Возвращение Вето

Октавия в белом плаще с капюшоном, который не спасает от дождя, парит над толпой. Её руки излучают фиолетовый туман. Люди замирают с остекленевшими глазами и безэмоционально идут на площадь, где их уже ждет Элион. Раф с друзьями уже заметили, что смертные стали вести себя также как когда Рейна похитила портреты смертных, делая их рабами. Увидев над толпой Октавию Сладкая хотела подлететь к ней, но Раф ее резко остановила, заметив изменение в поведении Октавии, безжизненный взгляд и враждебность. В этот момент Элион отдает приказ убрать мешающих зрителей. Раф кричит: «Октавия, остановись! Это же мы!» Октавия вздрагивает, луч гипноза дробит статую рядом с Раф. Элион шипит из тени: «Убей их! Они мешают!» Октавия поднимает руку, но не может направить силу на Сладкую, стоящую впереди. «Вия, послушай, это же я Сладкая, мы тебе не враги, пожалуйста, мы не хотим биться с тобой!»-Сладкая отчаянно пыталась достучаться до Октавии. И что-то дрогнуло во взгляде Вии. Внутри Октавии бьются две сущности: Кукла, что требует выполнить приказ. Девочка, что шепчет: «Сладкая...» Элион в ярости направляет на нее сильную энергетическую волну: «Ты — моё оружие! Твоя «любовь» — слабость!» Битва продолжилась. Ури и Микки, применив силы «Цветочных и липких крыльев» попытались обездвижить Октавию, но она создала зеркальный щит обездвижив девушек. Раф применила силу «Колокольных крыльев» и ненадолго это помогло, но удар Октавии оказался сильнее. Сладкая не могла драться с Октавией. Но Вия применила силу «Крылья Обливион» снеся всех, кроме Сладкой. «У меня дежавю, либо её стиль похож на Кессиди и Кубрала»-Сульфус пытался разрядить обстановку, пока Раф создавала барьер: «Сульфус, сейчас не время!» «Микки, создай стену, нужно защитить смертных»-Раф понимала, что смертные не должны пострадать. Элион лишь хищно наблюдала как некоторые смертные уже не могли стоять из-за потери жизненных сил. Но в разгар битвы, появились Кессиди и Кубрал, отразив удар Октавии. Кессиди, увидев, что происходит с её дочерью попыталась достучаться до нее: «Октавия!» Девушка вздрагивает, услышав голос матери в глазах мелькает золото. Элион смеётся: - «Жалкие попытки! Октавия,уничтожь их!» Сопротивление длилось нелолго, Октавия атакует с скоростью молнии. Кубрал отражает удары, но меч трещит от сильных ударов. Кессиди не атакует, лишь уклоняется, шепча: «Прости... прости...» Элион с насмешкой продолжает: «Верховные генералы! Каково проиграть своему жалкому творению? Давай же УБЕЙ ИХ!» Октавия замахивается на мать... но останавливается. Слёзы первые за неделю катятся по её щекам, оставляя еле заметные следы. Октавия с искажённым от боли лицом: «Я... не твое оружие...» Разворачивает свой клинок против себя и вонзает его в грудь точно в трещину от Сферы. Кессиди бросается вперёд:«НЕЕЕТ!» Ловит падающее тело. Кровь заливает её руки, смешиваясь со светом крыльев. Элион презрительно лишь презрительно добавила: - «Бесполезное создание» Раф, не до конца осознавая, что произошло кричит друзьям: «Нам нужно спасти смертных, нужно объединить силы. Крылья Призмы — ну же!» Ангелы и дьяволы, применив силу «Крыльев Призмы», объединили все свои силы. Их магия сливается в гигантскую призму, направляя её на Элион. Кессиди и Кубрал в ярости утраты также атакуют синхронно. Их силы сплетаются в золото-багровый вихрь. Элион кричит, её тело рассыпается в пепел под крики: «НЕТ!.. Я НЕ ПРОИГРАЮ!!!...» Как только Элион исчезла, смертные освободились от ее чар.Правда как только они пришли в себя не могли понять, что они делают на площади. Победа не приносила радости, ведь жертва была слишком дорогой.

***

Октавия парит в бескрайнем саду из звёздной пыли. Перед ней — Эрагон, прозрачный, как утренний туман. Воспоминания о лучшем друге и своей любви вернулись к Вие. Встав на ноги, Октавия подошла к Эрагону со словами: «Прости... я такая слабая... ты погиб за меня, а я не смогла ничего сделать...» Эрагон улыбаясь, взял её за плечи: «Ты — всегда была и остаешься сильной. Октавия ты пожертвовала собой, ради близких и спасла смертных. Не извиняйся за то, можешь бояться». Октавия лишь прижалась к Эрагону со словами: «Но я всё разрушила...» Эрагон поднял её лицо за подбородок, сказав: «Нет. Ты спасла их. Цена... не отменяет подвига, к тому же это не конец». Он стирает её слезу и продолжает: «Живи. Ради своей семьи. Ради друзей. Ради нас. И помни, я всегда буду любить тебя. Мы встретимся, когда всё успокоится и больше нас никто не сможет разлучить» Эрагон наклоняется ближе, и их губы наконец встречаются после долгой разлуки. Словно это не просто поцелуй, а обещание друг другу, что несмотря ни на что их любовь не угаснет. Октавия открыла глаза. Первое, что она увидела: Кессиди спала в кресле, голова упала на край кровати, рука крепко держала край одеяла Вии. Октавия заметила еле заметные синяки под глазами матери. Кубрал же ненадолго вышел из лазарета. Октавия шевельнула пальцами, коснувшись волос матери. Кессиди вздрогнула, резко подняла голову: «Октавия!» Впервые она не пыталась прятать своих эмоций, осторожно взяла руку Октавии в свою.

***

Луна лила серебристый свет через высокое окно, рисую на каменном полу призрачные узоры. Октавия лежала неподвижно, но её пальцы судорожно сжимали край одеяла. В уголке зрения – лёгкое движение. Тень. Широкие, полупрозрачные крылья, знакомый абрис плеч. - Эрагон? – её губы дрогнули, но звука не вышло. Сердце забилось так сильно, что заныли свежие швы на теле. Локти дрожали, когда она попыталась приподняться. Одеяло сползло, обнажив бинты, туго стягивающие рёбра, руки и ноги.Первая попытка – тело не слушается, падение обратно на подушки. Вторая – удаётся перевернуться, ступни касаются ледяного пола. Ноги не держат. Колени подкашиваются. Она рухнула на каменные плиты, подбородок ударился о выступ. Во рту – привкус крови. Дверь распахнулась так, что задрожали стёкла. Кубрал застыл на пороге, его глаза мгновенно нашли Октавию на полу. - "Чёрт! Октавия!" – его голос расколол ночь. Он подхватил её – одной рукой под колени, другой за спину – и прижал к груди. Октавия запрокинула голову, губы шевелились, но только хрип вырывался из пересохшего горла. Глаза – широкие, испуганные – метались между ним и окном. "Тихо, солнышко, тихо..." – он прижал её голову к своему плечу, глубоко вдыхая, чтобы сдержать ярость – не к ней, никогда к ней, а к миру, который причинил ей боль. Его ладонь легла на её влажные от пота волосы, медленно гладя. "Все хорошо, я с тобой." Он перенёс её обратно, движения – точные, выверенные, как в бою. Поправил подушки, перевернул одеяло на прохладную сторону. Перебинтовал расцарапанные колени. "Завтра," – прошептал он, прикрывая её одеялом. – Я сам подниму тебя к окну. И если там что-то есть... мы увидим." Она вошла бесшумно, но руки сжимали поднос так крепко, что костяшки побелели. Октавия сразу проснулась – её глаза нашли Кессиди. В них – не боль, а тревога. За неё. Кессиди поставила поднос, села на край кровати. Её руки – генеральские руки, привыкшие ломать, а не лечить – дрожали, когда она потянулась к дочери. Октавия схватила её за запястье – крепко. - Потом – прижала её ладонь к своей щёке, закрыла глаза. "Я знаю," – Кессиди глухо прошептала. – "Ты не хочешь, чтобы я винила себя. Но я... я должна научиться прощать себя сама." Октавия лишь взяла руку Кессиди в свою. Кессиди наклонилась, обняла её – осторожно, будто боялась раздавить. Октавия утонула в этом объятии. "Я здесь," – Кессиди прижала губы к её виску. – "Всегда." Сладкая ворвалась с криком: "Я принесла целую гору того, что условно можно считать едой!" Замерла, увидев обнявшихся Кессиди и Октавию. - "О. Эм. Я... приду позже?" Октавия улыбнулась, к сожалению, после воздействия магии черной сферы, восстановление было долгим, к тому же пострадал голос, поэтому временно Октавия не могла говорить. Кессиди решила ненадолго оставить дочь с друзьями. Раф молча положила на тумбочку новый дневник и карандаш:"Чтобы... записывать воспоминания. Если захочешь." Остальные зашили через пару минут. И рассказали Октавии последние новости из Цитадели: «Весы Вето передали свою волю. Что они сами выбрали разрушение, чтобы освободить энергию, которая веками сковывала миры. И с Октавии отныне сняты все обвинения. Отныне Энжи и Метч открыты для всех. Цитадель становится столицей мира – местом, где ангелы и демоны учатся не воевать, а понимать друг друга.» Потом добавили, что Октавию зачислили в Золотую школу и она будет с ними в классе. Когда собрание закончилось, Ури молча подошла и вручила Октавии конверт из пергамента, перевязанный лентой цвета ночи. Дорогая Октавия, Прости, что не смогла помочь тебе в битве с Элион. Из-за ее использования черной сферы, мой народ чуть не исчез, но я уничтожила печати Лимбо. Я искренне благодарна тебе за твою отвагу и за то, что ты смогла выжить. Эрагон бы гордился тобой). Я думаю, что теперь уже нет смысла скрывать его от тебя. Я получила вести от наших. Они осваивают новое измерение – место, где нет стен, только бескрайние леса и реки из звёзд. Они просят передать: спасибо. Без тебя мы бы никогда не увидели небо. Прилагаю подарок. Открывай только когда будет по-настоящему трудно. Скоро увидимся. Обещаю. Блю. Подарок: Кулон-звезда. Когда Октавия нажала на него – излучился свет, и в воздухе возникло изображение: Она, Блю и Эрагон сидят на лугу, смеются. За спинами – десятки нейтралов, впервые улыбающихся. Октавия прижала кулон к груди, закрыла глаза. Кубрал стоял в дверях, скрестив руки, но глаза светились гордостью.

***

Утро в лазарете выдалось тихим. Октавия сидела у окна, подпертая подушками, наблюдая, как Кессиди с неловкой аккуратностью расчесывает ее волосы. "Ну как, солнышко, не дергаю?" – спросила Кессиди, стараясь не зацепить узлы. Волосы Вии вьются как у Кессиди. Октавия открыла рот, впервые за долгое время попытавшись ответить. И получилось. "Н-нет..." – ее голос был тихим, хрипловатым, но это был он. Кессиди замерла. "Октавия... ты..." – ее пальцы дрогнули, гребень выпал на пол. Октавия улыбнулась, сжала ее руку. "М-мама..." Кессиди не смогла сдержать слез. В один из дней Аркан и Темптель навестили Октавию. Аркан пришел первым – его тень заполнила дверной проем. "Вижу тебе стало лучше. И ты можешь говорить." – его голос звучал почти уважительно. Октавия кивнула, протянула руку. Он пожал ее – крепко, как равную. Темптель появилась бесшумно, как всегда. «Ты изменила мир, дитя. Но теперь тебе нужно научиться жить в нем.» Аркан и Темптель повторили Октавии то, что сказали ей друзья о решении суда, что Октавия должна обучаться в Золотой школе, правда в отличии от остальных должна научиться защищать и искушать, пока не проявится её сторона. Октавия была этому рада.