Возвращение Вето

Кессиди стояла у окна спальни, её пальцы нервно перебирали складки бархатных занавесок. За спиной раздавалось прерывистое дыхание Октавии - то учащённое, то замирающее на долгие секунды. Третий кошмар за эту неделю. Третий раз, когда дочь ворочалась в постели, её пальцы судорожно сжимали простыни, а на лбу выступали капельки пота, словно она бежала через все круги Лимбо. "Опять..." - прошептала Кессиди, чувствуя, как в груди сжимается холодный ком. Она повернулась и осторожно подошла к кровати. В лунном свете лицо Октавии казалось неестественно бледным, губы подрагивали, шепча что-то неразборчивое. Кессиди протянула руку, но остановилась в сантиметре от плеча дочери. В прошлый раз прикосновение вызвало только новый приступ паники. Её крылья нервно дёрнулись, перья зашелестели. Нужен был совет. Тот, кто понимал в снах лучше неё. --- Кабинет Омнии был наполнен мягким фиолетовым светом. Десятки хрустальных сфер плавали в воздухе, в каждой - клубящиеся сновидения. Сама Омния сидела за массивным дубовым столом, её длинные серебряные волосы переливались в свете магических ламп. "Ты редко посещаешь мои покои, Кессиди," - голос Омнии звучал мягко, но в нём чувствовалась лёгкая насмешка. - "Что привело тебя ко мне в такой поздний час?" Кессиди сжала руки в замок перед собой. "Это Октавия. Её кошмары... они не прекращаются. Становятся только хуже." Омния подняла бровь и жестом пригласила сесть. "Расскажи подробнее." Когда Кессиди закончила описывать симптомы - прерывистый сон, следы от ногтей на ладонях, неконтролируемые всплески магии по ночам - Омния задумалась, поглаживая ближайшую сферу. "Сны - это отражение души, Кессиди," - наконец сказала она. - "Особенно такие... живые. Обычные методы здесь не помогут." "Что тогда поможет?" - голос Кессиди прозвучал резче, чем она планировала. Омния улыбнулась своей загадочной улыбкой. "Тебе нужно не вырывать её из кошмаров, а изменить их." "Как?" "Попасть внутрь." Кессиди замерла. "Ты предлагаешь мне..." "Войти в её сон? Да." Омния поднялась и подошла к полке с древними фолиантами. "Это опасно, конечно. Но для ангела твоего ранга... возможно." Кессиди сжала кулаки. "Как это сделать?" Омния повернулась, держа в руках небольшой кристалл. "Тебе понадобится проводник. Что-то, что свяжет ваши сознания." --- Коридоры цитадели казались сегодня особенно длинными. Кессиди шла, погружённая в мысли, когда неожиданный голос вывел её из раздумий. "Профессор Кессиди! Подожди!"(Несмотря на произошедшее Ури все равно обращалась так к Кессиди) Она обернулась. Ури, одна из учениц Золотой школы, догоняла её, слегка запыхавшись. В руках у неё была странная конструкция - нечто среднее между камерой-обскурой и хрустальным шаром. "Я... я слышала часть вашего разговора с Омнией," - призналась Ури, слегка краснея. - "Прости за подслушивание, но... я думаю, моя камера снов может помочь." Кессиди внимательно рассмотрела устройство. Оно было красиво - золотая оправа, внутри которой плавал дымчатый кристалл. "Как это работает?" Ури оживилась. "Она фиксирует сновидения! Если настроить её на конкретного человека и войти в поле действия во время сна..." - она сделала паузу, - "теоретически, можно попасть внутрь." "Теоретически?" Ури потупила взгляд. "Ну... я только один раз испытывала её на Раф. И на смертных." Кессиди осторожно взяла камеру. Кристалл на мгновение вспыхнул голубым светом при прикосновении. "Спасибо, Ури. Я... я должна попробовать." Ури кивнула. "Только будьте осторожны. Сны особенно кошмары могут быть заблокированными воспоминаниями." Кубрал стоял на пороге спальни Октавии, скрестив руки. Его красные глаза изучали камеру в руках Кессиди с явным недоверием. "Ты уверена в этом?" - его голос звучал глухо. Кессиди покачала головой. "Нет. Но я не могу больше смотреть, как она страдает." Она установила камеру на тумбочке у изголовья кровати. Октавия спала беспокойно, её веки подрагивали, пальцы время от времени дёргались. Кессиди глубоко вздохнула. "Если что-то пойдёт не так..." "Кессиди" - Кубрал сложил руки. - "Я не подведу." Кессиди кивнула и, сделав последний глубокий вдох, коснулась поверхности кристалла. Мир вокруг стал растворяться на миллионы искр. Кессиди очнулась в пульсирующем коридоре из теней. Стены дышали, как живое существо, выделяя запах меди и горелой плоти - слишком знакомый, слишком резкий. Она ступила вперёд, и пол под ногами затрещал, обнажая осколки воспоминаний: Семилетняя Октавия прижимает к груди потрёпанную книжку. "Моё," - шепчет она пустой комнате. "Только моё."Одинокий беззащитный ребёнок... Кессиди сжала кулаки. Она должна была... Громкий хлопок. Звук удара по плоти. Она бросилась вперёд - в круглую зеркальную комнату, где Рейна в своём облике ( белоеплатье с серым воротником, безупречно гладкие длиные волосы) стояла над Октавией. "Ну что, птичка, проснулась?" - голос Рейны был сладок, как испорченный мёд. Кессиди застыла. Это... этого не могло быть. Рейна была мертва. Они сами нашли её энергия уже исчезла из этого мира... Октавия подняла окровавленное лицо. "Я... сделаю всё," - прошептала она задыхаясь от боли. Рейна ухмыльнулась. "Знаешь, что смешнее всего? Ты до сих пор веришь, что они..." "Довольно!" - Кессиди шагнула вперёд, её крылья расправились. "Ты не настоящая. Всего лишь жалкая копия." Комната дрогнула. Образ Рейны поплыл, как чернила в воде. "О, Кессиди," - призрак Рейны рассмеялся, но в глазах появилась тревога. - "Разве смерть что-то значит в Лимбо? Я везде, где есть страх. В каждом её..." Кессиди ударила силой "Связующих крыльев". Золотой свет хлынул в комнату, и образ начал распадаться. "Ты - всего лишь воспоминание. Тень. И я не позволю тебе мучить мою дочь." Рейна протянула руку - но пальцы уже превращались в дым. "Она сама пришла ко мне! Сама заключила сделку! Это..." "Прошлое," - Кессиди стояла перед Октавией, закрывая её своим телом. "А теперь - исчезни." Последнее, что она увидела - искажённое яростью лицо Рейны, прежде чем оно рассыпалось на тысячи чёрных осколков. Кессиди вздохнула, открывая глаза. Комната. Настоящая комната. Октавия спала мирно, её дыхание ровное. Кубрал тут же был рядом: "Что случилось?" "Это было... воспоминание. О сделке с Рейной. Но..." Кессиди коснулась лица дочери. "Её больше нет. Настоящей Рейны. То, что осталось - лишь тень." Она посмотрела в окно, где первые лучи солнца касались горизонта. "Но тени иногда бывают опаснее настоящих врагов." Кубрал кивнул, убирая меч. "Мы справимся." Октавия вздохнула во сне и улыбнулась - впервые за долгое время. Кессиди почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Да. Они справятся. Вместе.

***

Октавия проснулась от того, что в лицо ей светило солнце. Она замерла, ожидая привычного удушья, холодного пота, дрожи в руках — но ничего не произошло. Только тёплые лучи на коже и тишина в голове. Первый спокойный сон за долгие месяцы. Потянувшись, она почувствовала лёгкую боль в спине — там, где крылья соединялись с позвоночником. Они всё ещё не слушались, будто онемевшие после долгого сна. "Ничего, — подумала Октавия, вставая. — Сегодня начну тренировки." В зале для занятий пахло деревом и металлом. Октавия уже разминала запястья, когда за спиной раздался голос: — Ты куда это собралась? Кубрал стоял в дверях, скрестив руки. Его тёмные глаза изучали её с непривычной настороженностью. — Восстанавливаться, — бодро ответила Октавия, беря тренировочный меч. — Я уже неделю не расправляла крылья. — Ты три дня назад не могла встать с кровати, — он шагнул ближе. — Меч подождёт. Октавия надула губы: — Я не хрустальная. — Нет, — Кубрал неожиданно улыбнулся и потрепал её по волосам (чего никогда не делал). — Ты упрямый чертёнок. Но чертёнок на реабилитации. Она хотела рассердиться, но улыбка отца (редкая, как солнечный день в Лимбо) заставила сникнуть. На кухне пахло корицей и тёплым хлебом. Кессиди, обычно безупречная, сегодня ходила с растрёпанными волосами и в слишком большом халате (явно отцовском). — Съешь ещё, — она тут же наполнила тарелку Октавии, когда та сделала первый укус. — Мам, я не голодала две недели, — закатила глаза Октавия, но съела всё подчистую. Кессиди не отходила ни на шаг: — Чай? (налила до того, как Октавия кивнула) — Замёрзла? (накинула плед на плечи) — Голова не болит? (прикоснулась ко лбу) "Это на нее не похоже," — подумала Октавия, чувствуя странное раздвоение: раздражало... но и грело. — Я слетаю вниз, — объявила Октавия после завтрака. — В город. Одна. Кессиди чуть не уронила чашку. — Нет. — Почему? — После всего, что... — голос матери дал трещину. — Просто нет. Октавия стиснула зубы: — Я не беспомощная девочка! Кессиди не ответила. Только крепко обняла её, прижав к себе так сильно, что зазвенело в ушах. "Она что дрожит?" — удивилась Октавия, чувствуя, как бьётся частое-частое сердце матери. Сад цитадели был единственным местом, где Октавия могла попробовать расправить крылья. "Всего один разок..." Она встряхнула плечами — перья шевельнулись, но поднять её не смогли. Боль, острая и жгучая, пронзила спину. "Чёрт!" Земля больно ударила в колени. — Октавия! Кессиди появилась будто из ниоткуда, её лицо белее крыльев. — Ты с ума сошла?! — она схватила дочь за плечи, тряся сильнее, чем нужно. — Ты можешь повредить... — ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ ЛЕТАТЬ?! — крик вырвался сам. Кессиди замолчала. Потом очень тихо: — Ты связала свою силу с тем кошмаром. Это... временно. — А если не временно? — Я найду способ. В её глазах горела такая ярость на весь мир, что Октавия оробела. Октавия стучала в дверь спальни родителей, кулаки сжаты от стыда. — Войдите, — голос Кессиди звучал устало. — Я...,мам, прости. За то, что заставила тебя волноваться, — Октавия смотрела в пол. Кессиди подошла и притянула её к себе, обнимая так крепко, будто хотела вдавить в себя. — Мне не за что тебя прощать. — Но я... — Нет проблема в том, что я — плохая мать, — вдруг сказала Кессиди. Флешбек: *Маленькая Кессиди стоит на коленях перед Серафиной. "Ты недостойна моего имени," — говорит мать, отворачиваясь. "Ты промах."* Октавия встряхнула головой — видение исчезло. — Ты самая лучшая мать на свете, — она ухватилась за рукав Кессиди. — Ты... ты осталась со мной после всего,что случилось. Не спала. Ты... Кессиди прижала лоб к её плечу: — Я боюсь стать как она. — Ты не такая. — Почему ты так уверена... Октавия отстранилась, взяла мать за руку: — Ты целуешь меня перед сном. Гладишь волосы, когда думаешь, что я не вижу. Ты... любишь меня. А она — нет. Кессиди закрыла глаза. Но на ее лице появилась улыбка. — Спасибо, — прошептала она и притянула Октавию в теплые объятия. А за окном звёзды зажглись одна за другой.