Девятеро в тени Ситиса

Кватч чем-то был похож на Скинград — много зелени, высокие красивые здания, колонны, увитые плющом. Только суше, жарче — сказывалось расстояние. Сиродил большой, и тем приятнее было изучать его в путешествиях. Весна выдалась совершенно безумной: Люсьен откровенно скучал по простым убийствам, когда надо было неслышной тенью нанести удар из темноты, роковой удар, смертельный. Скучал по покалыванию в пальцах от заклинания хамелеона, по тёмной робе, что скрывала силуэт в ночи. Имперское красноречие, конечно, сослужило ему добрую службу не раз — и ещё не раз сослужит, но хотелось уже закончить с этим маскарадом — а заказчикам почему-то хотелось иного, и он снова перевоплощался. Песочного оттенка рубашка, такие же штаны, потёртая куртка в тон и объёмная сумка, набитая свитками, тетрадями и письменными принадлежностями. Жертвой был коллекционер редкостей, который жил в третьем от ворот доме и страсть, как любил айлейдские безделушки. За настоящими ценностями Люсьену соваться не хотелось, за дополнительный риск не доплачивали — и он просто вывернул из стены первых попавшихся руин небольшую плитку с наросшими на ней голубоватыми кристаллами. В щелях между кучно растущими кристаллами прекрасно скапливаются капли прозрачного, слегка маслянистого яда. — Простите, где я могу найти господина Вилиуса Маниса? — любезно обратился он к страже, не скрывая лицо, наполовину прикрытое шарфом и измазанное в пыли. — Он заказывал доставку из музея, и мне нужно её передать. — Вон там, дальше по улице, — махнул рукой стражник, не всматриваясь в черты лица очередного исследователя, которые стройными косяками ходили к Манису, одержимому собиранием редкостей. Люсьен поблагодарил стражника — первая часть контракта успешна: нужно дать понять возможным следователям, что Манису в руки попадёт какая-то редкость, которая и станет причиной его скорой гибели. По крайней мере, так должно выглядеть. Не таясь, он дошёл до нужного дома и постучал в дверь, удобнее перехватывая сумку, из которой зазывно поблёскивала кристаллами плитка. — Чем обязан? — Вилиус Манис, имперец средних лет, появился на пороге дома, окидывая своего визитёра взглядом: мальчишка, лет двадцать, не больше, явно уставший с дороги, но хорошо экипированный для приключенцев, которые были частыми гостями в этом доме. — Господин Маниус? — уточнил Люсьен, открывая сумку и вытягивая увесистую плитку, после протягивая её Манису. — Мне велено передать вам это, от коллегии исследователей в Бравиле. На лице жертвы явно читался скепсис: ценности на первый взгляд плитка не несла, таких можно наковырять хоть сотню в ближайших руинах. Он принял плитку, покрутил в руках и поднял на своего гостя вопросительный взгляд, ожидая пояснений, почему его отвлекают по таким пустякам от, несомненно, важных исследований. — Мой куратор передал, что если в полночь вглядываться в эти кристаллы, то можно узреть магическое эхо событий, которые происходили за всё время, пока кристаллы росли, — с готовностью пояснил Люсьен, подумав, что надо будет проследить, чтобы Манис исполнил всё, как полагается, иначе придётся пробираться к нему в дом и приводить в исполнение запасной план. — Мы будем признательны получить от вас письмо с результатом ваших исследований. Он коротко поклонился и направился в сторону ближайшей таверны — дожидаться полуночи, чтобы убедиться, что контракт выполнен, как полагается. Перчатки, которыми он держал покрытую ядом плитку, он бросил в камин таверны — ни к чему оставлять за собой следы. Пузатый Массер зацепился красноватым боком за шпиль храма Акатоша, навис над спящим Кватчем, словно вознамерившись стать стражем тишины и покоя в окутанном полуночной сонливостью городе. Но город и без того спал, лишь негромко звенел доспехами ночной патруль, да тёплый ветер шуршал иссохшими на солнце и выцветшими колокольчиками, растущими у стен. Город спал, и только в третьем от ворот доме горел свет. Люсьен, выскользнувший из таверны через окно, окутанный в чары хамелеона, приник к светящемуся окну, наблюдая. Вилиус Манис сидел за столом, низко склонив голову к принесённой Люсьеном плитке, напряжённо вглядывался в тусклые кристаллы — ведомый жаждой знаний, он ничего подозрительного в таких инструкциях не почувствовал. Да и какой вред может нанести обычная стенная плитка? Никакого, конечно, если предварительно не покрыть её выжимкой из коры бересклета. Древесный аромат прекрасно терялся в любом доме, где из дерева сделана вся мебель. Манис закашлялся и выпрямил спину, чтобы протереть глаза. Прекрасно, теперь яд попал ещё и на слизистые глаз — Люсьен улыбнулся, продолжая наблюдение за жертвой. А тот снова наклонился над плиткой, и спина его вздымалась всё чаще, пока приступ кашля не заставил его отстраниться от изучения орудия своего же убийства. На губах Маниса уже пузырилась кровь, он судорожно скрёб пальцами одежду на груди, будто пытаясь проложить путь воздуху в сведённые спазмом лёгкие. Люсьен улыбнулся шире, с умиротворением проследив взглядом за тем, как затихает бьющееся в судорогах тело на полу, а потом вернулся в таверну. Маниса ещё несколько дней никто не хватится, а исследователь, пропавший среди ночи — вызовет подозрения. Секунда протиснула свой сероватый лик ближе к Массеру, осветила дорогу до таверны, бросила острые угловатые тени домов на мостовую. Как прекрасны города Сиродила! Ради таких ночей, как эта, стоит мотаться из города в город, высекая их в своём разуме, как художники по камню высекают барельефы в скалах. Глубоко вдохнув полной грудью сладковатый и прохладный весенний воздух, Люсьен закрыл окно снятой на ночь комнаты. Завтра ему предстоит отправиться в Коррол и снова сменить маску.