Сахарный

      Полумрак и прохлада окутывали комнату. Запах вина витал в воздухе, смешиваясь с неловкостью и стыдом перед самим собой. Неужели случившееся вообще было обязательным? Неужели нельзя было обойтись без этого? И на кой черт его дёрнуло предложить это дурачество в постели? Знал ведь, что к хорошему не приведёт, однозначно знал. Стопроцентно знал, но всё равно предложил, согласился, ввязался и увяз в этом. Пускай такое было лишь два раза, но кто бы мог подумать, что это не утолит желание и похоть, а лишь, наоборот, увеличит, заставит хотеть больше и большего?.. А что сейчас? Что делать сейчас, когда он стал причиной и чуть ли не источником отвращения?       Юнги сидел в какой-то прострации, виня себя в том, что пошёл на это, испортив дружбу и отношение к себе. Липкое, вязкое и до невозможности противное чувство стыда накрыло его с головой. Он чувствовал себя так, будто заставил Чимина играть в свои игры. «Не знаю». Это «не знаю» было как гром среди ясного неба. На вопрос «я тебе противен?» никто не хочет слышать подобный ответ, и Шуге было больно. Не сильно, но ощутимо. Он понимал, что у Пака есть определённая проблема, которая является корнем беды.       С другой стороны, Юнги злился на Чимина. Зачем вообще соглашаться на подобные «эксперименты», если понимаешь, что в любой момент тебе может стать противно, не говоря уже об осознании возможности потерять друга? Ну не верится Юнги, что до Чимина это не доходило. Хотелось припереть его к стенке, отвесить отцовского леща и... И что дальше?..       Шуга взвыл.       «Ничего не понимаю! Бля-ять!»       Вопрос о чувствах тоже смущал Юнги. Пока их, вроде, и нет, но он понимал, что если бы это продолжилось дольше, то, несомненно, стало бы причиной влюблённости. Этого Шуга боялся, поэтому изначально планировал прекратить игру в любовников через какое-то время.       Но уже не хочется прерывать.       Совсем не хочется.       Ладонь шумно и больно впечаталась в столешницу. Хотелось просто отключиться, не думать, не бить рукой ни в чём неповинный стол... Или прижать Чимина к стенке. Да. А вот что делать с ним дальше — неизвестно.       Стук в дверь.       — Нет!       Юнги не хотел никого видеть, особенно Чимина, который, скорее всего, сейчас и стоит под дверью.       Спустя пару секунд стук повторился. Юнги, не будучи уверенным уже ни в чём, промолчал, собирая волю в кулак. Дверь открылась.       — Я принес ещё вина...       Это был голос Чимина. Шуга тяжело вздохнул, не испытывая желания повернуться. Наоборот, сейчас он хотел с головой накрыться одеялом, провалиться сквозь землю, испепелиться. Всё что угодно, но не смотреть в глаза вошедшему... другу..?       Чимин мягко поставил бутылку и пустой бокал на стол и опустился на колени сбоку от Юнги.       — Прости меня. Я ляпнул, не подумав.       Юнги молчал. Тогда Чимин сожалеюще вздохнул и положил свою ладонь на ногу хёна.       — Юнги, прошу, прости меня, я правда не хотел тебя обидеть. Ты мне не противен, клянусь.       — Тогда к чему было вот это твоё «не знаю»?       Чимин помедлил.       — Не знаю.       — Да ладно! Ты на приколе или чё???       — Ну, Юнги... — голос Чимина был уставшим, тихим, извиняющимся, — прости меня.       — Ты щас это говоришь, чтобы мы и дальше могли дружить и работать вместе или что?       В голове Пака всплыли слова Чонгука, где он советовал придумать ответ на вопрос, будут ли они с Юнги «и дальше дрочить друг другу».       — Нет.       — Ну-ну.       — Хватит быть букой, малыш.       Чимин сказал это в своей манере. Он часто называл так друзей, включая Шугу, и сам Шуга отдавал себе в этом отчёт. Понимал, что вряд ли в этом есть что-то особенное. Но, тем не менее, такое обращение заставило его смягчиться.       — Я не малыш...       — А кто? — Чимин умилённо улыбнулся и посмотрел на Юнги. Спустя секунду их взгляды пересеклись.       — Юнги, поцелуй, — Пак потянулся к губам Шуги, смотря ему в глаза. Его интонация была как у ребёнка, который просит маму купить новую игрушку.       — Взамен расскажешь?       — Расскажу, — взгляд переместился на губы хёна.       Шуга оглядел лицо друга и осторожно подарил ему короткий поцелуй. По телу волной прошлась мелкая дрожь, на секунду старший испытал чувство, именуемое «бабочки в животе». Хотя, зная Юнги, правильнее было бы сказать, что это были не бабочки, а летучие мыши, которые до этого момента просто сладко спали. И то, в отличие от нежных бабочек, которые изящно порхают, летучие мыши просто лениво потягивались во сне.       — Меня щас прям вырвет от этой романтики, — Юнги отвернулся и подлил себе вина.       Чимин тихо засмеялся и поднялся с колен, протягивая Шуге свой бокал, чтобы тот налил и ему.       Чимин сел на кровать, оперевшись локтями на колени, держа бокал в руках и слегка дёргая ногой. Юнги видел, что Чимину всё ещё сложно говорить о случившемся, поэтому понимающе решил поболтать о чём-то другом, предоставляя тем самым вину достаточно времени, чтобы расслабить.       — Что там с Чонгуком?       — О чём ты? — Чимин непонимающе поднял взгляд на друга.       — Я слышал, как он вошёл к Тэ, громко хлопнул дверью и начал что-то эмоционально говорить ему. Декламировать прям. Я толком ничё не понял. Не хотел подслушивать... Но он точно про тебя говорил. Слышал твоё имя пару раз.       — Боже, детский сад... — Чимин опустил голову и потрепал свои волосы. — Он обиделся... Походу.       — М? Чё случилось?       — Я, видите ли, им с Тэхёном чуть свидание не сорвал.       Юнги вскинул брови и, чуть не подавившись, переспросил:       — Чего? Свидание?       Чимин, осознав ошибку, с лицом невинной овечки медленно поднял голову и посмотрел на Юнги, пару раз моргнув глазками.       — Та-ак, ну-ка, ну-ка, — Шуга откровенно заулыбался.       — Да бля-я-я...       — Да ну на-ахуй, ах-ха-ха! Они встречаются???       — Да нет, не встречаются... Просто Чонгук уже давно течёт по Ви. Вот и пытается тусить с ним как можно больше... Это секрет.       — Тогда советую быть тише. Они, вроде, у Тэ.       — Ебать, ну кто б сомневался! — с раздражением бросил Чимин.       — Воу, ты чего? Ревнуешь, что ли?       — Да хуй там! Нахер оба шли...       — Ты чё... Чё случилось-то?       — Я просто... Я не знал, как себя вести после случившегося с тобой... И хотел попросить совета у Чонгука...       — Стой, чё??? Ты ему рассказал?       На Юнги вновь смотрела невинная овечка Пак Чимин.       — Окей, просто скажи, было ли это обязательным... — Шуга едва скрывал своё недовольство.       — Ну... Я посчитал, что, раз он мне доверяет и рассказывает что-то подобное, то я тоже могу... Да и говорю же: мне нужен был совет. Прости...       — Всё ок. Продолжай.       — Так вот. Я пришёл к Чонгуку, чтобы просить совета. Захожу, эти двое там сидят... Ну, этому я не удивился, сам до этого отправил Тэ к Чонгуку... В общем, говорю, что нужно поговорить, а Тэ поджал губы и ушёл. Сказал, что один прогуляется. Ну, говорю Чонгуку, мол, так и так, совет нужен. Он начал говорить, что его бесит, что я не могу разобраться сам и что я срываю им с Ви свидание. Супер просто! А сам вечно у меня помощи с Тэ просил...       — М-м-м... Может, тебе правда стоило оставить их тогда, раз уж ты знаешь о чувствах Чонгука?       — Да он совсем помешался. Только и говорит о Тэхёне. Главная фанаточка, ишь чё!       — Да ты преувеличиваешь.       Чимин нахмурился.       — Возможно. Но всё равно обидно, что у нас взаимопомощь какая-то односторонняя.       — Да тебе только так кажется. Просто надо понимать, когда человек может оказать поддержку, а когда у него своих дел и проблем хватает.       — Да всё, проехали, не учи меня жизни, и так голова не варит.       — Кстати об этом, давай долью.       Парни молчали, пока старший наливал вино. Когда они сделали по первому глотку, Юнги развеял молчание:       — Ну..?       — М?       — Ты говорил, что расскажешь. За поцелуй.       — Хах, ну, того было мало.       — Ой, не выёбывайся.       — Поцелу-уй...       — Да нахуй иди...       — Ну поцелу-у-уй...       — Я сказал нет!       Чимин с глазами кота из Шрека сверлил взглядом.       — Сука, терпеть это ненавижу...       Старший встал, подошёл к Чимину и втянул в поцелуй, держа его за ворот футболки. На этот раз поцелуй был дольше прошлого. Чимин мягко провёл пальцами по щеке, а затем по подбородку хёна, которому многого стоило сдержать эмоции. Наконец, оторвавшись от губ Пака, Юнги дал ему щелбан и вернулся на место, делая несколько глотков из бокала.       — Должен будешь, — проворчал он, изображая недовольство.

***

      В небольшом зале было не очень шумно, несмотря на количество пришедших на прослушивание. Все были какими-то нервными. Кто-то сидел в телефоне, кто-то смотрел в потолок. Некоторые ходили туда-сюда или общались с другими пришедшими. Большинство же ответственно разминались, распевались, повторяли танцевальные па.       До Чимина очередь ещё не дошла. Так как он был мальчиком уверенным в себе, не считал нужным танцевать всё отведённое время, поэтому просто размялся и сел ожидать, уткнувшись в телефон. Дверь комнаты, в которую входили и откуда выходили будущие трейни, открылась, и Чимин привычно бросил на неё взгляд с целью изучить выражение лица вышедшего парня. Так можно было понять итог прослушивания. Вместе с удручённым парнем вышел мужчина, попросивший ожидающих пока не входить из-за перерыва. Парочка мгновенно разошлась: провалившийся — на выход, мужчина — в противоположную сторону. Он пересёкся с Чимином взглядом, но тут же, смутившись, отвёл его.       Чима не обратил на это внимания и пару минут продолжал шариться в телефоне, пока не решил сходить по малой нужде.       Долго искать туалеты не пришлось: они были за углом.       Застёгивая ремень, Чимин услышал, как кто-то выходит из соседней кабинки.       «Блин, походу, тот мужик из жюри... Вот это неловко...» — подумал он, смывая, и вышел, направившись к раковинам.       — Первое прослушивание? — спросил мужчина, намыливая руки.       — Здравствуйте, да... Первое, — Чимин тоже принялся мыть руки, при этом приветственно поклонившись.       — Как зовут?       — Пак Чимин.       — Волнуешься?       — Эм... Не думаю... Хотя если только немного...       Мужчина выключил воду и взял пару листов бумажных полотенец.       — Вот и правильно. Уверенные в себе чаще проходят прослушивание, — он выкинул салфетки и повернулся к Чимину. — А ты хорош собой. Это важно.       — А... Спасибо, господин, — Чимин поклонился, но это замечание определённо смутило. Он принялся вытирать руки, когда мужчина продолжил:       — Трейни стать хочешь? Сильно хочешь?       Нет, это определённо смущало.       — Конечно, — Пак вежливо улыбнулся и, было, собрался на выход, как вдруг собеседник перегородил проход. Он положил руку на плечо Чимина, доброжелательно улыбаясь.       — Я могу помочь, знаешь...       — Эм... Простите, у меня нет денег.       — Да брось, ты понимаешь, о чём я.       Мужчина начал наступать. Чимин был шокирован и растерян. Он попятился назад, пытаясь подобрать слова.       — Прекратите, пожалуйста... Э-это шутка какая-то???       — Будь тише, красавчик, тогда ты точно станешь известным.       Мужчина резко увеличил напор, намереваясь затолкать Чимина в кабинку за его спиной. Тот начал противодействовать, отталкивая человека, пытаясь пройти к выходу. Тогда дядька, по массе вдвое больше Чимы, схватил его за руки, развернул и втолкнул в кабинку, прижав лицом к стенке. Он навалился на него боком и принялся ощупывать всё и везде, шипя на ухо: «Замолчи, иначе будет больно», при этом сжимая пах и яйца Чимина, как бы намекая, что, в случае чего, больно будет именно там.       — Прошу, не нужно... Прекратите, — шептал Чимин, задыхаясь под весом мужика, но не оставляя яростных попыток выбраться, дёргаясь от интимных прикосновений.       Мужчина одичало лапал плачущего парня, периодически массируя в области своего паха. Он сжимал руки Чимы так сильно, что пальцы жертвы постепенно немели. Когда Чимин то и дело усиливал попытки выбраться, мужик больно шлёпал или с силой сжимал его пах. После попытки Пака издать крик с просьбой о помощи насильник схватил его за волосы и ударил головой о грязную стенку кабинки, на которой остался кровавый подтёк.       Мужчина, возбудившись до предела, спустил с себя штаны вместе с трусами и начал тереть свой член о бедро Чимы, затем принялся спускать брюки с парня, явно испытывая сложности с его ремнём.       Парень продолжал умолять, дёргаться и пытаться увернуться от потных рук дядьки, за что был вознаграждён снятыми штанами и бельем, а также повторным ударом о стену.       Быстрым движением господин поднял свои трусы и зажал ими рот Чимина, лбом прижал его голову к стене, чтобы тот не смог громко кричать, одной рукой держал его руки, а другой, которую предварительно тщательно обплевал, начал смазывать зад парня. Пак начал панически истерить, извиваться, пытаться отвернуться, но всё было тщётно. Мужчина, нашарив анус, вошёл резко, наполовину. Чимин взвыл. Горько. Громко. Жалостливо. Но господину было плевать, поэтому он освободившейся рукой закрыл рот Чиме, что-то прошипев в ухо, и вошёл до конца под всё те же завывания. Он двигался довольно быстро, причиняя ужасную боль, стыд, отвращение. Хотелось просто умереть. Чимин чувствовал, как по ноге что-то медленно стекает.       Прошло около двух минут, когда мужчина резко вышел из Чимина, взял его за волосы и жёстко поставил на колени.       — Открой рот, — прошипел он.       Чима, давясь слезами, замотал головой. Глаза были красными, лицо распухло, губа и нос кровоточили. На отказ мужик отреагировал ожидаемо: ударил парня и больно взял за лицо, надавливая пальцами под скулами.       — Больно! Прекратите!!!       Ещё удар.       — Я не оставлю это!       Ещё один.       Господин сильно потряс голову парня. Тот открыл рот, давая мужчине войти. Резко. Глубоко. До тошноты. Несколько секунд фрикций, и он вошёл до конца, кончая в горло давящегося Чимина. Ещё несколько секунд. Чимин не выдержал, с большим усилием отстранился и разразился приступом рвоты, заливая пол под собой.       — Блять, у меня член в дерьме и крови.       Чимин задыхался от слёзной истерики и рвоты, едва разбирая слова мужчины, которые до него долетали.       — Если расскажешь — не поверят. Скажут, что ты очередной обидевшийся на провальное прослушивание. Удачи в жизни, красавчик.       Прошло немало времени, как Чимин, сидящий в собственных рвоте, дерьме и крови, и захлёбывающийся слезами, смог найти в себе силы, чтобы спешно покинуть здание компании.

***

      Парни сидели молча. Юнги широко раскрыл глаза, отстранённо смотря в пол. Он судорожно вздохнул, долил вина и за один раз осушил бокал. Рассказанная Чимином история шокировала хёна своей жестокостью.       — Это всё... происходило совсем недолго... Может, минут пять или около того.       — Прости... Прости, пожалуйста... — Шуга сел рядом, приобняв друга.       — Всё нормально. Уже нормально. Правда.       — Почему ты не обратился в полицию???       — Не знаю... Давай оставим эту тему. Прошу.       — А что насчёт нас? Я понимаю... Я пойму, если ты не захочешь ничего...       Чимин с нежной улыбкой посмотрел на Юнги.       — Всё хорошо, говорю же. Я не против.       — А если тебе опять станет неприятно?       — Не станет.       Чимин знал, что соврал. Но притянул Юнги за подбородок и мягко поцеловал его. Затем отстранился и продолжил:       — Сейчас я пойду, но зайду завтра. Хорошо?       Чимин вошёл на кухню, чтобы поставить бокалы в раковину. В горле пересохло. Он взял кружку из шкафчика и налил воды.       — Ты пьёшь из моей кружки? Серьёзно?       Чимин обернулся и увидел в дверном проёме макнэ.       — Ты меня застукал, — Чима улыбнулся.       — Я просил не пить из моей кружки!       — Да чего ты начинаешь? Из-за кружки поссориться хочешь?       Чонгук закрыл за собой дверь и шёпотом ответил:       — Из-за того, что болтаешь лишнее, блять! Я был в коридоре, когда ты жаловался своему дэдди. Какого хуя??? Значит, я главная фанаточка???       Чимин опешил. Ему захотелось испариться. Он начал винить себя за то, что рассказал тайну друга, который доверился ему после всего, что было. Сейчас он чувствовал себя последней тварью. Рассказал секрет Чонгука и обманул Юнги. На самом деле Чимину было всё так же неприятно целовать хёна, представлять секс с ним и, отчасти, видеть. Но он решил не прекращать их игры и просто-напросто переждать в надежде, что отвращение пройдёт само.       Замешательство накрывало, парень не смог подобрать слов, поэтому лишь выдал жалкое «прости».       — Ты, блять, серьезно?! Чимин, какого хуя? — по лицу макнэ было предельно ясно, что он испытывает боль. — Знаешь, что? Иди ты нахуй со своим Юнги, со своей злоебучей травмой и... и... И вообще нахуй иди!       Чимин, не желая продолжать ссору, вылил оставшуюся воду, поставил кружку и направился на выход.       — А чего ты? Куда?! Пей, не булькай!       — Скажи спасибо, что твой Тэ-Тэ не в курсе. И сделай одолжение. Возьми пример с двери...       Чимин вышел, громко закрыв дверь.       — ...захлопнись!