Глава 15
26 июля 2021 г., 14:22
Её тонкая шея так удобно лежала в ладони, что Том с наслаждением сжал руку сильнее, восторженно наблюдая, как из карих глаз брызнули слёзы, стекая по покрасневшим щекам.
— То-о-ом, — прохрипела она и подавилась кашлем.
— Да, милая? — он поцеловал её мокрую, солёную от слез кожу. — Ты, должно быть, хочешь мне рассказать, как заставила Малека столкнуть Гарри с лестницы?
Влажно блестящие глаза распахнулись шире. Она забилась в его объятиях, как пойманная в паутину муха.
Куда этой мелкой девчонке с хрупкими запястьями до Тома? Он без особого труда мог свернуть её шею одним резким движением. Но пока было рано. Том взялся поудобнее и приподнял за горло хрипящую, выпучившую глаза Панси над полом. Из её рта потекла слюна, мешаясь со слезами, лицо побагровело, и это было самое прекрасное зрелище за последнюю неделю.
— И как только в твою пустую, как ведро, голову пришла идея столкнуть Гарри с лестницы? — прошипел Том, совершенно не чувствуя её веса. — На что ты рассчитывала? — Ответ хотелось услышать до зуда в кулаках, чтобы потом впечатать их в мерзкое лицо с силой бомбарды, так, чтобы зубы брызнули во все стороны, как мелкие камушки на галечном пляже от пинка босой ступнёй. — Говори, сука!!! — он швырнул её на пол, как тряпичную куклу.
Паркинсон сжалась, обхватив себя руками за плечи, не переставая кашлять. Её мантия задралась, оголив ноги в чулках, и это зрелище спровоцировало в Томе новый виток злобы.
Ноги Панси были в порядке, в то время как Гарри прямо сейчас лежал на больничной койке и мечтал умереть, лишь бы больше не испытывать этого ужаса, когда собственное тело отказывается повиноваться.
Том резко опустился на колени и дернул её за волосы, намотав их на кулак.
— Отвечай, иначе я прямо сейчас вырву твою шевелюру, — зарычал он, сильно потянув пряди.
Панси надрывно закричала, и Тому пришлось дернуть ещё раз, чтобы быстрее дошло.
— Я люблю тебя, — сбивчиво прорыдала она. — Любила! Я хотела, чтобы ты был со мно-о-о-ой…
Том отбросил её от себя так, что она ударилась головой об пол, и брезгливо вытер свою руку о край мантии.
— Что? — прошипел он. — Любила? Ты совсем ебанутая?
Это не укладывалось в голове. Как кто-то, вроде этой тупой коровы, мог думать, что любит его? За все шесть лет обучения они перебросились от силы парой сотен слов.
— Ты ничего не знаешь! — взвизгнула Панси, свернувшись калачиком на полу и спрятав лицо в руках, точно это могло её защитить. — Ты игнорировал меня, а я по тебе с ума схожу! Ты ничего не замечал, кроме этого тупого грязнокровного выродка! Я только хотела, чтобы он исчез, чтобы ты обратил внимание на меня! Я видела, как вы трахаетесь в коридоре, я не могла больше думать ни о чём другом, кроме того, что на его месте должна была быть я! Том, пожалуйста, умоляю, не делай этого… Я… Мой отец узнает об этом, и ты пожалеешь! — она убрала руки и уставилась на него так, словно он должен немедленно ей подчиниться.
Том никогда не думал, что может ударить женщину. Никогда. Это казалось низким, отвратительным действом.
Но его кулак сам сжался и нанес сокрушительный удар в её точёную скулу. Темноволосая голова мотнулась по полу, из горла вырвался скулёж.
— Я убью тебя, — Том заботливо поправил упавший на лоб темный локон, не обращая внимания на истеричные рыдания. — И твой отец никогда не узнает, кто виновен в смерти его дочурки.
На её лице стремительно расцветал внушительный синяк, радуя Тома своим прекрасным видом. По сравнению с той болью, что она причинила Гарри, это было ничто.
Том помнил, как будто это было пару часов назад: багровые разводы на полу с отпечатками ботинок, багровый матрас, насквозь пропитавшийся кровью, багровую подушку с чёрными пятнами рвоты. И белый, как привидение, Гарри с посиневшими губами, шепчущий ему, что всё в порядке.
Эту картину не вытравит из его памяти ни одно заклинание забвения.
— Том, пожалуйста, — Панси, видимо, поняла, что Том настроен всерьёз, и перестала играть в истерику. Её голос растерял обычную манерность и претензии. — Я не хотела ему смерти! Я правда не знала, что все так получится!
«Она не лжёт», — проснулся голос разума.
Том видел это по её лицу, чувствовал всем своим телом. Но не мог поверить.
— Ты уверена, что не знала? — он ласково провёл по наливающемуся синяку на её скуле и надавил большим пальцем в середину, с упоением услышав болезненный вскрик. — Подумай хорошенько, Панси. Подумай и скажи, чего ты хотела добиться? От этого ответа зависит твоя дальнейшая судьба, милая. Никто не знает, что ты сейчас со мной. И никто не узнает, ведь совсем скоро я напишу записку твоему поклоннику Малеку, и он придёт сюда, а затем убьёт тебя, якобы приревновав. Так что подумай, очень хорошо подумай, стоит ли дальше лгать, если есть возможность спастись, сказав правду?
Панси ещё больше съёжилась на полу и заскулила.
— Я думала, что если он упадет и покалечится, его мать заберет его домой, — быстро выкрикнула она.
Том сузил глаза.
— Постой-ка. Гриб-сигнальник, — задумчиво протянул он. — Малек ходил в запретный лес, а потом в гостиной появился этот гриб. Это ты приказала ему?
Паркинсон обреченно закрыла глаза.
— Да. Драко однажды проболтался, что Поттер болен. Мы сидели в библиотеке и писали эссе по свойствам этих грибов, и он в шутку сказал, что один такой гриб способен вырубить Поттера. А я запомнила. Я просто хотела проверить, правда ли это.
Том вскинулся.
Драко… Он, конечно, не любил Гарри и мог говорить о нём гадости за спиной, но всё это выглядело очень подозрительно.
— С каких пор вы с Драко стали общаться? — вкрадчиво проговорил Том. — Вы никогда не общались до этого.
— Не помню, — проныла Панси. — В октябре где-то! Он помог мне с домашней работой в библиотеке, потом начал спрашивать, как дела, и… Я подумала, это значит, что ты хочешь принять меня в свою свиту. Разве нет?
Мысли Тома понеслись бурной рекой.
Драко… Не может такого быть! Самая преданная, самая верная, самая фанатичная его марионетка!
Он бесцеремонно ткнул палочкой в лоб Панси, погружаясь в её вязкие мысли. Картинки проносились перед глазами одна за одной, пока он не наткнулся на знакомое бледное лицо Малфоя.
— Поттер — это зараза нашего факультета, — Драко и Панси сидели в библиотеке, на столе были раскиданы пергаменты и книги по трансфигурации. — Но Том этого не замечает. Пока есть Поттер, никого другого он не увидит, — манерно растягивая слова, говорил Малфой. — А ведь этот болезный постоянно попадает в передряги, и мне приходится следить за ним. Мерлин, хоть бы его грязнокровная мамаша забрала его из школы, как грозилась.
— Забрала? — округлила глаза Паркинсон, слушая его с жадным вниманием. — Почему?
— На нем проклятие какое-то, наверное, я не знаю, — небрежно пожал плечами тот. — Крёстный рассказывал, что она и в школу-то его отпускать не хотела, боялась, что он неудачно поскользнётся или упадёт. Если бы он, наконец-то, серьёзно покалечился, она бы точно его забрала.
Следующее воспоминание начиналось в дуэльном клубе.
Гарри лежал на полу среди осколков, Том склонялся над ним, однокурсники взволнованно перешептывались, а Драко склонялся к Панси и шептал ей на ухо:
— Вот видишь? Он просто притягивает неприятности. Один толчок — и прощай, Потти.
Разозлённый Том начал рыться в её воспоминаниях, не обращая внимания на пронзительные крики боли.
Вот она просит Малека пойти в лес и добыть для неё гриб, вот приказывает втереться в доверие к Тому, а вот умоляет толкнуть Гарри, говоря, что этим они просто слегка проучат мальчишку.
Том вынырнул из чужой памяти и издал яростный вопль.
— Малфой! — прорычал он, поднимаясь на ноги.
Том мог бы поверить, что он просто болтал, не думая о последствиях, но его внезапная дружба с Паркинсон выглядела подозрительно. К тому же именно он допрашивал Малека. Он не мог не узнать, что тот ходил в лес за грибом-сигнальником для Паркинсон, не мог не сопоставить это с тем, что рассказывал. А значит, он делал это специально.
Вот, о чём он забыл. Он отвлекся от расследования тогда, слишком много всего навалилось. А ведь если бы он сразу занялся этим чёртовым грибом…
Панси ему больше была не интересна.
Такое предательство, вопиюще наглое, тонкое и хитрое, потрясло его до глубины души. Малфой действовал чужими руками, точно зная, что никто не заподозрит его самого. Науськивал дуру Паркинсон убить Гарри. Она не знала, что у Гарри не останавливается кровь, не знала, что он легко может умереть от кровопотери. Но Малфой знал. И это его не остановило.
Том начал расхаживать по кабинету туда-сюда, позабыв о скулящей на полу девушке.
«Мордред, как же ты не понял? Сколько раз Малфой говорил тебе избавиться от Гарри? Ты же видел, как он ревнует!»
«Я не чувствовал его лжи, — возразил Том. — Мне казалось, он искренне пытается найти того, кто столкнул Гарри. К тому же, он давал клятву не вредить мне, когда вступал в ряды рыцарей. Он не нервничал, не притворялся! Он мог заходить в мою комнату, а ведь это невозможно, если ты хочешь причинить хоть какой-то вред. Как у него получилось это провернуть?!»
Том не знал, что способен испытывать такую ярость и всепоглощающую ненависть.
Паркинсон — дура, была лишь инструментом в игре Драко. Его марионетка оборвала ниточки и сама стала кукловодом, это било больнее, чем коварные планы Панси.
Том сам не знал, насколько доверял Малфою. Он был уверен, что уж кто-кто, а Драко никогда его не предаст.
Что же теперь делать?
— Том, пожалуйста, — подала голос Паркинсон.
Том вернулся в реальность и увидел, что натворил.
На шее девчонки расцветали пятнами отпечатки его руки, скула распухла и посинела, из носа лилась кровь, смешиваясь со слезами и соплями.
«Ты избил тупую девчонку голыми руками. Вот, до чего ты докатился. Представь, что Гарри сейчас смотрит на тебя, видит, что ты с ней сделал».
Том вздрогнул помимо воли. Он представил ужас в зелёных глазах, шок, страх, отвращение.
— Вот чёрт! — выругался Том и присел рядом с Паркинсон на корточки. — Тебе повезло, дорогая, ты и твой дружок пока что будете жить. Я немного увлёкся, правда?
— Я никому не расскажу, Том, клянусь, — прорыдала Панси. В её взгляде появилась надежда. — Если ты не расскажешь, что я сделала с Поттером. Давай просто забудем обо всем этом?
— Ты — забудешь, — Том поднял палочку. — Ты забудешь обо всём, что случилось здесь.
Он сотрет Паркинсон память о своем нападении, но что делать дальше? Конечно, потом она за всё ответит, но сейчас у него есть задачи важнее.
Первая ярость прошла, оставив после себя металлический привкус во рту.
Какой же он идиот.
Не разглядел предателя, поверил ему, сделал своим заместителем, был с ним так искренен, как ни с кем из рыцарей.
Кровь стучала в висках так громко, что он не слышал тихого скулежа Паркинсон.
Ему нужно было увидеть Гарри, прямо сейчас.
Том действовал словно во сне: стёр память, залечил раны, внушил ей, что она просто гуляла, и отправился в больничное крыло. Всё вокруг казалось ненастоящим, будто это действительно очередной сон. Он сам выдумал все эти стены, завешанные гобеленами, сам выдумал высокие резные окна с витражами, и даже учеников с незапоминающимися лицами. Весь мир — это его сон.
В палате вновь был один Гарри, словно другие ученики не могли заболеть или покалечиться, пока он занимал больничное крыло.
— Гарри, поговори со мной, прошу, — прошептал Том, прикоснувшись губами к его холодной бледной руке.
Гарри лежал на больничной койке и слепо смотрел в потолок, из уголков его глаз катились слёзы, стекая по вискам на подушку. Он никак не отреагировал на появление Тома, только слёзы полились сильнее.
Том пришёл в больничное крыло, чтобы раз и навсегда решить для себя, как ему поступить, какой путь выбрать для них обоих.
Именно сейчас решалась их дальнейшая судьба.
Он ощущал горький привкус на языке, словно он наелся полыни, и никак не мог от него избавиться. Хотелось спросить у Гарри совета, выслушать его мнение на этот счёт, но Том прекрасно понимал, что он не согласится. И это понимание подводило его к самому главному, к тому, от чего он бежал все эти дни: Гарри это не примет.
— Куколка, — вновь позвал Том, погладив его по мокрой щеке. — Совсем скоро всё будет хорошо, я знаю! Ну же, любовь моя, посмотри на меня. Что с тобой?
— Я не чувствую ничего ниже пояса. Я не хочу так жить, — слабым голосом ответил Гарри.
— Гарри! — возмутился Том. — Я же обещал, что ты будешь ходить, помнишь? Я всегда держу своё слово! Потерпи ещё чуть-чуть и…
— Спасибо, что пытаешься утешить, — не поверил тот. — Если бы не ты, я бы уже… Я бы даже не пытался думать о хорошем. Ты спасаешь меня. Я люблю тебя так сильно, Мерлин… Ну почему это происходит именно с нами?
Он всхлипнул и закрыл глаза. Его похудевшее лицо с острыми скулами исказилось от горя.
— И я тебя люблю, — Том побоялся слишком на него давить, поэтому не стал обнимать, а просто обхватил лицо ладонями и поцеловал потрескавшиеся губы. — Мы справимся со всем, слышишь? Я сделаю всё, чтобы ты был здоров.
«Например, убью Драко Малфоя, твоего кузена».
Том отчаялся. Он прекрасно представлял, что будет с Гарри, когда тот узнает. Он любил свою тётку Нарциссу и уважал старшего Малфоя, он играл в прятки в меноре вместе с Драко.
Что будет, если рассказать ему, что именно кузен Драко хладнокровно пытался избавиться от него?
— Хочешь, я расскажу тебе секрет? — Гарри ответил на поцелуй и слабо улыбнулся.
Тома сильно обеспокоили его перепады настроения. Только что Гарри был безразличен ко всему и просил его убить, а теперь говорил о любви и улыбался.
Это пугало.
Гарри нужны были успокоительные зелья, он переживал колоссальный стресс и не мог справиться с этим самостоятельно, но пить их ему было нельзя. Том мог только надеяться, что все произошедшее с ним не нанесет его разуму непоправимый урон.
«Или уже нанесло», — услужливо подсказал внутренний голос.
— Конечно хочу, — Том поцеловал его ещё раз и устроился поудобнее. Он сидел на полу у кровати, устроив локти на матрасе, чтобы быть как можно ближе к нему.
— Слушай, — Гарри запустил руку в его волосы, и Том вспомнил, что не мыл голову уже пару дней. — Когда мы с тобой только встретились, ты спросил, не виделись ли мы где-нибудь? А я сказал, что нет. И это правда, только вот странное дело — первый раз я увидел тебя на платформе в Лондоне, из окна моего купе, и мне тоже показалось, будто я с тобой уже где-то встречался. Я всю поездку думал о том, кто ты. А затем, на распределении, увидел тебя за столом Слизерина. И когда шляпа сказала, что мне подходит и Гриффиндор, и Слизерин, я выбрал второе, потому что хотел быть на одном факультете с тобой.
— Так значит, ты пошел на Слизерин из-за меня? Влюбился с первого взгляда? — Тому хотелось выть от тоски, но он лишь крепче сжал руку Гарри в своей и уткнулся лицом в его бок.
— Не будь таким самодовольным, — вяло усмехнулся Гарри. — Я просто был заинтересован тобой. Отправься я в Гриффиндор, и сейчас тебе не было бы так плохо. Ты бы меня даже не заметил. Жил бы, как и раньше, вместо того, чтобы просиживать перед моей кроватью в больничном крыле.
Том представил это очень ярко.
— Это было бы ужасно, — признался он Гарри. — Так, как раньше, без тебя, я не хочу. Я был пустым, потерянным, несчастным. Эти месяцы рядом с тобой — лучшее, что со мной случалось. Поэтому не жалей о выборе. Ты даже не представляешь, как сильно меня изменил.
Может быть, ему правда следует вернуться к первоначальному плану? Время ещё есть…
Дверь вдруг распахнулась, и в больничное крыло кто-то зашёл. Том быстро выглянул из-за ширмы и увидел мадам Помфри с каким-то представительным пузатым волшебником в полосатой мантии и шляпе-котелке.
— Мистер Риддл, — поджала тонкие губы колдоведьма. — Прошу вас покинуть больничное крыло.
— Кто это? — проигнорировал её Том, крепко сжав палочку в кармане и кивнул на волшебника.
— Кто вы? — одновременно с ним воскликнул и Гарри.
— Меня зовут мистер Палмер, — представился толстяк, сняв шляпу. Его пышные седые усы забавно подпрыгивали в такт его словам. — Я прибыл для обследования мистера Поттера по личной просьбе директора Дамблдора.
«О нет! — запаниковал голос разума. — Не подпускай его к Гарри! Сейчас вообще нет времени на эти разборки!»
Дамблдор нашел специалиста очень не вовремя.
«Это ты виноват. Ты расставлял сети для Снейпа, и сам же в них попался. Если бы ты не науськивал Помфри…»
Том про себя грязно выругался. Но откуда он мог знать, что тень заговорит с ним?
— А где же сам Дамблдор? — Том переступил ближе к кровати, закрывая Гарри своим телом.
— Мистер Риддл, это вас не касается, — сурово ответила ведьма. — Покиньте мои владения.
— Том, что происходит? — растерянно спросил Гарри, вцепившись сзади в подол его мантии.
«Не нужно было вообще что-то говорить Дамблдору. Теперь будет сложно провернуть всё под его длинным носом».
— Касается. Гарри не может сам о себе позаботиться, так что сейчас о нём забочусь я, — жестко ответил Том, глядя в её яркие голубые глаза. — Боюсь, без присутствия декана, директора и родителей Гарри вы не сможете его обследовать.
Он демонстративно медленно достал палочку из кармана и холодно улыбнулся.
— Мистер Риддл! — воскликнула Помфри, переглянувшись с Палмером. — Вы не официальный опекун Гарри и не можете нам запретить обследовать его! Гарри — мой пациент, и я имею полное право привлекать к лечению сторонних специалистов, если уверена, что жизнь пациента находится под угрозой! И профессор Дамблдор со мной полностью согласен! Не знаю, в какой сговор вы вступили с Северусом, но я не позволю вам загубить мальчика!
«Дамблдор понял, что вы оба что-то от него скрываете! Он решил пойти напрямую, разобраться во всем самостоятельно!» — запаниковал внутренний голос.
Но он не успеет. Экриздис ждать не будет!
Том прокрутил палочку в пальцах и будто случайно навел её кончик на ведьму.
— Никто его не собирается сгубить, — криво усмехнулся он. — Пока я не увижу мистера или миссис Поттер вместе с директором и деканом, к Гарри вы не подойдёте.
Гарри крепче стиснул край его мантии, Том слышал, как часто он дышит от волнения.
— Это какой-то абсурд! — всплеснул руками Палмер. — Отойди, мальчик! Не мешай профессионалам заниматься своим делом! Что за неуважение, Мерлинова борода!
Том сконцентрировался на своей магии и заставил кончик палочки загореться холодным синим огнем, а затем позволил ей разлиться вокруг. Невидимая, но тяжелая, она тут же растеклась по помещению, и каждый вздрогнул от её давящей мощи.
— Том, не надо, — взмолился Гарри.
— Мистер Риддл, немедленно опустите вашу палочку! — Помфри наставила на него свою, как и Палмер.
— Я, кажется, сказал, — холодно процедил Том, глядя прямо в глаза ведьмы. — Вы к нему не притронетесь, пока тут не окажется Директор, мистер или миссис Поттер и декан.
Мадам Помфри шире распахнула глаза, и Том вдруг уловил её поверхностные мысли и чувства: шок, неверие, гнев, и страх. Сладкий, восхитительный ужас от его, Тома, силы.
Она его боялась.
«Тебе нужно пойти к Дамблдору прямо сейчас, — прошептал Том, бережно внедряя эту мысль в разум ведьмы. — Он опасен. Нужно привести Дамблдора».
И она ничего не заподозрила. Вектор её мыслей сменился, и теперь она думала только о том, как Дамблдор поставит его, Тома, на место.
— Я этого так не оставлю, — сказала она вслух и резко развернулась. — Идёмте, мистер Палмер, приведём сюда Директора. Это просто возмутительно! На этот раз вы перегнули палку, Риддл. Я обещаю, что у вас будут крупные неприятности!
Палмер растерялся. Он посмотрел на Помфри, на прячущегося за Томом Гарри и на огонёк на конце его волшебной палочки, а затем фыркнул, подкрутил ус и пошел прочь из больничного крыла.
— Ты чего натворил? — прошептал Гарри, когда дверь за ними захлопнулась и полыхнула красным светом. — Она заперла нас тут! Теперь тебе придётся несладко! Дамблдор не простит угрозы мадам Помфри, Мерлин, Том, о чём ты думал! Да ещё и мама сюда прибудет! Она точно вернёт меня домой, если увидит в таком состоянии!
— Боюсь, у меня больше нет выбора, — Том усмирил свою магию и наклонился к Гарри. — Жди меня, куколка, я быстро.
Времени на раздумья не осталось. Либо он сделает это, либо Гарри заберут у него, и он умрёт.
— Ты куда? Нас же заперли! — Гарри попытался схватить его за рукав, но не успел. Его рука бессильно шлепнулась на одеяло.
— Скоро вернусь, — Том сконцентрировался, и дверь распахнулась перед ним сама.
Его больше не могли остановить обычные чары против невежественных школьников. Его больше ничего не могло остановить.
Неистовая, тёмная, яростная сила струилась по его венам, даруя могущество, которого он так долго жаждал. Перед ним больше не было преград, и он понимал: их никогда не было. Он сам был своей преградой, когда сомневался и верил, что его может остановить какое-то там заклинание школьного учителя.
— Укажи на рыцарей, — прошептал он палочке на парселтанге, и она засветилась, испуская золотые нити.
Том рассмотрел самую толстую и отправился по следу.
В голове было пусто и ясно.
— Том?!
Он чуть не сбил с ног Теодора, свернувшего из соседнего коридора. Толстая нить тянулась к его сердцу, остальные скользили дальше.
— Мне нужна твоя помощь, Теодор, — сказал Том.
— Эм, ладно? — неуверенно ответил тот. — Я думал, что…
— Найди Драко Малфоя, он сейчас в гостиной, и скажи ему немедленно бежать в больничное крыло. Со всех ног, понял? Скажи, что это вопрос жизни и смерти.
— А что случилось-то? — побледнел Теодор.
— Тебя это больше не касается, просто передай ему, — улыбнулся Том.
— Хорошо. Я тогда побежал? — он не помнил, что Том стёр ему память, но всё равно держался как-то скованно, как будто боялся его.
«Ты сейчас, должно быть, похож на оживший труп. Конечно, ему страшно!»
— Беги, Теодор. Беги так быстро, как сможешь, — кивнул ему Том, и Нотт действительно побежал.
Том поспешил обратно в больничное крыло. До кабинета директора было далеко, Драко должен был успеть первым.
Гарри ждал его, взволнованный и расстроенный.
— Ты куда ходил? Что происходит, Том? — жалобно спросил он. — Ты в порядке?
— Я знаю, как вылечить тебя, — Том присел на его кровать и провёл тыльной стороной руки по его щеке. — Но для этого нам нужно покинуть больничное крыло.
— Что? — не поверил Гарри. — Ты так шутишь? Это не смешно, Том!
— Нет, конечно, я бы не стал так шутить, — Том незаметно достал из кармана палочку. — Совсем скоро ты будешь здоров, куколка. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть.
— Но как? И почему…
Том повёл палочкой, вычерчивая петлю, и глаза Гарри стали закрываться.
— Спи, любовь моя. Когда ты проснёшься, всё уже будет хорошо, — прошептал ему на ухо Том.
«Он будет здоров, а ты будешь в Азкабане. Или мёртв. Тут как повезёт, хотя тут неясно, что лучше — сидеть в замке Экриздиса или пасть от его руки».
Том умирать не собирался, как и сдаваться аврорам.
«Я изменю его воспоминания. Он будет думать, что сам захотел сбежать со мной, чтобы стать учеником Экриздиса, который чудесным образом его излечил».
— Ты слышишь? — позвал Том. — Время пришло.
Веки Гарри поднялись, открывая сплошную черноту с горящими в глубине красными искрами.
— Ты нашёл мне душу? — спросил Экриздис.
Дверь в больничное крыло распахнулась, и Том улыбнулся.
— Том?! — обеспокоенно позвал Драко и кинулся к ширме.
— Нашел, учитель, — Том поднял палочку и обернулся. — Империо!
***
Северус не мог поверить своим глазам. Кровать Гарри была пуста, но он точно знал, что мальчик никак не мог самостоятельно покинуть больничное крыло. — Где мой сын, Северус? — грозно спросила Лили, достав волшебную палочку. — Я запирала больничное крыло! Тут никого не было, кроме Гарри и мистера Риддла, — взволнованно сказала Мадам Помфри, растерянно глядя на пустую кровать. «Риддл!» — вспышкой пронеслось в голове Северуса. Сучоныш выкрал Гарри! Значит, он что-то придумал? Или просто совсем слетел с катушек? — Да что тут происходит? — всплеснул руками мистер Палмер. — Мадам Помфри, мистер Снейп, это какая-то шутка? — Я не знаю, — рявкнул Северус. Земля горела под его ногами, он просто не представлял, что могло прийти в больную голову мистера Риддла. Дамблдор вызвал его в свой кабинет, где уже находились Лили, мадам Помфри и какой-то Палмер. Он ничего не успел толком понять, как Поппи потащила их всех в больничное крыло, полыхая от гнева, как обращённая вейла. — Как Гарри мог покинуть запертое больничное крыло? — запричитала Помфри. — Его что, похитили? Этот Риддл! — Альбус, их нужно срочно найти, — сумел взять себя в руки Северус. — У вас же есть артефакт, показывающий всех учеников в школе? — Есть, — старик постучал указательным пальцем по губам и кивнул сам себе, точно принял какое-то решение. — Господа, прошу в мой кабинет. А ты, Северус, проверь, не пропал ли кто-нибудь ещё с факультета. Северус удивился такой просьбе, но покорно кивнул головой. Растерянные волшебники переглянулись и последовали к двери. — Я надеюсь, что это просто розыгрыш, — пробормотала мадам Помфри, покидая больничное крыло. Дамблдор задумчиво следовал за ней, не проронив ни слова. Он словно ожидал чего-то подобного, и сейчас совсем не выглядел удивленным. — Да конечно, — фыркнул мистер Палмер, напоследок одарив Северуса острым, как бритва, взглядом. — От слизеринцев только такого и следовало ожидать! Наверняка это ваш Риддл устроил! Он нам угрожал! Что с ним вообще такое? — Не спешите с выводами. Я думаю, что это сам Гарри устроил, — усмехнулась Лили, слишком спокойная для такой ситуации, словно заледеневшая статуя. — Наверняка, узнав о моём прибытии, он психанул и решил совершить такой вот демонстративный демарш. Мерлин, надо обыскать окрестности. Дверь за ними захлопнулась, и Северус быстро залез в камин, чтобы не тратить время. — Гостиная Слизерина для декана Снейпа! — рявкнул он, кинув порошок себе под ноги. Мерлин, он мог только надеяться, что Гарри действительно сам захотел покинуть больничное крыло. Это было бы настоящее чудо. Ученики порядком удивились, когда из общего камина выпрыгнул злой, как Мордред, Северус. Одна из первокурсниц закричала от неожиданности, привлекая к нему внимание всех в гостиной. — Декан? — пискнула староста с пятого курса. — Где Риддл? — гаркнул Северус, обводя взглядом испуганных детей. Среди них не было Драко или кого-то ещё из его обычной компашки. — Никто не видел его с самого обеда, — покачала головой староста, остальные закивали головами, соглашаясь с ней. — А Забини видели? — страх заставил сердце Северуса нехорошо сжаться. — Вроде он в своей комнате? — сказала мисс Гринграсс. Все они смотрели на него с испугом и растерянностью и явно ждали, что сейчас он всё им объяснит: и своё появление, и встрёпанный вид, и резкие слова. Но Северус кинулся к коридорам, ведущим в спальни мальчиков. — Забини! — рявкнул Северус, на правах декана открыв дверь без стука. Мальчик был в комнате. Он стоял у камина и смотрел в огонь, сгорбившись так, словно состарился разом на полвека. — Профессор, — тихо произнес он, не поворачиваясь лицом к Северусу. — Чем могу быть полезен? Помимо него в комнате был Теодор Нотт. Он сидел на своей кровати, обхватив колени руками, и смотрел на неподвижного Забини. — Кто из вас и когда видел Риддла? — Северус захлопнул за собой дверь. — Совсем недавно, — Нотт нахмурился и покачал головой. — Он был каким-то странным. Попросил меня разыскать Драко и сказать, что ждёт его у больничного крыла. А что? — Драко? А что конкретно он сказал? Где вы его встретили? — проигнорировал его вопрос Северус. — Я шёл из библиотеки, а он буквально налетел на меня, — с опаской ответил тот.— Попросил быстро найти Драко и отправить его в больничное крыло. Он сказал, — Теодор насупил брови, — сказал, что это вопрос жизни и смерти. Я сразу же побежал в гостиную и всё передал Драко. Это было буквально двадцать минут назад. И всё же, что случилось? — Кто-то похитил Гарри, — не стал скрывать Северус, глядя в спину Забини. Тот вздрогнул и сжал кулаки. — И если вы что-нибудь об этом знаете, лучше бы вам сразу всё мне рассказать! Забини! Ты знал все планы и мысли Гарри! Неужели он ничего тебе не говорил? — Гарри пропал? — тихонько прошептал мальчишка. — Но зачем ему это? Нотт опустил голову, а Забини наконец развернулся к Северусу лицом. Опухшие от слёз глаза, покрасневший нос и искусанные губы сказали Северусу очень многое. — Ты что-то знаешь, — прошипел Северус, наведя на него палочку. — Рассказывай всё, иначе я выбью из тебя правду! — Блейз, ты правда что-то знаешь? — напрягся Нотт. Он слез с постели и подошёл к зареванному Забини. — Я не понимаю, зачем ему похищать Гарри? — как в бреду начал бормотать себе под нос Забини. — Это она всё сделала, он должен был просто забрать её! — Что? — обхватил его за плечи Нотт. — Хватит ныть, рассказывай всё по порядку! — Северусу хотелось приложить его проклятием для быстроты мышления, но он всё же сдержался. — Я не понимаю, — посмотрел на него Забини. — Ничего не понимаю. А Паркинсон на месте? Она не пропала? — Да при чём тут Паркинсон! — разозлился Северус. — Паркинсон сидит в гостиной, а вот Гарри и Риддла нет! — Так она жива? — с облегчением спросил Забини. — Конечно, — опешил Северус. У него голова уже шла кругом от всего этого безобразия. Но Забини явно был не в себе, и криками тут ничего достичь было нельзя. — А почему она должна быть не жива, мистер Забини? И причём тут Риддл? — Это она толкнула Гарри с лестницы руками Малека, — всхлипнул тот. — Тео подслушал их разговор. Это Паркинсон подкинула в гостиную гриб-сигнальник, надеясь, что Гарри уснёт на месте и покалечится. И это она попросила Малека толкнуть Гарри. Теодор рассказал мне, а я заставил его рассказать всё Риддлу. — Чего? — удивился Нотт. — Я не помню, чтобы рассказывал ему что-то. — Он стёр тебе память, — пояснил Забини. — Том Риддл не оставляет следов. Я был уверен, что он убьёт эту сучку, а потом его исключат, и Гарри останется только со мной… Я проследил, она зашла в тот класс, я слышал крики… Не понимаю, почему он её отпустил, зачем ему похищать Гарри, да ещё и с помощью Малфоя. Драко ненавидит Гарри, это… — Идиот! — рявкнул Северус. — Ты просто идиот, Забини! У Риддла мозги набекрень, если ты не заметил, ты хоть представляешь, что он может сделать?! Он ПОХИТИЛ Гарри! Ох, Мерлин… — Как ты мог? — разозлился Нотт. — Я же не хотел ему рассказывать, он начал меняться, нельзя было говорить ему такое! Ты знаешь, какой он, мы все должны попытаться изменить его, иначе в будущем нас ждёт война, Мордред тебя побери! — Ну а я тебя заставил! Северус опёрся спиной о дверь, мысли в голове понеслись ураганом. План Забини был хорош: натравить Риддла на ту, что практически убила Гарри, а затем остаться его единственным близким другом. Только вот Риддл, почему-то, отпустил Паркинсон. Северус видел её в гостиной, она выглядела совершенно обычно. И если сложить это с тем, что Том Риддл отлично умел стирать память и приказал явиться к нему Драко… Драко. Только Драко знал, что у Гарри в организме яд. Северус сам просил его быть осторожнее с Гарри, сам рассказывал, что может ему навредить. Паркинсон просто не могла знать о таких вещах, а вот Драко, Драко прекрасно знал. Драко ревновал Риддла, Драко ненавидел Гарри. — Декан, что с вами? — Нотт оторвался от Забини и явно не знал, что ему делать. — Что всё это означает? — А ведь Драко в последнее время был дружен с Панси, правда? — по лицу Забини было заметно, что и до него начинает доходить. — И Драко знал больше всех о его здоровье и проблемах… — Мерлин мой, Забини, что же ты натворил, придурок! — весь ужас ситуации медленно доходил до Северуса. Его крестник. Тот самый маленький мальчик, что не мог самостоятельно залезть на метлу. Этот мальчик из ревности решил избавиться от Гарри. Этот мальчик уже может быть мёртв. В памяти возник образ белокурого ребёнка с огромными серыми глазёнками и ярким румянцем во всю щёку. «Я хочу стать лучшим ловцом в мире! Помоги мне, дядя Северус!» — жалобно просил он. Северус закрыл руками лицо, прячась за ними, как за мощным щитом. Там, в его мире, этого не происходило. Просто не могло происходить! Его крестник не убийца, он совсем, совсем не такой! — Вы ничего не делали! — истерично закричал Забини. — Риддл опасен, вы знали это, но ничего не делали! Я не мог смотреть, как он промывает Гарри мозги! — И ты решил, что смерть Панси — лучший выход? — воскликнул Нотт. — Ты слышал её крики и ушёл?! Ты воспользовался моими чувствами и заставил всё рассказать Риддлу? Мерлин, да кто ты такой вообще?! — Я люблю Гарри! — Северус отнял руки от лица и увидел оскалившегося, точно зверь, Забини. — Я готов заплатить за него эту цену — цену моей совести! Ты и понятия не имеешь, какой я на самом деле, ты видел лишь красивую оболочку, не больше! Ты не знаешь, через что я прошел, ты вообще не видишь дальше своего носа! Его глаза сверкали особым огнем, хорошо знакомым Северусу, и Нотт замолчал, ошеломлённый его отповедью. И как же он проглядел? На его факультете собрались жестокие, ненормальные дети, готовые совершать совсем не детские поступки. — Благодаря вам мой крестник может быть уже мёртв, — Северус с трудом вернул контроль над своим телом. В грудине сдавило так, что каждый вздох давался с трудом. — А что он сделает с Гарри, я вообще представить не могу. Риддл наверняка испугался, что Гарри заберут в Мунго, запаниковал и решил сбежать. Но он должен был понимать, что без Северуса Гарри долго не протянет! Он не мог подвергнуть его такой опасности! — Риддл никогда не причинит Гарри вред, — уверенно возразил Забини, словно смерть Драко его и вовсе не волновала. — По крайней мере, физический. Я уверен в этом. Северусу захотелось сдавить его шею голыми руками. Все они, те, кто окружает Гарри — монстры. Все. — Это всё, что тебя волнует? — закричал Теодор, схватив его за плечи. — Что Гарри не пострадает? У Тома проблемы с головой! Он убьёт Драко! Как ты можешь быть таким спокойным?! — А каким я должен быть?! — оттолкнул его Забини. По его щекам вновь катились слёзы. — Я должен защитить Гарри! Риддл убьёт того, кто сам хотел убить, а затем получит по заслугам — это же идеально! Теперь ему точно не отвертеться — его исключат за похищение! Почему вы не понимаете, я действовал из лучших побуждений! Они все заслуживают смерти, и Драко, и Риддл! То, что они творили… Ты же знаешь, Теодор! Расскажи, кто такой Риддл! Расскажи, что делал Драко! Но, несмотря на его слова, Северус видел — он жалеет о том, что сделал. Действительно жалеет. Иначе, почему он рыдал? Сквозь стену вдруг просочилась серебристая фигура, и Северус опознал патронус Лили — лань. — Северус, их нет в школе и окресностях, ты что-нибудь узнал? — спросила она знакомым голосом. — Его забрал Риддл, — не колеблясь, ответил ей он. — Также, вероятно, что с ними и Драко Малфой. Лань скользнула обратно, и Северус схватился за голову. — Кто-то из вашей компашки должен знать, куда мог подеваться Риддл, — Теодор вздрогнул от его резкого холодного тона, а Забини отвернулся. — Он всегда был скрытным, — нахмурился Нотт, вспоминая. — Не могу припомнить, чтобы он говорил что-нибудь об убежище вне Хогвартса. Может, он в Хогсмиде? Далеко они уйти точно не могли. Помню, мы как-то снимали номер в Кабаньей голове. — Кабанья голова? Сомневаюсь, — Северус нацелил на парня палочку, почувствовав, что тот что-то скрывает. — О чём говорит мистер Забини? Что творил Драко? Говорите! Северус должен был знать. Теодор сгорбился, низко опустил голову и замотал ею из стороны в сторону. — Я спрашиваю. Что. Творил. Драко! — рявкнул выведенный из себя Северус. У него не было времени церемониться с этими детьми! — Я не могу сказать. Непреложный обет, — прошептал тот. — Драко вместе с Риддлом натворил много такого, что потянет на пожизненное! — зарычал Забини. — И ты, Теодор, тоже был таким, как они, пока тебя не изгнали! Не строй из себя святошу, ты тоже монстр! Все на этом факультете — твари, недостойные находиться рядом с нормальными волшебниками! Только я нашёл в себе смелость хоть что-то сделать с вами, уродами! Без Риддла вся ваша шайка поедет в Азкабан! — Блейз… — на глазах Нотта выступили слёзы. — Хватит сопли жевать! — взорвался Северус. — Вы все уже почти совершеннолетние, хватит рыдать! Мне сейчас все равно, кто и что творил. Разберёмся со всем, когда отыщем Драко и Гарри ЖИВЫМИ! — Вы не сдадите меня директору? — вскинул зареванное лицо Забини. — Да плевать мне на тебя, мне важно найти крестника! — Северус тяжело оперся о стену рукой, голова кружилась, к горлу подступала тошнота. Он пил слишком много зелий, его организм был на пределе. — Если ты не скажешь, куда мог подеваться Риддл, я тебя придушу, Нотт! — Но я не могу! — всхлипнул тот. — Магия убьёт меня раньше, чем я закончу предложение! — Ненавижу подростков! — зарычал Северус. — Мордред, ну за что мне это? Это место находится в Хогвартсе? Кивните, если да! Нотт послушно кивнул, но вокруг его головы сразу же вспыхнул золотистый свет, и он ойкнул, повалившись на пол. Забини тут же склонился над ним. — У него кровь из носа пошла, — поднял он в воздух испачканную ладонь. — Профессор, нельзя его допрашивать. Я уверен, Риддл постарался защитить свои секреты. — А вы и рады, да? — едко ответил Северус, размышляя, не залезть ли в голову мальчишки? Непреложный обет надежно его защищал, но вдруг Риддл что-то упустил? — Не обманывайтесь на свой счёт, Забини. Вы сделали это не ради Гарри, а из-за ревности и эгоизма. Вы ничем не лучше тех, кого называете тварями! Когда Гарри об этом узнает, он никогда вас не простит! — Я не такой! — искренне возмутился тот. — Я старался ради него! Время утекало, а Северус никак не мог сообразить, что ему делать. Разум затуманился, левую руку покалывало, она тряслась сама по себе. Не мог же он действительно залезть в голову Нотта? Это может убить мальчишку. Но каждая минута промедления приближала вероятность смерти его собственного крестника. — Нет, такой, — припечатал Северус. — Вы не вправе выносить смертный приговор кому бы то ни было. Как и я. Вы эгоист. Смерть Драко будет не только на руках Риддла, но и на ваших. Он не мог пожертвовать чужим ребенком ради своего. В этот раз он должен был поступить правильно. Хватит, хватит боли и страданий окружающих, хватит этого лицемерия. — Я знаю! — внезапно закричал Забини, обхватив голову руками. — Я знаю! Но что я могу поделать?! Я должен выбирать: либо те, кого я люблю, будут жить счастливо, в безопасности, либо страдать и медленно умирать! И я выбрал! Он начал раскачиваться из стороны в сторону, сидя на корточках у растянувшегося на ковре возле Нотта, который, кажется, потерял сознание от боли. Северус устал от этой драмы. Правда, не хватало ему этих истерик! Нужно было спешить к Дамблдору, вдруг он придумает что-то? Если Риддл и правда в школе, должен был способ отыскать его. — Не повторяйте моих ошибок, Блейз, — сказал он, хватаясь трясущейся ладонью за ручку двери. — Не думайте, что чужое горе сделает вас счастливым. Этого не будет никогда, не сомневайтесь. — Вы ничего не знаете и знать не хотите, — бросил ему в спину мальчишка. — Не равняйте всех на себя! Я видел, что такие, как Том, делают с такими, как Гарри! Моя мать такая же! Наивная, добрая и доверчивая, она не понимает, что творят близкие люди прямо у неё под носом! Кто-то должен защищать таких, как они! Я должен! Северус замер, так и не открыв дверь. Миссис Забини слыла первой красавицей Британии, все любили её, все восхищались её добротой и бесконечным желанием помогать тем, кому не так повезло в жизни. Но так же все знали, что её мужья долго не живут. Уже три спутника её жизни погибли от несчастных случаев и болезней. — Мордредово дерьмо! — выругался он. — Мне сейчас не до ваших признаний, Забини! Даже если вы угрохали всех мужей своей матери! Вы ошибались, нельзя кого-то защитить, просто убив другого! — Можно! — заорал тот во всё горло. — Они творили такое, что заслуживали смерти, а никто ничего не делал, даже когда мама жаловалась в аврорат! Эти богатеи затыкали рты всем своими деньгами, на людях были респектабельными и милыми, а за закрытыми дверями начинался ад! И никто ничего не делал, кроме меня! Я не допущу, чтобы и с Гарри произошло такое! Риддл — тварь, как и ваш Драко! Они пытали детей, они чуть не убили Дэвида, они убили Миртл! Они должны сдохнуть, оба!!! Северус крепче сжал ручку двери. Он подозревал, конечно. Но только Риддла. То, что и Драко был причастен к подобному… Ему захотелось напиться в хлам. Он крепко зажмурился на секунду, понимая, что разбираться со всем этим придётся ему, потому что именно он заварил всю эту кашу. — Всё это на вашей совести, — всё же нашел он в себе силы ответить. — В попытках защитить любимых вы сами превратились в того, против кого боролись. Дверь распахнулась, и он покинул комнату с рыдающим взахлёб мальчишкой. Как же это было символично. Недаром магглы говорят, что благими намерениями вымощена дорога в ад. Все они пытались сделать как лучше, а в итоге… Северус споткнулся и чуть не вылетел в общую гостиную из коридора носом вперёд. Ему пришлось вцепиться в каменную стену здоровой рукой, чтобы не упасть. Забини, Риддл, Драко, сам Северус. Неужели они обречены повторять одни и те же ошибки снова и снова? Каждое поколение, раз за разом! Именно в их возрасте сам Северус пошёл по кривой дорожке. Если бы тогда был кто-то, кто объяснил бы ему, как он жестоко ошибается! — Профессор, вам плохо?! — воскликнул кто-то, когда он попытался ровно пройтись по гостиной мимо учеников, но потерпел фиаско, наткнувшись на угол кресла. Ему было очень плохо. Так плохо, что он шёл лишь на силе воли. Инфаркты, отравление бодрящими зельями, последствия алкоголизма, нервотрепка — всё это подвело его к самому краю. — Всё нормально, — через силу ответил он. — Кажется, я простудился. Пойду к мадам Помфри. — Вас проводить? — тут же возник рядом староста пятикурсников Рудольфус Лестрейндж. — Нет, сам справлюсь, — Северус припомнил, что Рудольфус тоже входит в свиту Риддла, но он был уверен, что ничего не сможет добиться от него. Риддл был чёртовым параноиком. Наверняка непреложный обет — не самое плохое, что он мог потребовать от сверстников. Он вывалился из гостиной под настороженными взглядами студентов и поковылял в свой кабинет, чётко осознавая, что не сможет подняться в кабинет директора. Коридор кружился, ноги заплетались, он буквально плыл в пространстве и ничего больше не чувствовал. Перед глазами смеялся маленький белокурый ангелок, пытающийся залезть ручкой в котел с блестящим перламутровым зельем от синяков. «Смотри, дядя Сев, оно светится!» А затем в комнате с наколдованным лесом плакал другой ребенок, с яркими зелеными глазами, полными отчаяния. «Дядя Сев, я хочу гулять! Пожалуйста, вылечи меня!» Слёзы текли по лицу, пальцы цеплялись за голые стены, впивались в швы каменной кладки, ногти крошились от усилий, прилагаемых для удержания тела в вертикальной плоскости. Его мальчики выросли и пошли разными дорогами. Они были единственными его сыновьями, его наследием. Он просто не мог потерять их. — Прошу, пусть они оба будут в порядке! — шептал он, пробираясь к своему кабинету. Ведь это только он виноват, что это происходит! Почему бы судьбе не наказать лишь его одного? Нельзя было связываться с Риддлом. Нужно было сразу пойти к Дамблдору, признаться во всём, ещё тогда, восемь лет назад, когда Лили связалась с ним, и он понял, что сам виноват в этой ситуации. Чем дольше он тянул, тем хуже становилось, и вот теперь его настиг апогей его трусости. Он совсем не уделял внимания Драко, погрязнув в своей вине перед Лили, игнорировал его чувства, полагая, что всё с ним будет в порядке. Драко всегда был требовательным ребенком, он хотел быть в центре внимания, он был ревнив, избалован и привык получать то, что хотел. И вот, чем всё обернулось. Северус не обманывал себя — Драко не был тем маленьким ангелочком, что он помнил, но всё же именно взрослые должны были направлять его, следить за его состоянием, разговаривать с ним, объяснять, что плохо, а что хорошо. А он отмахивался от него, сосредоточив внимание на Гарри. Только теперь, когда всё пошло по худшему сценарию, он осознал, как был неправ. Но было поздно. Наконец-то он добрёл до своего кабинета и ввалился внутрь. У него было средство на крайний случай, но он не думал, что когда-нибудь решится его использовать. Зелье на крови единорога. Оно дарило силы на короткий промежуток времени, отодвигало мага от края смерти, но последствия его использования были ужасны. Он будет проклят. Но выбора у него не осталось.***
До комнаты собраний добирались очень долго. Драко под заклинанием империус нёс спящего Гарри на руках через коридоры, по которым то и дело сновали ученики. Том наложил на них всех дезиллюминационные чары, но было достаточно светло, чтобы кто-то их заметил, поэтому приходилось постоянно останавливаться и прятаться в ниши, ожидая, когда рядом никого не окажется. Это было рисково, но Том справился. Они проникли в заброшенный класс на первом этаже, и Том прошептал пароль. Портрет рыцаря кивнул, и его рама отъехала в сторону, открывая проход с круто уходящей вниз лестницей. Медленно, осторожно, но им удалось спуститься в зал не свернув шеи раньше времени. — Положи его на алтарь, — приказал Том, и Малфой послушно устроил Гарри на их импровизированном столе. На его расслабленном лице не было ни грамма протеста. Том связал его и толкнул на пол. — Учитель, — обратился он к телу Гарри. — Он не ослаблен. Это обязательное условие? Глаза Гарри открылись, абсолютно чёрные и страшные. — Да, — проскрежетал Экриздис. — Я не смогу проникнуть в него, естественная защита слишком сильна для меня. Пытай его до тех пор, пока он совсем не ослабнет, а затем напои кровью мальчишки. — Значит, ты поглотишь его душу и обретёшь силы, так? — уточнил Том. — Да, — снова сказал тот. — Я смогу стать более материальным. — И как же раздобыть тебе тело? Нужен специальный ритуал? — Том понимал, что из Хогвартса ему не сбежать без помощи, пропажу Гарри уже должны были заметить, и помощь Экриздиса была бы кстати. Но чем он сможет помочь, если будет болтаться в пространстве в виде призрака? — Не беспокойся об этом, — усмехнулся Экриздис. — Всё в своё время. Тома это не устроило, но он был не в том положении, чтобы возражать. Гарри казался особенно хрупким на этом огромном чёрном куске камня. Его босые ступни, выглядывающие из слишком длинных пижамных штанов, казались такими трогательными, что хотелось сжать их в руках и согреть. Но пока глаза оставались чёрными, Том не мог прикоснуться к нему. Он поднял палочку и снял с Драко империус. Тот растерянно заморгал, оглядываясь по сторонам, попытался встать и заметил, что связан. — Том? — нервно позвал он, глядя на лежащего на алтаре Гарри. — Что происходит? — Он заметил черные глаза Экриздиса и нелепо выпучил глаза. — Это что ещё такое?! — прохрипел он задушено. Том расхохотался, с удовлетворением наблюдая за тем, как до Малфоя медленно доходит, что он в огромной заднице. — Том, — жалобно проскулил Драко вновь, крепко зажмурившись и помотав головой, от чего его прилизанные платиновые волосы растрепались. — Что это? Том с наслаждением провел кончиком палочки по его щеке, оставляя красный след на нежной коже. — Это Гарри, — мягко сказал он, склонившись над Драко. — Тот, кого ты так сильно хотел убрать с дороги. Так сильно, что не побоялся моего гнева. Ты думал, я не узнаю, Драко? Думал, не пойму, что это ты науськал Паркинсон? Малфой дико на него глянул и часто задышал, сдерживая подступающую истерику. Его глаза начали лихорадочно обшаривать пространство в поисках спасения. — Не понимаю, о чём ты, — выдавил он. Том с силой вдавил палочку в его горло и прошептал: — Круцио. Пустота зала взорвалась истошным криком. Эхо отразилось от стен и вернуло звуки с троицей, вызывая приятный звон в ушах. Драко никогда не умел терпеть боль. Он даже упивался ею, показывая всем, как героически он переносит все эти тяготы, не стесняясь кричать во всё горло. Том подержал заклинание пару минут и снял его. — Ну как, я освежил твою память? — ухмыльнулся он злобно. — Ты знаешь меня лучше всех. Неужели будешь играть в незнайку? Руки чесались превратить лицо Малфоя в кровавое месиво, выдавить его серые глаза большими пальцами, чтобы они лопнули. Том позволил себе лишь ударить его по щеке ладонью. Резко, наотмашь, так, что остался чёткий красный след. — Не буду, — внезапно зло ответил тот, стойко перенеся унижение. — Я делал то, что должен был. Ради нашей цели. Том не ожидал такой смелости. Он с интересом посмотрел на Малфоя, пытаясь понять, что было в голове его марионетки. — При чём тут Гарри? — прошипел он. — Я же сказал, что он не узнает о нашей группе! Мы обсуждали с тобой наши планы, ты был моей правой рукой! Это злило больше всего. Он помнил их последний разговор по душам, когда он предложил Драко стать лидером чистокровок. Как он мог растоптать доверие Тома! Драко ощерился и дико на него посмотрел. — Ты обезумел! — закричал он. — Ты бросил нас! Ты перестал учить нас тёмным заклинаниям, перестал травить грязнокровок! Знаешь, когда я понял, что с Поттером надо кончать? В тот день, когда ты сломал мне нос из-за него! Ты сказал, что я не должен называть грязнокровок грязнокровками! Том отшатнулся, вспоминая тот день. Казалось, это было так давно… «Черта, — с пониманием протянул внутренний голос. — Ты перешёл черту в тот день, и он не простил». В тот день Том сам подписал Гарри приговор. — Вот тогда я осознал, что должен вернуть тебя прежнего, — продолжал Драко с безумным блеском. — Что должен тебя спасти. Я пошёл в больничное крыло и наткнулся на плачущую Паркинсон. Она выложила мне всё: как любит тебя, как на всё готова, лишь бы привлечь твоё внимание. И я понял: это мой шанс. Том опёрся на алтарь, крепче сжимая в руке палочку. «Как же ты проглядел?» — Вот, почему ты смог нарушить клятву. Ты не хотел причинить мне вред, наоборот, ты считал, что спасаешь меня, — прошептал он. — Я спасал! — Малфой сжал зубы. — Ты должен понять, что это было к лучшему! Ты же всегда был склонен к одержимости, Том. Только вспомни, как неистово ты искал тайную комнату, недосыпая и недоедая, растворяясь в своих поисках. А потом ты стал одержим идеей сделать Дэвида старостой, и всё повторилось. Теперь вот Поттер! Ты просто не можешь жить без одержимости чем-то! Том не выдержал. Он вскинул сжатый кулак и ударил Малфоя по лицу. Тот упал на пол, с громким стуком треснувшись затылком о камень, и застонал. — Ты знаешь, что я прав, Том, — Драко сплюнул на пол розовую слюну. — Тебе всегда нужны сложные задачи, а Поттер оказался как раз таким: неизвестное проклятие, взгляд оленёнка и сексуальность, граничащая с пошлостью. Ты рухнул в него, как в бездонную пропасть! А он и рад был, ублюдок. Неужели ты ничего не заметил? Поттер тебя окрутил! Он только прикидывается дурачком, на самом деле он хитрая гадина, которая захотела залезть к тебе в штаны! Я думал, если он сильно покалечится, его мамаша заберет его домой, и дело с концом! Ты бы переключился на что-то новое и забыл бы про него. Ты не должен был узнать обо мне, у Паркинсон хороший защитный артефакт, всё должно было быть как раньше! «Он прав, — зашептал голос разума. — Тебе всегда нужны были сложные вызовы». «Нет, — ответил сам себе Том. — Не только вызовы. Мне нужно было что-то, что заполнит отвратительную пустоту внутри. Я всю жизнь искал своего Гарри и не находил». Драко был прав лишь отчасти. Он не знал, что склонность Тома к одержимостям произрастала из глубокого чувства невыносимого одиночества, неудовлетворённости жизнью. — Но я узнал. Эти убогие артефакты больше не помеха для меня! Теперь я умею такое, что ты и вообразить не можешь! Хочешь оценить? Тогда посмотри, что ты натворил! Посмотри! — зарычал Том, посылая Драко свои воспоминания. Кровь на полу, бледный Гарри, бездушной куклой раскинувшийся на красной простыне, шок и паника, когда он понял, что ноги отказывают, его просьбы убить, лишь бы не чувствовать это вновь. Отчаяние, беспомощность, сокрушительное горе, Том ощущал это так остро, словно его резали скальпелем по одному и тому же месту вновь и вновь, и он заставлял Драко испытывать то же самое, проживать его эмоции. Спустя пару минут такой пытки Драко начал кричать. Мысли Тома — тяжёлые, пропитанные болью, разрывали его мозг. Он никогда не пробовал показывать кому-то свои воспоминания напрямую, в этом не было необходимости, но это оказалось легко. — Хватит, прошу, хватит!!! — провыл Малфой. — Я не хотел, чтобы всё было именно так, я не подумал, я… Том вынырнул из мутных вод памяти и увидел, что его белки стали красными, из уголков глаз текли тонкие струйки крови. — Это ты сделал с ним, Драко, — прошептал Том. — Ты не подумал, тебе было плевать, выживет ли он! Ты сделал это с нами обоими. Круцио! Драко вновь закричал, выгнувшись на полу так, что, казалось, его хребет должен переломиться. Он кричал, срывая голос, но Тому этого было мало. Он испытывал всепоглощающую жгучую ненависть к истерзанному однокурснику, его голова разрывалась от обжигающих воспоминаний. Том снял круцио и применил к Малфою проклятие кипящей крови. Рука с палочкой дрожала, так сильно хотелось сделать с ним что-то похуже: вывернуть наизнанку его кожу, заставить гнить заживо, истерзать, разорвать на куски! — Не убей его раньше времени! — напомнил Экриздис хриплым голосом Гарри. Том моргнул, выныривая из красного океана гнева, и снял проклятие. Глаза Малфоя закатились, он, очевидно, потерял сознание от боли. Риддл привел его в чувства и усмехнулся. — Не смей терять сознание, — прошипел он с ненавистью, и Малфой закрыл глаза, из которых беззвучно катились слезы. — Я ещё с тобой не закончил. Круцио! — Прости, То-о-о-ом! — заголосил Малфой. — Прости-и-и-и!!! Я не понимал, что ты его правда любишь! — верёвки крепко впивались в его тело, пока он ломался и корчился, мокрая лужа растеклась по полу под ним, но Том не мог остановиться. Боль, только боль могла насытить его сейчас. Такая же, какую испытывал он сам. Душная волна тьмы окутала его плотным облаком, он чувствовал, как темнота расползается, захватывая зал, как гаснут ближайшие факелы, как трескается плитка на полу от потоков силы, льющейся из него. — Да, он уже готов!!! — с восторгом взвизгнул Экриздис. — Скорее, мой ученик, напои его… — он вдруг поперхнулся и резко замолк. — Нет, Том!!! Оставь его!!! Том замер, крепко сжав палочку в кулаке, боясь обернуться и увидеть… — Том, прошу, перестань! — раздался любимый голос, отличающийся от голоса Экриздиса чистотой и яркостью эмоций. Он медленно развернулся, прервав истязания Малфоя, и столкнулся с блестящими от слёз зелеными глазами. Мерлин, как же он любил их. — Ты не должен был это видеть, — проскрежетал он, вглядываясь в любимое лицо. — Это всё ради тебя. Гнев отступил, безумная лихорадка ненависти испарилась, как было всегда, стоило ему только посмотреть на Гарри Поттера. «Он не должен был проснуться!!!» Но Гарри смотрел на его искажённое ненавистью лицо, смотрел, и слёзы катились из его глаз. — Это не ты, — прошептал он, протягивая к Тому руку. — Не ты! Это твой гнев, Том! Умоляю, не нужно… Я не смогу быть с тобой, если ты… — Нет! — рявкнул Том, собирая волю в кулак. Он никогда не мог отказать Гарри, но сейчас был обязан это сделать. — Ты не понимаешь, Гарри! Я выяснил, как тебя спасти. Либо Малфой, либо ты, понимаешь? Это твой шанс! Ты же не хочешь и дальше лежать парализованным, в ожидании неминуемой смерти? Он не понимал, почему заклинание сна не сработало так, как надо, и собирался усыпить Гарри вновь, но рука, в которой он держал палочку, словно онемела. — Я не могу это принять, Том, — горько всхлипнул Гарри. Его рука безвольно упала на чёрный камень, так и не встретив поддержки. — Я думал, что готов на всё ради своей свободы, но… Отнять у кого-то жизнь? Нет. Он мой кузен! Я не могу, Том! Только не так! Просто отпусти меня, ради Мерлина, не мучай! Я готов принять смерть, хватит с меня этих страданий. — Нет! — Том упал на колени перед алтарём и вцепился в холодную руку. — Он пытался тебя убить, Гарри. Он заслуживает смерти! Стоит только переселить из тебя тень Экриздиса, и ты вновь станешь нормальным! Понимаешь? Тебя легко смогут вылечить, зелья будут действовать так, как и должны, кровь начнёт останавливаться от заклинаний, ты станешь совершенно здоровым, сильным, ловким, быстрым! Неужели ты не хочешь этого? Неужели не хочешь быть со мной? Он готов был умолять. Униженно, на коленях. Только бы Гарри согласился, только бы не покинул его. — Я бы хотел, Том, — печально улыбнулся Гарри, слабо сжимая его ладонь в своей. — Очень хотел. Но не такой ценой. Я не смогу жить, зная, что Драко умер из-за меня. Не смогу! Я был таким эгоистом, Мерлин. Я торопился почувствовать как можно больше, игнорировал чувства других и поплатился за это. Прости меня. Мне так жаль, что ты страдаешь из-за меня… Умоляю, отпусти Драко. Я никогда не смогу быть рядом с тобой, зная, что ты сделал. Том уткнулся лбом в холодный бездушный камень и взвыл в голос. Отчаяние разрывало его сердце, ломало кости, уничтожало душу. — Нет, нет, ты должен понять, — пробормотал он, целуя бледную кисть, запястье с выпирающей косточкой. — Только мы важны, остальное — лишь декорации. Ничего больше, только мы с тобой, куколка! Никто не узнает, что я сделал! Мы будем счастливы, Мордред, как мы будем счастливы! Ты забудешь о Малфое, когда сможешь жить, как все! Вместе мы начнём изучать древнюю магию, покорим этот мир! Его жизнь — просто пустяк по сравнению с тем, что нас ждёт! До его ушей дошел странный писк, и он с трудом понял, что это плачет Малфой. Он некрасиво всхлипывал, давился воздухом и глухо выл, иногда срываясь в этот мерзкий писк. — Слышишь его? — прошептал Том, заглядывая в расширившиеся глаза Гарри с огромными зрачками. — Он жалок. Он — мерзкий убийца. Из него не выйдет ничего путного, он погряз в тёмной магии, он пытал своих однокурсников, он мечтает о власти чистокровок. Он хочет, чтобы все грязнокровки сдохли, чтобы лишь он и ему подобные ходили по этой земле! Неужели его жизнь важнее твоей, Гарри? Для Тома выбор был очевиден, он не понимал, почему Гарри упрямится. Чертов Экриздис молчал, видимо, не в состоянии подавить Гарри, пока тот бодрствует, а время всё утекало сквозь пальцы. — Ты не понимаешь, — слабо покачал головой Поттер. — Каким бы он ни был — это его выбор. А мой выбор — это и есть я. Я ни за что не пожертвую чужой жизнью взамен на свою. Я слишком хорошо знаю, каково будет его родителям, его маме. Я не могу так поступить, я не такой, Том. Умоляю, отпусти его. Я не смогу тянуть эту ношу, не захочу! Драко — мой кузен, Северус его любит, Нарцисса любит, Люциус любит. Так уж получилось, что мне предназначено умереть, вот и всё. Не разрушай чужие жизни, этим ты мне не поможешь. Если ты меня действительно любишь — отпусти… Том зарычал, ударив свободным кулаком по камню, сдирая кожу в кровь. — Нет! Ты не знаешь! Экриздис, который сидит в тебе, поглотит твою душу! Неужели ты думаешь, что я смирюсь с этим?! Нет, Гарри, — решительно воскликнул он, поднимаясь с колен. — Пусть ты будешь меня ненавидеть, пусть не будешь со мной, но нет. Не в этот раз. Малфой расплатится за тебя, а ты будешь жить. Я так решил. Он поднял палочку и сделал крошечный надрез на запястье Гарри. Кровь сразу скопилась в ранке, и Том наколдовал небольшой флакон, не давая пролиться напрасно ни одной алой капельке. Гарри не мог пошевелиться. Он дёрнулся, но его сил не хватило на большее. Он лишь закрыл веки и отвернулся от Тома. — Не делай этого, прошу, — повторял он снова и снова сквозь слезы. — Не убивай его, Том! Я не хочу, я не прощу тебя! Но Том уже всё решил. Он не отпустит Гарри. Пусть даже он его возненавидит, но лучше уж так, чем знать, что его больше нет на этом свете, и даже на том. — Я люблю тебя, — повторил Том, перетянув руку Гарри наколдованным жгутом, чтобы остановить кровь. — Мы со всем разберёмся потом, когда ты избавишься от попутчика. В голове больше не осталось мыслей, была только цель — спасти его. Со всем остальным он разберётся позже. Гарри попытался встать, но у него ничего не вышло. Он гулко стукнулся затылком о камень и закричал, сжав кулаки. — Нет! Нет!!! НЕТ!!! Это не любовь, Том! Это безумие! Неужели ты думаешь, что я когда-нибудь смогу простить тебя?! Это ужасно!!! Ты не можешь распоряжаться чужими жизнями! Моей жизнью! То, что ты делаешь — это преступление против всего, что я ценю! Как я смогу смотреть на тебя после этого? Как смогу целовать?! Ты разрушаешь меня!!! Том только сжал зубы и подошел к Малфою, стараясь не слушать его. Только не сейчас! Он не мог проявить слабость теперь, не мог пойти на попятный. Волосы Малфоя промокли от пота. Том брезгливо поднял его с пола, заставляя сесть, и поднёс флакон с кровью к его губам. — Ты сам виноват, — прошипел он, глядя в его испуганные серые глаза с полопавшимися капиллярами. Всего одно движение, и всё будет кончено. Сердце заледенело, все эмоции просто покинули его. Он слышал всхлипы Гарри, слышал его мольбы и уговоры, но не мог действительно это прочувствовать. Он делал это ради него, ради их любви, остальное не имело значения. Малфой смотрел так, словно смирился со своей участью. В нём не было ненависти, только страх, хрупкость и уязвимость, без капли вызова. «Он раскаялся», — подсказал голос разума. Раскаялся, да. Только было слишком поздно для раскаяния. Тома уже ничего не могло остановить, лишь тьма шептала ему на ухо успокаивающие слова, лишь она царила в его теле. Он сделал свой выбор. — Все кончено, куколка, — прошептал он с улыбкой на губах, занеся флакон над губами Малфоя. — Скоро ты будешь здоров. Я люблю тебя. У Драко не было сил сопротивляться. Он застыл, зачаровано глядя на флакон, даже не подумав дернуться. — Мохнатое сердце!!! Рука Тома дрогнула, и капелька крови Гарри побежала по подбородку Драко, не попав на его бесцветные губы. Мохнатое сердце. Сказка о чародее, который влюбился и уничтожил сердце своей любимой своей безобразной, отвратительной любовью. — Ты помнишь, Том? — позвал Гарри. — Помнишь, что с ними стало? Ты тогда сказал, что не понимаешь того чародея. Так что же ты делаешь сейчас, Том? Ты разрываешь мое сердце, как тот колдун! Риддл застыл, не в силах пошевелить рукой. — Ты вырываешь моё сердце из груди, Том! После этого я буду сломан, как кукла, которой злой ребенок оторвал руки и ноги, ты не сможешь смотреть на меня, ты будешь винить себя, и в итоге мы оба будем несчастны, изломаны. «Глупая метафора у этой сказки», — так тогда сказал ему Том. Оказалось, он просто не понимал её, как не понимал множество вещей вроде искренних чувств, близости, счастья и доверия. — Не говори так, Гарри, — надломленно попросил его Том. — Это правда! Прямо сейчас ты уничтожаешь нас обоих! Не становись монстром! Крик Гарри острым клинком вонзился прямо в искалеченное сердце Тома. «Быть монстром, который недостоин любви, или потерять возлюбленного, оставшись в одиночестве?» Голоса в голове взорвались криками, в ушах зазвенело. Том схватился за раскалённую голову и зарычал от мучительной боли. Он не слышал ничего и никого, пока перед глазами не появилась красная пелена. Сквозь эту красную дымку он увидел искажённое ужасом лицо Гарри. — Я и есть монстр, — проскрежетал он, нависнув над алтарем. — Я — наследник Слизерина. Я пытался убивать грязнокровок в прошлом году. Из-за меня умерла Миртл. Я отравил Дэвида. Голоса в голове пропали. Том больше не слышал их, разум целиком и полностью принадлежал ему одному. — Твои глаза, — прошептал Гарри. — Они красные… Том запрокинул голову и расхохотался. — Это всё, что тебя волнует?! — воскликнул он. — Я сказал, что я — монстр, Гарри! Ты слышал меня? Шестеренки в голове взорвались, разлетаясь острыми осколками внутри черепа, больше не было Тома Риддла с его категориями, стратегиями поведения и внутренними голосами. Он был разрушен до основания, и на руинах быстро начало расти что-то новое. — Я знал, кто ты, — лицо Гарри выглядело как лицо покойника, только глаза сияли ярче всех заклинаний, что Том когда-либо видел. Под этим взглядом Том чувствовал, как в груди натягивается прочная струна и тянет его, тянет вперёд, ближе к Гарри. — Как? — только и смог прошипеть он не хуже гадюки. — Когда тебе снились кошмары, ты кричал и шипел, — слабым голосом начал говорить Гарри, не отпуская взглядом Тома ни на секунду, выжигая его изнутри. — Я сначала не понимал, что это значит, пока ты не превратился в змею, когда мы спали вместе. А потом Блейз рассказал о том, что происходило в школе в прошлом году, и я спросил у тебя, помнишь? Я спросил, правда ли, что тайная комната существует и там обитает чудовище, и ты сказал: правда. Я сразу понял, что ты и есть наследник, по-другому и быть не могло. Но я принял тебя таким, какой ты есть. Когда ты отравил Дэвида, я понял, что ты не со зла это делаешь, что тебе просто нужен кто-то, кто укажет тебе верный путь. Том устало осел на пол у алтаря. — Если тебя не станет, то кто же будет указывать мне верный путь? — прерывисто, с запинками спросил он не своим голосом. Струна в груди пульсировала, билась в агонии. Гарри слегка улыбнулся серыми губами. — Ты сам, — с нежностью сказал он. — Ты же не хочешь быть монстром на самом деле. Если ты прислушаешься к своему сердцу, если не убьёшь Драко и отпустишь меня, ты сам не захочешь становиться на прежнюю дорожку. Иначе, ради чего всё это было? С такой логикой Том не мог поспорить. Осколки шестеренок, казалось, пытались проникнуть наружу прямо сквозь череп, красная пелена усилилась, окрашивая алтарь и тело Гарри в оттенок крови. — Без тебя я не справлюсь, — Том рывком поднялся на ноги. — Я слишком далеко прошёл по этой дороге, я не могу повернуть назад. Это моя судьба, Гарри. — Ты справишься, — прошептал Гарри. — Ради меня ты справишься. Ещё не поздно повернуть назад. Том поднял с пола треснувший флакон с парой капель крови на дне и занёс руку над губами Драко.
