Красная Тварь

      Зажмурив глаза, задержала дыхание и скатилась под воду. Отсчитав минуту, вынырнула, отфыркалась от воды и потянулась за полотенцем.       Все. Рыльно-мыльные процедуры закончены.       Вывалившись в коридор, укутавшись в халат и завязав свои короткие волосы полотенцем, прошлепала в свою комнату, где ногой захлопнула дверь.       Упала на кровать и уставилась в потолок.       Комната, в которой я с недавних пор обитаю, была воплощением минимализма. Да что там! Почти аскетизм, так как теперь уже моя собственная комната и ее содержимое перекочевали в разряд «Бесит».       Бардак в комнате — бесит. Лишние вещи — бесят. Яркое и веселое, когда у тебя настроение убивать — бесит.       Никогда не была педантом, но в первую же неделю новой жизни перебрала свою нынешнюю комнату и вывалила весь хлам на мусорку. Не остановили даже памятные вещи Ян. Я выгребла все. Ее любимую одежду, книги, ручки, блокноты. Максимально избавилась от воспоминаний, так как нахождение в комнате подростка-анимешника — поправка, мертвого подростка-анимешника! — вгоняло меня в уныние. Хотя, скорее, в эмоциональные качели. От жалости до злобы, что было замечательным топливом для Красной Твари.       Теперь все было максимально функциональным, аскетичным и нераздражающим. Исчезли многие бьющиеся предметы и всевозможные острые углы. Даже ковер с психу почистила и выволокла на балкон под непонимающий взгляд Марины.       Марина, мачеха, вечно уставшая и оттого выглядевшая старше своего возраста, списала это все на переходный возраст и не стала особо заострять внимание. За что я глубоко в душе ей была благодарна.       Она была хорошей женщиной, на самом деле. И мамой. Марина вызывала уважение одним лишь фактом того, что беззаветно верила в своего сына, брата Ян, Ваню. Она тратила все время на него, все свои силы и любовь. И я не могла винить ее за это.       Марина была из тех редких женщин, которые не сюсюкались, а воспринимали детей как отдельную личность. Именно поэтому с Ян у них были ровные отношения. Она не пыталась стать матерью насильно, предоставила выбор и не стала настаивать. Конечно, Ян в силу возраста не смогла это оценить в полной мере, но все же отсутствие навязчивости заметила. И была благодарна.       Как может быть благодарен подросток, который обладал не самым сахарным характером и предпочитал тишину и одиночество.       Наспех расчесав мокрые волосы, покривлялась перед зеркалом, зачесывая их на манер Локи из Марвел. Показала язык и устало улыбнулась, заклеивая на лбу глубокую царапину. Болела, зараза.       Стертую кожу на ладонях пощипывало. Обработать надо их мазью на все времена — Левомеколь, дорогой друг и товарищ. Правда, для этого пришлось выползти на кухню, столкнувшись с четырехлетним Ваней, что расставлял свои машинки по порядку, в ряд, вызывая у меня приступ горькой нежности. Я всегда боялась таких детей. Точнее, боялась сделать что-то не так. Они ведь мир по-другому видят, и мне всегда было страшно навредить, обидеть.       Осторожно прошла мимо, не мешая. В нынешнем состоянии мои страхи приобретали пугающе красный оттенок.       — Что с головой? — тихий голос Марины, что устало сидела за столом, отвлек от холодильника. — И с руками?       — Упала, — на капот чьей-то тачки. Ну, так подробности можно и не рассказывать.       — Будь осторожнее.       — Буду, — буркнула, размазывая горькую мазь по ладоням. — А батя где?       — На работе. Сегодня поздно будет.       — Ясно.       — Ужинать будешь?       — Думаю, нет, — качнула головой в отрицании. Аппетита не было. Есть не хотелось совершенно.       — Ты в последнее время похудела сильно.       — Так я бегать начала по утрам, — фальшиво улыбнулась. — Вот все лишнее и ушло.       — Будто у тебя было что-то лишнее, — фыркнула Марина.       Замолчали.       Из коридора раздавались звуки машинок, которые выстраивали в ряд. Тихо. Уныло. Грустно. И вся квартира пропитана жутким одиночеством. В этом доме все были одиноки. Владимир Князев был одинок в своей неудавшейся семейной жизни. Первый брак закончился трагически, второй принес в его жизнь долгожданного, но больного сына. Дочь была напоминанием погибшей жены.       Марина вышла замуж с надеждой на лучшее, а вышло то, что вышло. Муж, ушедший в работу. Падчерица, к которой чувств никаких нет. Больной сын. И всепоглощающее одиночество в трудностях своей жизни.       Сама же Ян была типичным подростком-интровертом. И, скорее всего, переросла бы все это со временем, но случилось то, что случилось.       И теперь я окунулась в полное одиночество и самоизоляцию, повторив в точности действия Ян, когда в ее жизни появилась Красная Тварь и способность уничтожать. Посещали ли меня мысли рассказать кому-нибудь о происходящем? Конечно, вот только страх, что сверлил затылок, заставлял молчать.       Людей в черном никто не отменял. И вряд ли они будут похожи на агента Кея и Джея. Очень даже вряд ли.       Перед глазами упорно вставали лаборатории из Марвел, по типу Хайль Гидра, и замороженный Зимний Солдат.       Жуть.       Свят-свят-свят.       Прикрыв дверь в своей комнате, уселась на пол с томиком про даосизм. Чтение — это тоже медитация. Правда, через пятнадцать минут я перебралась на кровать и незаметно для себя уснула.

***

      — И да, Василий Сергеевич, есть еще один любопытный момент, — Алексей Умков, один из наместников семьи Джиг, в подчинение которого входил и этот городок, что числился нейтральной территорией, так как был абсолютно никому не интересен, положил перед своим боссом папку.       — Кратко. Что там?       — Князева Ян. Отец русский, мать родом из Китая. Пятнадцать лет. Гражданская. Почти пробужденный Ураган. При каких обстоятельствах было спровоцировано пробуждение, выяснить не удалось. За последние полгода продемонстрировала повышенный уровень агрессии, свойственный Ураганам, но, к удивлению, самостоятельно нашла выход из ситуации.       — Почему сразу не сообщили? — Василий с интересом открыл досье, бегло просматривая информацию.       — Любопытная девочка. Я взял на себя смелость понаблюдать за ней. В школе особо талантами не блещет, но тем не менее мозги у нее есть. Контроль для ее возраста, особенно как для подростка, потрясающий. Да и мы следим за ней три месяца, и уже тогда было известно место переговоров с представителем Триады. Смысла не было докладывать. Ураган сильный, мы при всем желании сделать бы ничего особо не смогли. У нас тут Пламенных нет почти. Решили дождаться вас, чтобы вы ее и забрали. Да и вообще решили, что с ней делать. Случай редкий — чтобы гражданский сам смог пробудить Пламя, да еще и не убиться. Да и, судя по тому, что никаких странностей не было, Ураган еще не до конца проснулся. Буянит, конечно, но это дело обычное. Зачем девчонку лишний раз дергать и пугать?       — Хм. После переговоров посмотрим, что с ней делать.

***

      Фонгу не спалось. Он медитировал и пытался понять, почему его Пламя, что раньше послушным зверем, задремавшим Драконом не показывало никакого волнения, сейчас напомнило о себе.       Нет, мастер боевых искусств никогда не обольщался на тему того, что он до конца подчинил свой Ураган и надел поводок на Дракона. Наивно было думать, что он смог подчинить Бурю. Управлять и направлять — да. Стать самому центром Урагана, оком Бури — да. Но не посадить Зверя на цепи.       Он тонко чувствовал свое Пламя. Все его желания и стремления. Научился улавливать малейшие колебания, вовремя направлять и перенаправлять, успокаивать. Научился сосуществовать и быть главным в этом дуэте.       Но сейчас он не мог понять. Зверь внутри него ворчал, беспокойно шевелился, порыкивал и требовал чего-то. А вот чего?       Фонг медитировал. Дышал ровно. Думал, перебирая бусины на четках. Вспоминал, что могло его Пламя так взволновать. А Зверя заинтересовать?       Вдох.       Все события дня пролетают перед глазами.       Вдох.       Нашел.       Ребенок. Растрепанный, с разбитым лбом, затравленным и напуганным почти до паники взглядом. От него несло страхом. Повадками маленького зверька, что пытался сбежать. Кого несли инстинкты.       И под кожей ревел Ураган. Сдерживаемый и контролируемый. Сильный.       Фонг открывает глаза и задумчиво смотрит на свою ладонь, до сих пор чувствуя тепло капота машины и неровный отпечаток ладони. Маленький Ураган. Тепло, покалывающее, жгучее, оседает на коже пальцев. Мужчина вспоминает ощущения.       Зверь внутри скалится, рычит, и Фонг резко выдыхает от неожиданности. Пламя внутри вспыхивает, закручивается смертоносным вихрем. Вот только не в желании уничтожить. А… догнать? Азартно, возбужденно, как добычу. Поймать, забрать, прижать непослушного звереныша к земле и не дать другим тронуть.       Фонг щурится. В темных глазах пляшут алые искры.       На пальцах покалывало ощущение чужого Пламени. Сильного, яростного, до ужаса похожего на его собственное.       — Резонанс, — догадка пронзает тишину комнаты.       Резонанс Пламени. Редкое, очень редкое явление. На данный момент известна только одна пара обладателей Пламени, у которых случился резонанс. Хранители Тумана Десятого босса Вонголы.       Палка о двух концах. Человек, который способен тебя, как якорь, вытянуть из безумия, не давая сгореть в своем Пламени. Или тот, который может тебя туда же окунуть. Сделать сильнее и ослабить одновременно.       Редкий случай, который обычно происходит, когда сильный и нестабильный атрибут не имеет своих Небес и связывается с себе подобным атрибутом. Отчаянная попытка. Когда Пламя слишком сильно, слишком нестабильно и сам носитель уже настолько на грани, что подсознательно ищет того, кто мог бы помочь. И там уже решается, на ком роль Ведущего, а у кого — Ведомого.       Удивительный случай. Вот только…       Ребенок неизвестно где. С нестабильным, сильным Пламенем.       И только тонкая, дрожащая ниточка вела куда-то, но обрывалась, не в состоянии указать дорогу. Нехорошо. Семья Джиг явно не отдаст своего подчиненного просто так. В любом случае, ребенок с Пламенем так или иначе будет где-то поблизости, и он сначала проверит. Если его предположения верны, то связь окрепнет, и тогда придется договариваться. Возможно, выкупать.       Но сначала нужно посмотреть еще раз.       Фонг и не мог подумать, что ребенок был гражданским лицом.

***

      Утром проснулась от кошмара. Что-то жуткое, страшное будто рассматривало, изучало и довольно рычало.       Знакомо рычало. Обдавая ощущением горячего воздуха, что обжигает легкие и режет потоками лицо.       Тварь в грудине притихла. И было такое ощущение, что она… пришиблена? И, какое невероятное предположение, чего-то опасается? Насторожена?       Ясно одно. Ничего хорошего из этого не выйдет. Определенно.       Задрав майку, придирчиво посмотрела на свою грудь. Кожа все еще была красной, как и рубцы. Ожог затягивало новой.       Потрясающая регенерация.       Где там Люди Х и Люди в черном? Тут неучтенный мутант и инопланетянин в одном флаконе!       Но все равно. Было страшно. Мурашки ползли по позвоночнику, и какое-то чутье говорило о том, что случится что-то.       Что именно, знать не хотелось совершенно.       Зазвенел будильник. Пора вставать.