Аттракцион иллюзий

POV Анна Несколько долгих мгновений Владимир задумчиво и несколько отрешенно смотрел на меня сверху вниз в силу высокого роста своими удивительными бездонными серыми глазами с неизменной грустинкой, продолжая обнимать горячими руками за талию, словно пытался запомнить мое лицо, запечатлеть его в памяти. И лишь примерно через минуту он заговорил своим насыщенным низким тембром, прочно ассоциирующимся у меня с черным бархатом, скользящим по обнаженной коже: - Останусь… Я бы остался с тобой, даже точно зная, что на утро меня за это расстреляют в Петропавловской крепости. Потому что ты – моя жизнь, Аня, рядом с тобой я чувствую себя живым… Я люблю тебя и буду любить, пока не перестану дышать. Я это твердо знаю. Ты – мой горизонт, и все мои мысли сводятся к тебе. Пусть будет что угодно – всё всегда замыкается на тебе. И так было всегда. Всегда… От негромких слов моего мужчины, наполненных самой любовью, от звука его мягкого, но при этом предельно серьезного голоса, от его теплого согревающего взгляда по моей коже побежали мурашки, и я ласково улыбнулась в ответ, более чем довольная его согласием. Мы поднялись на второй этаж и вошли в одну из множества гостевых спален, в какой я обычно сплю, если остаюсь ночевать в доме Вольдемара и Риты после празднований. Просторная уютная опочивальня в кофейных тонах встретила нас мягким золотистым светом уже зажженных крепостной прислугой свечей в бронзовых канделябрах и теплым воздухом, нагретым горящим камином, тяжелые портьеры на окне были закрыты, а широкая кровать с высоким изголовьем со свежим отглаженным постельным бельем так и манила к себе. Изрядно нетрезвый, но при этом стоящий на ногах твердо, не пошатываясь, барон вновь заключил меня в жаркие объятия, притягивая к своему сильному горячему телу, окутывая живым теплом, и это было так приятно, что я готова была замурлыкать подобно довольной кошке. А когда он нарушил спокойную расслабленную тишину между нами, к моим глазам подступили невольные слезы не выразимой словами нежности, разливающейся в груди, ведь зазвучали чудесные строки авторства моего любимого человека. Стихи о его чувствах ко мне, предельно искренние и даже несколько болезненные… Куда бы я ни шёл, к тебе иду. К слиянию рек, к сплетению тропинок. В полночной мгле, при свете звёзд крупинок, Куда бы я ни шёл, к тебе иду. К тебе иду по скалам и по льду, К тебе иду и с радостью, и с грустью. Куда бы я ни шёл, к истокам или устью, На радость, на беду к тебе иду. Какая б ширь меня ни обожгла, Какой бы дождь ни исхлестал до ссадин, Чего бы я ни натерпелся за день, Куда бы я ни шёл, к тебе иду…* - Люблю тебя, Володя… Люблю… - тихо выдохнула я и нежно провела кончиками пальцев по красивому гладковыбритому лицу отца моего будущего ребенка с тонкими аристократичными чертами. В ответ он мягко улыбнулся уголками четко очерченных губ, выпустил меня из своих горячих рук, опустился на кровать и с легкой хрипотцой сексуального желания в низком голосе произнес: - Разденься, Аня… Хочу запомнить эту прекрасную картину, мою любимую женщину, обнаженную в свете свечей… - Тогда тебе придется мне помочь… Сама расстегнуть пуговицы на спине и расшнуровать корсет я точно не смогу… - с очаровательной улыбкой игриво откликнулась я, снимая золотые украшения. Серьги с сапфирами и бриллиантами и великолепное кольцо с цейлонским сапфиром, подаренное мне недавно самим Владимиром, отправились на низкий журнальный столик из красного дерева, расположившийся неподалеку между двумя креслами. Нетрезвый мужчина без слов согласно кивнул, я присела перед ним на корточки и тут же ощутила, как его ловкие пальцы быстро и умело расстегивают множественные мелкие пуговички на спинке моего шелкового синего платья с тончайшим кружевом в тон. После наступила очередь атласного корсета, когда шнуровка значительно ослабла, я поднялась на ноги, плавно развернулась к любимому лицом, медленно стянула рукава с плеч, освобождая руки, и с соблазнительной улыбкой позволила платью, пошитому по последней парижской моде, соскользнуть на пол, оставляя меня в ослабленном корсете и белоснежной кружевной нижней юбке. Менее чем через минуту корсет и вышеупомянутая юбка отправились на ковер к платью, и я осталась голая лишь в тонких белоснежных чулочках и модных кожаных ботиночках на каблучках, чувствуя себя обнаженной абсолютно комфортно. Я – красивая женщина, мне нечего стесняться, к тому же я давно разучилась смущаться и стыдливо краснеть… Всё это время барон ничего не предпринимал, с легкой расслабленной полуулыбкой, блуждающей на его красивом лице, он просто смотрел, открыто любовался мной. Горячий взор его серых глаз цвета сгоревшего пепла с расширенными в силу возбуждения зрачками неторопливо скользил по моему женственному телу, оглаживал и согревал не хуже камина. Естественно мне было приятно восхищение дорогого мне человека, но я соскучилась по нему, и в первую очередь мне хотелось доставить удовольствие именно ему. Всем своим женским существом я чувствовала, что мужчина, безусловно, желает меня, но в то же время я не ощущала в нем сексуального голода, острой физической неудовлетворенности, а это значило только одно, что он регулярно проводил время в постели с какой-то женщиной. С кем именно я не знала, да и по большому счету не хотела знать, не столь важно, но всё же при мысли об этом я отчетливо почувствовала болезненный укол ревности, в следующий миг отгоняя подальше непрошеную негативную эмоцию. Я могу смириться с неверностью моего мужчины, но никогда не смогу смириться и простить ему нелюбовь даже при отсутствии измен, в отношениях я хочу быть любимой женщиной и никак иначе, а в искренних чувствах барона Корфа ко мне сомневаться не приходилось. Потому, отправив свою одежду на ближайшее кресло, я вытащила шпильки из прически, бросив их на журнальный столик и позволяя своим длинным светлым густым волосам шелковым волнистым водопадом лечь на голую спину, и с ласковой улыбкой опустилась перед отцом моего будущего ребенка на колени. Своими нежными холеными пальцами я расстегнула черный сюртук Владимира, чему он совершенно не возражал и тут же откинул его в сторону, распустила серый атласный шейный платок, освободила пуговицы жилета ему в тон и белой рубашки из петель. В следующую секунду мне на ум пришли стихотворные строки, навеянные самой любовью, я нечасто пишу стихи, но этой весенней ночью вдохновение решило меня посетить. И прежде, чем нежно коснуться губами тыльной стороны горячих рук любимого с красивыми длинными пальцами пианиста с тяжелым фамильным золотым перстнем с бриллиантом на среднем, я с обворожительной улыбкой негромко произнесла их вслух. Мне ничего не нужно, мне ничего не страшно, Лишь бы уже никогда не расстаться с тобой. Мне не бывает лучше, мне не бывает ярче, Чем в те моменты, когда ты мой… - Аня… - с хрипотцой тихо выдохнул нетрезвый мужчина и ласково погладил меня по лицу своими горячими пальцами, по скуле, щеке и подбородку, и из его уст моё имя прозвучало, как «Люблю». Я же мысленно отметила, что он всё же пьян сильнее, чем мне показалось изначально, и, возможно, поэтому вёл себя словно слегка заторможено, а это значит, долгой прелюдии в его исполнении не будет, ну, и не надо, ее отсутствие меня нисколько не смущает. Желая подарить наслаждение барону, я медленно раскрыла ширинку его черных брюк, являя своему взору большой полуэрегированный член мужчины с просвечивающими через светлую кожу синеватыми венками, нежно-розовой головкой, наполовину прикрытой крайней плотью, и аккуратными яичками, невольно улыбаясь открывшейся мне картине. В моем любимом прекрасно всё, начиная с лица, продолжая руками и заканчивая членом, природа была весьма щедра к нему… Я хорошо знаю желания и предпочтения дорогого мне человека в постели, знаю, как даровать ему сексуальную радость. Удобно разместившись на кашмирском ковре между его широко расставленных ног, пальцами правой руки я обхватила член моего мужчины и языком ласково прошлась по головке, мягко сдвигая губами крайнюю плоть чуть вверх и оголяя ее. После чего я полностью взяла головку в рот и начала посасывать ее, параллельно языком лаская чувствительную уздечку, одновременно скользя пальцами в возвратно-поступательном движении по стволу. И мои усилия не прошли даром, уже через пару минут мужская плоть затвердела, эрекция стала полной, а сам Владимир, опершись на руки, откинул голову чуть назад, прикрыл веки и тяжело выдохнул через рот. Расслабив мышцы горла, я плавно вобрала его член полностью, плотно обхватив губами, и стала неторопливо сосать, дыша через нос и сама наслаждаясь процессом и вкусом твердой упругой горячей мужской плоти с невероятно гладкой нежной шелковистой кожей. Нам спешить некуда, а я просто обожаю стоять на коленях перед моим любовником и доставлять ему блаженство своим ртом, меня саму это невероятно возбуждает. Тихонько мыча от удовольствия, я ритмично сосала большой член барона, глубоко его заглатывая, поскольку у меня отсутствует глоточный рефлекс, и как следствие никакой тошноты, очень удобно для орального секса, под аккомпанемент из тяжелых хриплых стонов моего любимого, самая чудесная музыка на свете для меня. Пьяный мужчина не пытался сам контролировать процесс и задавать ритм, потому сегодня у меня была полная свобода, руками я придерживалась за его колени для сохранения равновесия и самозабвенно сосала, постепенно ускоряясь и сильнее возбуждаясь, люблю я это дело. Между ног сладко заныло, внизу живота скапливалась горячая пульсирующая тяжесть желания, а еще я отчетливо ощущала обильно выделяющуюся влагу в промежности, тонкой струйкой стекающую по внутренней стороне бедра. - Иди ко мне, Аня… Хочу чувствовать тебя всю… - через какое-то время, когда я вбирала и выпускала из своего рта твердый член отца моего будущего ребенка такой приятный на вкус уже довольно быстро, скользя по нему губами, донесся до меня сверху его хриплый низкий голос. Я позволила упругой мужской плоти, влажной и блестящей от моей слюны, в процессе стекающей по подбородку и капающей на полную грудь, выскользнуть изо рта и вскинула взгляд на барона, встретившись с пылающим взором его серых глаз цвета расплавленного серебра с расширенными зрачками. Поднявшись с пола, я села Владимиру на колени лицом к нему, он же чуть привстал на кровати, спустил брюки до колен, снял рубашку вместе с жилетом и отшвырнул их в сторону. После левую руку он положил мне на бедро, правой скользнул по мокрой от смазки промежности, коснувшись набухшего чувствительного клитора, из-за чего я невольно тихонько застонала, и направил свой член в мое влажное ждущее лоно. Я послушно опустилась на твердую упругую мужскую плоть до самого конца, чувствуя, как она заполняет мое влагалище целиком, приятно растягивая стеночки изнутри, и застонала уже громче, слегка откидывая голову назад и прогибаясь в спине. В следующую секунду любимый намотал мои длинные светлые волосы на свою правую руку, сжимая их в кулаке и натягивая до легкой приятной возбуждающей боли, параллельно удерживая меня. Левой он сильнее сжал мое округлое бедро и начал ритмично двигаться во мне в среднем темпе, я же обняла его за шею своими нежными руками, прижимаясь к его горячему влажному от пота сильному телу. При каждом сильном глубоком толчке большой твердый член барона оглаживал мое лоно изнутри, а мои набухшие затвердевшие соски терлись о его широкую грудь с темными жесткими волосками, что лишь усиливало удовольствие. Я громко гортанно стонала, и мои сладкие развратные стоны смешивались с мужскими, хриплыми и тяжелыми, становясь музыкой первозданной страсти. Темп увеличивался, наслаждение нарастало, хлюпающие звуки от обилия выделяющейся смазки добавились в общую симфонию, мне было жарко и дико хорошо, я вся вспотела, оргазм стремительно приближался. В какой-то момент, будучи почти на пике, я ощутила пульсацию члена в своем лоне, Владимир почти до боли сжал мое бедро, сильнее натянул волосы, резко и хаотично несколько раз глубоко толкнулся в меня. И в следующий миг по всему моему телу прошла дрожь, меня затопило чистое блаженство, в которое я провалилась с громким протяжным стоном, а из глаз брызнули слёзы абсолютного счастья. Это было просто изумительно… Плавая на волнах золотистой эйфории, я успела заметить, что хватка мужских пальцев на моем бедре ослабла, а внизу живота под хриплый стон разрядки любимого разлилось хорошо мне знакомое приятное тепло, его семя заполнило влагалище, он отпустил мои волосы и обнял меня обеими руками за талию, с тяжелым выдохом откидываясь на спину и утягивая меня с собой. Несколько минут мы лежали, не шевелясь, пока не схлынули последние сладкие отголоски мощного оргазма, всё это время моя голова покоилась на широкой мужской груди, и я с особым трепетом слушала успокаивающееся сердцебиение дорогого мне человека, от всей души желая, чтобы его сердце билось как можно дольше. Подняв голову, я встретилась с серыми глаза Владимира цвета холодного Балтийского моря со светящейся в них любовью ко мне, он бережно заправил короткую светлую прядку мне за ухо и тихо выдохнул: - Ты – мой земной Рай, Аня… - Люблю тебя, Володя… - также негромко отозвалась я и коснулась своими мягкими пухлыми губами сухих горячих губ барона, этот поцелуй вышел долгим, глубоким, чувственным и проникновенным с контактом языков, уже лишенным страсти, но наполненным нежностью и незримой связью. Мой любимый мужчина выглядел расслабленным и удовлетворенным, и я чувствовала себя такой же умиротворенной, и вообще для меня секс с ним больше, чем просто приятный физический акт, наша близость всегда наполнена эмоциями, самой любовью в ее первозданном виде. Я попыталась приподняться, и Владимир сразу разжал руки на моей талии, отпуская меня, его член выскользнул из моего лона, а я легла на спину, сгибая ноги в коленях и разводя их в стороны. Пальцами я собрала всё белесое теплое густое семя отца моего будущего ребенка, вытекающее из влагалища, до последней драгоценной капли, с нескрываемым удовольствием облизывая с них его сперму со специфическим солоноватым вкусом без малейшей горечи, приятным для меня, и проглатывая ее под довольным мужским взглядом. После чего я поднялась с кровати, собрала разбросанную по комнате одежду барона и аккуратно повесила ее на спинку второго кресла, последними он сам протянул мне снятые брюки, прежде стянув с ног сапоги, а я расшнуровала ботиночки на своих ногах и избавилась от чулок, ночью они мне точно без нужды. Заплетя свои длинные светлые волосы в простую косу, дабы не путались ночью, я вернулась в постель и удобно устроилась в объятиях моего мужчины, он лег на спину, я ему на грудь, наши тела максимально соприкасались, а его руки обнимали меня за спину. Мы накрылись легким, но теплым пуховым одеялом, и мне, ужасной мерзлячке, было очень хорошо и уютно, живое тепло любимого буквально полностью окутывало меня, обволакивало, еще сильнее расслабляя и усыпляя. - Знаешь, Аня, впервые я хочу вернуться с Кавказа живым… Вернуться к тебе и нашей дочери… - на выдохе негромко изрек дорогой мне человек своим низким бархатистым баритоном, длинные темные пряди его косой челки, влажные от пота, прилипли к светлой коже лба, и я бережно поправила их. После на всякий случай губами я нежно коснулась его прохладного лба, временами у меня возникало беспокойство, что у мужчины жар, настолько горячими были его руки и тело. - Так оно и будет, Володя, даже не сомневайся… Но всё же береги себя по мере возможности… - откликнулась я, с удовольствием вдыхая такой приятный для меня и донельзя родной запах еще разгоряченного мужского тела. Кончиками пальцев я нежно коснулась нового зажившего следа от пули на широкой груди барона с темными жесткими волосками в опасной близости от сердца, выпущенной моим нетрезвым театральным поклонником. Пусть этот пьяница вечность горит в Адском пламени… Круглый золотой кулон со звездой Давида, защитный оберег, заряженный Ритой, соседствовал на груди моего любимого с православным крестом, все же он придерживался христианской традиции, и я не имела ничего против, если следование той или иной религии не превращается в фанатизм. - Это война, Аня… Она невозможна без потерь… Но я постараюсь вернуться… - также негромко промолвил Владимир и расслабленно прикрыл веки, через несколько минут его дыхание стало ровным и глубоким, он задремал, и вскоре я сама, окутанная живым теплом моего мужчины, тоже погрузилась в царство Морфея, после оргазма всегда хорошо спится. *** - Аня… Просыпайся… - откуда-то сверху донесся до меня зовущий мужской голос, прорываясь сквозь расплывающиеся картинки тающего сна и возвращая меня к реальности. Нехотя я открыла глаза, зевнула, поскольку совершенно не выспалась, и встретилась с серыми очами отца моего будущего ребенка цвета осеннего пасмурного неба с проседью. - Уже утро, мне пора идти, сегодня я уезжаю, а ты еще поспи… Просто не хотел уходить, не попрощавшись… - добавил барон, уже полностью одетый и застегнутый на все пуговицы, ласково погладив меня своими горячими пальцами по лицу и шее. Тусклый свет пасмурного петербургского утра проникал в комнату через щель между портьерами на окне, свечи в бронзовых канделябрах сгорели и погасли, камин потух, а настенные часы с римскими цифрами показывали начало девятого, наступал новый день. Уточнять же, куда именно уезжает дорогой мне человек, не было никакой нужды, мы оба слишком хорошо это знали, на Кавказ воевать с непокорными горцами. - Подожди меня, я тоже поеду домой, всё равно уже не смогу уснуть… - чуть хрипловато после сна выдохнула я, откинула пуховое одеяло в сторону и, приподнявшись, обняла любимого за шею, мягко притягивая к себе. К моему удивлению он поддался, склоняясь ко мне, обнимая в ответ за голую спину и нежно целуя в шею, неторопливо спускаясь обжигающими влажными поцелуями с касанием языка к плечу и ключице, по коже побежали приятные мурашки, и я прикрыла веки, блаженно улыбаясь. Уложив меня обратно на кровать, Владимир носом провел по ложбинке между моих полных грудей, с нескрываемым наслаждением вдыхая аромат моей светлой кожи. После его горячие пальцы бережно легли на мою упругую грудь, он мягко ее сжал, большими пальцами легко касаясь нежно-розовых сосков и рождая в моем просыпающемся теле сладкое томление, спустился к талии, кончиком языка обвел пупок, ласково поцеловал меня в еще плоский живот чуть выше гладкого лобка и тихо с ощутимым сожалением выдохнул: - Ты волшебная, Аня, но мне действительно пора… Как бы я хотел увидеть тебя с животиком… При всём нежелании нам пришлось покинуть постель, барон помог мне собраться, в меру туго зашнуровав корсет и застегнув пуговицы на спине моего синего шелкового платья с кружевом, я расчесала волосы гребнем и собрала их в элегантную прическу, зафиксировав ее шпильками, надела украшения, и мы покинули уютную гостевую спальню. Крепостная прислуга князя, вышколенная и расторопная, уже была на ногах, горничные и лакеи поспешно проходили мимо нас, почтительно опуская головы, занимаясь выполнением своих ежедневных обязанностей. А вот хозяева дома, я искренне полагала, еще спали после вчерашнего празднования именин моей любимой Риты, и даже немного удивилась, увидев подругу, с утра пораньше идущую нам навстречу по коридору первого этажа в халате в пол из кремового шелка на голое тело, подвязанного под пояс. - Вольдемар еще спит, а я хочу принять ванну… Как хорошо, что я вас встретила, пока вы не уехали… - после моего приветствия с благожелательной улыбкой заговорила зеленоглазая колдунья, очевидно находящаяся в хорошем настроении, а после взглянула конкретно на Володю и добавила уже без улыбки более серьезным тоном. - Можно вас на пару минут, Владимир Иванович?.. *** POV Владимир Утвердительно кивнув на просьбу невысокой рыжеволосой ведьмы с красивой женственной фигурой, чьи густые волнистые волосы лежали на плечах и спине, я прошел следом за ней в одну из просторных гостиных на первом этаже, где крепостные уже разожгли камин, и она прикрыла за нами двустворчатую дверь, после чего негромко заговорила. - В православии людей, добровольно ушедших из жизни, считают грешниками, души которых непременно попадут в Ад на веки вечные… В реальности же души умерших в вечное владение Повелителя Темного Царства попадают за совсем другие деяния при жизни… Душа вашей матери на небесах, даже не сомневайтесь в этом… Обычно такие светлые души очень быстро воплощаются на земле в новых телах, но ваша мать не воплотилась, поскольку стала вашим ангелом-хранителем, она часто приходит к вам, просто вы ее не видите, не чувствуете… Лишь после вашей смерти ее душа вновь воплотится на земле… - Спасибо тебе… - искренне поблагодарил я колдунью, читавшую души людей, как страницы книги, видевшую их самые потаенные мысли и желания, ее удивительный дар был самым настоящим божественным чудом, не меньше. С детства я знал, что моя тетя что-то дала матери, когда та была тяжело больна, и она умерла, и я долгие годы считал, что Сычиха отравила мою маму, воспользовавшись ее болезнью, чтобы занять место баронессы Корф рядом с отцом, которого она любила. Но не так давно от самой матери, приходившей ко мне во сне, я узнал, что тетя дала ей яд по просьбе самой мамы, поскольку болезнь была неизлечима, и она просто хотела закончить боль и страдания. По сути, моя мать ушла из жизни добровольно, и у меня в голове периодически невольно промелькивала мысль, «Где сейчас душа моей мамы?..», я был твердо убежден, что она заслуживает лишь Рая, но христианские догмы твердили иначе. Видимо, вчерашним вечером за праздничным столом Рита уловила эту мою мысль и сегодня дала ответ на незаданный вслух вопрос, и теперь меня не будет мучить неведение. - Вы берегите себя там, ведь вас ждут здесь… - вновь с доброжелательной улыбкой промолвила холеная женщина, безусловно подразумевая Анну и нашу дочь, и я молча кивнул в ответ, искренне улыбнувшись уголками губ. После мы вышли из дорого обставленной уютной гостиной, колдунья продолжила свой путь по коридору с персидским ковром на полу, а я дошел до парадной с большими зеркалами на стенах, где моя любимая уже застегивала приталенное пальто в пол из черного кашемира. Горничная подала мне мое собственное пальто также черного цвета, я надел его, застегивая на ходу, и мы вышли на широкое крыльцо двухэтажного особняка, этим весенним утром на улице было пасмурно, но уже не холодно, множественные объемные тучи закрывали собой солнце, лишая нас его тепла и золотистого света. *** POV Анна Владимир галантно подал мне руку, помогая подняться в свою карету, после чего сел сам и захлопнул дверцу, предварительно назвав крепостному кучеру адрес роскошного белоснежного особняка, купленного мне Александром Николаевичем. Экипаж, запряженный парой гнедых лошадей, плавно тронулся с места, а моя новенькая коляска покатилась следом, сегодня моим кучером был не Мирон, он вчерашним вечером отпросился до утра, что бывало не так часто, и я не имела ничего против. И мне, и барону хотелось провести эти последние полчаса пути перед долгой разлукой вместе, он болезненно поморщился очевидно из-за мучившей его мигрени от обильного возлияния крепкого алкоголя прошлым вечером и закрыл глаза, затылком касаясь стенки кареты. Я же расслабленно положила голову на его сильное плечо, тоже прикрывая веки, поскольку совершенно не выспалась, благо сегодня у меня выходной, и в театр мне не нужно. Мужчина с закрытыми глазами правой рукой бережно, но при этом собственнически обнял меня за талию, а левой накрыл мою миниатюрную кисть, лежащую на коленях, переплетая наши пальцы и согревая мою кожу своей горячей ладонью. Через его светлую кожу на тыльной стороне руки просвечивали синеватые венки, и это было красиво, в моем любимом прекрасно абсолютно всё. Володя не спешил делиться, о чем они говорили с Ритой наедине, а я не стала спрашивать, понимая, что тема их беседы касалась непосредственно его самого. В столичные особняки Врывается весна нахрапом. Выпархивает моль за шкапом И ползает по летним шляпам. И прячут шубы в сундуки. Экипаж мерно покачивался по мере движения, а мне вспомнились строки известного русского поэта о весенней поре. В начале апреля в столице держалось примерно десять градусов тепла, и солнечные деньки чередовались с пасмурными, как сегодня, в парках и скверах трава уже вовсю зеленела, а деревья покрылись молодыми листочками, сменив печальную зимнюю наготу на веселое яркое убранство. Для меня, ужасной мерзлячки, это достаточно прохладная погода, мое любимое время года – лето, но нынешнее я буду вынуждена провести без любимого человека, и это, несомненно, печалило. «Нужно иметь что-то общее, чтобы понимать друг друга, и чем-то отличаться, чтобы любить друг друга», всплыли из памяти через пару минут слова уже французского писателя и поэта, и я определенно была с ним согласна. Мы с Владимиром похожи ментально, у нас в целом схожее восприятии мира, окружающей действительности, и это способствует пониманию, но одновременно у нас разные во многом противоположные характеры. Он – «махровый» интроверт и эмоционально закрытый человек, а я – экстраверт, люблю общаться с людьми, быть в центре внимания, он достаточно импульсивный и вспыльчивый, я же спокойная и рассудительная. Он – огонь, я – вода… И эти различия, как ни странно, делали наш союз гармоничным, мы дополняли друг друга в целом, и в постели в частности, мне безумно нравилось заниматься с ним сексом, с сильным и страстным мужчиной. Этому же писателю принадлежит и еще одна интересная фраза, «Любовь – это попытка мужчины удовлетвориться одной-единственной женщиной». Однако я всё же назвала бы эту мысль спорной, если, например, к Константину и Вольдемару она была вполне применима, то к барону или Александру Николаевичу применить ее не получалось при всем желании. Они просто относились к другой категории мужчин, холеные гулящие коты, у которых глаз горит на красивых баб, даже испытывая чувства к одной женщине, они в сексуальном плане не могут отказаться от других, натура у них такая. Как известно, и лучшие из мужчин далеки от идеала… - А давай заедем в фотоателье и сделаем общую фотографию?.. - открыв глаза и подняв голову с плеча дорогого мне человека, озвучила я вслух неожиданно пришедшую мне идею, посчитав ее не такой уж и плохой. Первое фотоателье или другими словами «художественный кабинет» для портретной фотографии в 1840 году открыл в столице Алексей Греков еще четыре года назад, и если изначально для создания «светописного рисунка» требовалось пребывание заказчика в неподвижном положении порядка двадцати пяти минут, то теперь оно уменьшилось всего до пары минут. Входящие в моду «светописные рисунки» являлись развлечением для обеспеченной публики, ведь стоимость одной фотографии была десять рублей, а при выезде фотографа по месту жительства заказчика поднималась до пятидесяти. К примеру, в Петербурге аренда квартиры в пятьдесят квадратных метров обойдется в двадцать пять рублей в месяц, и за ту же сумму помещик может приобрести крепостную девушку-невесту, а за взрослого мужчину-крестьянина придется отдать немного больше, от тридцати до пятидесяти рублей серебром, мальчики стоят около десяти рублей, а девочки – четыре-пять. Цена на одаренных талантами и обученных крепостных значительно выше, за музыканта придется заплатить порядка восьмисот рублей, а за красавицу-актрису в домашний театр не менее пятисот. По самой же высокой цене идут специально обученные в столице парикмахеры, художники и повара – знатоки тонких яств французской кухни, за них придется отдать от одной до трех-четырех тысяч рублей. И хоть по закону продавать и приобретать крепостных могут только владеющие землями дворяне, по факту этот закон вполне реально обойти, крепостных покупают себе в услужение и представители духовенства, и зажиточные купцы-промышленники первой гильдии на заводы, просто оформляя покупку не на свое имя, а на человека, с которым договорились. Об этих повсеместных нарушениях закона всем прекрасно известно, но представители власти смотрят на них сквозь пальцы, потому что, по сути, всех всё устраивает… - Зачем?.. Хочешь показать нашей дочери ее родного отца, если я не вернусь?.. – оторвав голову от стенки кареты, обитой темным шелком, и глядя перед собой, неожиданно мрачно откликнулся мой любимый и через пару секунд тишины с ощутимой горечью добавил. - Не стоит, не делай этого… Не нужно ей знать об отце, который ничего ей не дал… - Ты обязательно вернешься, Володя, и мы вместе однажды всё расскажем нашей дочери… Я просто хочу иметь нашу общую фотографию… Почему ты против?.. - негромко спросила я и ласково потерлась своим аккуратным носом о шею барона выше шелкового платка, вдыхая такой родной едва уловимый естественный запах его тела, донельзя приятный для меня, и следом в нежном поцелуе касаясь своими мягкими губами его горячей светлой кожи. Мне нравилось, что Владимир не пользовался никаким одеколоном, перебивающим своим ароматом его собственный ни с чем несравнимый запах… - Хоть «светописные рисунки» и набирают популярность, я, честно говоря, не вижу в них никакой прелести… Если портрет, написанный художником, словно содержит в себе частичку души того, кто на нем изображен, то в этих бездушных черно-белых картинках нет никакой жизни… Михаил, недавно заезжавший ко мне на Фонтанку, говорил, что приглашал фотографа в особняк, чтобы сделать их общую семейную фотографию с Лизой и детьми… Если кому-то хочется, ради Бога, но у меня такого желания нет… - уже не так мрачно, а более спокойно ответил мужчина и, наклонившись ко мне, ласково и несколько игриво поцеловал меня в нос, только вот я не была готова мириться с его отказом. - Когда ты вернешься, пригласишь художника, и он напишет твой портрет… А сейчас давай сделаем совместную фотографию… Считай это маленьким капризом беременной женщины… Ну, пожалуйста… - промолвила я с самой очаровательной улыбкой, нежно поцеловав дорогого мне человека в уголок четко очерченных губ на красивом лице с тонкими аристократичными чертами, вложив в эту просьбу всё свое женское обаяние. - С художником и портретом ничего не выйдет, у меня просто не хватит терпения изо дня в день по несколько часов неподвижно позировать… Хотя я бы хотел иметь наш общий портрет… А еще картину с тобой полностью обнаженной… Но для этого нужна художница-женщина… - задумчиво протянул барон, вглядываясь в мое лицо, мрак в его серых очах цвета грозового неба рассеялся без следа, чему я была искренне рада, и после небольшой паузы добавил, мягко улыбнувшись уголком губ. – И почему я не могу тебе отказать, Аня?.. Раз уж ты так хочешь заиметь этот «светописный рисунок», ладно… - Спасибо… Твоя идея с нашим общим портретом и мною обнаженной мне тоже по душе… Нужно будет непременно воплотить ее в жизнь… - с обворожительной улыбкой выдохнула я, крайне довольная согласием моего любимого, а он с силой стукнул ладонью по стенке кареты со стороны кучера и довольно громко, дабы тот услышал, велел остановиться около фотоателье. Через четверть часа карета остановилась, Владимир помог мне выйти из экипажа, мы вошли в «художественный кабинет» и сняли верхнюю одежду, фотограф, приятный обходительный мужчина лет сорока, предложил нам расположиться в весьма широком кресле, а сам стал настраивать массивный фотоаппарат, закрепленный на высокой деревянной треноге. Барон опустился в кресло, а я встала позади, легко обхватив своими тонкими пальцами спинку этого предмета мягкой мебели, однако в следующую минуту он к моему удивлению позвал меня к себе, и я полубоком присела в кресло рядом с ним, правую кисть положив на его плечо, а левую на бедро. Несколько минут нам пришлось просидеть неподвижно, после чего фотограф сообщил, что всё готово, и через неделю можно будет забрать фотографию, Володя заплатил за его услуги десять рублей, и мы покинули фотоателье. Мы вышли на улицу просыпающейся столицы и остановились уже около моей собственной коляски, любимый, держа мои руки в своих, несколько долгих мгновений безмолвно смотрел мне в лицо своими бездонными серыми глазами. После чего на прощание он нежно поцеловал меня в лоб, не обращая никакого внимания на ранних прохожих, и на выдохе тихо произнес: - Прав оказался Клод Тилье, говоря, «Быть любимым – это больше, чем быть богатым, потому что быть любимым означает быть счастливым»… С тобой я был счастлив, Аня… Буквально недавно я читала роман французского писателя и журналиста Клода Тилье «Мой дядя Бенжамен» на родном языке автора, вышедший во Франции в прошлом году и подаренный мне одним из моих театральных поклонников, привезенный им из Парижа, потому это имя было мне знакомо. - Береги себя… - также тихо прошептала я, на что барон едва уловимо кивнул головой, несильный порыв прохладного весеннего ветра взъерошил его длинную косую челку, пара темных шелковистых прядей упали ему на глаза, и я бережно поправила их. Слегка улыбнувшись уголками красиво очерченных губ, он уже без слов помог мне забраться в экипаж и захлопнул его дверцу, разрывая зрительный контакт между нами, явно будучи не любителем долгих прощаний. Ну, вот и всё, а впереди долгая разлука… - Береги себя, Володя… - безмолвно одними губами изрекла я в тишину плавно тронувшейся с места кареты, а следом мне вдруг вспомнилась еще одна фраза Клода Тилье, «Я не желаю попасть в Рай, где никого из вас не встречу». И эта короткая лаконичная фраза заключала в себе очень глубокую мысль, может ли Рай небесный стать истинным Раем, если там нет твоих любимых людей. Владимир называл меня своим Раем на земле, и для меня этим самым Раем стал он… *** - Как ты съездила?.. Рассказывай… Я скучала по тебе… - беря с большого фарфорового блюда квадратный кусочек свежего мягкого лукума, с улыбкой спросила я, после чего отправила его себе в рот и запила парой глотков горячего черного кофе. Недалеко от блюда на журнальном столике из красного дерева остался лежать сегодняшний номер «Санкт-Петербургских ведомостей», до моего визита после обеда Рита читала газету. Теперь же, сидя в одной из уютных богато обставленных гостиных в особняке Вольдемара, в будний день по обыкновению бывшему на службе в Зимнем, мы пили кофе с восточными сладостями и делились новостями. - Хорошо съездила… В эзотерических кругах столицы ходит информация, что Патриаршие пруды в Москве являются мощным местом силы, потому мне было интересно там побывать, и теперь это произошло… Вообще в Москве трудно найти место, которое было бы связано с нечистой силой больше, чем Патриаршая слобода. В средние века Патриаршую слободу ведь называли Козьими болотами, и многие думают, что это потому, что там паслись козы, однако козы тут совсем не причем. Дело не в козах, а кознях – тех кознях, которые чинила нечистая сила обитателям этих мест. В глубокой древности, когда Москва не была еще Москвой, на этом месте топили своих жертв жрецы древнего языческого культа, в особо торжественных случаях отрезая жертве голову. Из этих самых болот вытекал ручей Чёрторый, который протекал вдоль стены Белого Города и впадал в Москву-реку возле Черторыльских ворот. Почти до середины семнадцатого столетия эти места были пустошью, пока впервые бороться с обитавшей там нечистой силой ни взялся патриарх Иоаким, вступивший в должность в 1674 году. Ранее он оставил военную службу и принял монашество, но военные привычки у него остались, и бороться с чертями и кикиморами этот «святой человек» решил по-военному. В 1683 году, чтобы осушить Козьи болота, патриарх приказал вырыть три пруда, а тот знаменитый ручей, который отнюдь не случайно был назван ЧЁРТорыйским, он велел засыпать. Болота осушить удалось, а вот ручей продолжил свое существование. В 1832 году Чёрторыйский ручей снова решили ликвидировать, ради этого даже засыпали два из трех Патриарших прудов, однако ручью это нисколько не повредило, и он продолжает спокойно себе течь до сих пор. Еще одной из загадок Патриаршего пруда является то, что к нему не подходят ни собаки, ни кошки, а лебеди и утки, плавающие на пруду днем, на ночь предпочитают улетать. В один из дней гуляющий вдоль пруда пожилой мужчина поведал мне один любопытный случай. Десятилетний мальчик поспорил с приятелями, что переплывет пруд. Было около девяти часов вечера, мальчик разделся и поплыл, на середине пруда он вдруг дико закричал и камнем ушел под воду, нечистая сила утащила. Напуганные ребятишки разбежались и о происшествии рассказали взрослым только на следующее утро. Принятые меры розыска никаких результатов не дали: тела так и не нашли. Мальчика, конечно, жаль, но на Патриарших прудах действительно особенная энергетика, она сразу срезонировала с моей ведьмовской сутью, и я ощутила мощный приток сил, жизненной энергии, людям, подобным мне, там хорошо, гуляя около пруда ночью в полнолуние, я загадала важное для меня желание, посмотрим, через сколько сбудется. За эти три недели я ужасно соскучилась по Вольдемару, по нашим детям, по тебе, но о поездке нисколько не жалею, она того стоила… - также с искренней улыбкой ответила моя любимая ведьма в бархатном темно-зеленом платье с приличным вырезом на полной груди, демонстрирующим соблазнительную ложбинку, сидящая на удобном диванчике с высокой спинкой рядом со мной, заодно поведав мне историю возникновения Патриарших прудов. Мне же вспомнились строки, посвященные как раз этим самым прудам, и я изрекла их вслух. Туманны Патриаршие пруды. Мир их теней загадочен и ломок, И голубые отражения лодок Видны на темной зелени воды. - Мир их теней загадочен и ломок… Это точно, атмосфера там совершенно особая… - благодушно усмехнулась зеленоглазая колдунья и тоже отпила крепкий ароматный напиток из зерен из своей фарфоровой чашки. Белоснежная красотка Хаяти устроилась в кресле неподалеку от нас и, свернувшись клубочком, мирно дремала, прикрыв свои разного цвета глаза, желтый и голубой, особенность породы турецкая ангора, пушистый кошачий бочок мерно вздымался в такт дыханию, розовые ушки иногда чуть шевелились, а длинные белые усы периодически подрагивали во сне. За эти три недели я тоже очень соскучилась по моей дорогой подруге, одну неделю у нее занял непосредственно путь от Петербурга до Москвы, другую обратно с остановками на ночь на почтовых станциях, ибо ночью на дороге может быть опасно, и неделю она собственно прожила в московской гостинице. Вообще путешествие из столицы в Москву дорогое удовольствие и обходится порядка пятисот рублей в одну сторону, то есть туда и обратно – в тысячу, но для Вольдемара, занимающего кресло в Кабинете министров при Императоре, эта сумма не являлась такой уж значительной. У высших чиновников помимо основного немалого жалования существуют выплаты от самого Государя, размер которых определяет Царь по своему усмотрению, и многочисленные доплаты из казны, и выплаты от Императора могут многократно превышать официальное жалование. Я это знаю от Миши, горящего желанием подняться до самой высокой ступени по карьерной лестнице в Зимнем и однажды занять кресло министра. К тому же, князь Голицын владел несколькими большими имениями с обширными землями и тысячами крепостных, приносящих хороший доход, и по отношению к Рите он всегда был бесконечно щедр. Сейчас на дворе стояла июльская жара, которой я просто наслаждалась, в этом году лето радовало теплом и ясными солнечными днями, до родов осталась пара месяцев, и мой округлившийся животик был уже довольно приличным, но не слишком большим, доктор говорит, что ребенок родится некрупным. Уйдя из Императорских театров на шестом месяце беременности, за пару месяцев дома я в полной мере успела убедиться, что такая спокойная размеренная жизнь точно не для меня. Я ужасно скучала по театру, репетициям, спектаклям, мне не хватало восторженных зрителей, аплодисментов, я люблю находиться среди людей, обожаю быть в центре внимания, одной дома, не считая прислуги, мне откровенно скучно. Чувствовала я себя хорошо, меня не мучили ни тошнота, ни головокружение, единственное, организм желал большего количества часов сна, чем обычно, и я ему это охотно позволяла. Я продолжала общаться с моей любимой Ритой, с Мишей, регулярно по три раза в неделю меня навещал Александр Николаевич, в эти ночи мы неизменно были сексуально близки, и я была искренне рада Его визитам. Пусть я и не испытывала к Цесаревичу огромной неземной любви, но по-человечески Он был мне дорог и за прошедшие шесть лет стал эмоционально близок, и мне было куда приятнее провести вечер и ночь с Ним, чем в одиночестве за чтением книги. Не люблю одиночество, оно меня тяготит… А еще я сильно скучала по Владимиру, моя душа тосковала по любимому человеку, отцу моей еще не рожденной дочери, мне пришлось смириться с разлукой с ним, которая вероятно растянется на годы, и хоть мое любящее сердце и не желало мириться с этим обстоятельством, изменить что либо было не в моей власти. - Барон обязательно вернется, я это вижу, просто не скоро… Нужно набраться терпения… - с ласковыми нотками в мелодичном голосе промолвила рыжеволосая ведьма, уловив мои последние мысли, и в знак поддержки накрыла мою левую руку своей правой кистью с крупным золотым перстнем с изумрудом. Я же положила голову ей на плечо, вдыхая приятный пряный аромат духов с ярким ориентальным настроением. «Нужно набраться терпения…», мысленно повторила я слова Риты, прекрасно понимая, что иного выбора жизнь мне просто не предоставила… Как ты там, Володя?.. *** POV Владимир Покинув деревянное одноэтажное строение и оставляя за его дверью голоса других офицеров, играющих в карты, я сделал несколько шагов по дорожке и взглянул в ночное южное небо с растущей луной, необычайно яркие звезды сверкающими алмазами рассыпались по черному бархату небосвода. Сейчас мы находились на территории одной из русских крепостей, вдали за ее стенами оставались непокорные горцы, и ночная тишина создавала некую обманчивую иллюзию спокойствия. Глубоко вдохнув теплый ночной воздух, напоенный ароматами трав и упорно не желающего уступать свои права осени лета, я неспешно пошел дальше, в начале сентября на Кавказе еще стояла по-настоящему летняя жара, ночами температура опускалась до двадцати градусов, а днем достигала почти тридцати. Не могу назвать себя большим любителем жары, но человек так устроен, что со временем ко всему привыкает и начинает воспринимать, как должное… Добравшись до двухэтажного здания, я поднялся по лестнице на второй этаж, вошел в комнату и зажег несколько свечей в простецких канделябрах, небольшое помещение осветилось их теплым золотистым светом и даже стало казаться несколько уютнее при всей своей аскетической обстановке. Расстегнув золотистые пуговицы на темно-зеленом офицерском кителе с красным воротничком-стойкой, я снял его, повесил на спинку стула и сел за стол, предварительно вынув из внутреннего кармана черно-белую фотографию, с нее на меня с легкой ласковой улыбкой смотрела Анна. В светлом шелковом платье с нескромным вырезом на полной груди с притягательной ложбинкой она сидела на диване в гостиной и обнимала руками свой уже приличный округлившийся живот. Любовно я еще раз провел пальцами по изображению любимой женщины, ощутив острое желание прикоснуться к ней, положить свою ладонь на ее округлый животик, почувствовать ее живое тепло, в данный момент, увы, неосуществимое… Через несколько долгих мгновений я перевернул фотографию, на обратной стороне которой красовалась надпись красивым ровным женским почерком, «Желания должны сбываться», вспомнил свою фразу во время нашего утреннего разговора перед моим отбытием из столицы на войну, «Как бы я хотел увидеть тебя с животиком», и невольно улыбнулся уголками губ. И от этих черно-белых картинок, оказывается, может быть польза… Конверт с фотокарточкой в крепость привезли вместе с остальной почтой сегодня днем, и я сразу понял, что оно от Ани, больше просто не от кого, с Мишей у нас не было традиции вести регулярную переписку, и это никак не влияло на качество нашей дружбы, длящейся уже больше двадцати лет. Как это ни удивительно, я помнил всё, связанное с белокурой красавицей, помнил и нашу последнюю ночь в Петербурге, хоть и был тогда пьян. Совершенное тело с манящими формами и соблазнительными изгибами в моих объятиях, сладостные возбуждающие стоны наслаждения, ее нежный умелый рот, влажное тесное лоно, запах и вкус ее шелковистой молочной кожи, водопад длинных светлых волос в моих пальцах, неземное удовольствие от обладания ею. Она словно являлась живым воплощением женственности, чувственности и сексуальности, в моей постели побывало много красивых женщин, но Анна была самой прекрасной из всех, моей бесконечно любимой женщиной. И пусть кровь в моих венах закипала от одной только мысли об отношениях миниатюрной блондинки с царским сыном, а ревность болезненным черным пламенем сжигала меня изнутри, разумом я понимал, что так лучше, неизвестно вернусь ли я обратно, а Цесаревич в состоянии позаботиться о ней, защитить… Перевернув фотографию обратно на лицевую сторону, я напоследок ласково погладил кончиками пальцев черно-белое изображение Ани и решительно поднес прямоугольную картинку к пламени свечи, стоящей на простом деревянном столе, поджигая ее уголок. Пламя быстро охватило фотокарточку целиком и испепелило плотную бумагу в моей руке, последний клочок, выпущенный мной из пальцев, истлел прямо в воздухе, падая на поверхность стола. Безусловно, я был искренне рад увидеть мою любимую с животиком и благодарен ей за то, что отправила мне это изображение, но для посторонних глаз оно точно не предназначалось, потому его и постигла такая судьба. Завтра утром мы вновь выступаем против горцев, как и любой другой, я могу погибнуть в бою или попасть в госпиталь с тяжелым ранением и не хочу, чтобы кто-то вынул эту фотографию из кармана моего мундира и увидел ее, это никого не касается, слишком личное. Серый пепел остался лежать на столе, а я поднялся на ноги и подошел к окну, снова взглянув на ночное небо. Южная ночь куталась в черный бархат, отливающий серебристым лунным светом, на ее роскошном одеянии рассыпались бриллиантами звезды, но она не дарила покоя, на Кавказе покоя нет уже много лет, здесь полыхает жестокая кровавая война. Порой мне кажется, что я устал воевать, что мне всё это надоело, но мои собственные желания ничто в сравнении со службой Государю и долгом офицера, «Жизнь русского офицера принадлежит Царю и Отечеству». Нужно поспать хотя бы несколько часов, вот только сон ко мне совершенно не шел, уже долгие годы я страдаю бессонницей, я почти сроднился с ней, она стала моей верной подругой, неотступной спутницей, следующей за мной тенью. У всего есть свои последствия, ничто не проходит бесследно, мои – бессонница и кровавые кошмары, ночами война продолжается в моей голове. Лишь рядом с Анной я могу спать спокойно, без сновидений в багровых тонах, своей удивительной энергией покоя она словно отгоняет от меня кошмары, заставляя моих самых уродливых демонов замолкать и бессильно прятаться по темным углам. Война, ее было слишком много в моей жизни и еще будет, я умею лишь воевать и убивать, кровавая колесница смерти будто несется по моему жизненному пути, не собираясь никуда сворачивать с линии моей судьбы… Я – Владимир, сын барона Ивана Ивановича Корфа и баронессы Веры Корф, в десять лет потерявший мать, выросший без материнской любви с одиночеством в душе. Меня нарекли Владимиром, «владеющим миром», я окончил Кадетский корпус, стал офицером Царской армии, уже дважды воевал на Кавказе. И вот я снова здесь, среди высоких гор, где за каждым каменным уступом поджидает смерть от сабли непокорных горцев, я убивал бесчисленное количество раз, в том числе и невинных, женщин, детей, стариков, и именно эти убийства я не могу забыть. Забыть – это свобода, иначе не отпускает тебя твое прошлое… Сейчас я далеко от земли, на которой получил свое имя, на коей учился делать первые шаги. Что мне суждено, погибнуть на чужбине или вернуться обратно?.. И каково это вернуться, куда человек возвращается?.. Что это за место, куда он возвращается?.. Что значит, вернуться, и возможно ли это?.. Разве судьба показывает нам не только то, что впереди?.. А место, куда ты придешь, куда вернешься, ждут ли там тебя, помнят ли, если увидят, узнают ли тебя?.. Сможет ли найти дорогу к любимой твое сердце, сможешь ли ты не забыть места, по которым вы ходили вместе, дабы вновь пройти по ним вдвоем, найти свой дом и обрести свой новый путь?.. Разве можно вернуться обратно прежним, не изменившимся?.. Вряд ли… Я хочу приехать в столицу, движимый лишь одним желанием, сокровенной мечтой, вновь увидеть мою любимую и впервые узреть нашу дочь… Я не останусь тем, кем был раньше, после всего, что мне еще предстоит пережить здесь, на Кавказе, война уродует не только тело, но и душу, и эти невидимые глазом раны не заживают, болезненно ноют по ночам, вставая пред тобой кровавыми ночными кошмарами, заполненные призраками убиенных тобой невинных… Ты можешь сменить город, страну, язык и даже религию, но ты не в силах убежать от своих собственных воспоминаний, укрыться от проклятия своей же памятью, оно настигнет тебя даже на краю земли… Я навеки проклят кровавыми видениями с Кавказа, как тень следующими за мной по пятам… Мои воспоминания о детстве, о матери служат мне тайным ритуалом, моей тайной религией, способом очиститься от моих грехов, видом паломничества. Сейчас я в том месте, которое навсегда изменило меня, ибо война и пролитая кровь меняют человека безвозвратно. Бессонными ночами я оглядываюсь на свою жизнь… Я – Владимир, сын Ивана, рожденный Верой, прекрасной женщиной с тонким музыкальным слухом, я двадцать лет не видел лица своей покойной матери, избегал смотреться в зеркало и в то же время искал в своем лице недостающие черты матери. Пока искал их, я потерял себя, утратил жизненные ориентиры, потерял направление, сбился с пути… Мне уже не вернуться к себе прежнему, ибо каждый новый прожитый день оставляет на нас свой незримый отпечаток… Звуки рояля, на котором играла моя мать, мелодии, которые я впервые услышал в ее исполнении, до сих пор звучат в моих ушах, они единственное наследство, которое мне досталось от мамы… Я – Владимир, который стал охотником еще до того, как нашел свою жертву, в Кадетском корпусе я изучал науки, иностранный язык и военное искусство, подчиняющееся лишь логике, лишенное чувств, ибо война в своем роде та же охота с военными трофеями и жертвами кровавой колесницы смерти. Я – Владимир, смотревший с высоты звездных карт на карту в своем сердце, по движению звезд на черном небосводе нашедший путь во тьме, влюбленный в звуки музыки, мелодиями рояля из прошлого, звучащей в моих воспоминаниях. Я – Владимир, который однажды, хвала небесам, обрел свою половинку, которую так долго искал, Анну, мою любимую женщину, моего самого близкого душевного друга, она избавила меня от бесконечно долгого одиночества. Я уже отдал свое сердце тебе, любимая, больше мне некому его отдать, эй, красавица с лазоревыми очами, ты уже овладела моим сердцем, если теперь твоя цель – забрать мою душу, то я уже давно протянул в твои нежные руки свою голову и жизнь… Ты никогда не сгорал изнутри из-за того, что любимая не может быть рядом, у тебя не было ощущения, что это адское пламя испепеляет всё твое тело, тебе не казалось, что еще чуть-чуть, и от твоего сердца останутся только угли. Они будут долго тлеть, пока не остынут окончательно, а когда это произойдет, ты станешь пеплом, и по-другому не может быть…