А что выберешь ты?

19 апреля. — Бабуля! Я радостно выбегаю из дома навстречу своей бабушке, которую только что привёз отец. Она выбирается из машины и раскрывает руки в объятия. Её улыбка украшает её лицо, которое сразу же покрывается множеством морщинок от того, что уголки её губ уже практически до кончиков глаз достают. Я так давно не видела её, всё не получалось, и сейчас её теплый и любимый мной образ стоит передо мной. Наши объятия поднимают меня будто в небо, такие мягкие. На душе становится так спокойно, а к сердцу подбирается старое чувство, воспоминания из детства, даже излюбленный запах бабушкиных блинов подступает к носу, хотя на самом деле она пахнет сейчас каким-то мылом. Я с трудом отстраняюсь от неё. — Наконец-то ты приехала. Как же я мечтала уже об этом дне. Она тихо смеётся. — Как я могла пропустить день рождения твоей мамы, а? Я слышала, будут бесплатно кормить, — хитро прищурив глаза, ухмыляется мне. — Ахах, ну прекрати-и, — я шуточно хлопаю её по руке и мы заходим в дом. Мама счастливо приветствует её и ведёт на кухню. — Слушай, Луиза, а чего это Ева так сияет? — В каком смысле? — мама непонятливо хмурит лоб. — Я женщина старая и вижу, что это не только из-за моего появления, — она с мудрым видом вскидывает брови. Никто из нас не успевает ей ответить, как в комнату вбегает Хёнджин. — О-о, Миссис Одет, — брат смешно кривляет голос и играет бровями, когда вальяжной походкой приближается к нам. — Хёнджин, ты как был противным мальчиком, так им и остался, — бабуля смеётся и щипает его за ребро через рубашку, на что Джин вскрикивает. — Там будет след! — показывает он наигранное возмущение. — Я тебе дам "Миссис Одет"! — она притягивает его к себе и крепко обнимает. Хёнджин тоже её обожает и безумно любит. Но так пошло, что характеры у них почти одинаковы, и что брат, что бабушка, имеют одно хобби: дразнить и злить друг друга. Я всегда умилялась их взаимоотношениям. Ещё немного пошутив и посмеявшись, мы все успокаиваемся и начинаем накрывать на стол, пока Джин пошел с отцом встречать тётушку. — Кстати, мам, Минхо звонил, сказал, что у него не получилось отпроситься с работы. Сказали, что на замену сейчас никого нет. Не знаю, возможно его до позднего вечера задержат. — Ничего страшного. Передашь ему, что я всё понимаю. Я киваю. — Хм, — хмыкает бабуня и ухмыляется, — так во-о-от оно что... Минхо? Я так понимаю... — Да. Прости, я не рассказывала. Это мой парень. — Давно вы вместе? — Почти пол года. — И ты молчала?! — Ну я же тебе не смогла бы его все равно показать. — Я между прочим интернет себе подключила. — Правда, что ли? — я поворачиваю голову к маме и та мне одобрительно кивает, — ну тогда прости. — Эх, ладно. Что с тобой поделать. Теперь понятно, из-за чего у тебя глаза сверкают. Ты отличаешься от той Евы, которую я видела в прошлый раз. Какой он? — Эм... Ну... Хороший. — Это и так понятно, другого ты и не выбрала бы. — Минхо — это же тот мальчик, которого ты видела, когда приезжала к нам. Лучший друг Хёнджина. — Стоп. Так это этот Минхо? — Д-да, а что?.. — я испуганно смотрю на нее. — Не знаю, не думала, что ты будешь с ним. — Почему? — Я помню, как ты прибегала ко мне в слезах, что они обидели тебя. — Ахах, ну мы же детьми были. — Он интересный. — М-м? — Интересный мальчик. Да, я помню его. Помню, что он очень умный был не по годам и смышлёный. Как он выглядит сейчас? — О, я покажу тебе фото. Я начинаю рыться в телефоне и нахожу наши с ним сэлфи. Показываю их и у бабушки вытягивается лицо. — Оу-у, а он красив. Стал прям мужчиной. Не узнать даже. Я смущённо отвожу взгляд. — Хороший выбор, я и не сомневалась в тебе. Сейчас понимаю, кого вы мне напоминаете. — Кого? — я заинтересованно пододвигаюсь к ней ближе. — Меня и твоего дедушку. В молодости мы терпеть друг друга не могли. Он меня постоянно злил, дразнил, а я его ненавидела. А потом... — на её глазах проступают слёзы, — как-то так странно получилось, жизнь посмеялась над нами и свела вместе. Мне много мальчиков нравилось в школьные годы, но по-настоящему я влюбилась в него. Раз и навсегда, — она прикусывает нижнюю губу и опускает голову. Я вижу, как её глаза краснеют и беру её состарившуюся, осунувшуюся ладошку в свою. — Зато вы прожили достойную жизнь. Подарили мне маму и тётю. Она смеётся и шмыгает носом. — У тебя есть ещё мы, — я заглядываю ей в глаза. — И за это я благодарна Богу. Однажды я надеюсь встретиться с ним. — Я уверена, что он смотрит на тебя с небес и радуется, когда видит твою счастливую улыбку. Поэтому не плачь, не огорчай его. Он бы хотел, чтобы ты не страдала, тем более из-за него. Ему больно видеть тебя такой. — Да-да, ты права, — бабушка делает глубокий вдох и смахивает с лица дорожки слез, — а как ты влюбилась в Минхо? — Ам... Честно, как-то само собой, случайно, — я тихо смеюсь, — в какой-то момент я узнала его настоящего. И этот настоящий Минхо оказался близок мне, моей душе и сердцу. — Ты так красиво говоришь об этом. Так поэтично. А Хёнджин? У него есть кто-то? Я обречённо опускаю плечи, тяжело выдохнув, потому что знаю, что сегодня к нам придет Моника. Я себя уже морально настраиваю на эту встречу. Мама начинает рассказывать ей о девушке брата, а я погружаюсь в свои мысли. Я думаю о тех славных деньках, когда я была беззаботным ребёнком. Внезапно на меня накатывает ощущение ностальгии. Сейчас всё так трудно. Ко мне близится взрослая жизнь, к которой я не готова. Одна — не готова. Я всегда полагаюсь на Минхо. Мне с ним легче. У меня чувство, что он всё за меня сделает и мне незачем переживать. Жаль, что его не будет сегодня. Некому будет успокоить, если меня вновь выбесит Моника.

***

— Вот, познакомьтесь. Миссис Браун, мама Моники, девушки Хёнджина, — в комнату проходят мама со знакомой женщиной. На моем лице застывает удивление. "Это та самая женщина из торгового центра! Это она. Та, с которой мама болтала, пока мы с Хёнджином ждали её. Мама... Моники?" — Ева, я же тебе говорила, что ты игралась с её дочерью в маленьком возрасте. Это была Моника. Ты все так же не помнишь? — Я отрицательно мотаю головой. Как я сразу не поняла? Эта женщина взрослая копия её дочери. Высокий рост, черные волосы, крупные черты лица и формы тела. Похожий взгляд, манера речи, ходьбы... Вслед за ними выходят "голубки". Хёнджин показывает Монике место за столом рядом с ним, и они садятся. Я нахожусь в каком-то оцепенении. Я игралась с Моникой? То есть я её знаю давно? Но почему я не помню её? На мой вопрос, который меня так интересует в голове, вскоре отвечает мама. — Миссис Браун когда-то жила недалеко от нашего дома, как только мы сюда переехали. Да и работали мы в одном месте тогда. Мы сразу познакомили детей между собой, а сами разобщались. Но потом вы переехали куда-то? — она поворачивает голову к темноволосой женщине. — Да, мы уехали из этого города. Личные причины. Но вот уже как пол года вернулись сюда обратно. Купили квартиру и вот, снова здесь. — Признаться честно, когда я неожиданно встретила тебя в ТЦ я и не подозревала, что наши дети уже вместе, оказывается и встречаются. — Да-а, Моника мне тоже ничего не рассказывала. Зачем молчали... Но те не отвечают на их вопросы. — Красивая пара из них получилась в итоге, да? — улыбается моя мама, обращаясь снова к своей собеседнице. "Интересно мнение тёти. Она так же считает? По её лице не могу разгадать её мысли, — слушая всех за столом и медленно кушая, я размышляю о своем, — так Моника помнит меня? Почему она ничего мне не сказала? Было же видно, что я не узнала её при первой нашей встрече. Да я и сейчас её вспомнить не могу... — я встряхиваю головой, потому что мне надоедает думать об этой ситуации. Может позже всё разъясню."

***

Чтобы дать взрослым пообщаться, мы, молодежь, удаляемся к себе. Детей тётя с дядей не привезли, оставили их её подруге и по совместительству соседке, поэтому у меня сегодня свобода и спокойствие. Доходя к своей комнате, меня догоняет Хёнджин. — Ева, слушай... Я оборачиваюсь. — Знаю, я обещал тебе вернуть долг, но... — Я понимаю. Я догадалась, что у тебя ничего нет. — Но я обещал, что... — Забей. У тебя, похоже, тяжёлое положение сейчас, поэтому... Я ещё что-то хотела ему добавить, но увидела макушку Моники, которая поднимается по лестнице. Я быстро улыбаюсь Хёнджину, как-бы на прощание и проскальзываю в свою комнату. "Неужели он снова всю зарплату потратил на Монику? Не верится... Эта девушка..." Я раздражённо падаю на кровать, раскидывая руки по сторонам.

***

"Во всяком случае эта её мама выглядит чуточку приятнее... Может у Моники характер отца, например, а только внешность мамы?" Я всё ещё лежу, продолжая размышлять о семейке Браун. Но мои мысли прерывает стук в дверь. В комнату заходит Хёнджин. — Меня там мама попросила их отвезти куда-то и... — Кого "их"? — я сажусь на край постели. — Ну всех женщин типо. Пока вернусь, побудешь с Моникой? — Что, прости? Зачем? — Не знаю, скоро ли я. Ей будет скучно в моей комнате. — Но я не хочу. — Пожалуйста. Тебе что, так сложно? Пришлось согласится. Я прохожу в его комнату, где на кресле сидит Моника в телефоне. — Кхм... Хёнджин попросил меня с тобой побыть, чтобы ты не скучала. Я пытаюсь подавить свою неприязнь к ней и кротко улыбаюсь. Быть вежливой необходимо всегда. Никому не нужно знать, если мне кто-то не нравится. Да и неинтересно никому. Она блокирует телефон. — М-м, да, ну давай. — Ч-что? — Садись, поговорим о чем-то. Такое чувство, что я в чем-то провинились, и что это не мой дом, и я в гостях, а не она. Осторожно подхожу к его кровати и сажусь. — Так... — я первая решаюсь прервать тишину и разрядить эту напряжённую обстановку. Я всем своим телом чувствую, как враждебно на меня настроена эта девушка. Я совершенно не понимаю, где провинилась так перед ней, — оказывается мы были знакомы всё это время? Ты... помнишь меня? — Конечно, — с невозмутимым видом отвечает мне и откидывается на спинку кресла. — Но почему ты мне об этом не рассказала? — А зачем? Не помнишь, да и ладно. — Но следовало бы. Может и подружились бы быстрее. — Кто сказал, что мы когда-нибудь подружимся? Она сидит на этом чёртовом кресле так величественно, будто на троне, и меня злит один только её напускной вид, я уже молчу о том, в каком тоне она со мной разговаривает. — Слушай, я не понимаю, почему ты так меня ненавидишь? Что я сделала?! — я не выдерживаю и повышаю немного голос. Моника хмыкает. — Ну? Ты расскажешь? Потому что со дня нашей встречи, когда Хёнджин нас познакомил, я ничего сделать не успела. Следовательно, теперь я догадываюсь, что... Это как-то с детством связано, что ли? — А ты быстро догадалась. — О чем? Что я сделала тебе? Тем более, будучи ребенком... — Твоя мама правильно всё рассказала. Мы игрались, — она делает кавычки одной рукой, — примерно месяц, может больше. Просто ближе к новому году мы переехали. Я любила Хёнджина. Очень сильно. По-детски и невинно, искренне. Тогда, в те годы. Сразу влюбилась. Он мне очень понравился. Я думала о нем каждый день. И признаться, начала бегать к вам, чтобы не с девочкой играться, то есть с тобой, а я хотела подружится с ним. Но... я была толстенькой тогда... Прям очень. Но я, как ребенок, верила в любовь и не знала, что такое грубость. Я призналась ему на стадионе нашей школы, — из неё вырывается смешок, — так наивно было... и он сказал, что скорее будет с тобой, своей сестрой, чем со мной. Он обозвал меня, унизил, подозвал других школьников к нам и начал насмехаться надо мной. Сама знаешь, он был популярен с первых лет в школе. Когда я расплакалась, он даже не остановился, продолжая смеяться теперь со всеми. Я убежала в слезах. Потом мне понравился другой мальчик. На Хёнджина мне было больно и страшно смотреть, хоть я так и не смогла оставить своих чувств к нему. Он был первым мальчиком в моей жизни, который покорил моё сердце. Я чувствовала неимоверную обиду и злость. Не знаю, на себя ли, или него. Этот другой мальчик заметил, что я неровно дышу к нему, пытаюсь обратить на себя внимание. Я даже не успела сказать ему, что он мне нравится. Он опередил меня. В один день, заметив меня в коридоре, подозвал к себе и жестоко отозвался обо мне. Конечно же, обозвал, как и твой брат, предпочтительно о моём весе и ничтожестве, и посмеялся над абсурдностью моих действий. Он сделал то же, что и Хёнджин. Назвал твой класс и тебя. Этот тоже оказался влюблен в тебя. — Но... я даже не помню ничего и не знаю, о каком ты мальчике даже говоришь... Ко мне никто не подходил и никто никогда не признавался в любви. — Ну конечно, ты видела только Феликса. А те, видимо, заметили это, что ты везде с ним шатаешься, вот и не решились подойти. Ты многим нравилась. И я это видела и знала. Хёнджин тоже не помнит о своем поступке. Даже когда родители рассказали ему о нашем детстве, он не вспомнил, как гадко поступил со мной. Не удивительно. На его счету, наверное, много разбитых сердец. Но я пообещала себе, что стану лучше, красивее, и все они они ещё пожалеют... Я поклялась себе, что влюблю его, когда бы это ни было и во что бы это ни стало... А ты... всегда всем нравилась... — Я... Я не понимаю... В чём я виновата? В чем ты меня обвиняешь? Это получается, что ты таила злобу на меня с детства, судя по тому, как ты злобно смотришь на меня. И это при том, что я ничего не сделала... мне тоже какие-то дети не нравились в маленьком возрасте, но я уже не помню тех негативных чувств, я забыла, помня только о хорошем. А ты... держала в себе... А сейчас? Ты хоть любишь его? Или это какая-то месть? — Люблю, но... Как только я увидела его в клубе, я сразу узнала его. Да, признаюсь, моя изначальная цель была — проучить его. Уж слишком самоуверен. Я думала о нем все эти годы. А сейчас... — Ты намеренно издеваешься над ним. Это не любовь, Моника. Ты мстишь ему. Отношения, построенные на ненависти? Ты серьезно? О какой любви может идти речь, если ты в дураках его держишь? Ты не заслужила его... Ты до сих пор терроризируешь его, хотя говоришь, что любишь. Это дело принципа, а не любовь. Ты поставила цель, руководствовалась злостью, и следовала этому. Ты решила, что стала лучше. Но нет. Та Моника была лучше. Чистая и искренняя. Возможно, внешне ты и стала лучше, как пообещала себе, но не внутренне... — Я всегда его любила. И сейчас не сгоняю злость на нем. Иногда парней нужно проучать, чтобы до них что-то дошло и они сами стали лучше. — А кто ты такая, чтобы его учить? Ты ему не мама. И он не плохой человек. У всех есть свои минусы, и он сам от них избавится, без посторонней "помощи". Ты бы лучше над собой поработала... И... не смеши меня. Ты просто используешь его, прикрываясь любовью и питая себя старым чувством мести. Он всю свою зарплату на тебя тратит. — И что? Он же любит меня. Я, как его девушка, имею право и учить его и поддерживать и прочее... А ты... — она осматривает меня с головы до ног, — просто завидуешь. На моем лице читается явное возмущение. — Твой-то пацанёнок, похоже, жлобится на тебя, вот ты и бесишься. Мной одолевают разного рода негативные чувства. Она явно намеренно говорит всё это, выводя на конфликт. Я вскакиваю с кровати и приближаю к ней свое лицо, вскрикивая: — Знаешь что?! — Что?! — она тоже встаёт, двигает своим лицом к моему и между нами всего несколько сантиметров. В этой схватке я боюсь пострадать, поэтому решаю, что я слабее её, и отступаю. — Просто оставь его в покое... Забудь о нем. Ты сама знаешь, что это не любовь. Ты насильно заставила его влюбиться в тебя, а теперь ликуешь, упиваясь победой. Ты получила то, что хотела. Хватит. — Не знаю, что они все в тебе находят... Ты слабая. Даже словесной перепалки не выдержала. Никчёмная. — Ты перегибаешь. Во всем, что случилось, нет моей вины. Я ни у кого не отбивала парня, не делала пакостей и прочее. Если у тебя есть какие-то недомолвки, то скажи об этом Хёнджину. В том, что тебе отказывали парни я не виновата. Я искренне была всегда ко всем. А в итоге и здесь не угодила. Ты злостная девушка. Злиться все эти годы... и когда ты увидела меня спустя столько лет, ты... Так смотрела на меня... — Оценивала. Ты не изменилась. Маленькая глупенькая девочка. Вот как ты выглядишь. Вот, что я увидела при первой встрече. Я была в таком предвкушении, когда Хёнджин сообщил, что мы едем познакомиться с его друзьями и сестрой... Было интересно, как же выглядит та сама великолепная, распрекрасная Ева, которую все так любили и обожали. А увидев... Даже разочаровалась... Столько лет я завидовала тебе, тайно ненавидела, а ты... Вон оно какой жалкой стала... Испортила себе так тупо жизнь... Ещё и добровольно. Оказалась маленькой девочкой с обычным исходом событий... Ничего крутого. Зря я только силы и нервы тратила, терзая себя. Полагаю, поэтому твоему пареньку ты и приглянулась. Думаю, он и сам глуп, поэтому выбрал тебя. Тихая, податливая, сделаешь всё, что он скажет. Даже забеременеть умудрилась. Никакого своего выбора, личного мнения и стойкого слова. Говорю же... Тебя нашел тот, который и сам такой же, как ты. — Хватит! Хватит оскорблять меня! Ты самый ужасный человек, которого я когда-либо встречала. Оставь нас всех в покое. Успокой свой пыл и сама брось Хёнджина. А иначе я расскажу ему обо всей этой истории. И он поверит мне, а не тебе. Он едва тебя Знает. Он знает твою фальшивую сторону, а не настоящую. Ты плохой человек. Услышав обо всей этой ненависти, что ты держала в себе столько лет... Он и сам порвет с тобой. Я столько раз давала тебе шансы, надеялась, что ты хорошая в глубине души, но... Ты показала себя. — Ты не расскажешь ему об этом. Может я и могу все ещё мстить, пока не удовлетворю себя этим, но я все равно люблю и хочу быть с ним рядом. — Ты себя-то слышишь вообще? Это уже какой-то фанатизм! Ты думала о мальчике из детства до сих пор! Я не допущу того, чтобы ты заставила его потерять всё, но зато чтобы имел только тебя рядом. — Я рассказала тебе, как всё было, чтобы прояснить ситуацию. Ты спросила, почему я не люблю тебя, я ответила. Да и мне легче теперь. Я хоть высказалась. А ему ты не расскажешь. — Серьезно? — Да. — Откуда такая уверенность? — Узнаешь, — от неё исходит угроза. К моему телу подступает жар от злости и я, развернувшись, выхожу из комнаты, спускаюсь вниз. Решаю пойти к Феликсу. "Не страшно. День рождения мы уже отпраздновали. Уже вечер. Не обидятся, что я ушла. А дома остались папа с дядей, ничего эта дура не сделает."

***

Пока я шла к Феликсу, я почувствовала только сейчас, как сильно меня трясет. Я испытала жуткий стресс. Я не привыкла к такому. Я никогда ни с кем не ссорюсь. Переждав у Феликса, написала маме, успокоив что я у друга, и узнала, когда Минхо будет дома. Ликс немного успокоил меня, напоив чаем и накормив вкусняшками. Я не рассказала ему, что случилось, приберегая эту историю и эмоции сначала для моего парня. Ближе к одиннадцати часов вечера Феликс отвёз меня к Минхо, поскольку было уже очень темно, а от его дома к квартире Хо идти очень далеко.

***

Я лежу у Минхо на коленях, на кухонном диване, и плачу. Эмоции нашли выход в слезах. Его мама на работе в ночную и я могу расслабиться и говорить обо всём, что хочу. — И я даже... даже возразить ничего нормального и внятного не могла. Как только начался явно открытый конфликт всё внутри меня сжалось, и когда я увидела ее лицо перед своим... Она сильнее меня... Я испугалась... Она выносливее к скандалам... Это чувствовалось... Я бы выглядела жалко, пытаясь бороться с ней и что-то там пыхтеть. — Не говори так, ты просто не хотела. Если бы хотела, ты бы ей задала, я в этом точно уверен. — Нет. Она крепче и задавила бы меня. В такой момент я даже резко растеряла все аргументы... — выдерживаю долгую паузу, — я готова разорвать её. Из Минхо вырывается смешок. — Ты чего смеёшься? — поднимаю свои глаза на его лицо. — Да просто ты вся в меня, помаленьку учишься у папочки, — я фыркаю, — ты постепенно стала моей маленькой копией. — Минхо... Я ненавижу ее. Хёнджин заслуживает лучшей девушки. Она же использует его. Она бы не стала ему мстить, если бы, например, увидела, что он растолстел и что он никчёмный и сидит дома. А тут... посмотрела на его внешность, что он стал только краше, популярность его только увеличилась, да ещё и зарабатывает не плохо оказалось. — То есть Хёнджин красивый? — Все мои друзья, все, кто парни, которые окружают меня, красивые, но ты лучше всех. — Слабенький какой-то аргумент, котик. — Заткнись и лучше подбодри меня. — А я что делаю? — Да ты только переводишь тему на глупые шутки. Скажи мне, что делать. Мне так хотелось размазать ее, но я не выдержала и капитулировала. Она права, я бездарность, ничего не могу. Я зарываюсь носом в его ляжку и сжимаю его штаны у колен. Мои плечи дрожат. — Моя девочка, ну не плачь, — он поглаживает меня по спине и прикладывает свои губы к виску, — в тебе говорят эмоции. Ты сама знаешь, что Моника сказала ерунду, чтобы только позлить тебя и такими словами задеть. Она хочет ранить тебя, чтобы ты как раз таки стала той девушкой, которую она описала. Ни одно её слово не было верным и обоснованным. Она тварь, да. Прими это. — Слу-у-ушай, Минхо, а может ты поговоришь с ним? — я с надеждой поворачиваю голову, чтобы посмотреть на лицо Хо, — ну чтобы он бросил Монику. — Нет. — Но почему ты так наотрез? Меня он слушать не станет, мне почему-то так кажется. Я уже не раз пыталась. Хёнджин упрям. Это я Монике сказала, что он точно меня послушает. Но я не уверена. Не факт, даже если я расскажу ему эту историю. Не поверит. Он из принципа сделает что-то мне наперекор. Ну так что, поговоришь? — Не-ет. — Ты объяснишь, почему? — Да потому что, Ева, стоит мне только заикнуться об этом, как он сразу на меня переключится, мол он же нас не трогал, когда мы начали встречаться. А я тут лезу к нему со своими советами. Тут он тем более не послушает. Из моих-то уст. Пускай сам учится, рано или поздно поймет. — Но ему много достанется, если мы не посодействуем. — Не хочу. Потом мы будем виноваты, вдруг что? — Он наоборот потом скажет, почему мы его не отговорили, не помогли и так далее. — Мне всё равно. Он что, маленький? Сам влез в это, сам и выбирается и разбирается пускай. Он думает, что он весь такой мудрый и лучше всех знает обо всём. Что ему лучше и тому подобное. Но это не так. И мы с тобой прекрасно это понимаем. Но не он. Может такая, как Моника, и должна была встретиться на его пути, чтобы он действительно поумнел, набрался опыта в этой жизни и перешёл на новый этап... эволюции, — от последнего подобранного слова он сам и смеётся, — ну ладно-ладно. На новый этап взросления. А то привык, что всё на блюдечке. У него же есть мозги... Вроде... Думать надо головой, а не задницей. — Хо-о-о... — Ты сама это знаешь, не ругай меня. Я говорю только факты. То, о чем мы оба думаем. — Хорошо. Я послушаю тебя. Пускай всё идёт своим чередом. Предлагаешь плыть по течению? Придаться обстоятельствам и надеятся, что всё обойдётся? — Нет. Это я предлагаю Хёнджину, а не нам. У нас своя жизнь. Он же сказал тебе не лезть. Ну вот. — Я просто так не могу. Наблюдать за всем этим. — Хочешь, чтобы он опять наорал на тебя? — Нет. — А это будет, если ты зацепишь эту тему. — А вот Моника... Неужели она и вправду в его вкусе? — Хм, а я знаю? У него вкусы каждый месяц менялись. — Мне его так жаль. — Так, хватит о нем. Лучше меня пожалей. — Хм, в честь чего это? — я поднимаюсь с его колен и сажусь, повернувшись всем корпусом к нему. — Ну я же бедненький котик, нуждающийся в ласке и заботе, а ты мне о каком-то дураке рассказываешь. Он вытягивает губы уточкой, тянет своё лицо к моему, умоляюще и мило смотрит на меня. Я качаю головой, вздыхаю, кусаю его за нижнюю губу, больно оттягивая, и поднимаюсь. — Ай! — он возмущённо смотрит на меня, облизывая "раненную" губу, — это что было? — Ну ты же предлагал покушать, — я лукаво улыбаюсь и направляюсь к плите. — Хитрая ты бестия, Ева. — Ха, я?! Угадай, от кого научилась, — я облокотившись на столешницу и сложив руки на груди, с вызовом смотрю на него. — Зря рискуешь. Мамы нет дома. Кто знает, что может случиться. Я молчу, продолжая прожигать его взглядом. — Ах! — он наигранно хлопает в ладоши, — неужели ты только этого и хочешь? Я разгадал тебя. Всем вам женщинам от мужчин только одно и надо, — он делает вид, что плачет, и вытирает ладонями щеки, — все вы используете нас в своих целях. Никаких чувств, одна похоть, — он шмыгает носом и начинает "плакать", как ребенок. Я выдыхаю весь воздух через нос, словно бык, и бегу на него, как на красную тряпку, которую машут передо мной, и набрасываюсь на него. Повалив его на диван, начинаю беспощадно щекотать, особенно уделяю внимание грудной части, поскольку там у него самое слабое и чувствительно место. — Ахах, Ева! Ты дьяволица! — он заливисто смеётся и пытается осторожно отбиваться от меня, чтобы случайно не задеть и не ударить.

***

Через три дня. — Жаль, что я не успел встретиться с твоей бабушкой и познакомиться с ней уже будучи в роли твоего парня. Мы идём с Минхо по вечерней улице, после того, как он пригласил меня в роскошное кафе, которое больше походило на ресторан своей утонченностью и красотой. Я держу его под локоть, чтобы не упасть, так как фонари не сильно освещают тротуар, а в сумраке у меня с координацией паршиво и я могу не заметить ямку, упасть и подвернуть ногу. Пришлось одеться красиво, соответственно и ботинки на каблуке. Для меня это непривычная обувь, вот и устав после нашего свидания, я еле иду, плетясь и держась за Минхо. Машину мы решили не брать, чтобы насладится вечерним теплым воздухом. Романтичный вечер должен же быть от начала и до конца. — Не страшно. У вас ещё будет не одна возможность увидеться. Ты только учти, она у меня с юмором, тебе не сладко придется. Всегда жди подвоха от нее и подкола. Бабушка веселая. — Ахах, понял. Возьму на заметку. Но я не боюсь, я выкручусь из любой ситуации. — А я и не сомневаюсь. Ты такой лис... Нет-нет, змей! — Змей? — он смеётся. — Знаешь, как я всегда тебя про себя называла? — Как? — Змей-искуситель. — Ахах, "змей-искуситель"?! — Да-а. Ещё до наших отношений. Вот эти твои сверкающие темные глазки меня выводили из себя. — М-м, может ты давно была влюблена в меня, просто не признавала этого? — Нет конечно! Ещё чего... — я недовольно отвожу взгляд. — Ох, какая ты упрямая... Ну ладно. Как тебе ужин? — Издеваешься? Он был прекрасен. Что на тебя нашло? — Я редко радую тебя. В последнее время ты была грустной. Ещё и одна сволочь тебе наговорила всякого... Я должен был переубедить тебя в обратном. — Не должен был. Я всё понимаю. И я вижу, как сильно ты устаешь на работе. Как ты готовишься к новому месту в учебе. Я всё это замечаю. Конфетно-букетный период мы давно прошли. — Ничего подобного. Я всегда виню себя, что ты не получаешь от меня должной и заслуженной любви. Другие бы парни тебя каждый день цветами усыпали. — А у меня вся комната в растениях, мне цветы не нужны. — Ты поняла, о чем я. — Конечно поняла. Но и ты меня пойми. У меня нет большего желания, чем то, чтобы ты чувствовал, что мне хорошо и всё устраивает. Тем более я не люблю подарки и сюрпризы. Я не люблю, когда со мной что-то не согласовывают. Когда всё идёт не по плану, вот! И то, что ты всегда со мной в одном темпе идёшь... Это очень радует. Мне не нужно внимание от тебя 24/7. Зачем? Мы же не подростки, которые каждые десять минут созваниваются. Я знаю, что ты у меня есть и мне этого хватает. Пусть мы и не выбираемся куда-то часто вместе... Зато мы отдыхаем дома. То у меня, то у тебя. Ты каждый раз окутываешь меня заботой, теплотой и уютом. Волнуешься, поддерживаешь, гото-о-овишь, — я смеюсь. — Не велик подвиг с моей стороны. — Ты вот когда так говоришь, мне очень больно становиться. Было бы что-то не так, я бы сказала. Мне хочется взрослых отношений, а не детских. — Хм, семейных отношений хочешь, что ли? — Может и так. Я не знаю, как это назвать. На несколько секунд мы замолкаем. Я поднимаю голову и вижу, что мы уже приближаемся к последнему повороту к дому Минхо. От того кафе, в котором мы были, его квартира находится намного ближе, и так как мы пешком, логично переночевать у него. Осталось всего несколько шагов к повороту, как из-за него показывается два темных силуэта, которые все ещё в тени. Они приближаются к нам, показываясь на свет. — Извините, — они окликают нас, привлекая внимание и вынуждая приостановиться, — не знаете, где здесь ближайший магазин? — обращается один из парней. — Тут недалеко. За этим поворотом, — холодно отвечает Минхо и хочет потянуть меня идти дальше. — У тебя красивая девушка, — снова останавливает нас голос первого парня. Мне становится страшно, а телом начинает трясти. Мое сердце ушло в пятки. Я смотрю на Минхо и вижу, как заиграли желваки на его скулах, руки сжались в кулаки, а мышцы руки, за которую я держусь, напряглись. — Как зовут вас? — не унимается первый. Я ещё сильнее цепляюсь в руку Минхо, готовая заплакать. Всё это очень напрягает и я всем своим нутром чувствую здесь что-то неладное и не предвещающее ничего хорошего. — Мы кажется вам уже указали дорогу, куда вы хотели. На этом всё. Пошли, — обращается Минхо уже ко мне. Только мы сделали один шаг, как второй парень придержал Минхо за руку, остановив. Мои глаза бегают и я не знаю, что делать и чего ожидать. Полагаюсь лишь на то, что это всё случайность, и ребята просто смеются, пытаясь напугать, хотя на самом деле они нормальные. — Ты такой невежливый, чувак. Девушка куда приятнее и покладистее. — Я так вижу, вы на неприятности нарываетесь? Мы вас не трогали. Если скучно, пройдите дальше, здесь недалеко клуб. Развлекайтесь там. Минхо снова хочет утянуть меня отсюда, но второй парень опять хватает его за руку. — Но нам понравилась твоя девушка. Поразвлечься мы хотим с ней. Мое тело пронзает холод и меня бросает в холодный пот. Я начинаю трястись, как стиральная машинка на отжиме, и молюсь, лишь бы это недоразумение прекратилось и всё было хорошо. Но почему-то мои мольбы не были услышаны и первый парень подходит ближе ко мне, медленно проведя своей рукой по моих волосах, спускаясь к скуле. Я судорожно отодвигаю голову в сторону, резко дёрнув ею и скривившись. — Прошу, дайте нам уйти и спокойно разойтись, — дрожащим голосом наконец-то говорю им. — Ох, а какой голосок, — восторженно говорит парень возле меня, — ты счастливчик, — поворачивает он голову к Минхо. — Если вы сейчас же не уйдете, вам придется не сладко. — Хах, ты слышал? — обращается он к своему другу, — нас двое, чувачок, а ты один. Этот парень дёргает меня на себя и я отрываюсь от руки Минхо, на что он сразу реагирует и бьёт первого парня кулаком в лицо. Я вскрикиваю и хочу вырваться от неприятной цепкой хватки. Вижу, как там завязывается драка. — Пожалуйста, прекратите это, — я начинаю плакать и умолять первого. — Не волнуйся, малыш, ничего страшного с твоим пареньком не случится. Он дёргает меня на себя, а затем прижимает к стене какого-то строения. Я начинаю кричать и отбиваться, но парень намного больше, выше меня и, естественно, сильнее. — Нет, пожалуйста! — я всеми силами пытаюсь отворачивать свое лицо, когда он пытается дотянуться до моих губ, пока его руки срывают с меня курточку. В моей жизни мне ещё ни разу не было так страшно. Но в этот момент я думаю не о себе, я думаю о Минхо и том парне, который на голову выше него. Пока я бью руками наугад, пытаюсь заглянуть за спину первого. Больше всего на свете я боюсь, чтобы они не причинили вреда Минхо. Они, видимо, уверены, что тот парень и сам справится с Минхо, пока первый "подготавливает" им двоим меня, как бы это омерзительно не звучало. Я слышу только доносящиеся до нас звуки боя. Мои руки трясутся и я ничего не вижу, когда мои слёзы ручьями льются из глаз. Мужские руки начинают судорожно расстёгивать мне рубашку, потом бросают это дело и меня подхватывают под бедра одна пара рук, когда внезапно появляется второй и хватает меня под подмышки поднимая. Вернулся тот парень, а где же Минхо? Эта мысль пронзает меня в самое сердце, которое готово разорваться. Пока второй парень держит меня за спиной, второй пытается пальцами ухватится за мою пуговицу на джинсах. Но я изо всех сил дёргаю ногами, отчего парень беситься, когда каждая моя нога все время поочередно опускается на землю. Но он сильнее хватает меня за лодыжки, хоть я и подгибаю ноги в коленях, пытаясь вырваться, он умудряется зафиксировать свои руки на моих ногах и наконец-то добирается до моей ширинки. Как же я надеюсь, что мой крик хоть кто-нибудь услышит и спасет от этого всего. Ведь недалеко дома. Лишь бы кто-нибудь услышал, кто-угодно. Хоть я и устала отбиваться, я не оставляю попыток и надежду, трачу все силы, чтобы брыкаться и потянуть время, надеясь на чудо. Я не знаю, для чего именно я тяну время, но я чувствую, что это поможет как-то. Я готова отдать всю себя, лишь бы отбиться от этих людей и посмотреть, где Минхо и что с ним. Неужели тот парень ему что-то сделал. Я думаю только о том, чтобы он всего лишь вырубил его, а не сделал что-то страшное. А пока... Я хочу только умереть. Я была не готова переживать такой страх и стресс...