ты просто врёшь мне? — вдруг прошипел Гарри.       Том сразу насторожился.       — С чего бы? — он приподнял голову и впился в него взглядом.       «Что-то не так, — проснулся голос разума. — Он в чём-то тебя подозревает. Вопрос только в чём?»       — Ты всю неделю избегал меня. А сегодня… — Гарри сцепил руки в замок и опустил голову. — Нет. Ничего. Ерунда.       У Тома вдруг появились силы. Он резко поднялся и стремительно шагнул к кровати Гарри, но тот вдруг поднял голову, и Том замер, нависнув над ним, словно упершись в невидимую стену.       Гарри плакал совсем недавно. Веки покраснели и опухли, на щеках ещё блестели дорожки слез.       — Что случилось? — сердце Тома словно сжалось.       — Помнишь, ты как-то сказал, что мне не нужно бояться монстров, потому что ты страшнее любого из них? Ты говорил правду?       «Да что происходит? Кто-то его напугал?» — голос разума паниковал так же, как сам Том.       — Конечно, — Том опустился перед ним на колени и взял его руки в свои. — Я никому не позволю причинить тебе вред. Тебя кто-то обидел? Напугал? Скажи, кто это, и я…       Дыхание перехватило от волнения. Том слышал словно со стороны, как дрожит его голос, и не мог взять себя в руки. Ему было страшно, так страшно… Предчувствие беды, что терзало его всю неделю, усилилось стократно.       Он поднёс руку Гарри к губам и поцеловал тыльную сторону ладони, закрыв глаза. В голове стоял туман.       — Да, напугал, — тихо сказал Гарри.       Том поднял голову.       — Кто? — рыкнул он. — Кто, Гарри? Я напугаю его так, что он имя своё забудет!       Должно быть, Гарри что-то заметил в его взгляде, потому что он вдруг покачал головой, слабо улыбнулся и погладил Тома по щеке. И Том, как послушный пес, усмирил свою ярость и потёрся о его ладонь.       — Некого пугать, — прошептал он. — Забудь, я просто глупости говорю. Мне кошмар приснился, вот я и разревелся, как ребенок. Залезай в кровать, не сиди на холодном полу.       Тому не нужно было повторять дважды.       Он с облегчением выдохнул и заполз к Гарри под одеяло, удобно устроив голову на его плече.       Всего лишь кошмар… А он уже накрутил себя до паники. В его нынешнем состоянии он просто не мог размышлять здраво.       — Меня не было рядом всю неделю, прости, — он обвил руками Гарри за талию и прижался к нему крепче. — Но мой проект — это невообразимо важная вещь, я должен успеть его закончить.       — А я думал, ты просто… стыдишься того, что произошло тогда, — голос Гарри дрогнул, и Том представил, как он покраснел.       — Нет, конечно, нет, — улыбнулся Том и спустил ладонь на задницу Гарри. — Я просто был занят.       Он погладил Гарри по ягодице и с силой её сжал, от чего Гарри охнул, а его сердце быстрее заколотилось под ухом Тома.       В ту ночь Том понял, что делает недостаточно. Что он просто не может потерять Гарри, что должен стараться лучше, даже если это будет вредить его школьным успехам и здоровью. Потому что раскрасневшегося кончающего Гарри он хотел видеть всегда. Хотел всегда его целовать, обнимать, слушать его голос, ловить губами стоны, вылизывать его член, сжимать в руках его руки.       — Ты еле глаза открытыми держишь, даже раздеться сил не нашел, — Гарри вплёл пальцы в его волосы и стал успокаивающе массировать кожу головы на затылке. — Спи. Я понял тебя.       И только тогда Том смог успокоиться. От команды Гарри его просто вырубило.

***

      Кладовка была совсем маленькой: Том мог вытянуть руки и упереться ладонями в стены с двух сторон, и казалось, что они всё сужаются и сужаются, собираясь раздавить его. Он колотил в дверь, срывая голос криками, дрожа от леденящего ужаса и не смея обернуться назад.       Потому что за его спиной кто-то стоял, скрытый густой темнотой. И Том откуда-то знал, что если обернётся — ему конец. А потому кричал, колотил в дверь, цепляясь разумом за звуки, находя в них единственную опору.       Холод за спиной словно перемещался, стены давили, дышать было больно, по лицу градом катились слёзы.       — Я заберу его у тебя, — вдруг почудился ему тихий противный шёпот за спиной, а на плечо словно опустилось что-то холодное.       Том закричал и проснулся.       Он жадно втягивал чистый воздух в лёгкие, вглядываясь в полог кровати, окрашенный теплой охрой от настольного светильника. Его трясло. Казалось, он до сих пор ощущает на плече холодную ладонь.       Именно этот кошмар ему никогда не снился. Всегда он был в этой кладовке, иногда дверь поддавалась, иногда за ней кричал или смеялся Гарри, а иногда он слышал голоса Эрика и его банды. Но всё это было лишь его воображением, потому что в реальности, в его детстве, произошло именно то, что он увидел сейчас.       Он сидел в этой кладовке пару часов, уткнувшись головой в коленки, пытаясь уговорить свою магию взорвать тяжёлую дверь, когда произошло ЭТО.       В углу со швабрами кто-то пошевелился, и Том, сидя в кромешной темноте, ощутил это всем телом. Он чувствовал, как нечто поднимается и идёт к нему, и от этого волосы на голове встали дыбом.       Подгоняемый диким страхом, Том подскочил к двери и принялся колотить в неё с утроенной силой, точно зная, что ни за что не оглянется назад. Его обуял животный ужас, он думал только об одном: спастись, убежать, спрятаться.       И когда страх стал невыносимым, он почувствовал руку на плече и отключился. Был ли тогда этот шёпот? Он не помнил.       Потом ему сказали, что его нашли в разгромленной кладовке, а дверь была открыта.       С тех пор Том приобрёл боязнь замкнутых пространств и темноты и непереносимый страх умереть. Он верил, что то существо придет за ним однажды, и собирался встретить его во всеоружии — уже не беспомощным маленьким мальчиком, а величайшим тёмным магом в истории.       — Том, ты в порядке? — завозился рядом разбуженный его тяжёлым дыханием Гарри. Том вцепился в него двумя руками, прижал к себе и уткнулся носом в макушку. Теплый, сладко пахнущий, разморенный сном Гарри обнял его в ответ и поцеловал в ключицу. — Тебе кошмар опять приснился?       Том смог только кивнуть.       Что имело в виду то существо? Было ли это взаправду, или это придумал его мозг? «Я заберу его у тебя».       Том опустил глаза на голое плечо Гарри, торчащее из-под одеяла.       Точно, этот шёпот породил его собственный мозг. Ведь тогда, десять лет назад, он не знал ни о магии, ни о Гарри, который был ещё здоровым мальчишкой, пусть и притягивающим к себе неприятности…       «Когда мне было семь, я стащил отцовскую метлу и упал с неё…»       Том вздрогнул.       — Гарри, а какой месяц был, когда ты упал с метлы? — хрипло спросил он.       — М, июнь, — вздохнул Гарри сонно, рассеянно поглаживая Тома.       — А число? — Том затаил дыхание.       — Восьмое. А что?       Липкий, холодный страх сковал все тело Тома.       Восьмое июня — тот самый день. День, когда Том стал таким, какой есть. День, когда у него появилась тревога, успокоить которую могли только чёткие правила и следование плану, когда он решил, что станет самым могущественным и сильным, когда отрёкся от любых проявлений слабости.       Тома охватила паника. Он крепко стиснул Гарри, словно со стороны слыша свое тяжёлое дыхание.       Что это означало?! Как такое было возможно, они же не были знакомы?!       — Том! Все хорошо, Том, ты в безопасности, ты со мной! — как сквозь толстое одеяло пробился в разум голос Гарри.       В безопасности?       Кто-то пришёл к нему в тот же день, когда Гарри упал с метлы!       Настоящий это был шёпот, или ему приснилось?       — Том, посмотри на меня, пожалуйста!       Щёку вдруг обожгло, и он вновь увидел перед собой лицо Гарри.       А за ним — тёмный силуэт.       Том выхватил палочку из-под подушки, резко переместившись так, чтобы закрыть Гарри спиной.       — Авада кеда…       — Нет! — Гарри вдруг навалился на его руку, оборвав заклинание. — Там никого нет, что ты делаешь?! В школе нельзя!       Том резко перехватил его руку и хотел было оттолкнуть, но чёрные глаза, взирающие на него с насмешкой с лица Гарри, привели в чувство. Его словно окатило ледяной водой.       Том зажмурился, досчитал до трёх, и посмотрел на Гарри.       В зеленых глазах плескался ужас.       «Тебе померещилось».        Он внимательно осмотрел абсолютно пустую комнату, потом опустил взгляд на свою руку, сжимающую палочку до побелевших костяшек, и судорожно выдохнул.       — Там никого не было, это просто кошмар, Том, — Гарри обхватил его со спины руками и уткнулся лицом в шею. — Всё в порядке, мой хороший, всё в порядке.       «Ты только что чуть не применил аваду в собственной комнате. Поздравляю, ты поехал крышей».       — Я видел за тобой тень, — пробормотал Том, не представляя, как оправдать перед Гарри применение авады. Ни один нормальный школьник не использует его даже в опасной ситуации. Его мог применить только тот, кто действительно желает убить. — Прямо за твоей спиной. Я видел её!       «Ты просто сошёл с ума. Не было никакой тени, ни сейчас, ни в детстве. Это просто галлюцинации. Посмотри в глаза Гарри — они зелёные, как и всегда», — подсказывал голос разума.       — Мне тоже часто мерещится всякое из страха, — Гарри повёл губами по его шее выше, прямо к уху. — Как будто за мной кто-то следит. Но этого нет на самом деле. Это просто иллюзия, игра, в которую играет мой мозг.       И как бы Том ни был упрям, прямо сейчас он осознавал, что это единственное логическое объяснение. Это игры его разума. Никто и никогда не слышал о каких-то загадочных тенях, преследующих волшебников.       Так уж совпало, что он и Гарри пострадали в один и тот же день. Это просто совпадение, из-за которого он навыдумывал всякой чепухи вроде шёпота и теней, вот и всё.        Прикосновение холодной костлявой ладони к плечу могло ему присниться, когда он упал в обморок из-за приступа клаустрофобии. Это было обыденно для ребенка — видеть монстров в темноте.       Но в голове уже засела глупая мысль.       Снейп говорил, что на Гарри печать тёмной магии. Но каким образом тёмная магия попала в его тело, как именно работает? Как можно бороться с тем, что ты даже не можешь точно идентифицировать? У всякой тёмной магии должна быть форма. Она не может просто витать в воздухе, где-то должен быть источник. Может, сам Снейп и есть источник?       И эта тень… Даже если это просто галлюцинация, стоит проверить.        В голове будто зазвенел колокольчик, и Том вскочил с постели.       — Том, ты куда?! — Гарри обеспокоенно на него уставился, откинув одеяло.       — Я в библиотеку, — махнул рукой Том, осматривая комнату в поисках своей мантии.       — С ума сошёл?! — Гарри вскочил следом и вцепился в него двумя руками. — Сейчас три ночи, Том. Тебе нужно поспать. Тебе нельзя сейчас в библиотеку, она закрыта, понимаешь?       Том моргнул и уставился на часы: так и есть. Три часа ночи. И почему от кошмара он всегда просыпался в три?       — Ну же, Том, пойдём в постель, — мягко заворковал Гарри, оглаживая плечи Тома горячими ладонями. — Тебе нужен отдых. Тебе приснился кошмар из-за того, что ты слишком много работаешь и не расслабляешься, — и Гарри вдруг потянулся вперёд.        Том ничего не успел сообразить, как его губы накрыли чужие.       Гарри нерешительно обвил его руками за шею и мягко, несмело целовал, словно боялся, что его оттолкнут и отругают.       Том судорожно выдохнул и резко прижал его к себе, углубляя поцелуй. Библиотека может подождать, не вламываться же ему туда посреди ночи, в самом деле. Гарри вдруг издал какой-то неясный звук, сильнее сжал руки на шее Тома и буквально запрыгнул на него. Том инстинктивно подхватил его под ягодицы, устраивая поудобнее и подталкивая обвить его ногами за пояс, что Гарри безропотно выполнил.       — Я не уйду, — прошептал он Гарри на ухо и поцеловал в шею. — Но мне нравится твоя решимость никуда меня не пускать.       Гарри поёрзал и сам его поцеловал, уже намного решительней, скользнул языком в его рот, слегка прикусил нижнюю губу, и это было намного более умело, чем в прошлый раз.       Намного.       Том резко отстранился, разрывая поцелуй, и впился яростным взглядом в его глаза.       — Ты научился целоваться, — прошипел он. Горячая, жгучая ненависть и ярость обуяли его, да так сильно, что он несдержанно сдавил Гарри руками, причиняя боль. — С кем?!       Гарри испуганно моргнул и ахнул от неожиданности. Том понимал, что давит на его шрамы на бедрах, понимал, что ему больно, но не собирался прекращать.       Он хотел причинить ему боль.       Хотел, чтобы Гарри знал, что его ждёт за предательство.       Хотел…       — С помидором! — воскликнул Гарри, вцепившись в его плечи. — Том, мне больно! Блейз дал мне книжку, и я учился по ней… Чтобы тебе было не так противно со мной… Ты же после того раза ничего не делал, и я решил сам, Том!       Он всхлипнул, и Том словно очнулся от очередного кошмара.       — Дерьмо! — выругался он, разжав руки. — Прости, куколка, прости! — Он опустил его ноги на пол и обнял за талию, начав лихорадочно покрывать поцелуями всё, до чего мог дотянуться: лицо, волосы, шею. — Я не специально. Не знаю, что на меня нашло, я всё ещё не в себе после кошмара…       «Сотри ему память, — деловито подсказал голос разума. — Ты вообще можешь сделать с ним всё, что захочешь, а потом стереть память».       «Нет! — возразил извращенец. — Так нельзя, только не с ним! Сделаешь так, и всегда будешь знать, что он с тобой не по доброй воле. Что ты на самом деле ему не нужен».       Том ощутил отчаяние.       Он не хотел, чтобы Гарри отверг его! Он желал, чтобы всё было добровольно, чтобы Гарри хотел его, любил его!       Том замер, отсчитывая секунды.       Что делать?       Палочка в кармане, достать её — пара секунд.       — Прости, — ещё раз прошептал он. Рука потянулась к карману… — Прости. Я больше никогда не причиню тебе боль.       На мгновение он представил, что стирает Гарри память, и тот всё так же доверчиво смотрит на него своими зелёными глазами, улыбается и доверяет всего себя. И Том будет знать, что всё это не по-настоящему.       Рука безвольно упала.       «Вот идиот, надо было всё-таки стереть память», — вставил голос разума.       «Пошёл ты», — ответил сам себе Том.       — Успокойся, — Гарри, к его удивлению, вновь обнял его за шею и поцеловал в щёку. — Я знаю, что ты привык причинять боль. Не так просто научиться этого не делать, да?       — Да, — еле слышно ответил Том, не веря в то, что всё происходит наяву. — Откуда ты?       — Я же не дурак, — оскорблённо фыркнул Гарри. — Я разговаривал с другими людьми, я жил с тобой в одной комнате. Я замечал, что ты… Опасен. У тебя будто привычка — сначала бить, а потом уже разбираться. Много раз я был уверен, что вот сейчас ты что-то сделаешь со мной, причинишь боль, но всякий раз тебя словно что-то останавливало. Так почему сейчас ты?..       — Я не знаю, — от облегчения закружилась голова, грудь сдавило непонятное Тому чувство, такое сильное и удушающее, что захотелось положить ладонь и надавить пальцами, чтобы прогнать, не ощущать этого. — Когда я подумал, что ты мог целоваться с кем-то другим, я просто взбесился.       Так всё и было. Том потерял контроль над собой из-за Гарри. Снова.       «Он делает тебя слабым! — злился голос разума. — Он испортил тебе жизнь! Это уже не смешно!»       — Ты не терпишь предательства, — Гарри словно прочитал его мысли. — Ты подумал, что я променял тебя на кого-то другого. Но это не так! То, что мы делали с тобой, я не хочу повторять ни с кем больше. Но я хочу, чтобы ты пообещал, что никогда больше не станешь так со мной обращаться. Я этого не потерплю. Не вынуждай меня выбирать между тобой и своей свободой, ясно? Для меня выбор очевиден.       — Ясно. Я обещаю, — прошептал Том, вспоминая, как упрямо Гарри делал то, что ему самому хотелось. У него не возникло сомнений в том, что Гарри откажется от него, если он причинит ему боль, если попытается заставить.       Он чувствовал себя униженным. Слабым. Мерзким. Как будто он был домашним питомцем Гарри, псом, который напакостил.       И в то же время…       Он был счастлив, что Гарри всё понимает, что принимает его. Что даёт ему шанс.       «Он — твоя собственность. Это он должен униженно просить прощения!»       «Он хочет свободы. Он всегда это говорил. Если я встану между ними, я окажусь за бортом».       «Заставишь!»       «Нет, всё должно быть добровольно!»       От этих противоречий разболелась голова.       — Том, я знаю, что ты очень гордый, особенный парень, — Гарри положил ладонь на его щеку и заставил смотреть в свои глаза. — Но и я не послушная игрушка. Я на многое закрываю глаза, но причинить себе боль не позволю. Пойми меня, пожалуйста. Я никогда не позволю дерьмово обращаться со мной. Никому и никогда.       И Том, загипнотизированный искрящейся зеленью его глаз, вдруг с облегчением выдохнул.       Какой абсурд. Гарри — не собственность. Он тот, кого Том обещал защищать, тот, кого Том подпустил к себе так близко, как никого и никогда, тот, ради кого Том преодолел себя и собственные запреты, сломал все свои устои. Без которого всё казалось серым и бессмысленным. Не существует такой категории, в которую он мог бы определить Гарри Поттера. Как не существует категории для самого Тома. Мерзкое чувство униженности и слабости уступило место чему-то другому, дрожащему, пронзительному, мягкому и хрупкому. Том не мог определить для себя, что это такое, но вцепился в это чувство всеми силами.       — Я понимаю, правда, — прошептал он, перехватив ладонь Гарри для поцелуя. Как он мечтал тысячу раз до этого, Том провёл губами по выпирающей на запястье косточке и слегка прикусил её зубами. — Я не позволю себе навредить тебе.       Зрачки Гарри расширились, ресницы задрожали, как и мечтал Том. Он впитывал его образ, пытаясь навеки запечатлеть это лицо в своем разуме. Без него… Всё теряло смысл.       — Я верю, — так же тихо прошептал Гарри.       Том первым подался навстречу приоткрытым влажным губам. Мягко, осторожно, он обвёл контур кончиком языка и проник внутрь, глотая тихое прерывистое дыхание Гарри. Знакомый запах дурманил, заставлял захлёбываться от полноты ощущений. Гарри смело отвечал на поцелуй, скользил языком навстречу, податливый и горячий в руках Тома. Голова кружилась от мысли о том, что он читал какую-то книгу для того, чтобы понравиться Тому. Что он мог ещё там вычитать?       Том, словно извиняясь, мягко провёл по его ягодицам, прижался к нему пахом и аккуратно потёрся, ощущая ответное желание Гарри. Тот ахнул в его рот, и поцелуй стал жестче. Гарри стиснул руки на плечах Тома, с силой их сжимая, и спустился поцелуями на челюсть, а потом и шею, не стесняясь пускать в ход зубы.       Том стиснул челюсти и запрокинул голову. Гарри творил что-то невероятное, словно проверяя его выдержку.       — Том, — руки Гарри начали проворно расстегивать рубашку Тома. — Я знаю, что это неправильно, что я не должен просить тебя о таком, не сейчас уж точно, но…       Том посмотрел в его глаза и понял, что от этого поцелуя у Гарри помутился рассудок: он выглядел полностью потерявшим контроль, обдолбанным и жаждущим.       Всего лишь касание губ… Что же они творят друг с другом?       — Что ты хочешь, куколка? — хрипло спросил Том.       Пальцы Гарри задевали обнажающуюся кожу, оставляя после себя невидимые ожоги.       — В той книге, — так же хрипло ответил Гарри, подаваясь вперед, чтобы поцеловать открывшийся участок груди, — что я читал… Там было кое-что.       И его рука с поразительной ловкостью расстегнула ширинку на брюках Тома.       — Что? — Тому стало интересно, что он предпримет дальше, поэтому он заставил себя стоять на месте и ничего не делать.       — Я помню, что ты говорил, что мы просто помогаем друг другу, и что двум парням вообще-то нельзя таким заниматься, — Гарри — сама невинность, вдруг опустился перед ним на колени, оказавшись лицом перед натянувшим ткань боксеров членом Тома. — Но, может быть, ты мог бы… Сделать кое-что для меня? — Он аккуратно стянул бельё Тома и облизнулся, глядя на его длинный член с крупной бордовой головкой.       У Тома больше не было мозга, он испарился. Вид Гарри на коленях, явно собирающегося у него отсосать, превратил его в тупое животное, жаждущее только одного.       — Всё, что захочешь, — с трудом выдавил он, стараясь держать руки при себе.       — Ты мог бы… — Гарри обвил ладонью член, его дыхание обожгло чувствительную головку, и Том вздрогнул. — Сделать со мной то, что обычно делаешь с девушками? Всего один раз? Я бы хотел ощутить, каково это.       У Тома словно пелена с глаз упала.       Он внимательно посмотрел на чересчур невинное лицо Гарри, его наркоманские глаза, и все понял.       Гарри пытался манипулировать им, ведь он думал, что Том не захочет трахать другого парня. Манипулировать самым подлым образом — с помощью соблазна и похоти.       Том подавил порыв торжествующе расхохотаться. То, о чем он мечтал, само шло в его руки! Мерлин, лучшего подарка и придумать было сложно! Гарри оказался таким, каким и положено быть ученику факультета Слизерин. От него такого голова кружилась и дрожь бежала по позвоночнику.       С каждым днём, что Том узнавал его, становилось всё интереснее и интереснее, словно кто-то могущественный решил исполнить все потаенные желания Тома, делая мальчишку идеальным специально для него.       — Не знаю, Гарри, — хрипло проворковал он, погладив его по щеке. — Это как-то странно, не находишь?       «О, теперь он в твоей власти. Интересно, что он придумает, чтобы уговорить тебя?» — хихикнул голос извращенца.       Эта игра дико заводила.       — Я знаю, знаю, — Гарри смиренно опустил глаза и словно невзначай задел щекой головку. — Просто мне бы так хотелось попробовать, и я не могу представить в такой роли никого, кроме тебя. Я никому больше не доверяю и у меня совсем нет времени начинать какие-то отношения.       «Модредова задница, да он просто виртуоз! Сразу на три точки надавил!» — восхитился внутренний голос.       — Если не хочешь, я пойму. Может быть, Блейз… — Гарри поднял на него взгляд, и Том поплыл окончательно.       — Нет, — быстро рявкнул он, понимая, что попался на банальную ревность. — Я не отказываюсь.       Гарри пробил его защиту всего одним именем. Стоило только представить рядом с Гарри этого ублюдка, как крышу снесло напрочь.       — Значит, ты согласен? — Гарри счастливо улыбнулся и приблизил губы к члену, но Тома вдруг словно холодной водой окатили.        «А вдруг он подавится твоим членом и задохнется?» — испугался голос разума.       Том почти представил, как в самом разгаре Гарри вдруг начинает задыхаться и падает на зелёный ковер, хватаясь за горло.       Нет, как бы Тому ни хотелось увидеть его губы на своем члене, он ни за что не станет так рисковать.       Он отстранился, поднял Гарри с колен и толкнул на кровать спиной.       — Всё, что захочешь, куколка, — снова повторил он, дрожащими пальцами вытаскивая палочку из кармана. В конце концов, есть кое-что получше минета.       Зря Гарри так быстро решил воспользоваться его ревностью. Как будто его совсем не волновало то, что Том причинил ему боль из-за этого. Как будто жаждал снова вывести его из себя и посмотреть, сможет ли Том выполнить свое обещание.       Том не стал тратить время на раздевание. Он взмахнул палочкой, и они оба оказались совершенно голыми. Том впился в обнажившееся тело голодным взглядом и с удовлетворением понял, что Гарри готовился к этому вечеру: он избавился от волос в паху.       Самоуверенность Гарри поражала. Он и мысли не допускал, что не сможет соблазнить Тома. Насколько давно этот мальчишка разгадал все его мысли? Или он, в силу своего незнания, действовал, исходя из своих наивных представлений о Томе и всех мужчинах в целом?        Том опустился на него сверху и прикрыл глаза от чистого восторга и наслаждения, но в голове всё ещё сидела мысль, что это неправильно, что так не должно быть. Он не должен наслаждаться этим так сильно.       — То-о-ом, — простонал Гарри, выгибаясь ему навстречу.       Жадный, эгоистичный мальчишка, сломавший привычную жизнь Тома одним своим существованием.        И Том был готов боготворить его.       — Будет больно, — прошептал он в покрасневшее ухо, целуя гладкую кожу. — Поначалу.       — Нет, не будет, — в мутных зеленых глазах промелькнула искорка осознанности. — Я приготовил кое-что, там, в тумбочке. Если воспользоваться этим, то боли не будет вообще.       Том с удивлением открыл верхний ящик его тумбочки и достал небольшой флакон с интригующей этикеткой «райское наслаждение».       «Ну пиздец. Неопытный девственник подготовлен намного лучше тебя!»       Том не знал, что нужно делать. С девушками всё было по-другому, сама природа всё предусмотрела заранее, а о том, как это происходит у парней, он никогда бы не стал узнавать даже под империо.       — И что с этим делать? Выпить? — спросил он на всякий случай, чувствуя себя до нелепости глупо.       — Да нет же! — Гарри хныкал и ёрзал под ним, стараясь потереться членом о живот Тома. — Смажь меня… там. И свой член тоже. Я себя уже растянул, так что…       У Тома кровь зашумела в ушах.       Плевать, что он ни черта не знает, плевать вообще на всё. Он знал только, что, если сейчас его член не окажется в Гарри, он умрёт.       Это было нечто большее, чем просто похоть. Это был способ утвердиться, заклеймить Гарри, доказать, что он принадлежит только ему, что всегда будет рядом. Неважно, что это парень, неважно, кто их осудит, всё было неважно, кроме того, что они вместе.       Все мысли о неправильности растворились, исчезли. Том открыл флакон.       — Мне… — голос сорвался. Том вылил на пальцы сразу полфлакона скользкого масла и замер, не зная, сможет ли он коснуться Гарри в том месте и не кончить тут же. — Надо, эм, засунуть палец, или что?       Гарри нагло раскинулся на кровати, широко разведя стройные ноги, и Том старался не сойти с ума от одного его вида.       — Мерлин, Том, хоть что-нибудь уже сделай! — простонал тот. — Смажь меня, засунь палец, хоть всю руку, вставь член! Я так хочу, Мордред бы всё побрал, просто хочу тебя в себе!       Такого с ним ещё не бывало. Казалось, ещё чуть-чуть, и он просто взорвётся. Гарри совсем не стеснялся, не зажимался, он просто жаждал получить то, что хочет, и это заставляло кровь Тома кипеть.       Это было слишком быстро, он не был к такому готов, у него не было плана, он не почитал подходящую литературу! Было страшно вновь сорваться, как в первый раз, страшно причинить Гарри боль, после которой он его уже не простит.       — Том, пожалуйста… — заскулил Гарри, вцепившись в его плечи. — Я не девушка, я понимаю, что ты не привык так! Но я знаю, что тебе понравится! Просто попробуй!       Глупый, глупый Гарри. Совсем не понимает, что ходит по краю острого лезвия, способного порезать его до самых костей.       — Что же ты делаешь, — выдохнул Том ему на ухо и наконец-то коснулся скользкими пальцами горячей кожи.       Гарри выгнулся ему навстречу и ахнул, закрыв глаза.       Том до крови прикусил губу, словно со стороны наблюдая за своими пальцами, проникающими в сжатое розовое колечко мышц. Гарри хныкнул и сам насадился глубже, обхватив рукой свой стоящий колом член.       «Почему-то возникает чувство, что тебя сейчас банально насилуют», — сообщил голос разума.       «Я это заслужил за все свои мысли», — Том внезапно успокоился, тревога и волнение отступили.       Он хотел Гарри, а Гарри, очевидно, очень сильно хотел его. Не какую-то бабу, не другого парня, а его, Тома. Иначе он не стал бы прилагать столько усилий, не простил бы ему причинение боли.       — Позволишь, куколка? — мягко улыбнулся Том, убирая руку Гарри с его члена и заменил её своим ртом.       Гарри громко выругался и насадился на пальцы ещё больше.       — Я же говорил тебе — не ругайся, — мстительно прошипел Том, выпустив его член изо рта и вытащив пальцы.       — Ну накажи меня, — Гарри расплылся в порочной улыбке и закинул одну ногу Тому на плечо.       «Бесстыдник! Развратник! Похотливая шлюшка! И весь твой, тво-о-ой!» — застонал голос извращенца.       Том понял, что всё это время опасался за его чувства. Избегал близости, чтобы не причинить ему боль, заботился так сильно, что страшился дать себе волю. А в это время Гарри был обычным парнем, который жаждал трахаться и любил грубость. Только теперь до него наконец дошло, что Гарри не невинный ягнёнок, над которым надо трястись, не «взрослый ребёнок».       — Я накажу, так накажу, что имя своё забудешь, — оскалился Том, рывком притягивая Гарри к себе и закидывая на плечо вторую ногу. Член упёрся в горячий скользкий анус и Том подался вперед, стиснув зубы.       — Ох чёрт! — вновь выругался Гарри, запрокинув голову. — Да!       Тугие мышцы сдавили Тома, выбив весь воздух из легких. Казалось, сделай он ещё одно движение, и член просто взорвётся. Поэтому он вообразил смердящую пасть Василиска и немытую голову Снейпа. Это помогло, и он начал потихоньку двигаться, опасаясь навредить Гарри. Мышцы легко принимали его, Гарри и правда подготовился. Он выгибался ему навстречу, пытался двигаться сам и шумно дышал, сводя с ума и так раздавленного всем происходящим Тома.       — Том, быстрее! — капризно выкрикнул Гарри, упираясь пяткой в его грудь. — Я не стеклянный, не разобьюсь! Мне не больно, это специальная смазка!       И Том послушался. Он резко начал двигаться, крепче сдавив бёдра Гарри руками. Каждый толчок вырывал из него тихий стон сквозь зубы, стонать в голос, как Гарри, было непозволительно. Том навалился сверху, сгибая его почти пополам, и жадно поцеловал, не прекращая рваных толчков. Наслаждение было невыносимым, он растворялся в нём, забыв обо всём, что волновало раньше.       Шлепки кожи о кожу звучали громом в ушах, раскрасневшийся Гарри, не стесняясь, кричал в голос, звал его по имени, цеплялся ногтями за плечи, раздирая их в кровь.       Том заглушал его стоны своим ртом, рассыпаясь на части, сжимал горячую вспотевшую кожу, засаживая член всё глубже и глубже, быстрее и быстрее.       — Да, да, Том, да! — Гарри подмахивал, совершенно потерявшись в своём удовольствии, и его откровенное наслаждение подвело Тома к краю слишком близко.       Он просунул руку меж их телами и сжал член Гарри, начав мощно вбиваться в податливое тело. Ему было неудобно, руку заломило от такого варварского с ней обращения, но Том ощущал эйфорию, граничащую с безумием.       Гарри закричал и выплеснулся в ладонь Тома, прокусив его плечо до крови. Эта боль стала последней каплей, и Том излился следом глубоко внутри него, несдержанно застонав в голос. Пальцы ног свело судорогой, руки Тома подломились, и он упал на пытающегося отдышаться Гарри сверху.       — Надо было сделать это раньше, — спустя пару минут довольно улыбнулся Гарри, наконец-то отдышавшись. Он прижался раскаленными губами к влажной от пота шее Тома и шумно выдохнул.       Том вытащил из него обмякший член и издал какой-то крайне постыдный звук, напоминающий о том, что его самоконтроль всегда летит к чёрту рядом с Гарри. Пахло сексом, потом и Гарри, и этот запах туманил мысли, заставлял Тома дышать глубоко и жадно.       — Том, ты как? — тут же всполошился Поттер, обвивая его шею руками. — Тебе понравилось? У тебя такое лицо, будто тебе больно! Мерлин, Том, прошу, скажи, ты в порядке? — паника в его голосе вызвала у Тома небывалую нежность к нему.       Гарри, его куколка. Красивый, сладкий, способный, хитрый, эгоистичный парень, совершенный для Тома. Что-то огромное раздувалось в груди, грозя разорвать ребра, и Том не мог подобрать определение этому чувству, как и всегда, когда дело касалось Поттера.       — Гарри, — закатил глаза Том в притворном возмущении. — Я что, похож на трепетную гриффиндорку? Это было великолепно! Я и не думал, что с другим парнем может быть даже лучше, чем с девушкой, — покривил он душой, разыгрывая ту роль, что Гарри сам ему отвёл.       «Кто бы мог подумать, что ты такой хороший актёр! Или лицемер, а? Ты никогда не испытывал ничего подобного, ни с одной девушкой, Мерлин, это даже сравнивать стыдно! Почему бы просто не сказать, что ты чувствуешь к нему?» — захихикал голос извращенца.       Том с ним согласился, конечно, но сказать это вот так прямо… Это бы дало Гарри преимущество.       «Мордредова подмышка, да какое преимущество! Ты больной! Ему просто хочется быть с тобой, ему хорошо с тобой, просто уйми уже свою паранойю!»       «Я постараюсь. Я правда постараюсь, — пообещал сам себе Том. — Я просто не представляю, что нужно сказать».       — Ты, главное, не волнуйся, — оборвал его панические мысли Гарри. — Я знаю, что ты склонен несколько… хм, нервничать из-за вещей, которые ты не можешь контролировать. Мерлин, Том! — он крепко стиснул его в объятиях, и Том покраснел до самых ушей, потому что понял, что Гарри стискивает голыми ногами его бока и всё ещё прижимается липким пахом к его паху. — Просто скажи мне, что тебя беспокоит?       «Проще сказать, что тебя НЕ беспокоит», — хихикнул голос разума.        — Это было слишком быстро, — вслух ответил Том и улыбнулся Гарри. — Я могу лучше, клянусь.       — Да? — ярко улыбнулся Гарри в ответ и лукаво прищурился. — Покажешь? Иначе я не поверю.       Том очень хотел спать, но Гарри желал большего. Он обязательно признается ему, но только когда убедится, что у них всё взаимно.

***

      Весь следующий день Том пребывал в состоянии транса. Он ходил, как обычно, разговаривал с однокурсниками, отвечал на уроках, но не понимал и слова из того, что говорил.       То, что случилось ночью, окончательно разрушило его сознание.       Гарри был ненасытен, ему хотелось всего и сразу, и Том давал ему это, не обращая внимания на то, что сил не осталось, что от недосыпа болят глаза, что он вновь не выспится. Это было откровением для него. Теперь он понимал, что люди находят в сексе. Если остальные испытывают то же, что и он вчера, то непонятно, как они вообще могут вылезти из кровати и отпустить своего партнера.       Они уснули лишь под утро, и через пару часов пришлось подниматься и идти на занятия. Всё, что билось в сознании, пока он, невыспавшийся и напоминающий инфернала, брёл по коридорам школы, это «Гарри рядом». Сонный, но со светящимися счастьем глазами, он сопровождал Тома, то и дело прислоняясь плечом и сжимая его руку в своей.       Тому удалось вздремнуть на истории магии, поэтому он сумел немного прийти в себя и вспомнить своё ночное озарение.       Ему нужно было найти источник тёмного проклятия. Снейп мог ошибаться насчёт этой печати тёмной магии. Эта тень… Это было что-то необычное, странное! Ночью Том не мог соображать трезво, но сейчас вспомнил: Гарри всегда жаловался, что ему кажется, будто кто-то прячется за камином, преследует его во снах. И самому Тому нередко что-то виделось спросонья. Это же не просто так, не могло это быть просто их с Гарри галлюцинациями! Один — да, но два?       Может, Снейп призвал что-то, сам того не понимая? Может, дело вовсе не в мёртвом младенце, не в печати темной магии, а в самом Гарри, к которому прилипла какая-то зараза? А если это всё же проклятие, то может оно привязано к Снейпу, а вовсе не к Гарри? Когда-то давно Том читал о матери, проклявшей своего сына в порыве ярости. И пока она была жива, проклятие не удавалось снять, потому что она бессознательно подпитывала его.       Том бы убил чёртова Снейпа, если бы только это избавило Гарри от несчастий.       — Кого ты убьёшь? — вдруг прорвался в его мысли голос Драко.       — Что? — моргнул Том и огляделся вокруг.       Они остались в классе истории вдвоём. Драко стоял перед партой и странно на него смотрел, видимо, уже довольно давно.       — Я спросил, что с тобой происходит, а ты сказал: я убью его, — повторил Драко. — Так кого ты собрался убивать? Что с тобой вообще происходит? Ты сам на себя не похож, это все заметили!       — Кто все? — переспросил Том, насторожившись.       — Вся школа! — у Драко на бледных щеках расцвели пятна гневного румянца. — Сегодня Бродерик с Рейвенкло сказал мне, что твоё время кончилось. Что скоро ты уползёшь в ту нору, из которой вылез! Ты потерял хватку, Том! Мы ещё справлялись как-то, прикрывали тебя, но после того, как вчера ты принял Флитвика за профессора Дамблдора, скрывать твое состояние больше не получается.       Том нахмурился, пытаясь вспомнить, когда такое было. Вчера он напоминал загнанную лошадь и не мог отличить апельсин от табуретки.       — Что происходит? — продолжал давить Драко. — Хотя бы мне расскажи, чтобы я мог как-то оправдаться перед нашими! Кэрроу творят, что хотят: вчера они напали на гриффиндорского третьекурсника, Теодора избили дружки Микки, Малек стал наглеть и набиваться в нашу компанию, даже за факультетским столом сел рядом, а место Дэвида занял этот придурок Флинт! Мерлин, мы в такой заднице, а тебе и дела нет! Без тебя всё разваливается, грязнокровки наглеют! Мы должны поставить их на место, пока не стало слишком поздно!       «Грязнокровки! — захихикал внутренний голос. — Школьные драки, место за столом и грязнокровки — вот, что тебя волновало раньше. Мерлин, это даже смешно!»       Каким он был идиотом.       Ради чего всё это было? Зачем он играл с глупыми марионетками, убеждал, что они исключительны, зачем учил тупых детей опасной тёмной магии?       «Ты хотел признания, силы, власти. Хотел, чтобы все смотрели на тебя с восхищением и трепетом, хотел, чтобы боялись, уважали. В итоге ты загнал себя в ловушку. С твоей подачи эти дети натворили столько, что хватит на пожизненное в Азкабане. Теперь или идти до конца, или в тюрьму».       Тёмная магия уже проникла в их разумы, уже запустился новый цикл уничтожения. Они очерствели, теряют голову от недостатка тёмной силы. Целое поколение слизеринцев попалось в ловушку благодаря Тому Риддлу.       Не будет громких свершений, будут только всё более изощрённые и жестокие убийства. Осознание этой простой истины его ужаснуло, резко и внезапно, как будто кто-то ударил по голове чем-то тяжелым.       Это было очевидно. Лежало на поверхности, просто он не обращал на это внимания. Они же были тупыми, они следовали только указаниям Тома, а если он отстранится, что они натворят? Что захотят сделать?       — Я не могу сейчас все вернуть, как было, — тихо сказал он, прикрыв глаза. — У меня мало времени, Драко, так мало времени! Это важнее наших разборок.       — Всё дело в Поттере? — оскалился Малфой. — Это он тебя заездил, ты одурманен им! И не говори, что это не так, я сам всё вижу! Ты глаз от него не отводишь, ты слышишь только то, что ОН говорит! Почему вы все так одержимы им?! Что в нем такого, что и ты, и Северус сошли с ума?!!!       Громкий голос Драко больно резанул по ушам, и Том покачал головой. Не было ни сил, ни желания что-то опровергать.       — Сегодня я проведу собрание, — спокойно сказал он. Нужно просто делать вид, что всё под контролем, и всё наладится. — Скажи Теодору и Малеку, что они приглашены.       Раскол в такое время неприемлем. Они должны наладить связи внутри группы, чтобы суметь защититься.       У Драко был вид человека, который еле сдерживается от убийства, и Том мог его понять. Раньше он и подумать не мог, что променяет шесть лет борьбы на ещё один день с Гарри.       — Всё будет нормально, не сомневайся, — внушительно сказал Том. — Если всё начало разваливаться, едва я отвлекся от дел, значит, нам нужна другая тактика, понимаешь? Мы неправильно выстраивали структуру организации, она замкнута на мне.       «Ты специально это делал, ты же тиран настоящий!» — захохотал голос разума.       «Это была ошибка. Этим я подставил себя. Без меня они не могут удержать позиции, нас легко могут раскрыть, и я поеду в Азкабан самым первым поездом», — ответил сам себе Том.       — Ты должен избавиться от Поттера, — Малфой растрепал свои тщательно уложенные белобрысые волосы и начал ходить туда-сюда перед партой. — Сосредоточить внимание на делах, а не на нём, иначе все рухнет.       — Нет, — отрезал Том. — Гарри теперь всегда будет со мной, я не собираюсь его бросать. Но он ничего о нас не знает, и никогда не должен узнать. Ты знаешь, что он болен, и пока я не найду способ его вылечить, я не смогу уделять столько же времени нашим делам. Когда я всё улажу, всё будет как раньше, Драко. Иди, передай остальным, встречаемся в обычном месте в восемь.       Ему придётся прогулять чары, проигнорировать собрание старост, и тогда он всё успеет. Какая теперь разница, что он получит по чарам? Зачем тратить время на глупые обсуждения, как лучше составить расписание клубов, чтобы все были довольны? Тупость!       — Ладно, — поджал губы Драко. — Передам. Идём на чары, мы опаздываем.       — Передай, что я плохо себя чувствую, у меня дела.       Малфой сузил серые глаза, в которых плескались недоверие и какое-то детское удивление, но послушно кивнул.       — Мне не хватает тебя, — внезапно сказал он тихо. — Нам всем не хватает. Ты как будто бросил нас, Том.       Кажется, поговорить всё же придется.       — Я вас не бросал, Драко, — как можно более проникновенно ответил он. — Просто пока что я больше нужен Гарри. Это ненадолго, я уже напал на след, скоро всё образуется. Нам необходимо пересмотреть управление внутри группы, и я очень рассчитываю на тебя в этом. Я хочу, чтобы ты стал моим заместителем. Я же могу тебе доверять?       Его выстрел попал в цель. Всё недовольство тут же испарилось с малфоевского лица, глаза полыхнули знакомым огоньком счастья.       — Только мне ты и можешь доверять, — выдохнул он, подойдя настолько близко, что Том различил маленький бледный шрам у него на щеке. — Я никогда тебя не подведу!       Ходили слухи, что все Блэки были слегка безумны, но Том никогда не придавал этому значения. Однако Драко — наполовину Блэк, и именно сейчас Риддлу пришло в голову, что слухи об этой семейке не совсем лживы. Глупо было не воспользоваться фанатичной преданностью Драко.       — Я верю тебе, — мягко улыбнулся ему Том и положил руку на чужое плечо, от чего внутри его передернуло. — Ты не такой, как Теодор, я знаю, что ты поддержишь меня в трудную минуту. Вместе мы придумаем, какой слух распустить по школе, чтобы оправдать мою отстранённость, а ты тем временем примешь бразды правления в свои руки. Всё получится.       — Я не подведу, — ещё раз повторил Малфой, раздуваясь от гордости.       «Это было легко», — хмыкнул голос разума.       Из Драко получилась идеальная марионетка, лучшая, какую можно было желать. Он был слишком эмоционален, и Том играл на этих эмоциях, как на скрипке.       Ему пришло в голову, что он ошибался насчёт ведьм. Ведьмы бы были намного более преданными марионетками из-за своих эмоций, манипулировать которыми, как оказалось, очень легко.       «Просто раньше ты в упор не понимал чувств других. А теперь, когда сам пережил такое, тебе стало легче ориентироваться во всём этом эмоциональном дерьме», — заключил голос разума.       Том решил обдумать эту мысль позднее более детально.       Он собрал свои вещи и поспешил в Запретную секцию, выкинув из головы Драко и проблемы марионеток. Они могли подождать, а Гарри — нет.       Том вспомнил, где читал о ведьме, проклявшей сына: всё в той же «Волхвования темнейшие», где впервые нашёл информацию о крестражах. Крестражах, которые теперь внушали отвращение и страх. За последнее время он многое узнал об обратной стороне тёмной магии и теперь с ужасом представлял, что могло случиться, разорви он душу в этом году, как хотел.       «Невыносимая боль — не самое страшное, что может произойти с тем, кто решился на сию волшбу, — писал Сильвестр, внук Салазара Слизерина. — Сознание неделимо, в отличие от души, и оторвав от неё кусок, рискуют они навеки запереть себя сами».       Раньше эти слова казались бессмысленными, но теперь, зная, что тёмная магия всегда берёт свою цену, всегда приготовит подвох, он осознал, каким был слепцом.       Сознание неделимо, верно. Он полагал, что кусок души просто можно поместить в предмет, но «запереть себя сами» могло означать только одно: вся его личность дублируется, полностью, и кусок души, наделённый разумом, оказывается заперт. Он мог бы однажды САМ СЕБЯ обнаружить запертым. И его ПОЛНАЯ КОПИЯ ходила бы по школе. И оба они считали бы себя настоящими.       Так мало информации и так много вопросов! Том теперь не понимал, почему вообще решил так сильно рискнуть. Он так горел этим проектом с крестражами, его так захватила возможность стать бессмертным, что он проигнорировал весомые риски этой затеи.       «Вот всегда так. Ты чем-то увлекаешься и твоё чувство самосохранения просто отключается. Как с тайной комнатой! Выгуливать василиска в школе — Мордред, додумался же!»       Со скрипом, но Том признал, что он прав. Все его проекты при ближайшем рассмотрении могли нанести вред ему самому.       Нужно было искать другие способы стать бессмертным, как сделал это Фламель, но теперь эти планы отошли на задворки сознания. Пока с Гарри не будет всё в порядке, он не сможет сосредоточиться на своих поисках.

***

      Холодные склизкие стены без окон вызывали внутреннюю дрожь, но он терпел это, не желая признавать, что наличие окон может спасти его от паники.       Он нашёл это место, когда обнаружил старый архитектурный план Хогвартса в одной из книг, которую никто не открывал лет триста, а то и четыреста. С помощью этого плана он нашёл Тайную Комнату и несколько простых убежищ, открыть которые мог только наследник.       Комната находилась прямо под полом их гостиной, и попасть в неё можно было только через заброшенный класс на первом этаже, прошептав пароль портрету старого рыцаря на парселтанге. Том изменил пароль на обычный, чтобы его марионетки тоже могли попасть внутрь, и получилось идеальное место для тайных встреч, защищённое чарами, не уступающими тайной комнате, где они могли практиковать тёмную магию и ритуалы.       Комната была достаточно большой, чтобы вместить хоть сотню человек. По периметру её украшали колонны, увитые змеями и рунными цепочками, которые терялись во мраке высокого потолка. Посередине стоял огромный восьмигранный алтарь из неизвестного темного камня, исписанный древними рунами и заляпанный подозрительными бурыми пятнами. После тщательных исследований Том заключил, что раньше на нём приносили жертвы, скорее всего, человеческие. Больше в комнате не было ничего — ни статуй, ни тайников, ни мебели. Только странные геометрические фигуры на каменных плитах пола неизвестного происхождения.       Том принёс в эту комнату стулья, а из алтаря вышел отличный стол — получилось очень даже внушительно, словно они настоящие рыцари какого-нибудь древнего ордена.       Слизеринцы поглядывали на него с опаской и недоумением: не знали, чего ждать. Том даже припомнить не мог, когда последний раз они тут собирались, две недели назад? Три?       — Приветствую вас, — Том уселся первым, и после него все остальные заняли свои места. — Мы давно не собирались.       Пятнадцать человек в возрасте от четырнадцати до восемнадцати. Пятнадцать глупых мальчишек, считающих себя особенными, исключительными. Зеленоватый свет факелов причудливо искажал их лица, рождая ассоциации с дикими животными, собравшимися на пир у короля демонов.       — Сегодня у нас особое собрание, — продолжил Том. — Теодор, поднимись.       Бледный, похудевший Теодор поднялся со скамейки у стены и вскинул подбородок.       — Надеюсь, ты усвоил урок?       — Да.       Том удовлетворённо хмыкнул.       — Тогда добро пожаловать обратно, — он первым хлопнул в ладоши, и все остальные радостно за ним подхватили.       — Займи место рядом с Драко. Малек, теперь ты…       Сияющий Малек вскочил с лавки, но Том прервался, потому что Теодор не сдвинулся с места.       — В чём дело? — вскинул он брови.       Остальные беспокойно завертели головами, переводя взгляды с Тео на Тома и обратно.       — Я усвоил урок! — звонко воскликнул Теодор. — И я понял, каким был мелким идиотом. Я прятался за твоей спиной и творил разные мерзости, зная, что это сойдёт мне с рук. Но никому из вас, — он обвел тяжелым взглядом всех собравшихся, — НИКОМУ ничего не сойдёт с рук. Вы все рано или поздно ответите за свои деяния, и особенно ты, Том.       Висок Тома прострелило болью. Только восстания Спартака ему тут не хватало.       — Теодор, — тихо, опасно проговорил он. — Ты должен объяснить нам свои слова.       — Не угрожай мне, я больше тебя не боюсь, — горько улыбнулся Тео. — Я сполна ощутил всю ту боль, что причинял другим. Этот месяц был лучшим, что могло случиться со мной, потому что теперь я знаю, каким человеком хочу быть. И каким точно не хочу. Ты болен, Том. Тебе не интересны высокие идеалы, борьба с грязнокровками и очищение мира от скверны. Тебе нужна только власть, тебе нужно самоутверждение за наш счёт, и больше ничего! Вы все — слепцы! Он играет вами, а когда вы взбунтуетесь или совершите ошибку, он вышвырнет вас и растопчет!       Мигрень усиливалась. Тому нечего было сказать, Теодор говорил правду.       — Я больше не желаю иметь с тобой ничего общего, — выплюнул с ненавистью Теодор. — И ты ничего мне не сделаешь, потому что травлю, побои, пытки, унижения я уже пережил. Я жалею, что дал клятву и не могу ничего рассказать, потому что сам замешан слишком сильно, но и жить так дальше — невыносимо!       — Возьми свои слова назад! — подскочил Драко, выхватив палочку. — Ублюдок! Если бы не Том, ты бы сейчас был на побегушках у Флинта, лизал бы его ботинки! Том — наследник Салазара, он перевернёт этот мир, и ты пожалеешь, что разнюнился, как маленькая гриффиндорка! Пытки, унижения — всё это закалило нас, сделало сильными! Орден Вальпургиевых рыцарей — это нечто большее, чем просто группа волшебников, я точно знаю, что однажды весь мир содрогнётся! И каждый из нас готов заплатить цену боли за возможность творить историю!       «Ба-а-а, да он же ёбнулся, — протянул внутренний голос. — Ты сломал Малфою мозги, сделал из него фанатика. Доволен?»       — Ты идиот, Малфой! — тихо рассмеялся Нотт. — Поверь мне, чем ближе к солнцу, тем больнее будет, когда вспыхнут твои крылья. Он — псих. Рано или поздно ты оступишься, и он тебя убьёт.       Драко открыл рот, но Том прервал его взмахом руки.       Теодор всегда ему нравился, и доказал, что не зря. Он разгадал Тома и нашёл в себе силы противостоять его режиму, это, на самом деле, восхищало. Но Том вынужден играть до конца, чтобы защитить свою собственную задницу от тюрьмы.       Однако, в его голову вдруг пришла блестящая идея.       Отпускать Нотта он не собирался, конечно. Но он мог построить нечто новое на осколках старой организации рыцарей. Что-то более крепкое, значимое. И манипуляции искренними эмоциями помогут ему в этом.       — Боюсь, ты усвоил урок неверно, Тео, — мягко сказал он, демонстративно поигрывая палочкой в руке, словно разыгравшаяся драма не стоила и выеденного яйца. — Драко прав, говоря о цене. Я надеялся, что ты осознаешь, чем чревата твоя ошибка, какие последствия могут быть у неосторожного действия вроде раскидывания круциатусом в женском туалете. Я никого тут не держу, не самоутверждаюсь, как ты выразился. Я предлагаю вам ЗНАНИЯ и СИЛУ, и только вы сами решаете, готовы ли вы заплатить за неё свою цену. Ты, очевидно, сломался, для тебя цена слишком высока. И я не виню тебя — некоторые просто не могут вырваться за пределы рамок общества, такие уж они есть. Жалость и слабость на пути величия неприемлемы, поэтому я изгоняю тебя из Ордена.       Драко издал ликующий звук, остальные глумливо уставились на бунтаря, вмиг ставшего обыкновенным изгоем. Парни переглядывались меж собой, ухмыляясь, и Том, мельком заглянув в несколько незащищенных разумов, убедился, что всё сделал правильно.       — Ты уже проиграл, все вы, — тихо сказал Нотт и отвернулся, не став больше спорить.       Остальные засмеялись, кто-то отвесил пару шуток, но Теодор не изменился в лице.       — И что с ним теперь делать? — ухмыльнулся Драко, поворачиваясь к Тому. — Позволь мне указать ему на его место!       — Нет, я думаю, такой трус не заслуживает нашей мести, — Том поднял палочку. — Я поступлю по справедливости, чтобы ни у кого не возникло мыслей, будто я псих, садист, и кто-там ещё… Я заберу всё, чему научил его. Он недостоин этих знаний. Ничтожество.       По комнате пронеслась волна шокированных восклицаний.       Теодор поднял голову, на его лице застыли удивление и облегчение.       Для каждого в этой комнате было невыносимо лишиться тайных знаний, силы, что превозносила их над другими. Для каждого, кроме Тео. Он уже понял, что вляпался по самые уши, увяз в болоте тёмной магии.       — Подойди, Теодор. Сними артефакт.       Под жадными взглядами Тео подошёл к нему, стянув с шеи защитный амулет.       — Легилименс, — шепнул Том, погружаясь в его память.       «Никогда не используй тёмную магию. Это опасно для тебя самого».       Том внедрил эту мысль в голову Теодора, даже не пытаясь изменить его воспоминания. Он должен был помнить, что творил, чтобы в будущем у него не возникло искушения пойти по той же дорожке. И он должен был помнить о доброте Тома. О его искренности и честности.       «Она искалечит тебя и всех, кто тебя окружает. Я понял это совсем недавно».       К удивлению, было приятно поделиться с кем-то своим ужасом, своим знанием. Снейп обрушил на него эту информацию, перевернув все представления о силе, и оставил переваривать это в полном одиночестве. Тому понравилось, что хоть кто-то разделил его чувства от открывшейся истины.       «Сделай вид, что всё забыл. Они пока не готовы к правде».       Он прочитал удивление, страх, шок и благодарность в мыслях Тео.       «Теперь и ты знаешь. Удачи, Тео».       «Я понял, Том. Спасибо».       Том не собирался отпускать его, нет. Том хотел начать всё заново, но уже по-другому.