Аттракцион иллюзий

POV Владимир Февраль 1849 года Сегодня спектакль, я иду по застывшим аллеям, Прекрасна столица в зените нашего века. И радостно мне, и досадно, я так сожалею, Что здесь, в этом городе, нет одного человека. Вы так далеко, возле гор, вы снова мне снились, Я вам напишу это вечером, после премьеры, Аншлаг, слава Богу, у входа студенты столпились, Извозчики, дамы в мехах, господа офицеры… Ищу ваше имя украдкой на яркой афише, Брожу, будто тень, по прекрасному нашему саду, Губами одними молю, пусть никто не услышит: - Любите меня, мне это надо! Овальная тень фонаря улеглась на страницу. Замялась закладка. Качнулась портьера. Светает. Так холодно. Кутаюсь в теплое пончо. Не спится. Метет и метет. Я опять ваши письма читаю. А вы далеко-далеко. Между нами планеты, Лабиринты дорог, этажи, миражей анфилады. Я жду вас сегодня, и завтра, и будущим летом, Любите меня, мне это надо!*

Из Петербурга с Любовью

Пришедшее вчера письмо от Анны лежало во внутреннем кармане офицерского кителя вместе с черно-белой фотографией Софьи около сердца и грело мне душу. Я был искренне благодарен любимой за присланное изображение нашей дочери, теперь я знаю, как она выглядит, четырехлетняя девочка лицом с тонкими изящными чертами и миниатюрным носиком пошла в свою красивую маму, а вот ее волнистые волосы были темнее Аниных, но светлее моих, вероятно русые. Цвет глаз же малышки черно-белая картинка не передавала, но мне почему-то казалось, что они небесно-голубые, как у ее матери. Это послание вместе с фотокарточкой нужно было сжечь еще прошлой ночью, но я отчего-то этого не сделал, значит, сожгу следующей, мне нельзя хранить подобное, не дай Бог, оно еще попадет на глаза кому-то постороннему, в письме нет имен, но по фото Софьи не сложно догадаться, кто его автор. Стройные стихотворные строки авторства моей любимой женщины остались звучать в памяти ее певучим мелодичным голосом, «Я так сожалею, что здесь, в этом городе, нет одного человека… Вы так далеко, возле гор, вы снова мне снились… Ищу ваше имя украдкой на яркой афише… Я жду вас сегодня, и завтра, и будущим летом… Любите меня, мне это надо…», и подпись ровным красивым почерком Анны, «Из Петербурга с Любовью». Ты тоже мне снишься ночами, Аня… Ты знаешь, как сильно я тебя люблю, эта любовь, оказавшаяся взаимной, связала меня с жизнью. Тот факт, что ты ждешь меня, рождает во мне желание вернуться обратно живым, вернуться к тебе и нашей дочери… Я не стану отправлять тебе ответного письма, ибо это небезопасно, да ты и не ожидаешь его, прекрасно зная это, но если бы я всё же взялся за перо, то звучало бы оно так: Здравствуй, любимая моя! Сегодня, в этот февральский день, твой День Рождения, не знаю, отмечаешь ли ты его, как-то я не удосужился узнать за время нашего общения, празднуешь ли ты свои именины. Если тебе интересно, то я свои не праздную уже больше десяти лет… Нужно непременно что-то пожелать, так ведь? Честно говоря, я не знаю, чего тебе пожелать, никогда не был мастером витиеватых тостов и амурных посланий. Мишель с этой задачей справился бы куда лучше меня, наверняка, он тебя уже поздравил и нажелал всякого хорошего и разного. Я же просто хочу увидеть тебя и нашу дочь, вживую услышать твой голос, но не ведаю, когда это произойдет в реальности. Сейчас мы направляемся из одной русской крепости в другую, мы выехали в семь утра, как только рассвело, и должны успеть добраться до пункта назначения не позже шести вечера, пока еще светло, но мы будем там раньше, расстояние не настолько велико. Горцы могут напасть, как днем, так и ночью, эти дикари никогда не упустят возможности, но и это стало уже привычным. Знаешь, со временем чувство ожидания опасности не то что бы притупляется, нет, оно становится перманентным, сродняется с тобой, словно проникает в кровь, становясь неотделимой частью тебя самого. В столице в феврале еще вовсю царствует зима с ее снегами, морозами, холодными северными ветрами и завывающими метелями, а на Кавказе в это время уже чувствуется теплое дыхание пробуждающейся весны. Днем стоит около нуля, температура то падает на несколько градусов ниже, то поднимается на столько же, ночами же холодает до пяти-семи градусов, солнечных дней пока мало, зачастую пасмурно, как и сегодня. В эти минуты с неба падают мелкие редкие снежинки, зима еще напоминает о себе, дабы не забывали. Я помню, что ты – ужасная мерзлячка, родная моя, и, наверняка, ждешь не дождешься весны, тепла и солнышка. Прошлое лето принесло мне тяжелое ранение, из-за которого мне пришлось несколько месяцев проваляться в госпитале Пятигорска, но уже всё в порядке, тебе совершенно не о чем переживать. Доктор назвал мое выздоровление «чудом Господним», «Ваше Благородие, вы столько крови потеряли, пульс едва прощупывался, мы уж и не надеялись…», а я выжил, словно назло старухе с косой, лишь на память остался длинный шрам от черкесской сабли на груди, но это всё мелочи. Наступившая осень же принесла мне чин подполковника, на погоны майора с двумя просветами добавилась третья звездочка. Наверное, отец бы гордился мной, хотя это, конечно, не та высота, о которой он мечтал для своего сына, но после определенных событий генералом мне уже не стать. Еще в госпитале Пятигорска со мной произошел несколько необычный случай, возможно, тебе будет интересно. Придя в сознание впервые после ранения, я обнаружил, что на моей шее нет «звезды Давида», подаренной тобой, пока я был на грани жизни и смерти, очевидно кто-то снял медальон и забрал его вместе с цепочкой, посчитав, что мертвецу он без нужды. Разумеется, я спросил у врача, был ли на мне медальон, когда меня только привезли, тот не помнил и не мог ответить чего-то вразумительного. Через неделю же он сам принес мне «звезду», сказав, что ее обнаружили под матрасом одного из солдат, со слов доктора, «тот был легко ранен в руку и уже шел на поправку, как вдруг ему стало хуже, ночью поднялся сильный жар, и к утру он умер». Таким образом твой подарок, Аня, вернулся ко мне, «звезда» вновь на моей шее рядом с крестом матери… Помню, ты говорила, что амулет может принадлежать только мне, а любому другому он принесет лишь смерть, «Духи всю жизнь вытянут». Наверное, так оно и есть, и жалкий воришка поплатился за свое воровство жизнью. Как тут не поверить в сверхъестественные силы? Впрочем, я поверил в них еще раньше, когда познакомился с твоей подругой Ритой… Как она поживает? Надеюсь, у нее всё хорошо. Знаешь, такие минуты и часы, когда в изматывающих военных действиях возникают краткие перерывы, становятся для меня некой передышкой, возможностью выдохнуть, подумать о чем-то своем, о тебе. Наверное, я уже надоел до Бога тебе своим занудством, и пора заканчивать, как это принято, на хорошей ноте. Я скучаю по тебе, Аня… Очень…

С Любовью Владимир

Копыта лошадей месили снежную слякоть дороги, падающие с пасмурного неба с панорамой заснеженных кавказских гор, снежинки превратились в противную мелкую морось, непонятно, то ли снег, то ли дождь, пограничный мир застыл в ожидании полноценной весны. Как ту ни вспомнить небезызвестные строки, посвященные этому времени года с пробуждающейся от долгого зимнего сна природой: Я знаю точно – растает лёд, В тиши полночной иволга запоет. И рыжею девчонкой, тёплою ото сна, В озябший мир придёт весна. Весна… Здесь, на Кавказе, в эти дни она ощущалась такой близкой и далекой одновременно… Левой рукой в кожаной перчатке прямо во время не слишком быстрого движения лошадей ввиду сезонных особенностей дороги я мягко провел по шее своего коня с черной шелковистой гривой, сильный и выносливый он служил мне верой и правдой уже почти пять лет с начала этой кампании, и я к нему привык, будет жаль его терять. Какая тишина, я слышу, как бьется мое сердце. Этот запах… Я хочу вдыхать аромат роз, Запах крови и пороха душит меня. Земля, деревья, птицы не молчите, пойте о наших победах. Ангел, что справа от меня, Дьявол, что слева, Где вы? Услышьте мой голос… Помоги мне, Всевышний, я не могу остановить смерть… Птица не улетела, она выбилась из сил, отстала от своей стаи, Она хочет быть рядом со своей любовью. Посмотри, она вся мокрая, она так робка, Машет крыльями, желая воссоединиться со своей половинкой. Мевляна говорит: «Зачем нужны крылья, если они не помогут долететь до своей любви». «Крылья больше и не нужны, если ты обрел любовь» - говорит Юнус. «Не лети к любви навстречу, сгорят твои крылья» - говорит Саади. Не бойся, Владимир, протяни руку к огню, сгори, истлей, Ты должен умереть, не умерев, ты должен научиться этому, Ничто не сожжет тебя, ничто не сможет испепелить. Суметь умереть, не умерев, значит быть вечно живым, Владимир, Это значит полагаться на свою совесть, как на ориентир, Владимир… Осознание числа своих грехов, всей крови невинных на моих руках придавливало своей тяжестью, и лишь светлый образ любимой не давал мне утонуть в этой тьме, захлебнуться в ней. В сегодняшнем воспоминании она предстала передо мной в кремовом атласном платье с белоснежным кружевом и открытыми плечами, ее длинные светлые волосы волнами свободно лежали на плечах, а сама Анна тепло улыбалась мне, и в ее голубых очах цвета летнего неба сияло солнце. Я люблю эту женщину. Очень люблю! Мой диагноз предательски точен. Между правдой и ложью стою на краю. Я люблю эту женщину, очень! Без нее – всё не так. Без нее – всё не то, Без нее всё становится «прочим». Без нее – все надежды водой в решето. Я люблю эту женщину, очень! Я не знаю, за что? Я не знаю, зачем? Перепутались мысли и ночи. Только я заявляю открыто и всем, Я люблю эту женщину. Очень! Почему лишь сейчас? Где ты раньше была? Кто мне эту судьбу напророчил? Ведь осталось так мало любви и тепла! Я люблю эту женщину. Очень! - Ваше Высокоблагородие… - подъехав ближе на гнедом жеребце, обратился ко мне молодой поручик, каким когда-то был и я сам, его к нам прислали недавно, Государь сослал на Кавказ за дуэль. Мгновенно вынырнув из своих мыслей и вернувшись в реальность, я повернул голову в его сторону, приготовившись слушать… *** POV Анна Июнь 1849 года Карета остановилась около одного из столичных кладбищ, дверца экипажа открылась, и мужчина протянул мне руку, дабы помочь спуститься, Мирон взял выходной, что бывает нечасто, потому сегодня меня возит другой кучер. Правой рукой взявшись за его кисть в черной перчатке, а левой поддерживая пышные юбки изумрудно-зеленого шелкового платья, расшитого серебряной нитью, я выбралась из коляски и ступила на землю. Велев слуге ожидать меня здесь, я вошла в открытые кладбищенские ворота, этим вечером после традиционной репетиции в Императорских театрах я направилась не домой к дочери, а сюда, поскольку просто не могла ни прийти, ведь здесь похоронен человек, который был мне очень дорог, и сегодня День его Рождения. В православии принято навещать усопших утром, но я давно ушла от христианской традиции и пришла к оккультизму, потому для меня нет разницы, когда идти на погост, хоть ночью. В кладбищенской умиротворенной тишине я неторопливо шла по дорожкам с могилами по обеим сторонам, двигаясь в нужном мне направлении, наслаждаясь по-настоящему летним теплом, чувствуя на своем лице ласковые поцелуи золотого вечернего солнышка, клонящегося к закату и уже не такого горячего, как днем. Пару недель назад мы расстались с Александром Николаевичем, чувства Наследника ко мне остыли, в жизни Его Высочества появилась новая любовь, ею стала одна из фрейлин его матери, Императрицы Александры Федоровны. Наши отношения длились почти одиннадцать лет, и после их завершения я чувствовала себя непривычно, я настолько привыкла быть с мужчиной, что, будучи свободной женщиной, ощущала себя даже некомфортно. Мы живем в мире мужчин, это данность, мужчина решит все твои проблемы, позаботится обо всем, обеспечит материальный достаток, стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Я выросла в богатом господском доме Корфов, я люблю роскошь и не скрываю этого… Безусловно, при необходимости я могу обратиться за помощью к Александру Николаевичу, к которому у меня остались очень теплые чувства, по-человечески Он мне также дорог, и Цесаревич не откажет мне. Он оставил нам с дочерью белоснежный особняк, будет ежемесячно выделять нам средства для комфортной жизни и регулярно навещать Софью, но это уже не совсем то, Его любовь ко мне прошла, я больше не живу в Его сердце, в Его мыслях. За последние пять лет у Александра Николаевича родились еще двое сыновей от законной супруги, принцессы Марии, Александр, явно названный в честь отца, и Владимир, это радость для всей Царской семьи. С Цесаревичем связан длительный период моей жизни, но теперь это уже прошлое, я же всегда жила настоящим, и в дне сегодняшнем мне нужен мужчина, который будет любить меня, в чьем сердце буду безраздельно царствовать лишь я одна, который сделает для меня всё и даже больше. Ибо на троне сидит мужчина, а правит женщина. Любимый же мной мужчина далеко, на Кавказе, где продолжается затяжная война с горцами, мы не виделись уже долгие пять лет, и за это время я получила от барона Корфа одно-единственное письмо еще в начале 1845, четыре года назад, поскольку у нас не было возможности вести регулярную переписку. Рита говорит, что в сердце Владимира по-прежнему живет любовь ко мне, что он скоро вернется в столицу, и мы встретимся, скорее бы, ведь мое сердце за годы разлуки ужасно истосковалось по любимому, интересно, как пройдет их первая встреча с Софьей. Как верно заметил известный английский писатель: «Время – это мираж, оно сокращается в минуты счастья и растягивается в часы страданий». Я скучаю по тебе, Володя… «Здесь, в этом городе, нет одного человека», одной этой фразой можно ёмко и лаконично описать мое текущее душевное состояние, как-то оно так. Дойдя до нужной мне могилы с высоким надгробием из черного мрамора, аккуратной и ухоженной, я присела на корточки и бережно опустила на землю, укрытую свежими розами всех оттенков, начиная с молочно-белого и заканчивая темно-бордовым, две свои алые розы. Это значило, что близкие мужчины уже посетили сегодня погост, наверняка, и Рита уже побывала на могиле брата. После чего я положила руки, не боясь испачкать ладони, на нагретую летним солнцем почву, свободную от цветов, прикрыла веки, чувствуя собирающиеся в уголках глаз слезинки, и едва слышно прошептала: - Пусть твой Дух пребывает в мире, Константин… Дабы Души умерших нас услышали, нет необходимости кричать или громко говорить, ибо они слышат нас не ушами, а просто слышат, когда живые обращаются к ним, называют по имени. - Сегодня День твоего Рождения, я не могла ни прийти к тебе, мой дорогой, ты же знаешь… А ведь ты оказался прав, у моей дочери действительно очень тонкий музыкальный слух и врожденные способности к игре на скрипке… Теперь Софья наряду с музицированием на фортепиано успешно постигает и игру на этом сложном инструменте… Дочка еще совсем маленькая, этим летом ей исполнится пять, но у нее уже достаточно хорошо получается, преподаватель доволен ею… В этом театральном сезоне нам с труппой осталось сыграть лишь спектакль «Руслан и Людмила» с музыкой Глинки по одноименной поэме Пушкина, я играю, как ты сам понимаешь, Людмилу, а потом традиционный июльский отпуск… Костюмеры сшили нам такие красивые костюмы в старорусском стиле, звучит волшебная музыка Глинки, и избалованная столичная публика всегда принимает постановку на ура, думаю, тебе тоже понравилось бы… Императорские театры занимают большую и важную часть моей жизни, не могу представить свою жизнь без театра, я – актриса, любовь к царству Мельпомены у меня в крови… Надеюсь, я смогу уговорить Владимира активно содействовать моей театральной карьере… - Не знаю, кто такой Владимир, но вы сможете уговорить даже мертвого… Вам невозможно отказать, Анна… - из окружающей меня кладбищенской тишины донесся до моего слуха негромкий мягкий мужской голос, низкий насыщенный бархатистый баритон, который я узнала мгновенно. Просто не могла ни узнать…