Девятеро в тени Ситиса

Имперский город Люсьен любил всегда. Его цепляла вычурная, торжественная архитектура беломраморных зданий, очаровывал плеск воды в каналах, и даже доспехи у столичной стражи звучали как-то особенно мелодично. Прекраснее лабиринта нависающих над вычищенной мостовой богатых особняков был только район нищих. Изнанка столичного сияния, по обыкновению, была грязной и неприглядной: в портовом районе ютились дряхлые бедняки, хитрые воры, грозные бандиты, ушлые контрабандисты, тихие алкоголики и разного рода наркоманы. Но у них было сокровище, которое не получить ни одному зажиточному гражданину Имперского города: побережье озера Румаре, которое ночью наполнялось бесценными мириадами звёзд и отражало в себе улыбки Массера и Секунды. Люсьен зашнуровывал высокие сапоги, закатывал штанины льняных штанов, и не мог отвести взгляд от волнистой поверхности озера — полез бы купаться, да весна только-только вступила в свои права, и вода была едва ли теплее тающих в ней слюдяных пластинок льда. Он затянул пояс с ножнами низко на бёдрах, закрепил флягу, вложил в ножны тонкую шпагу и густо подвёл сурьмой глаза — пора было выходить, жертва проведёт только одну ночь в порту. Кожаный жилет поверх свободной белой рубахи, тёмный платок, под которым спрятаны волосы, да кричаще-вульгарный медальон на шее — вот и всё перевоплощение. Судно с красноречивым названием «Северная буря» только что причалило, и ночную зыбкую тишину то и дело нарушали хриплые прокуренные голоса моряков, спускающих груз на берег. Люсьен сунул в зубы самокрутку, прикурил её и, прищурив левый глаз, чтобы дым не разъедал его, шустро взялся помогать с разгрузкой. Его цель — одноглазый норд по имени Ваглар Стальная Хватка. Действительно ли хватка стальная, он не знал, но предпочёл бы не проверять, не хватало ещё, чтобы его вздёрнули на рее за попытку покушения на старпома судна. Беда была в том, что кроме отсутствия одного глаза, он совершенно не знал, как выглядит его жертва. — Чьих будешь, братишка? — спросил Люсьена моряк, которому он помог выкатить бочку на сырую брусчатку набережной. — С «Короны Империи», Цицилий я, — Люсьен протянул ладонь, и моряк крепко пожал её. — А вас северным ветром поди со Скайрима принесло? — Гарлан Шипастый, — представился тот, утирая пот со лба и тоже закуривая. — Агась, разгрузимся и дальше, куда Талос пошлёт. Есть тут у вас, где приткнуться глотку промочить? — Ага, через два дома, — кивнул Люсьен, вытирая лицо грязной ладонью, оставив на коже тёмные полосы. — А за бухло не ввалят вам? Строгие вообще командиры? Гарлан гулко расхохотался, закашлялся и продолжил смеяться. Переведя дыхание, он ткнул пальцем в оставшихся на палубе моряков. — Вона как, смотри. Рыжий который — капитан наш, Сигмунд Крылатый. Потому что корабли его быстрее всех ходят, когда он за штурвалом. Правее, одноглазый, видишь? Это Ваглар Стальная Хватка, старпом, то бишь, наш. Он бухло за версту чует, но капитану никогда не заложит — если поделиться, конечно. А вон там, лысый такой, штурман наш, единственный остроухий на борту, но дело своё, скамп такой, знает. Аэрлидан это. Ему вообще насрать на состояние экипажа, лишь бы дело своё делали. — Хорошо вам, — с явной завистью вздохнул Люсьен, сплюнув окурок на землю. — Наш как чего унюхает — неделю кверху задницей будешь ползать по палубе с тряпкой и следы за ним подтирать, а он, гнида, специально гулять там будет. — Ну, тогда терпи, а я уж больно ваше сиродильское винцо сладенькое люблю, как и многие у нас, — Гарлан снова гоготнул и хлопнул Люсьена по плечу, ныряя затем в арку, ведущую в жилую часть района, к таверне. Люсьен ушёл следом, свернув в тень и добавляя во флягу с вином содержимое припрятанного бутылька с ядом. Вернувшись на пристань, он какое-то время переставлял бочки и ящики ровными рядами, курил — какая гадость, Ситис! — и поглядывал на палубу «Северной бури». Рыжий капитан плюнул в воду и ушёл в свою каюту, а старпом подошёл к штурману, видимо, продолжая беседу. Понимая, что момента лучше можно и не дождаться, Люсьен легко поднялся по трапу на палубу. — Старпом Ваглар, сэр? — он вытянулся смирно, задрав подбородок и сложив руки по швам. Одноглазый громила обернулся, саркастично приподнял бровь, словно молча спрашивая, чего от него хочет имперский юнга. — Сэр Гарлан Шипастый просил передать вам это, и что он задержится. В протянутой руке Люсьена блеснула металлическим боком фляга, зазывно булькнув своим содержимым. Штурман поморщился и отвернулся, а Ваглар довольно хекнул, забирая флягу. — Сиродильское, сладенькое, — тихо добавил Люсьен, мысленно молясь Ситису, чтобы ему это вино в лицо не выплеснули. — Ай да хитрое говно этот Гарлан! — посмеиваясь, покачал головой старпом, отвинчивая крышку и теряя интерес к Люсьену. Тот так же быстро сбежал по трапу, и уже в хамелеоне свернул в арку, затаившись в тени, чтобы убедиться в том, что яд подействовал. Впрочем, он успел не только с чувством глубокого удовлетворения заметить, как плечистая фигура Ваглара упала на палубу, но и проводить взглядом Гарлана, который возвращался на борт из таверны. Судя по крикам, прорезавшим ночную тишину, его ждало повешение. Люсьен, ничуть не обеспокоенный тем, что подставил невиновного человека, отправился на другой конец района — умываться в холодной воде Румаре и мечтать о том, как он непременно вернётся сюда летом и будет смотреть, как разгораются в водной глади мириады бриллиантов на отражающемся бархате небес.