Закон Уоффлинга

      Северус зашел в переполненный кабинет директора и притулился в уголке, стараясь не светить лицом. В Хогвартс примчались Блэк и Поттер, кто бы сомневался. Ненависть к ним была так же сильна, как и десять, и двадцать лет назад. Потому что они раз за разом подкидывали повод для неё, хоть и косвенно.       — Итак, все в сборе, — хлопнул в ладоши Дамблдор. Без своей вечной улыбочки он казался очень древним и очень опасным, и даже колокольчики на шляпе не могли смягчить впечатление. — Господа преподаватели, это авроры Поттер и Блэк. Им поручено расследование обстоятельств отравления Дэвида Рочестера.       — Добрый день, — Джеймс Поттер постарел. У рта залегли глубокие скорбные морщины, растрепанные лохмы сменил короткий ежик, он раздался вширь и выглядел глубоко несчастным. Северус испытывал удовлетворение, глядя на него. — Как вы знаете, недавно в Мунго был доставлен Дэвид Рочестер с сильным отравлением. Мальчик гнил заживо. Экспертиза выявила, что Дэвида укусил паук неизвестной породы, имеющий отношение к тарантулам. Этот вид ранее не был знаком магозоологам, его яд не смертелен сам по себе, но у некоторых волшебников вызывает сильную аллергическую реакцию, которая может привести к осложнениям в виде паралича и некроза. Дэвид проходил курс лечения и принимал особые зелья, несовместимые с ядом этого паука.       Северус про себя расхохотался.       Как же, как же! Мальчишка гнил заживо, был парализован, но находился в сознании. Никаким паукам такое не под силу. Он слишком хорошо знал, как действуют природные яды. Не нужно иметь много ума, чтобы понять: новый неизвестный вид пауков проигрывает по всем статьям коварному плану отравить наследника Рочестеров.       «Или причинить ему боль», — вдруг пришло в его голову.       Мальчишка был в сознании. Отравитель не мог не знать, что его найдут и отправят в Мунго. Яд никак не успел бы его убить, даже при самом плохом прогнозе.       Тот, кто отравил Дэвида, точно хотел причинить ему боль. Это было какое-то предупреждение или месть.       — Таким образом, мы должны обыскать школу и найти паука, пока не пострадал кто-то ещё. Настоятельно рекомендую прямо сейчас эвакуировать студентов Слизерина из подземелий во избежание дальнейших происшествий, сейчас в школу прибудет отряд магозоологов и авроров.       Они искали не того. Виноват был волшебник, а не паук.       Северус вспомнил тяжёлый, полный ненависти взгляд Тома Риддла, когда Дэвид просил у него прощения за вызов Гарри на дуэль.       Не может быть. Риддл не безумец, чтобы вот так отомстить глупому мальчику…       — Я займусь эвакуацией, — громко сказал он, не глядя на авроров, и вылетел за дверь.       Не мог он так ошибиться, просто не мог! Риддл был пугающим, но адекватным парнем. Северус не стал бы доверять ему Гарри, если бы подозревал в нём садистские наклонности, не могло такого быть! Он имел свою систему ценностей, был жёстким, но не жестоким! Драко всегда им восхищался, он бы сказал, если бы что-то заметил.       «Только монстр мог так поступить с другим человеком», — сказал он Гарри.       А Гарри ответил: «Рядом со мной находится кое-кто пострашнее любого монстра». Волосы на голове Северуса встали дыбом.       Паук, снова паук. В том году акромантул, в этом — тарантул. Почерк один и тот же: никаких явных улик, никаких следов, ничего, кроме смутных сомнений!       — Студенты, всем срочно эвакуироваться! — Северус ворвался в гостиную своего факультета. — Обнаружилась причина состояния Дэвида Рочестера — это неизвестный вид ядовитых пауков, и есть все основания полагать, что паук до сих пор тут. Попрошу без паники взять свои волшебные палочки и пройти в большой зал. Старосты — организуйте учеников, проверьте, все ли покинули комнаты, и не забывайте о защите.       Его подозрения могли оказаться неправильными, а безопасность учеников — это всё. Поэтому он быстро организовал испуганных студентов, слава Мерлину, слизеринцы намного более дисциплинированные, чем гриффиндорцы. Старосты сразу взяли все в свои руки и начали строить учеников в колонны по двое, быстро и без суеты переправив всех в коридор, подальше от комнат.       Северус отловил Гарри, сидящего у камина с Забини, и потянул за собой.       — Дядя Сев, я с нашими пойду, — прошептал мальчишка, когда Северус потянул его за собой.       — Ты идёшь в мой кабинет и будешь ждать там. Слушайся меня, без вопросов! — рявкнул Северус и подтолкнул его в соседний коридор.       — Только предупреди Тома, где я. Он с ума сойдёт, — Гарри не обиделся. Он с тревогой посмотрел на него и послушно отправился, куда было сказано.       Как декан, он не мог оставить свой факультет. Поэтому он остался руководить операцией по спасению.       Только бы это действительно был чёртов паук!       Дети выглядели сильно испуганными. Прошлогодние события навсегда разрушили образ безопасного Хогвартса, каждый теперь боялся, оглядывался по сторонам и рассчитывал только на себя.       Знакомая компашка Риддла, возглавляемая, внезапно, Драко, окружила колонну по периметру, и учеников это вдруг успокоило. Самого Риддла было не видно, но это и неудивительно: насколько он знал, Том всё время посвящал поискам выхода для Гарри и торчал безвылазно в библиотеке. Северус с удивлением наблюдал, как быстро и умело мальчишки сканируют пространство в поисках живых существ, как слаженно работают, и как другие слизеринцы расслабляются от их действий.       Он не мог понять, что происходит.       — Отличная работа, Северус, — у дверей большого зала их встретил Дамблдор.       — Устройте их, я вернусь обратно. Отбоя ещё не было, нужно перехватить других учеников, — Северус пересчитал всех поголовно, сразу замечая, кто отсутствует. — Мистер Малфой, за мной!       Драко кивнул и поспешил за ним следом.       — Что случилось, крёстный? — обеспокоенно спросил Драко, стоило только им отойти от большого зала. — Нам действительно грозит опасность?       — Я не знаю, Драко, — Северус остановился и схватил его за плечи. — Что-то происходит, и я пока не могу понять, что именно. Я не верю в паука, но всякое может быть, так что будь осторожен! Помнишь то заклятие, которому я тебя учил? — он дождался кивка крестника и продолжил. — На всякий случай держи его, не снимая. Встанешь у входа в гостиную и будешь отправлять всех, кто подойдёт, в большой зал, — он наклонился к его уху и прошептал еле слышно: — И убери всё, что может заинтересовать авроров, подальше. Возьми помощников. Будут обыски, а нам не нужны неприятности.       Драко побледнел и кивнул.       Мальчик так вырос, Северус даже и не заметил.       — А ты куда? — вдруг спросил Драко, вцепившись в его рукав. — Помоги мне!       Совсем как в детстве, когда крестник не мог сам залезть на метлу. Он едва доставал макушкой до колена Северуса, был маленьким милым ангелочком с пушистыми светлыми волосами и тоненькими ручками. Он тянул их к Северусу, глядел своими серыми чистыми глазёнками и просил помочь.       — Мне нужно найти Гарри, — Северус провел ладонью по волосам мальчика и прикрыл глаза набрякшими от недосыпа веками, прогоняя воспоминания. — Извини, придётся тебе справляться самому. Но у тебя замечательно получается, я видел, как вы с друзьями охраняли колонну. Ты молодец.       — Крёстный, — растерянно прошептал Драко. — Мне страшно… Я не понимаю, что происходит! Это нападки на тёмных? Они прикрывают обыски пауком?       — Не знаю. Но ты справишься, — решительно сказал Северус. Ему нужно было поговорить с Гарри до того, как прискачет его папаша. — Беги, времени в обрез. Встретишь мистера Риддла, передай, чтобы зашёл ко мне в кабинет немедленно.       Лицо Драко словно заледенело, в глазах появился холод.       — Да, сэр, — выплюнул он и стремительно зашагал в сторону подземелий.       Северус понимал, что расстроил его, но времени было мало. Он должен всё понять до того, как начнутся обыски. Олень и псина отправились за подкреплением, скоро школу наводнят авроры. Северус не верил, что это обыски под прикрытием. Наверняка это отец Дэвида поставил на уши весь аврорат, и они делают это ради показухи, иначе просто отправили бы парочку обычных авроров. Теперь из-за старшего Рочестера у Северуса может прибавиться головной боли.       Гарри беспокойно расхаживал по его кабинету, грызя ноготь на большом пальце.       — Дядя Сев, что случилось?! — едва увидев Северуса, Гарри кинулся к нему и крепко вцепился в плечи.       «Гарри, как и Драко, тоже вырос», — вдруг подумалось Северусу. Он привык воспринимать их как несмышлёных детей и со всеми заботами даже не заметил, что оба догнали его по росту и ширине плеч. Да и когда было? Для него Гарри так и остался маленьким мальчиком, прикованным к постели — несчастным, с грустной улыбкой и слезами на ресницах, а Драко — проказливым сорванцом, жаждущим внимания.       — Тут твой отец и крёстный, — бросил он, жестом велев Гарри сесть в кресло. — Они будут обыскивать Слизерин в поисках паука, укусившего Дэвида Рочестера. Ты что-нибудь об этом знаешь?       — Нет, — Гарри научился манипулировать близкими людьми, но врать в открытую у него пока получалось плохо. Он всего на секунду отвёл взгляд, но Северусу и этого хватило.       — Ты врёшь, — заключил он. — Это сделал Риддл?! Ты что, покрываешь его? — злость на себя и собственную слепоту заставила его повысить голос. — Ты хоть понимаешь, что это значит?! Дэвид ГНИЛ заживо и всё чувствовал! Он мог умереть!       Чудовище, монстр! И он, Северус Снейп, подпустил ЭТО к своему мальчику! Доверил самое дорогое — ребёнка Лили! А если бы он и Гарри вот так? Если бы ему что-то не понравилось? Дэвид был другом Риддла, входил в его круг избранных, и вот как он с ним обошелся. Что тогда говорить о Гарри?       В грудине что-то сжалось, дышать стало трудно, заломило шею и левую руку, и Северус упал в соседнее кресло, тяжело дыша и хватаясь за сердце.       — Сев! — кинулся к нему Гарри. — Прости, прости, я всё знаю, прости меня! Я ужасен, я знаю, прости! Где у тебя болит? Тебе нужно в больничное крыло!       — Быстро, левый верхний ящик моего рабочего стола, бутылочка с красной этикеткой, — прошелестел Северус, разорвав мешающий дышать воротник рубашки.       Это был уже второй инфаркт. Его собственное время уходило, а всё, чего он добился — это того, что Гарри оказался во власти монстра.       Гарри кинулся за зельем, а Северус стиснул зубы, пытаясь дышать глубоко и размеренно. В первый раз он даже не заметил, что у него случился инфаркт, всё было практически безболезненно, и он не обратил внимания. Целители предупредили, что если он ничего не изменит в своем рационе и образе жизни, всё станет хуже.       И вот, стало.       В его возрасте такое случалось редко, особенно у волшебников. Его случай удивил целителей, ведь они даже не представляли, какой стресс он испытывает каждый день, как ненавидит себя, как пьёт галлоны виски, как спит по паре часов в сутки.       — Вот, давай, выпей! — Гарри поднёс знакомый флакон к его губам, и в горло полилась противная, как протухший суп, жидкость. Это поможет на какое-то время, но чтобы вылечиться полностью, ему будет нужно лечь в Мунго.       А у него просто нет на это времени. У него не осталось времени даже на уроки. Боль отступила, к руке вернулась чувствительность, и Северус с облегчением выдохнул.       — Тебя нужно отправить домой, подальше от Риддла, — сипло проговорил он, расслабляясь. — А его — отправить под суд. Твой папаша справится с этим делом. Он несовершеннолетний, много ему не дадут, но от тебя он будет так далеко, как только возможно.       — Нет, — голос Гарри вдруг приобрёл совсем взрослые, стальные нотки. — Если Том пойдёт под суд, то и я вместе с ним, как соучастник. Я всё знал. Я сразу догадался и никому ничего не рассказал.       Даже зелье не спасло его от новой порции боли в груди.       — Что? — прошелестел он, хватая своего мальчика за руку. — Гарри…       Гарри добрый ребёнок. Он никому и никогда не желал причинить боль.       — Том вспыльчив. Он не знал, куда выплеснуть злость, когда я пострадал в дуэли, поэтому направил гнев против Дэвида, — Северус больше не узнавал его. Это был взрослый волшебник, прекрасно понимающий, о чём он говорит. — Я сразу понял, что к ужасному состоянию Дэвида причастен именно он, иначе и быть не могло: я видел, с какой отчаянной ненавистью Том на него смотрит. Твои слова только убедили меня. Но я ничего не сделал.       — Гарри… — Северус попытался поднять руку, чтобы коснуться его плеча, но она его снова не слушалась.       Гарри сам обхватил его ладонь и положил на свою щёку, с отчаянием заглянув в глаза.       — Он нужен мне. Я понимаю, что он жесток. Что у него не все дома, что он способен на ужасные вещи. Но я знаю, что мне он никогда не причинит вреда, я проверял, и этого мне достаточно. Я хочу провести отведенное мне время рядом с ним, пусть даже это будет месяц.       Горло перехватило, и так с трудом поглощаемый воздух застрял где-то в глотке.       — Как же так… — только и сумел прошептать он. — Где же я не углядел…       Ничего этого не предвещало. Гарри был наивным ребенком, добрым и сострадательным, не принимающим жестокости. В детстве он любил говорить, что вырастет и женится на Джинни Уизли. Как же так случилось? Северус был уверен, что чувства Риддла останутся невзаимными. Он даже готовился к серьезному разговору!       — Дело не в тебе, — Гарри нежно погладил его по грязным волосам. — Ты всё сделал правильно. Без Тома я бы не протянул тут и недели! Волшебники так жестоки, порой даже не замечая этого. А Том, он другой. Он знает, что жесток. Я вижу в его глазах эту жестокость, решительность перегрызть глотку любому, кто посмеет перейти ему дорогу. Он такой сильный, самый сильный из всех, кого я знаю. Но знаешь, что меня зацепило? Он безумно нуждается в любви и ласке. Больше, чем кто-либо. Он очень одинок. Он не сам по себе стал таким жестоким, его таким сделали обстоятельства, но его разум готов к изменениям. Знаешь, как тот волшебник из сказки про мохнатое сердце? Он ждёт любви, но не знает, как это — любить. Не умеет. Поэтому творит всякие безумства, потому что привык решать всё силой.       Северус горько засмеялся, откинувшись головой на спинку кресла.       — А ты сам-то умеешь? Ты ничего не знаешь о жизни и любви, Гарри. Это не сраная сказка, а Риддл — не заколдованное чудовище.       Его рассуждения выбивали из колеи. Наивный маленький ребенок вдруг превратился во взрослого юношу со своими потребностями, и Северус не понимал, когда это случилось.       — Я не понимал, пока его не встретил, — улыбнулся Гарри такой счастливой улыбкой, что даже боль в грудине немного отступила. — Я многое узнал, проживая с ним бок о бок. Он — главный герой любой книги! Ты можешь его любить или ненавидеть, но никогда не останешься к нему равнодушным. Он не со зла навредил Дэвиду, он просто испытывает такие сильные эмоции, что не может держать их под контролем. Из-за меня, понимаешь?       Знакомые глаза вспыхнули тем самым безумным блеском, с которым он говорил, что лучше умрёт, чем вернётся в постель.       — Когда-нибудь эти эмоции обратятся против тебя, Гарри, — зелье наконец подействовало в полную силу, и Северус смог принять сидячее положение. Руки всё ещё тряслись, но он чувствовал себя вполне здоровым. — Он опасен. Ради твоего же блага я должен рассказать твоему отцу…       — Нет! — Гарри вдруг кинулся к нему, буквально заваливаясь на колени. — Не отбирай его у меня, прошу! Я переспал с ним, слышишь? Я его соблазнил!       Северус словно провалился в бездну. Сердце вновь закололо, к горлу подступила тошнота.       — Ты… что?       — Я его совратил. Соблазнил. Не знаю, как это сказать по-другому. Я хотел его, и я воспользовался его отношением ко мне. Мы занимались сексом. Он боялся, не понимал даже, что нужно делать с другим парнем, но я всё равно заставил его меня трахнуть.       — Х-р-м, — вырвался у него какой-то странный задушенный звук.       В голове не укладывалось. Просто не могло такого быть, и всё! Его мальчик не мог так поступить, Мерлин! Это какой-то абсурд! Он же совсем недавно начал испытывать сексуальное влечение, почему он захотел не милую девушку, а мужчину? Настоящего монстра? Даже думать о таком было противно!       — Со… совратил? — прохрипел он растерянно.       Шаблон его мира с треском порвался. Отвратительно было даже не то, что Гарри выбрал парня, видит Мерлин, подобные связи в их мире не были редкостью, а то, что Северус страшился представлять.       Риддл занимался сексом с Гарри и был сверху. По инициативе самого Гарри. Такие новости Северус не мог адекватно воспринять без как минимум бутылки огневиски.        Ладно бы сам Риддл, подонок и манипулятор, но Гарри!       С этим должен был разбираться его тупой папаша, но не Северус, о нет. Для него это слишком… слишком. Хотелось пойти и тут же убить чёртова слизеринского старосту, просто потому что он прикасался к Гарри.       — Я поступил подло, — покаялся Гарри. — Он не был готов, но и ждать было невыносимо! Я безумно хочу его, ты даже представить не можешь, как! Но теперь с ним всё нормально, он сильный, он справился. Дядя Сев, умоляю, прости, — Гарри прижался головой к его груди, крепко обняв за шею. — Я уже взрослый, и я знаю, что мне уготовано. Мне нет дела до чужого мнения, но твоё я очень ценю. Я хочу, чтобы ты понял: последние свои дни я хочу провести с ним. Умоляю, ради меня, не сдавай его отцу! Дай мне насладиться остатком жизни, видит Мерлин, ничего хорошего в ней и не было. Дэвид не умер, это главное. Том не хотел его убивать, только выместить свою боль! Он просто запутался в своих чувствах. Он больше так не будет, я позабочусь! Я могу управлять им!       Запутался, да… Жестоко, изощрённо отравил другого ребёнка — это называется запутался. Наивный Гарри со своими детскими манипуляциями не понимал, что контролировать монстра невозможно. Он эгоистично хотел Риддла себе, не думая о своей безопасности и безопасности других учеников. Ему хотелось распробовать новые ощущения и он избрал Риддла для этих целей.       Северус САМ подложил Гарри в его кровать.       Тошнота усилилась, под ребрами нехорошо потянуло.       Дверь вдруг распахнулась, ударив о стену, и в кабинет влетел виновник торжества. Он словно и не заметил защитных чар на двери, просто сметя их.       — Гарри! — казалось, он вовсе не обратил внимания на своего декана. Он кинулся к Гарри и подхватил его на руки, когда тот взметнулся к нему навстречу с кресла.       Шокированный Северус с ужасом наблюдал, как они сплетаются телами.       — Я в порядке, всё хорошо, — Гарри повис на его шее, стиснув в крепких объятиях. Риддл приподнял его над полом и с непередаваемым облегчением поцеловал в висок.       — Слава Мерлину. Когда я услышал об эвакуации, я сразу подумал, что с тобой что-то случилось, — мистер Риддл прижал Гарри к себе и зарылся носом в его волосы. — Ты точно в порядке?       Северусу показалось, что пол уходит из-под ног.       Том Риддл… Даже вечный оптимист Дамблдор не мог представить, что он может вести себя именно так. Это было всё равно что увидеть лысого гиппогрифа, прислуживающего ступенькой для гоблинов у входа в банк. Его лицо озарилось счастьем, голос стал мягким, обволакивающим, вечно бледные щеки порозовели. Как будто труп кто-то оживил.       — Я в порядке, клянусь, это не из-за меня, — Гарри вдруг повернулся лицом к Северусу и пронзительно глянул.       Риддл тут же уловил этот взгляд и уставился на Северуса. В его чёрных глазах полыхала ужасающая смесь непонятных эмоций.       Северус был великолепным легилиментом, но этого вундеркинда он не смог раскусить за все два года, что преподавал в Хогвартсе. Раньше он уважал его за это, а теперь, когда появилась угроза Гарри, — боялся.       — Отойди от него, — Северус молниеносно выхватил волшебную палочку и наставил её на лоб Риддла. — Отойди немедленно!       В правой руке Риддла тут же оказалось палочка, а левой он пихнул Гарри себе за спину.       — Только попробуй ему что-то сделать! — с холодной ненавистью прошипел его ученик, превращаясь из влюблённого подростка в опасного монстра.       Его лицо исказилось так, что Северусу стало страшно. ЭТО больше не напоминало любимчика учителей и студентов. Это был зверь, смертельно опасный. И он держал Гарри в своих лапах.       — Нет, прошу, не надо! Дядя Сев, Том, остановитесь! — закричал вдруг Гарри. Он закрыл своим телом зверя, подставляясь под зарождающееся заклятие на кончике палочки Северуса. — Прошу, не надо!       Северус не мог сообразить, что с этим делать. Дети частенько подкидывали ему сюрпризы, но никто из них не был Гарри — глупым, эгоистичным, оторванным от реальности ребёнком. И никто из них не кидался в объятия монстра.       — Гарри, отойди от него, — как можно спокойнее попытался сказать он. — Ты не понимаешь, с кем связался. Поверь мне, я ведь всегда был на твоей стороне, даже защищал тебя перед твоей мамой.       Риддл вцепился в его ребенка так крепко, так интимно, что хотелось кричать. Ублюдок, отравивший Дэвида самым жестоким образом. Северус бы понял обычную потасовку: дуэль, да даже мордобой и сломанные конечности. Но то, что он видел… Риддл был болен! Подобная жестокость говорила о том, что Гарри в опасности рядом с ним. Он не был молодым Северусом Снейпом — обиженным ребёнком, мечтающим обрести власть. Он был слетевшим с катушек психопатом, настолько умным, что смог притвориться обычным несчастным сиротой. Никто, даже сам Северус, не смог его раскусить!       — Нет! — воскликнул Гарри. — Дядя Сев, прошу, не суди его сразу! Он не опасен, правда! Он просто запутался, дай ему шанс! — Гарри резко развернул Риддла так, что теперь он сам прикрывал его своей спиной.       — Гарри… — потрясенно выдохнул Риддл.       — Гарри, ты не понимаешь, что он сделал, — сердце вновь закололо. Никакое зелье не могло спасти его от такого потрясения. — Он отравил Дэвида просто за то, что тот хотел порадовать его. Мальчик гнил заживо несколько часов и всё чувствовал. Ты хоть понимаешь, какое это мучение? Представь, что ты, парализованный, лежишь на кровати, и к невыносимой тоске и отчаянию присоединяется боль!       Риддл вдруг вздрогнул и выпустил Гарри из объятий.       — Я сожалею об этом, — глухо сказал он. — Да, Гарри, Дэвида отравил я. Я был очень на него зол, но больше я злился на себя и не знал, куда выплеснуть эту злость. Я должен был приглядывать за тобой, но не справился с этой задачей — я отпустил тебя на помост, хотя знал, что это опасно. В тот день ты чуть не умер.       Северус не хотел ему верить. Это казалось очередным спектаклем, не больше.       — Я чудом поймал твое тело перед тем, как оно грохнется на огромный острый осколок льда, — продолжал Риддл. — Я обезумел от чувства вины и бессилия. Я до сих пор не понимаю, как смог за секунду пробить защитный купол Флитвика и удержать тебя от падения на этот ебаный осколок! Он должен был воткнуться в его сердце! — безумный взгляд Риддла вдруг упёрся в самого Северуса. — Он должен был умереть, понимаете? Но кто-то словно дал мне второй шанс!       Северус увидел в его глазах то же, что видел в зеркале. Безумную решимость сделать всё, что в его силах, любой ценой.       По позвоночнику побежали колкие мурашки.       — Гарри! Вот он где, слава Мерлину, я так и знал! — приоткрытая дверь ударилась о стену с громким стуком, и в кабинет влетели тупорогий папаша-олень со своим блохастым дружком.       Мистер Риддл тут же заслонил собой Гарри, наставив искрящую палочку на незваных гостей. И это сказало Северусу намного больше, чем все его слова.        Этот монстр влюбился в Гарри без памяти. И это была не простая влюбленность подростка. Это было нечто намного более серьезное, чем он предполагал изначально. У этих двоих роман. Мерлин, даже звучит абсурдно! Мало того, что они оба парни, так ещё и такие разные, как красавица и чудовище, только у красавицы член, а чудовище нельзя расколдовать в прекрасного принца.       — Папа, — без особого энтузиазма произнёс Гарри, лёгким касанием рук отстранив своё чудовище, словно тот был обычной болонкой. — Привет. Вы чего тут?       — Как чего? Мы обследуем подземелья, оленёнок, — блохастый пристально оглядел его кабинет, словно действительно надеялся подловить Северуса на чём-то незаконном. В школе, полной детей.       Северус уставился в камин, пытаясь настроить себя на дружелюбный лад. Сердце всё ещё кололо после инфаркта, ему нужно было в Мунго, но предстать слабым и больным перед этими двумя он не имел права.       — Вам надо идти в общежитие! — капризно воскликнул Гарри. — Паук ползает где-то у шестой комнаты по коридору, там Дэвид жил! Мы тут дополнительно зельями занимаемся, вообще-то, может, вы уже поймаете эту заразу, па?       Это был шанс Северуса сказать, кто на самом деле виновен в происшествии. Риддла начнут таскать по допросам, быстро вытянут из него правду, и он, скорее всего, отправится в Азкабан. А Гарри останется один: несчастный, обиженный и злой из-за того, что его первая влюбленность закончилась так печально.       Но ничего, он сможет это пережить.       — Гарри, прояви немного уважения, — сказал он спокойно. — Это представители официальной власти, а не твои отец и крёстный. Господа, комната Дэвида находится в левом коридоре справа, шестая по номеру. Внимательно её осмотрите.       Лицо Гарри просияло, а Риддл просто кивнул ему.       Северус принял непростое решение. Риддл пока был нужен для исцеления Гарри, мальчишка уже что-то нарыл, возможно, он сможет найти решение. Когда Гарри окажется здоров, вот тогда Северус избавится от него.       Пока этот цербер стоит на страже Гарри, мальчик в полной безопасности от внешних угроз.       — Северус, здравствуй, — противно улыбнулся Блэк. — Приказы отдавать научился? Ну-ну.       — Сириус, сейчас не время, — приструнил его Поттер-старший. Он обнял Гарри и взлохматил его волосы, с подозрением разглядывая Риддла. — Это твой друг, сынок?       — Да пап, это мой друг Том Риддл. Он маглорожденый, — Гарри попал в цель — взгляд Джеймса тут же смягчился.       — Приятно познакомиться, сэр, — Риддл без капли неуверенности подошёл к Джеймсу и крепко пожал ему руку.       — Зельями, значит, занимаетесь? — влез Блэк.       — Скорее прячем Гарри от паука, с его-то везением… — притворщик Риддл хитро улыбнулся и протянул ему руку, и блохастый расплылся в ответной улыбке.       Не прошло и пяти минут, как оба аврора, чья работа заключалась в поимке преступников, уже были совершенно очарованы одним из них.       — Нам пора, там куча авроров и магозоологов, надо скоординироваться, — Джеймс хлопнул по плечу тискавшего Гарри Сириуса. — Том, приятно было познакомиться, надеюсь, ты приедешь к нам в гости на каникулы.       — Взаимно, сэр. Обязательно приеду.       Северусу доставляло удовольствие наблюдать за резиновой улыбкой и холодной ненавистью в глазах Риддла, с которыми он следил за тем, как руки Блэка касаются Гарри.       Может, ему повезёт, и Риддл отравит Блэка?       Мерлин, какая чушь в голову лезет.       — Сядьте, оба, — скомандовал Северус, когда дверь за аврорами закрылась.       Гарри и Риддл покорно уселись в кресло. Одно на двоих.       Северус теперь понимал отцов, которые следовали по пятам за своими дочерьми, когда те приводили в дом парня, боясь оставить детей наедине.       Наблюдать, как Гарри ёрзает, задевая колени Риддла, а тот крепко его обнимает за пояс, было мучительно. Судя по всему, для них это было настолько привычно, что они даже не задумались о том, что находятся в присутствии декана.       — Я ничего никому не скажу о Дэвиде, — строго сказал он. — Вам повезло, что он не умер.       — Везение тут ни при чём, — тут же возразил Риддл. — Я точно отмерил дозу, он бы не умер, даже если бы его не нашли вообще. Паралич бы спал, некроз прекратился бы ещё раньше. Я не убийца, декан.       Северус вглядывался в его лицо, но не мог понять, лжёт он или говорит правду. Когда дело не касалось Гарри, Риддл не проявлял никаких эмоций.       — Как вы это сделали? — любопытство всё же пересилило.       — Сварил яд на основе собственного яда тарантула, который бы вступил в реакцию с теми зельями, что пил Дэвид, чтобы было похоже на аллергию, ввёл его в железы паука и приказал ему укусить Дэвида. Паука, кстати, поймали соседи по комнате Дэвида, он теперь живёт у них в террариуме, так что авроры скоро свалят. В железах паука они найдут остатки яда, но из-за того, что прошло много времени, не смогут понять, что он рукотворный, так что все решат, что это паук-мутант.       Северус испытал невольное восхищение.       Сварить яд, который вступит в реакцию с другим зельем, предугадать их взаимодействие, отмерить дозу… Это казалось невозможным, но всё прошло так, как Риддл и задумывал. Он часто слышал выражение «гениальность идёт рука об руку с безумием», и теперь убедился в этом сам.       — Мерлин, Том, — Гарри уткнулся лицом в изгиб его шеи. — Провернуть такое из-за несчастного случая…       — Я был очень зол, прости, — Риддл крепче стиснул Гарри, прикрыв глаза. — Из-за тупого Дэвида ты чуть не умер, а ведь я предупреждал всех, чтобы не вздумали втягивать тебя в подобные мероприятия. Когда мне подвернулся этот паук, я хотел подарить его тебе, но потом кое-что случилось, и это вылетело у меня из головы. Он лежал в моём кармане в сфере, чудом выжил и попался под руку в тот самый день. И план родился сам собой. Я был неправ, клянусь, больше такого не повторится.       Северуса такой ответ удовлетворил. Раз уж Риддл пообещал самому Гарри, есть надежда, что он сдержит обещание.       Про акромантула и смерть Миртл при Гарри он спрашивать не стал. У Северуса открылись глаза на многие события, произошедшие в школе за эти два года, и почему-то он не сомневался, что именно Риддл причастен к открытию тайной комнаты. Если, конечно, она вообще существует. Вероятнее, Риддл просто тестировал на учениках какой-то свой новый яд, и однажды это привело не к окаменению, а к смерти.       Если бы не Гарри, Северус уже бы отправил психа в Азкабан. Но даже безопасность других учеников не волновала его так, как жизнь Гарри. Он опустился намного ниже самого дна, раз размышляет подобным образом, но чувства вины и отвращения к себе давно заменили все остальное, так что… какая разница.       — Гарри, нам с мистером Риддлом нужно поговорить наедине, — Северус кивнул на дверь в свои личные комнаты.       — Но!       — Не спорь, — оборвал его Риддл и разжал объятия. — Иди.       Гарри надулся, но послушно пошёл в другую комнату. Северус запечатал за ним дверь, повесил заглушку и печать тайны, и только тогда открыл рот.       — Есть успехи в деле?       Риддл явно ждал головомойки, но Северус не собирался его отчитывать. Таких нужно сразу изолировать от общества, а не проповеди читать. Когда он сам изучал тёмную магию, ему не приходило в голову ставить смертельные эксперименты над одноклассниками или наказывать кого-то за глупость некрозом. Хотя он бы хотел поступить так с Поттером, когда тот увёл у него Лили, но все же не пересёк черту.       — Кое-что есть. Но прежде чем я расскажу об этом, профессор, — спокойно сказал Риддл, развалившись в кресле так, словно это он тут был деканом, — хочу вам напомнить кое о чём. Я уверен, вы сейчас в ужасе от моего поступка. Вы, должно быть, прикрыли меня только из-за Гарри, чтобы я помог вам спасти его. Я совершил ошибку, много ошибок, на самом деле. Но позвольте, и вы тоже совершали ошибки. Вы убили ребёнка.       Северус вздрогнул и уставился в горящие адским огнём чёрные глаза.       — Это не то же самое, — процедил он.       — Да-да, убеждайте себя и дальше. Для вас это был всего лишь эмбрион. А для Поттеров? Долгожданный младенец. Наверняка они очень его ждали и были убиты горем. Вы сами говорили, что миссис Поттер была на седьмом месяце. Даже закон признаёт, что на таком сроке это уже полноправный волшебник.       — Замолчи!       — Так что не вам судить меня, профессор, — продолжал тот, будто не слыша. — Тёмная магия и на вас оставила след. Дэвид не умер бы, а вот вы с легкостью прикончили ребёнка. И если вы оправдываете себя тем, что были молоды и неопытны, так и я тоже. Мне нет семнадцати.       Северус с силой сжал подлокотники кресла, в сердце вновь кольнуло.       — Вам неприятно это слышать? — Риддл подался вперед. — А что было бы, если бы план сработал и Лили вернулась к вам? И родила бы ВАШЕГО ребёнка таким?       — Хватит! — рявкнул Северус.       — Почему же? Вам больно? Конечно, больно. Потому что сейчас вы другой человек. Сейчас вы бы так не поступили. По идее, вы сейчас должны находиться в Азкабане.       Северус закрыл глаза и сделал глубокий вздох.       Паршивец был прав. Он так вжился в роль заботливого отца Гарри, что забыл, кем является на самом деле. Он поступил намного хуже Риддла.       Гарри окружали одни монстры, которые всеми силами хотели его защитить, какая ирония!       — А теперь вернёмся к тому, до чего я додумался, — удовлетворенно улыбнулся гадёныш Риддл.       — И что это? — тихо спросил Северус, чувствуя себя выжатым досуха. Сил на самобичевания и злость не осталось, накатила жуткая усталость.       — Начну издалека, с фактов, в которых мы уверены, — начал Риддл. — Вы упоминали, что спровоцировали у миссис Поттер выкидыш с помощью темного проклятия Stillbirth. Оно применяется на поздних сроках беременности, когда другие заклинания уже не могут помочь, не оставляет после себя следов тёмной магии, что является его главным плюсом, если вы хотите избавиться от ребенка тайком. Но минусы велики. Во всех книгах, что я читал, утверждается, что оно небезопасно для последующего зачатия, что последствия могут быть непредсказуемыми, поэтому оно не используется обычными волшебниками. Вы, однако, рискнули, и последствия не заставили себя ждать — такой мощный выброс магии как насильственная смерть желанного ребенка в утробе спровоцировал отравление организма по вашим словам. Далее вступает в силу закон Уоффлинга о невмешательстве в естественный ход событий и расплата за тёмную магию. Вы нарушили этот закон, и всё пошло наперекосяк, ведь нерождённый ребёнок мог стать кем-то значимым, наплодить ещё кучу детишек и так далее, далее… Миссис Поттер чудом родила Гарри, но по каким-то причинам на нём появился след тёмной магии, который обнаружить практически невозможно. «Печать», как вы это назвали.       — Вы верно поняли мои изыскания, — не то, чтобы Северус был впечатлен — он же весьма доходчиво всё описал, но всё же… Нельзя было даже представить, что кто-то из остальных школьников поймёт хоть строчку в его исследовании. Одни только схемы и формулы чего стоили.       Не зря он поставил на этого монстра.       — Однако, совсем недавно мне пришла в голову одна идея, и когда я её проверял, я заметил несостыковку в ваших расчётах. Вы применили закон Уоффлинга к нерождённому младенцу, поставили на то, что именно его смерть привела к катастрофическим последствиям. Но я подумал, а что, если надо было применять его к самому Гарри? Он — не следствие смерти его брата или сестры, он сам и есть причина. Понимаете?       Северус шире распахнул глаза и шумно втянул воздух в лёгкие. Об этом он никогда не думал.       — Большинство людей вообще незначимы для мира, — продолжал Риддл с заметным волнением. — Они тихо рождаются, проживают свою скучную жизнь и умирают, иногда молодыми, не оставив потомства. Но мы наблюдаем за тем, как нечто буквально выдавливает Гарри из этого мира, пытается стереть его из реальности. Вдруг он может нарушить баланс мира, как называет это мистер Уоффлинг — нарушить равновесие магии. Вы свернули не туда, профессор, когда предположили, что дело в мёртвом младенце. Дело в самом Гарри. Он не должен существовать — миссис Поттер физически не смогла бы его родить так скоро после первого ребёнка, но благодаря вам он всё же родился, и его присутствие изменит жизни стольких магов, что это нарушило баланс сил магии. Возможно, из-за него умрут тысячи магов, или же наоборот — останутся в живых. Подумайте об этом.       Северус вдруг уставился в горящие огнем глаза Риддла, и ему стало так жутко, как не было никогда. Если его предположения верны… Мерлин. Он, кажется, догадывался, что может изменить Гарри.       Перед глазами пронеслись окоченевший труп Миртл, гниющая плоть Дэвида, окаменевшие ученики на больничных койках и фанатичный блеск в глазах крестника. «Ты не понимаешь, дядя Сев, Том Риддл — особенный», — словно наяву услышал он голос Драко.       Единственный человек, с кем общался Гарри, в которого влюбился, который рядом с ним стал совсем другим — это сам Риддл. Гений, жестокий и жаждущий силы и власти. Ему, без сомнения, была уготована великая судьба. Ему пророчили кресло министра практически все учителя, но в свете всех открывшихся фактов Северус очень сомневался, что Риддл пойдёт мирным путём.       Тёмный маг без тормозов.       Гарри приручил монстра, и если Гарри умрёт — этот монстр прольёт реки крови, на это указывало отравление Дэвида. Получается, если бы Гарри не родился, Риддл бы не слетел с катушек?       Или наоборот, Риддл как раз и должен был слететь с катушек, но пока с ним рядом Гарри, он безобиден? Если тысячам волшебников было суждено умереть от его руки, то теперь они все останутся живы, и это нарушает баланс. Вот почему нечто пытается стереть Гарри из этого мира!       — Мерлин, — прошептал Северус. — Получается, Гарри должен умереть, чтобы всё пошло по задуманному природой сценарию…       Чтобы мир пошёл по своему ужасному пути боли и страха.       Ему, по сути, безразлично было, сколько там тысяч умрёт или выживет. Войны в мире волшебников случались часто, это неизбежно. Ему были важны Лили и Гарри. Но он не видел никакой возможности остановить саму судьбу.       — Кто сказал? — нахмурился Риддл. — Как любит говорить профессор Трелони: «Будущее туманно». Волшебники смогли нарушить временной континуум своими маховиками, смогли прорвать пространство трансгрессией, научились оживлять мёртвых, познали бессмертие!       — Но как обмануть судьбу?! — воскликнул Северус.       — Я ещё не все рассказал, — воскликнул Риддл, вскочив на ноги и принявшись расхаживать туда-сюда перед креслом. — Я говорил, что мне пришла в голову идея, помните? Так вот. Я нашёл несостыковку благодаря одной-единственной зацепке — тени. Это и есть основная моя теория, профессор. Я не думаю, что дело в проклятии. Я видел тень, нависшую над Гарри. И я бы, конечно, счёл это галлюцинацией уставшего мозга, но тень появлялась уже несколько раз! Она приходит в сумраке, от неё гаснет свет, и она насылает страх, тревогу и дурные сны. Я просыпаюсь от кошмаров всегда в одно и то же время — ровно в три. Таких совпадений просто не может быть! Помните, Гарри всегда говорит одно и то же: ему кажется, что кто-то тёмный стоит над ним и желает забрать. В комнате словно стало холоднее, и Северусу показалось, что волосы на затылке встали дыбом от смутного страха и беспокойства. Как будто он оказался один тёмной ночью в запретном лесу и услышал еле уловимое дыхание прямо позади себя.       — Вы говорите… Тень? — тихо, боясь спугнуть это чувство облегчения и одновременно ужаса, переспросил он.       Риддл впился в него цепким взглядом, и Северус увидел, как расширяются его зрачки.       — Вы её видели? — так же тихо спросил он.       В оглушающей тишине кабинета было отчётливо слышно, как ускоряется его дыхание.       — Видел, — выдохнул Северус. В груди сильно кольнуло, и он слегка съехал на левый бок по спинке кресла. — Но я думал… Я думал, мне мерещится. Я был пьян.       Это было ужасно. Гарри тогда только-только начал учиться ходить заново, и Северус безвылазно торчал в доме Поттеров. У Гарри плохо получалось, он расстраивался, а вместе с ним расстраивались и Лили с Северусом. Олень вновь сбежал в командировку, предоставив им самим возиться с больным ребёнком. В тот вечер они с Лили прилично набрались эля.       После полуночи они пошли спать и вместе зашли в комнату Гарри, чтобы проверить его. И стоило только двери распахнуться, как Северус увидел ЭТО. Тень на стене прямо перед кроватью мальчика, чернее чёрной ночи, ужасно высокая, с тонкими ногами и длинными паучьими пальцами.       Он выхватил палочку и толкнул Лили за свою спину, пытаясь понять, где стоит монстр, ведь источников света было несколько — ночник на тумбочке, напольная лампа и лунный свет, но комната была пуста, а тень на стене вдруг повернулась к нему, поднесла уродливую конечность к чёрному провалу лица и просто растворилась.       Лили тогда сказала, что он перебрал с элем. Она ничего не видела. А Северусу после этого стали сниться кошмары, от которых он просыпался в три часа ночи. Отчего-то он знал, что та тварь улыбалась и подносила паучий палец к губам как символ молчания. Он не видел этого, но знал. С той поры бессонница, тревога и страх стали постоянными его спутниками. Он глушил это всё алкоголем, старался избегать темноты и погружался в работу всё больше и больше.       — Значит, я прав! — с триумфом воскликнул Риддл. — Не могут у нас троих быть одинаковые галлюцинации! Дело не в печати темной магии, не в проклятии, дело в самом Гарри! Эта тень пытается его извести, она прилипла к нему, преследует! Он — главная цель! Я был прав!       Надежда, робко поднимающая голову, вдруг исчезла.       — Это не меняет сути дела, — с горечью заметил он, возвращаясь с небес на землю. — Что-то пытается стереть его из этого мира, он нарушает равновесие. Что мы можем поделать с этим? Тень, которую видим только мы трое — это что-то неосязаемое, потустороннее. Вдруг это и есть судьба? А может, это сама смерть?       — Много чего можно сделать! Я чувствую, что мы напали на верный след, профессор, — на бледном лице Риддла появился лихорадочный румянец. — Мое чутьё редко меня подводит. Будь это судьба, смерть или какая-нибудь другая неведомая хрень, если у неё есть форма и сознание — её можно убить!       «Безумен, — вдруг подумал Северус. — Он безумен».       Тёмные глаза светились сумасшествием, бешеным фанатичным экстазом, какой бывает у душевнобольных. Он не просто верил, что можно убить саму смерть, он собирался этим заняться на полном серьёзе.       Северус вдруг осознал, что его увлекли теории шестнадцатилетнего мальчишки. Они звучали так разумно, так желанно… Он давно уже потерял всякую надежду, поэтому на несколько минут позволил себе увлечься этим бредом.       Он просто отчаявшийся идиот, поверивший психически больному школьнику. Ну какой баланс? Риддл - просто жестокий мальчишка, какие разрушения миру он может принести? Даже если он поубивает под сотню волшебников - это слишком незначительное колебание в контексте судеб мира.       Какого чёрта он творит?! Вместо того, чтобы сдать Риддла папаше Гарри, он потакает ему и его теориям! Северус столько лет исследовал Гарри, не было никаких физических доказательств тени, кроме галлюцинаций.       — Если это неверный след, мы потеряем кучу времени, — Северус устало потёр переносицу. Сознание уплывало, ему необходимы были отдых и сон. Умозаключения Риддла, несмотря ни на что, пленили его отголосками надежды. Он так устал… Если это не проклятие тёмной магии, как он всегда думал, это бы объяснило тщетность всех попыток избавить от него Гарри. Так хотелось поверить в весь этот бред…       Однако предположить, что Гарри преследует сама смерть, было безумием. У смерти, как и судьбы, нет физической оболочки. Это просто явления, термины, описывающие естественный ход вещей.       Баланс магии в мире, предназначение, будущее — это такие сложные для понимания субстанции, о которых не дело размышлять школяру и депрессивному алкоголику. Уоффлинг был сумасшедшим стариком, в его теории о балансе магии не верил никто в серьёзном научном мире. Он смог доказать парочку законов, построил блестящую карьеру теоретика магии, но к старости слетел с катушек и начал говорить совсем уж странные вещи, доказать которые невозможно.       — Другого у нас нет, — жестко ответил Риддл. — Ваше проклятие не перекинулось на Гарри, это факт, никто до сих пор не смог его обнаружить на нём. Гарри не должен был появиться на свет, это факт. Теперь уже трое видели эту тень — это факт! Сколь бы безумно ни звучало мое предположение, я чувствую, что копать надо в этом направлении! Я не утверждаю, что все мои теории правдивы, но в этом должна быть крупица правды! Вы же учёный! Вы должны понимать, что из вороха гипотез одна может подтвердиться, пусть и частично, и даже совсем не так, как вы думали. Но проверять нужно все!       Давно отмерший за ненадобностью азарт вяло коснулся разума Северуса.       А чем кентавр не шутит, вдруг и правда в этом что-то есть?       В дверь заколотили, и они оба вздрогнули.       — Гарри надоело ждать, — Риддл улыбнулся так нежно, что Северус поспешил отвести взгляд, словно стал случайным свидетелем чего-то очень интимного. Придушить гадёныша захотелось с новой силой.       — Я свяжусь с одним человеком, разбирающимся в темных тварях, — быстро сказал он, не дав себе передумать, и взмахнул палочкой, снимая все заклинания. — Заходи! — добавил уже громче.       — Что так долго? Что вы тут задумали? — Гарри ворвался в комнату вихрем и тут же споткнулся о ковер.       Риддл среагировал молниеносно. Он подхватил Гарри заклинанием у самого пола, тот даже носом не успел коснуться ковра. Такая скорость реакции впечатляла.       — Осторожнее! — хором воскликнули они с Риддлом и переглянулись.       — Мордредова задница, — проворчал Гарри, поднимаясь. — Вот это рефлексы.       — Пошли спать, авроры уже должны были закончить, — Риддл по-хозяйски поправил перекосившийся галстук Гарри, подхватил его за руку и потянул к выходу.       — Но. — тот оглянулся на Северуса. — О чем вы тут говорили?       — Тебя это не касается, — с лёгкостью соврал Северус. Гарри всегда чутко улавливал, когда лучше не задавать ненужных вопросов, и не стал больше спорить. — Отправляйтесь в большой зал, скоро отбой. Не путайтесь в ногах у авроров, будьте как все.       — Дядя Сев, ты в порядке? — Гарри забуксовал посреди комнаты, не давая Риддлу себя увести. — Тебе уже лучше?       Сердце всё ещё покалывало, он чувствовал, что вот-вот отключится, но всё же изобразил строгий взгляд.       — Я сам варил это зелье, ты что, сомневаешься в моих способностях?       Гарри округлил глаза и заискивающе улыбнулся.       — Нет конечно, Мерлин всемогущий, на такое я не способен! Доброй ночи, завтра зайду.       — Беги. Доброй ночи.       Когда за ними захлопнулась дверь, Северус без сил повалился на бок. Чертов инфаркт застал не вовремя, зелье помогло лишь частично, а впереди было столько работы… Лишь бы сил хватило.       Риддл умудрился взбодрить его, вырвать из болота, в котором Северус пребывал уже несколько лет. Пускай всё это бред, пускай они потеряют время, но…       Он испробовал всё, что только мог. Глупо было повторять одни и те же действия, надеясь на иной результат.       Пора попробовать что-то новое.

***

      Авроры быстро вернули учеников в подземелья, обнаружив помимо ручного тарантула ещё под сотню непонятных насекомых и постановив, что теперь на Слизерине безопаснее, чем в Святом Мунго.       — Надеюсь, ты не отравишь Рона Уизли? — нервно спросил Гарри, когда они оказались в своей комнате.       Том замер, стоя к нему спиной.       Уизли он не травил по-настоящему, только фигурально: рыжего ушлепка задирали все слизеринцы начиная с первого курса и заканчивая последним, а также некоторые рейвенкловцы и даже пуффендуйцы. А все потому, что Том сказал, будто Уизли оскорблял Гарри за то, что он не такой, как все, и это очень многим не понравилось. Конечно, Том, для усиления драматического эффекта, приплел туда страдания Гарри по этому поводу и пару цветистых выражений, поэтому особенно ретивые защитники слабых перегнули палку с травлей Уизела. Но не сам Том. Он его и пальцем не тронул.       — Нет, конечно, — осторожно сказал он.       — Тогда, может, отзовёшь своих слизеринцев? — твердо сказал Гарри. — Я знаю, что Рона задирают, Том. И это не работает. Вместо того, чтобы оставить меня в покое, он только стал чаще сверлить меня злобным взглядом. Он же гриффиндорец! Их не запугать силой. Да и мне неприятно, что из-за меня этот индюк страдает. Я — не он, я не хочу отвечать агрессией на агрессию.       — Совсем недавно ты просил размазать его по помосту, — возразил он, начав расстёгивать рубашку.       — Я был не прав, — поджал губы Гарри. — Это было так по-детски мстительно с моей стороны. Я не совладал со своей обидой и выместил её на нём, совсем как ты на Дэвиде выместил злость. Это должно работать для нас обоих — держать свои эмоции под контролем, правда?       Том поморщился, вздохнул, но все же согласно кивнул.       — Ладно, — он откинул край своего одеяла и кивнул Гарри на кровать. — Давай спать, я жутко устал.       Гарри с удивлением на него посмотрел, но потом просиял и быстро раздевшись скользнул под одеяло.       Том больше не пытался делать вид, что между ними с Гарри просто дружба с привилегиями. Только не после того, что случилось. Он решил, что с него хватит этого дерьма. Это было просто глупо: Гарри его хотел, а он хотел Гарри, и времени у них было так мало!       Они легли спать вместе, но никто из них не нашёл в себе сил на большее, чем поцелуй. День выдался настолько насыщенным и сумасшедшим, что, казалось, он уснёт, едва голова коснётся подушки.       Но всё вышло наоборот.       Гарри давно сопел, устроив голову на его плече, а Том всё размышлял.       Слова Снейпа давали крошечную искорку надежды его измученному разуму. Тень реальна. Её видели уже трое, это не могло быть коллективной галлюцинацией! Прямо сейчас она где-то бродила и только и ждала, когда он заснёт, чтобы протянуть свои длинные лапы к Гарри.       Поэтому он боялся спать.       Стены комнаты мерцали от его защитных заклятий, воздух словно загустел, в комнате больше не было ни одного тёмного уголка, повсюду мерцали тусклые тёплые шарики света, а Том всё равно не чувствовал, что они в безопасности. Он крепко прижимал к себе спящего Гарри, переполненный решимостью разорвать на куски любую тварь.       Гарри простил его за Дэвида.       Это казалось невероятным, нереальным, ведь Гарри — сын аврора, гриффиндорца. Том честно мог признать, что переборщил с наказанием Дэвида, он видел его — фиолетового, раздувшегося, гниющего заживо. Таких мук он не заслуживал за свою тупость. Но Гарри удивительно точно понял причины, по которым Том так поступил. И принял. Он защищал его от Снейпа, от отца — от всех.       Это заставляло Тома дрожать от переполняющего его счастья. Такого он не чувствовал никогда, ни разу, даже когда удавалось отомстить особо насолившим недругам или провернуть какой-нибудь особо сложный план. Даже когда он открыл тайную комнату и увидел василиска, в груди не заходилось сердце от бешеного восторга, как когда он наблюдал за лежащим на его плече спящим мальчишкой.       Как ему жить, если Гарри не станет? От одной мысли об этом он покрывался холодным потом и впадал в панику.       Жизнь разделилась на до и после. И жизнь до Гарри он не хотел вспоминать, там были только одиночество, постоянная злость, ненависть и тревога от каждого неправильного шага.       «Помнишь твой первый курс? Малфой вышвырнул твои вещи в гостиную, заявив, что не будет жить с грязнокровкой. Ты неделю спал в кресле».       Том помнил, к сожалению.       Первый курс был сплошным кошмаром. Ему пришлось учиться заклинаниям очень быстро, даже иногда по ночам, чтобы защитить себя от соседей. Они вели войну с попеременным успехом, потому что Том, совершенно незнакомый с волшебным миром, представить даже не мог, что существует столько разной дряни, которую можно подлить в шампунь, рассыпать по постельному белью, налить в тапочки и даже в зубную пасту. Том кусал губы до крови, крепко сжимал кулаки, из последних сил делал вид, что не чувствует боли, чтобы не доставить им удовольствия. Он не жил, а выживал, день за днём, совсем как в приюте, и даже хуже.       Старшекурсники делали вид, что его просто не существует, ровесники ненавидели, а учителям он никогда ничего не рассказывал. Он разговаривал только сам с собой. Со временем он выстроил план, как сделать так, чтобы все начали уважать его, и следовал ему, пока не подмял под своё влияние всю школу. Пока он не встретил Гарри, Том даже не понимал, насколько был несчастным, потому что ему и сравнивать-то было не с чем. Относительно жизни в приюте, в Хогвартсе у него всё складывалось очень хорошо.       — Ты снова слишком сильно меня сжал, — сонно пробормотал Гарри в его плечо, и Том вынырнул из своих тяжёлых мыслей. У него затекла рука, которой он обнимал Гарри.       — Прости, куколка, — шепнул он и поцеловал его в макушку, вытащив из-под него руку. — Спи.       Ему необходимо было касаться Гарри, так сильно необходимо, что он не заметил, что рука уже посинела. Лишь бы чувствовать его, лишь бы слышать дыхание, ощущать горячую кожу… Ничего ещё ему не хотелось так сильно. Даже бессмертия. Это было что-то ужасно нужное, только его, такое тайное и интимное, близкое, безумно родное, как будто он наконец-то нашел то самое место, где его всегда ждут и ни за что не прогонят.       — А ты чего не спишь? — Гарри погладил его по обнажённой груди, вызывая волну мурашек.       — Не получается уснуть, — Том накрыл его ладонь своей и переплёл их пальцы. Его заворожило то, как правильно это ощущалось. Что-то настолько простое, как касание рук, вызывало в нём всепоглощающее умиротворение, нежность и отчаянную тоску от того, что скоро всё это может закончиться.       — Тебе нужно, ты так мало спишь последнее время. — Гарри горячо выдохнул и поцеловал его в плечо. — Этот твой проект совсем тебя измотал. Я боюсь за тебя.       — Почему? — с недоумением поинтересовался Том. Осмыслить столько эмоций разом не представлялось возможным. Гарри превращал его в дрожащее желе, тающее на солнцепёке.       — Потому что ты себя загоняешь. Ты постоянно беспокойный, мало ешь и спишь, отвлекаешься на уроках. Я вижу, что с тобой что-то происходит, но ты ничего не говоришь, а я даже не знаю, имею ли право тебя расспрашивать. Имею ли я вообще право о чём-то тебя просить. Друзья ведь должны заботиться друг о друге, правда? Ты обо мне заботишься. Значит, и я могу?       Мог ли Гарри испытывать то же, что и он? Вряд ли. Он просто сам по себе добрый и заботливый. Но Тома вело от этой заботы, вело от его обеспокоенного взгляда и подрагивающих губ. Он так хотел этого, так нуждался!       Поэтому он должен быть сильным. Ради Гарри.       — Ты можешь. Не стесняйся говорить мне то, что тебя волнует, — преодолев себя, прошептал Том. — Я не привык, что обо мне кто-то заботится, ладно? И я скажу это только один раз, Мерлин мой, я правда скажу… — он собрался с духом и неуклюже выпалил на одном дыхании: — Я счастлив из-за этого. Что ты волнуешься обо мне.       «Ну ты и размазня!» — ехидно сказал голос разума.       — Тогда ты должен знать, что я очень сильно волнуюсь за тебя, — Гарри практически улёгся на него, крепко обвив руками. — Я очень хочу, чтобы ты был счастлив. Знаешь, когда тебе хорошо, я чувствую такую радость, что иной раз кажется, будто мы с тобой связаны. Как будто ты — часть меня.       «Если ради этого чувства нужно быть размазнёй, то Мордред с ним. Размазня так размазня», — сам себе ответил Том, погружаясь в этот водоворот эмоций.       — Может, и я чувствую то же самое, — нехотя признался он, стараясь скрыть уязвимость и нежность в голосе. — Но пока что я не могу расслабиться. Пока не закончу проект. Но потом всё будет хорошо, обещаю.       Гарри тяжело вздохнул, но не стал спорить.       — Ладно. Я постараюсь не сходить с ума из-за этого. Мерлин, ты превращаешь меня в мою мать-наседку! А это ужасно, очень-очень ужасно! Я даже не уверен, что однажды тебе не захочется меня придушить!       Том хмыкнул и потёрся носом о его макушку, жадно втягивая запах его волос.       — Клянусь, что бы ты ни делал, я никогда не захочу тебя придушить. Только если ты не превратишься в Паркинсон с помощью оборотного и не попросишь меня погулять у озера. Тогда я за себя не отвечаю!       Гарри хихикнул ему в шею и провёл ладонью по боку, обжигая кожу горячими пальцами.       — Я так не сделаю хотя бы потому, что боюсь подцепить от Панси через зелье какую-нибудь венерическую болезнь.       Том засмеялся вместе с ним, и его вдруг снова накрыло дежавю.       Это было так знакомо — лежать вот так, открывая душу, перешучиваться, проявлять ласку и доверие. Он словно скучал по этому, но до встречи с Гарри не подозревал, по чему именно скучает. Сердце затрепыхалось, неровно и быстро застучало в грудную клетку, а затем успокоилось от одного лишь касания Гарри к его груди.       Словно так и должно быть: он и Гарри — вместе. Всегда.       — У тебя интересный ожог, — Гарри прикоснулся ладонью к его родимому пятну на левой стороне грудной мышцы. — Похоже на отпечаток раскаленных пальцев.       — Это не ожог, — смутился Том. Он никогда никому не показывал свою отметину, никто, кроме Гарри и нянечек в приюте, не видел его без рубашки или хотя бы майки, даже те девушки, с кем он спал. — Это родимое пятно. Странное, некрасивое пятно.       Гарри разомкнул пальцы и приложил их к красноватому неряшливому отпечатку, и их контуры совпали.       — А по-моему, красивое. Особенное, как и ты, — прошептал он.       Том вздрогнул, потому что кожу начало покалывать маленькими невидимыми иголочками. Пальцы Гарри касались бракованной кожи, и это казалось правильным, уместным. Он прикрыл глаза, ощущая умиротворение и спокойствие.       «Так и должно быть» — звучало в голове на повторе.       — Спасибо, — пробормотал он, прикрыв веки.       Гарри забрался очень глубоко в его тело и душу, вытащил на свет тёмные и неприятные стороны и осветил их собственным чистым сиянием, даже не стараясь. Одно его присутствие делало Тома счастливым.       — Тебе нужно поспать. Хочешь, я расскажу тебе сказку? — спросил Гарри, нежно спустившись пальцами на живот.       Губы Тома растянула улыбка, и он кивнул быстрее, чем успел подумать.       Сказку… Такая глупость, но почему же от неё так тепло в груди?       Гарри тихо начал рассказывать свою сказку о зайчихе-шутихе и прыгливом горшке, и Том прикрыл веки, наслаждаясь его голосом. Смысл сказки улавливался с трудом, он просто слушал голос Гарри и чувствовал, как растворяются железные тиски на висках.       «Так и должно быть. Всегда» — твердо сказал какой-то из внутренних голосов. В последнее время он перестал различать, кто из них есть кто.       Спустя пару минут он уже спал.