Красная Тварь

      Утро двадцать третьего сентября порадовало дождем и промозглым ветром. В наушниках играла Алена Швец, принося какое-то унылое умиротворение. Натянув капюшон как можно ниже, едва ли не на нос, я шла быстрым шагом по мокрым тротуарам, обходя лужи.       Влажность с холодом и противным ветром пробивалась под легкую куртку, мурашками пробегая по спине.       И вроде холодно, противно зябко, вот только в груди припекало. При каждом вздохе жгло кожу тщательно заклеенной пластырем груди. Пришлось в очередной раз истратить все запасы пластыря, после чего с осторожностью надеть спортивный лифчик, который, благодаря исхудавшему телу, был достаточно свободным, чтобы не тревожить больные места.       Натягивая и так длинные рукава толстовки, я прятала руки в карманах. Нечего другим видеть то безобразие, что украшает это тело.       Обкусанные плечи и предплечья с отпечатками зубов, вокруг которых расцветают зеленовато-желтые и багрово-синие синяки.       Сбитые костяшки пальцев, стертые ладони и ободранные коленки после вчерашнего падения.       Болел заклеенный лоб, а прикушенная щека ныла, грозя последующим воспалением и стоматитом.       День начинался так себе, если честно.       Последний пешеходный переход маячил под ногами. Оставалось только ступить на проезжую часть с тротуара, дождавшись времени, когда должен был загореться зеленый и раздаться раздражающий звук отсчитывающего секунды светофора, как пришло четкое осознание.       Не хочу.       Ничего не хочу. Ни школы, ни последующего побега от доставучей компании.       Хотелось закрыть глаза и просто отключиться. Отрешиться от всего. Усталость и нервное истощение давили на плечи и общее состояние, а слабость, то и дело накатывающая на вымотанный, несмотря на сон, организм, не давала и шанса взбодриться и взять откуда-нибудь еще немного оптимизма, веселья и веры во что-то хорошее.       Отсчет светофора вгрызался в мозг, с каждым разом проникая сквозь музыку в наушниках, Красная Тварь подняла голову. И вопреки общей слабости и апатии решила взбодриться, сбрасывая с себя сонливость.       Скотина.       Развернувшись, бросилась быстрым шагом прочь, в противоположную сторону от школы, теряясь среди спешащих по своим делам людей-прохожих. Тварина в груди жадно оскалила клыки и сдавила грудину.       Поспешно выдернув наушники из ушей, торопливо запихала их в карман и попыталась жадно вдохнуть прохладный, влажный воздух, лелея иллюзию, что это слегка успокоит и облегчит фантомный жар в груди, грозивший подняться до самых ключиц, обжигая.       Не помогло.       Свернув с главной улицы, начала искать глазами укромное место, тихий переулок, быть может, заброшку. Да любое место бы подошло, тихое и незаметное, лишь бы никто не вовремя не зашел и не пристал со своей помощью.       Помощь… как мне она была нужна, но надежда на то, что хоть кто-то может помочь, уже давно забилась в угол.       Рядом ничего похожего на тихое место не оказалось.       Черт.       Затаившаяся после вчерашнего приключения Тварь, видимо решив притвориться притихшей и присмиревшей, определенно собиралась отыграться вспышкой очередного красного огня, уничтожающего все, к чему прикасается. Как назло, вокруг были лишь оживленные улицы и ни одного укромного угла.       В голове щелкнуло.       Туалеты. Точно. Нужно зайти в какое-то здание, с офисами ли или государственными услугами, возможно, в какой-то торговый центр, где были туалеты, в которых можно было запереться и пережить очередной приступ.       Частная клиника попалась на глаза.       Пошел дождь, заставляя сорваться в сторону крыльца быстрее.       — Бахилы! — прилетело со стороны. Бряцнув мелочью в кармане, дрожащими пальцами бросила монетку, схватив выпавшую пластмасску.       — А где тут туалет?       — Прямо по коридору и налево.       — Спасибо, — протараторила, хлопнувшись на стулья, натягивая бахилы, после чего чуть ли не бегом рванула в указанную сторону, не притормозив даже перед гардеробом. К счастью, тут было несколько кабинок в женском туалете. И одна с табличкой «не работает».       Вспышкой пройдя по венам каленым огнем, Тварь выбила из груди выдох-стон, подкосив ноги прямо перед неработающей кабинкой, заставив рухнуть, упираясь плечом в дверь. Под весом тела раздолбанный хлипкий замок поддался, открывая кабинку.       Рвано выдохнув, вползла внутрь, дрожащими руками защелкнула внутреннюю разболтанную щеколду, подтянула колени к груди, обхватив их руками, вытряхнула из кармана наушники, но выронила.       — Все. В. Порядке. Успокойся.       Вдох.       Выдох.       Уткнулась лбом в колени, сжавшись.       Затихла, рвано дыша, зажимая себе руками рот, когда хлопали соседние дверки, чтобы никто не услышал.       Я не улавливала течение времени. Было плевать, тянется ли оно или, наоборот, бежит вперед. Было совсем не важно.       Была лишь цель. Сдержать Красную Тварь и не выдать свое местоположение.       Звонил телефон, поставленный на беззвучный, лежал на закрытой крышке унитаза. Искусанные руки бессильно лежали на острых, тянущих болью коленках. Задница, спина и шея затекли от долгого сидения в неудобной позе.       Футболка под кофтой промокла чуть ли не насквозь. Нездоровый липкий пот покрывал все тело. Мокрые волосы прилипли к лицу, щипало ссадину на лбу.       Тварь затихала, порыкивая и недовольно ворочаясь; перекатывалась, вертелась, пока окончательно не утихла, сожрав все эмоции, оставив после себя лишь пустоту. Выжрала все подчистую, слизав даже крохи, и недовольно свернулась. Не наелась.       Мало досталось, еще и вырваться не дали.       Привалившись затылком к стенке кабинки, вздрагиваю, чувствуя, как мокрая прохлада, пробегающая по потному телу, заставляет вздрагивать от мурашек.       Знобит.       Повернуть голову направо, уставившись в дверь, соприкасающуюся с косяком, скользнуть взглядом по щеколде. Когда дрожь пропадает и пластик под кожей виска становится отвратительно теплым, повернуть голову налево, прикрывая глаза, переживая новую дрожь от соприкосновения.       Скользить глазами по белому фарфоровому унитазу, телефону, бачку и отделке на стене за белым другом.       В телефоне пропущенные звонки от Марины. Вероятно, ей позвонили из школы — последнее предупреждение о прогуле было вчера. Пообещали позвонить родителям и попросить принять меры.       — Блядь.       Не хотелось ее беспокоить. Ей и так проблем хватает, моих только еще осталось свалить целую гору.       Непослушными пальцами написала короткое сообщение: «Я в порядке. Дома буду вечером».       Мачеха, получив это сообщение, хотя бы не будет беспокоиться о том, что со мной что-то произошло. За последнее время она моими стараниями все списывала на переходный возраст и даже пару раз начинала осторожный разговор о том, что если мне нужно, то психолога наша семья потянет.       Стольких усилий стоило не засмеяться в полный голос. Смешно до слез.       Тут нужен уже психиатр. Но, думаю, и он мне не поможет, с моей-то невероятной историей попадания и всего остального.       — Я устала, как же я устала, — признание слетело с губ шепотом, слишком неожиданно даже для меня, и повисло в тишине туалета зловещей фразой.       Липкий страх, потаенный ужас пробежал по позвоночнику, когда запоздало пришло осознание, что, черт побери, эти слова вели к определенному финалу.       Предшественница тоже именно так и «устала».       На часах время показывало третий час дня, когда я, с трудом разминая затекшие конечности, вышла из своего убежища и, хлопнув дверью клиники, не заострив внимания даже на названии оной. Решение до вечера отсидеться где-нибудь, где нет людей, казалось безумно привлекательным. В тишине.       — Извините, — слова слетели на автомате, когда, спускаясь по крыльцу, уворачиваясь от медленной бабульки, налетела на кого-то острым плечом.       Кажется, меня окликнули. Но я не обернулась. На мгновение еще хотелось, но тут же себя одернула.       Все равно.       Если сейчас нарвусь на какого-нибудь альтруиста-добродетеля, станет еще хуже. И так уже блевать тянет от одной мысли, когда прозвучит остахуевший вопрос — «Все в порядке?».       Не в порядке. Все просто пиздецки не в порядке!       Всхлип подавила усилием воли. Внезапное желание разрыдаться отдалось в похолодевшие пальцы испугом.       Вдох-выдох. Успокойся.       На улице моросило. И ветер стал сильнее. Холодно.       Натянув рукава на руки сильнее, спрятала их в карманах и направилась на остановку. Ноги сами вели в сторону облюбованной заброшки. Через двадцать минут вывернув в переулок, поправила рюкзак и пошла через пустырь.       Стоило ступить под своды заброшки, как под кроссовками захрустел мусор. Оперевшись о бетон, перепрыгнула через валяющийся бесхозный блок, который чудом еще не уволок ушлый народ.       — О, привет, узкоглазая, — голос заставил вздрогнуть и в испуге вскинуть голову. — А мы тебя ждали!       Меня окружали подростки. И прямо передо мной, выйдя из-за колонны, встал вчерашний придурок.       Макс.       Не в порядке.       Все чертовски… хреново, мать твою.

***

      Алексей Умков уже давно варился в котле под названием мафия. И привык доверять своей интуиции.       Поэтому, когда угрюмый подросток случайно столкнулся с ним на крыльце его же клиники, обдавая Пламенем Урагана, колючим и очень агрессивным, он тут же насторожился и даже потянулся за пистолетом, приняв за врага, пока не узнал в подростке Князеву Ян и не осознал, что для убийцы слишком нелепо вот так вот нападать.       Интуиция взвыла, видя сгорбленную фигурку девчушки. На окрик она не отреагировала.       Алексей мало чего боялся и немногие вещи заставили бы его беспокоиться, но сейчас он насторожился. Ребенок своим одиночеством в толпе и поведением четко вырисовывался в воображении бомбой замедленного действия.       Набирая номер своего начальника, Василия, он торопливо шел за подростком, что, уворачиваясь от прохожих, целенаправленно двигался, как оказалось, в сторону заброшки.       — Алексей?       — Босс, вы сейчас далеко? У меня тут нестабильный Ураган на грани пробуждения. Вчерашняя девочка. Нужен срочно пламенник. Дождь, Небо, да даже Туман подойдет.       — Скоро будем.       Алексей засунул телефон в карман и выматерился. Заброшка стояла на пустыре. Пойти следом? А если испугается? Тут нужно аккуратно работать. Пусть сначала зайдет в здание, а там он догонит. Возможно, удастся решить все разговором.       Главное сейчас не спровоцировать. Не спугнуть. Не напугать, в конце концов.       Замерев на окраине пустыря, скрытый забором, огораживающим территорию недостроенного здания, он начал ждать.       Вспышка Пламени Урагана со стороны заброшки заставила его сорваться с места. От ощущения агрессии и ярости волосы зашевелились на затылке.       — Твою ж мать!