Девятеро в тени Ситиса

Этот попрошайка был похож на других, как две капли воды. Длинные засаленные волосы, сбившиеся в колтуны, бледная кожа, измазанная уличной грязью, жалкие лохмотья, измождённый вид. — Такой молодой, а уже подачек просишь! — укоризненно произнесла какая-то женщина, проходя мимо. — Пьяница, наверное! Вот и смысл давать тебе денег, если ты всё равно пропьёшь их? — Я болен, добрая госпожа, — сипло ответил попрошайка, задирая драную рубаху и показывая длинный бугристый шрам, расчертивший его бок. — Бандиты напали на наш дом, когда я был совсем ребёнком, родителей убили, а у меня с тех пор такие боли, что ничего, тяжелее ложки с супом мне не поднять. И Девятеро обделили умом и талантами, куда ж мне податься? Будьте милостивы, и вам воздастся… Женщина охнула, увидев страшный рубец: если такой удар нанести ребёнку, то будет чудом, если он вообще выживет! Откуда, в действительности, ей было знать, что этим шрамом Люсьен обзавёлся, когда по глупости попался страже в прошлом году и едва пробился на свободу? Она что-то пробормотала смущённо, кинула пару монет в грязную шапку, стоящую перед нищим, и заторопилась прочь. В Бравиле холодно, весна всё никак не может вступить в свои права, пасуя перед затяжной зимой, и полные грязи лужи то покрываются хрусткой ледяной коркой, то тают, разносясь на ногах по городу. Но Люсьен не мёрзнет — он сидит, облокотившись на постамент статуи Счастливой Пожилой Леди, и ему кажется, что она согревает своего сына, которому выпал такой контракт. — Всё сидишь, бездельник? — снова звучит голос, и Люсьен поднимает голову. Анголим, конечно, не упустил шанса присоединиться к этой увлекательной игре. Да и чем ему ещё, в конце концов, заниматься днём? Он бросил Люсьену яблоко и добавил несколько монет в шапку, сохраняя на лице презрительное выражение, только в глубине глаз его играли смешинки. Люсьен при виде Слышащего в лице не изменился, но и яблоко есть не стал — всё идёт согласно плану, и это яблоко ему лучше не то что не есть, но и не трогать. Оно предназначается жертве. Спрятав угощение среди своих нехитрых пожиток, он сложил руки в молитвенном жесте. — Спасибо вам, добрый господин, — склонил он нечесаную голову, скрывая за упавшими прядями невольную улыбку. Анголим хмыкнул и ушёл, а день продолжил тянуться, как улитка по виноградному листу. Люсьен дремал, начиная понемногу замерзать. Руки и ноги затекли, замёрзли — сейчас бы залезть в горячую ванную, чтобы пар от кожи шёл! Но он ждал нужного момента. — Эй, ты! Показывай улов, гы-гы-гы, — услышал он слова, которые мгновенно выдернули его из расслабленной дремоты. Яблоко, которое дал ему Анголим, мгновенно оказалось в шапке для пожертвований, аппетитно поблёскивая карминовым боком. Это жертва его контракта — здоровенный норд-лоботряс, который отбирает у местных нищих и блаженных все собранные ими деньги. Пойти беднягам некуда, в бой ввязываться — себе дороже, вот и сдали у кого-то нервы, и все скопленные деньги заказчик готов отдать за его убийство. Старик-имперец, который сидел возле городских ворот, слабо запричитал, но затем до слуха Люсьена донёсся звук тяжёлого удара, хрип, кашель — пора. Он закашлялся сам, привлекая к себе внимание, попытался подняться, но затёкшие и замершие ноги слабо его слушались, а тряпки, которые он нацепил, были явно не по размеру, это позволило выдать поджарое телосложение за болезненную худобу. Уж слишком тренированный попрошайка выходил иначе. — О, это кто тут у нас? — норд подошёл к Люсьену, толкнул его в плечо, и тот упал на постамент над могилой Матери Ночи. — Ммм, неплохо ты сегодня поработал! Норд зазвенел монетами, подкинул в ладони яблоко, широко ухмыльнулся. — Пожалуйста, оставьте хоть еды, — взмолился Люсьен, сползая на землю и протягивая ладони к норду. — Я так давно не ел свежих фруктов, молю вас! — Дявно не ель флюктов, молю вась! Дя сьто ти тякое говолись? — насмешливо передразнил норд и показательно надкусил яблоко: сок брызнул на его лицо, потёк по жиденькой бороде. Люсьен пару секунд понаблюдал за этим прекрасным зрелищем и поднялся, спокойно разворачиваясь к жертве спиной и уходя в сторону дома Анголима. Несколько шагов — и силуэт его пропал под заклинанием хамелеона. Яблоко выпало из рук норда, он схватился за горло и упал замертво, рассыпав монеты по брусчатке — закономерный итог. — Добрый господин позволит воспользоваться его ванной? — Люсьен беззвучно проскользнул в приоткрытую дверь, снимая хамелеон и с улыбкой глядя на Анголима. Тот, рассмеявшись, кивнул в сторону соседней комнаты. — Я тебе уже воды набрал, давай волосы распутаю, смотреть на тебя больно, а утром домой поедешь, — весело хмыкнул тот, взявшись за гребень. Контракт выполнен, и можно действительно расслабиться в горячей воде, пока старший брат вычёсывает колтуны из спутавшихся волос.