Девятеро в тени Ситиса

Весна в Бруме была похожа на зиму, как и любое другое время года в Бруме, так близко расположенной к границам Скайрима, от которого её отделял только хребет гор Джерол. Как удачно, что контракт, где нужно было весь день сидеть полуголым в грязи, всё же выпал на Бравил — теперь можно под робу священника надеть все тёплые вещи, которые только получится найти. Коричневато-оранжевая роба скрадывала фигуру, специальный крой делал плечи покатыми, скрывая телосложение, а под капюшоном удобно прятать загримированное лицо. Разве что несколько каштановых прядей, обрамляющих лицо, пришлось выбелить специальным мелом до седины. Люсьен покрутился перед зеркалом, убедился в том, что на поясе видно только розовые бутыльки с различными зельями лечения да тощий кошель с золотом. На предплечье в тонких узких ножнах был закреплён отравленный стилет, скрытый за широкими рукавами робы: максимально удобно извлечь и нанести удар, не привлекая внимания лишними движениями. Довольно ухмыльнувшись, Люсьен поправил капюшон, спрятал руки в рукавах и вышел на промёрзшие улицы Брумы. Его жертва — зажиточная дама, которая приехала из Скайрима в поисках товара подешевле, чтобы продать на родине подороже. Таких десятки в городе даже сейчас, но только на эту нордку с характерным отличительным чёрным цветом волос, был совершён контракт. Лидия — так её зовут. Найти цель в плотной толпе в праздничный день и не привлечь к себе излишнего внимания: что может быть проще, если начать привлекать к себе внимание с самого начала? — Наши слова во славу тебе, ибо мы такие же, каким был ты! До того как ты вознёсся, и Восемь стало Девятью, ты был среди нас, великий Талос, не бог — человек! — хорошо поставленным голосом вещал Люсьен, бродя среди шумных горожан и гостей Брумы. Дальше текст из книги он предсказуемо забыл, и приходилось импровизировать, что с его красноречием оказалось не так сложно. — И денно и нощно мы хвалим величие твоё в надежде на благословение! Талос, защитник людей, бог и человек! Возносим мы хвалу тебе и благодарность! — Благослови, отец, — потрогал его за рукав какой-то мужчина, привлечённый глубоким голосом и проникновенной речью. Лихорадочно перебрав в памяти заклинания школы восстановления, Люсьен озарил просителя увеличением силы. Кратковременным, но ярким. Не мог же он сейчас наколдовать благословение Ситиса по всей площади? — Ступай дитя, Талос бережёт тебя, — мягко улыбнулся он, двигаясь дальше сквозь толпу. Норды, имперцы, даже парочка босмеров — эти-то что забыли в морозном краю? Ещё несколько фигур в робах священнослужителей, стражники, занявшие свои посты — нужно найти свою жертву раньше, чем разойдётся толпа. Пришлось применить другую тактику: Люсьен останавливал всех, кто хоть отдалённо мог быть похожим на жертву, спрашивал имя и осенял благословением. Они всё равно не разберутся, что там на них наколдовали, а эффект впечатляющий, не так часто священники направо и налево разбрасывались маной ради своих прихожан. — Как твоё имя, дитя? — Севанна, отец. — Храни тебя Талос. Как твоё имя, дитя? — Фрида, святой отец! — Храни тебя Талос. Как твоё имя, дитя? — Лидия. — Храни тебя Талос, дитя, — Люсьен, маны у которого уже оставалось не так много, как хотелось, осенил Лидию заклинанием восстановления, и так неудачно встал, что протискивающийся мимо них человек толкнул его плечом. Молниеносное движение, и стилет покинул свои ножны, пронзая сердце жертвы. Яд паралича, тонкое лезвие, следом ещё одно исцеление, чтобы заживить след от пореза — и Лидия тяжело осела на землю. Люсьен придержал её, чтобы не ударилась: заботливый служитель Девятерых. — Помогите, ей плохо! — громко позвал он. — Нужно отнести её в храм, нужен лекарь! В такой суматохе затеряться в толпе даже проще, если до этого ты из неё выделялся. Те, кто будет искать пожилого жреца Талоса, никогда не обратят внимание на молодого имперца, с интересом выбирающего самые красные яблоки из всех предложенных, и только обнаруженная стражей роба священника вызовет подозрения — но Люсьена в городе уже не будет.