Возвращение Вето

Кабинет Элион. Рассвет. Элион стояла перед зеркалом из черного обсидиана, поправляя искусственно-белые локоны — маскировку под «невинность». В отражении за ее спиной материализовался Астр, его тень сливалась с узором трещин на стекле. — «Ты уверена, что Октавия сломается?» — его голос звучал, будто шелест пергамента. — «Все ломаются», — Элион провела пальцем по горлышку флакона с черной субстанцией. Жидкость отозвалась гулом, словно рой ос. — «Особенно те, кто уже потерял себя». Элион сумела добиться еще одного слушания все таки верховные судьи были неуверенны в своем решении отпустить Октавию с родителями. Все таки для них опасность оставалась.

***

Сводчатый зал, освещенный холодным светом кристальных люстр, напоминал ледяной дворец. На стенах — фрески Великой Войны, где ангелы и демоны сражались, а нейтралы наблюдали со стороны, как тени. Старейшина Аэрон костяные пальцы сомкнуты в замок: «Октавия! Ты освободила нейтралов из Лимбо. Нарушила баланс. Что скажешь в оправдание?» Октавия голос тихий, но четкий, рука непроизвольно тянется к одному из шрамов на запястье: «Лимбо — не наказание. Это — страх. Страх перед тем, чего вы не понимаете. Нейтралы не преступники. Они — просто другие. Рейна...» пауза, взгляд на Элион:«Рейна совершила преступление,а они — никому не желали зла.» Младший судья, ангел с серебряными шрамами на крыльях: «Но нейтралы не подчиняются законам Неба или Ада. Как мы можем доверять им?» Октавия резко поднимает голову, глаза вспыхивают: «Откуда вам знать, если вы даже не попытались? Вы судите их, потому что боитесь. Страх не может быть основой законов.» В зале проносится шепот. Несколько судей переглядываются. Элион медленно встает, ее белые одежды струятся, как молочный опал: «Очень трогательно. Но давайте говорить о реальной угрозе. Она бросает на стол голограмму – разрушенные Весы Вето «Кто, как не Кессиди и Кубрал, мечтал о войне? Кто использовал Сульфуса и Раф, чтобы посеять хаос?» Астр тень его крыльев ложится на стену, как паутина: «Нейтралы — лишь инструмент. Истинные виновники здесь.» Кессиди встает, ее голубые глаза, обычно напоминающие лед сверкали яростью: «Мы разрушили Весы, чтобы закончить войну!» Кубрал демоническая аура мерцает, как пламя в буре: «Но Октавия не имеет к этому отношения.» Элион улыбается, глаза сужаются:«Ах, вот как? Тогда почему она так яростно защищает нейтралов? Может, это часть вашего плана?» Судьи зашептались. Старейшина Аэрон поднимает руку —готов вынестиприговор за арест Кессиди и Кубрала. Октавия резко вскакивает: «Нет! Это я! Я разрушила Весы! Я подстроила все!» Тишина. Кессиди шепотом, глаза впервые спустя столько столетий наполняются слезам: «Октавия... нет...» Октавия не отводит взгляд от судей, голос дрожит, но тверд): «Если вам нужен виновник — вот он. Но оставьте их.» Элион тихо смеется, амулет на ее шее вспыхивает черным: «Как благородно... Совет, вы слышали признание, схватить её» "Нет, остановитесь! Октавия! "-Кессиди впервые не сдерживала эмоции, но судьи приказали страже увести Октавию, предварительно сковав её цепями на руках и шее. Кессиди и Кубрал попытались прорваться к ней, но стража не дала им этого сделать. В этот момент Элион подошла к Кессиди и сказала:"Видела бы ты себя сейчас, Кессиди, от былого генерала не осталось и следа!"И подойдя в плотную продолжила уже тише:"Уж я позабочусь о твоей дочурке. "

***

Цепи Покаяния опутывают Октавию. — зеркала, отражающие все страхи. Пол — словно лед, на котором проступают темные руны. . Элион вошла бесшумно, ее платье не шелестело, а липло к полу, как живая ткань. В руках она держала Черную Сферу — пульсирующий конгломерат тьмы, внутри которого шевелилась энергия Лимбо. Элион прижимает Сферу к груди Октавии, плоть вскипает, как вода на раскаленной плите, образуя черный глубокий шрам. Октавия не может кричать, ведь голос просто сел — челюсти сведены судорогой, но ее глаза расширяются, выдавая боль. Сфера растекается по коже черными прожилками, впитываясь через поры. Кости трескаются с звуком ломающегося фарфора, но не ломаются — тьма склеивает их изнутри. Октавия видит воспоминания, которых у нее не было: Заточение Рейны. (ее крылья рвут на куски под одобрительные крики толпы). Голос Элион :«Ты думала, Рейна была монстром? Она просто... ошиблась. А я — исправляю». Элион наклоняется к уху Октавии, ее губы касаются мочки, как лезвие бритвы: «Знаешь, почему я ненавижу твою мать? Она отняла у меня не только сестру... но и трон. Поэтому этот мир должен стать стать МОИМ!» Октавия пытается говорить, но язык словно прилип к нёбу. «Не бойся. Скоро ты станешь... совершенной. Моим оружием против них всех». Элион используем силу «Крыльев Рескрип мемориум» на Октавии путы из чёрной энергии, опутывают ее, проникая в мысли. В подсознании всплывают воспоминания: Кессиди успокаивает её после кошмаров. Кубрал поддерживает её после нападков Элион. «Стереть!» — Элион поднимает руку. Воспоминания трескаются, как старая плёнка, в этот момент Октавия бьётся в судорогах, из глаз льются слезы. Тем временем Элион заставляет повторять: «У тебя нет друзей, семья от тебя отвернулась, ты одна, только я тебя спасу» Октавия съёживается, пытаясь сопротивляться, но получает удар, от которого ломается ребро. Все эмоции заменил металлический привкус боли» Эмоции вытекают, как вода из разбитой вазы. Воспоминания переписываются — теперь она «всегда знала», что Элион ее «спасительница».Исказив разум девушки, Элион внедрила в сердце Октавии истинную энергию хаоса- Чёрную сферу. Последний проблеск «себя»:Где-то глубоко внутри, как в запертой комнате, настоящая Октавия бьется в истерике, царапая стены изнутри. Но снаружи... снаружи уже ничего не шевелится. Она повторяет движения Элион по её приказу с задержкой в 2 секунды, как неоткалиброванный механизм. Когда Элион смеется, Октавия медленно открывает рот, но звук не издается — только тихий хрип, будто проколотые легкие. Элион провела пальцем по щеке Октавии — кожа под прикосновением покрылась инеем. «Иди, мой шедевр. Покажи им, что такое настоящий страх». Октавия (уже не Октавия) кивнула. Ее первый шаг был идеально точным — как у куклы, которую наконец-то дернули за ниточки». Глаза Октавии становятся пустыми, в них отражается только насмешливое лицо Элион. Последняя мысль: «Простите...»

***

Ветер бился в витражи, рисуя на стенах кровавые узоры из разбитого света. Кессиди сидела на краю кровати, сжимая в руках разбитый кристалл связи — его осколки впивались в ладонь, но она не замечала боли.Ее обычно безупречные волосы были растрепаны, словно после бури. Голубые глаза, всегда такие уверенные, теперь беспомощно смотрели на руку, в которой была сережка-талисман Октавии «Трикс». «Я не смогла… не смогла тебя уберечь» Кубрал ворвался в комнату, его демоническая аура, ощущалась как раскаленное железо. "Она... она исчезла. Я больше не чувствую ее!" — его голос сорвался на низкий демонический рык. Кессиди подняла голову. Впервые за все века — по ее щекам текли слезы. "Мы... мы обещали..." Кубрал впервые видел бывшего извечного соперника в таком состоянии, хотя и сам уже еле сдерживался от отчаяния подошел к Кессиди,сжав ее плечи, продолжил: " Мы вытащим ее. Я сожгу весь этот проклятый Совет, если понадобится!" В этот момент шестое чувство Кессиди выдает сигнал опасности…

***

Элион вышла из камеры, поправляя безупречные рукава. За ее спиной встала Октавия. Теперь — идеально ровно. Как кукла, владелец которой только Элион...