А что выберешь ты?

Очередной школьный день. Учеба подходит к концу. На душе даже как-то грустно. Я не готова расставаться с этими годами, когда я считаюсь ещё ребенком, и переходить во взрослую жизнь. Что ждёт меня там, в самостоятельности, представить не могу. Когда за много лет ты уже освоился и привык к обстановке, людям, атмосфере и, вообще, ко всему, ты чувствуешь себя спокойно, комфортно и будто в свой тарелке. Ты там, где нужно. Сюда тебя завела судьба. Но вот университет... Это то, что я имела возможность выбрать сама... Последняя неделя и в стенах этой школы больше не будет нашего класса и параллельных. На смену нам придут маленький напуганные перед неизвестностью и чем-то новым первоклашки... Совсем, как и мы, самые старшие ученики... Забавно... Разницы-то и нет, кроме как возрастной. — Да, Маргарет. Да, я говорю! Алло?! Что у тебя со связью? Спускаясь по лестнице к завтраку перед последним школьным понедельником в своей жизни, слышу, как мама возмущается по телефону с тётей. Когда она недовольна кем-то или чем-то, мне всегда забавно за ней наблюдать. Она такая интересная и смешная, когда негодует или злится. Что правда... Мне совершенно не нравится, когда её гнев направлен на меня. Это совсем другое дело. — Да чтоб тебя... — ворчит она себе под нос, когда я захожу на кухню, — перезвони мне! — бросает трубку и раздражённо поворачивается ко мне, — о, ты уже встала. Садись давай, — повелевает она, указывая на стул. — Что случилось? — сажусь и любопытно смотрю на нее. — Да довела телефонная связь эта... — Но это же всего лишь пустяк... Мама вздыхает. — Да... Да, ты права. Вовсе не контролирую свои эмоции. Не знаю, как сохранять самообладание. Любая мелочь может вывести из себя. Я ничего не отвечаю, и так понимая, что всё дело в беременности, и в том, что она волнуется. Последний раз она рожала восемнадцать лет назад, меня. А сейчас она переживает ещё больше, чем в прошлом. Тогда она была молодой, не так уж и много знала о родах. Была недостаточно просвещённой. Да и в то время не многие были, если ты не медик. А от рассказов бабушек, то есть своих матерей, женщины тех времён не так уж и много могли услышать и узнать. Это сейчас всё в открытом доступе и можно узнать в любой момент всё, что тебя интересует. Мама думает о каждой мелочи. Она иногда не может спать, представляя, как будет рожать, тяжело ли ей будет спустя столько-то лет. Начитавшись множества статей о беременности у современных женщин, она до предела себя накрутила и в отчаянии, обречённо считает дни, в самом деле вычёркивая каждый в календаре по утрам... Глядя на неё, невольно я и сама начинаю волноваться и о ней и о себе в будущем. Но всё же каждый день я хожу в надежде, что всё будет хорошо и мы зря доводим себя до такого состояния. Когда ты смотришь на человека, который неуверенно себя чувствует, сомневается во всём, скептически и пессимистично настроен на будущее, ты и сам постепенно таким становишься, являясь свидетелем такого... К сожалению. А как поддержать её, я не знаю... Лучше уже промолчать и ненароком не сделать всё ещё хуже. Ещё скажу что-то лишнее, и от этого ей не станет легче... — Кхм... А тётя... Не перезванивает, да? — всё, что говорю я, заметив, что её сестра не выполняет просьбу старшей. Скорее всего из-за плохого соединения она всё-таки не услышала последнюю фразу мамы, перед тем, как та отключилась. — Ой, да ну её. Пускай телефон в порядок приведёт. С моей стороны всё в норме. — Так сама ей перезвони, — беру в руки вилку и начинаю небрежно и нехотя завтракать. — Да потом. Сначала успокоюсь. — А что она хотела? — У неё же день рождения на этих выходных. Мы начали обговаривать, где отпразднуем, как тут же начались помехи на проводе. — М-м, как созвонитесь заново, скажешь мне, хорошо? Интересно, поедем ди мы к ним... — Ну, посмотрим... — А где Хёнджин и папа? — Отец в ванной собирается, а твой брат ещё с работы не вернулся. Я беру в руки телефон и смотрю на время. — Ого, уже 07:20. Он давно вернуться должен был. — Он так устаёт в последнее время... Мне так жаль его... Меня категорически не устраивает то, что он начал работать изо дня в день... И в ночную же! Я понимаю, это клуб. Но не каждый же день! Он спит днём, почти ничего не ест и снова уходит туда. Ева-а, может ты с ним поговоришь? Меня он напрочь не хочет слушать. Я не понимаю его желания... Зачем было выбирать такой график? Ты заметила, как он исхудал? Одни кожа да кости. Я так волнуюсь о его здоровье... — мама опускает голову и мне успело показаться, что она готова заплакать. — Эй... Мам, ты чего?.. — накрываю её ладонь своей, чтобы на этот жест она посмотрела на меня, — я поговорю с ним, хорошо? Только не переживай так. Он взрослый мальчик, не ребёнок. От отдаёт себе отчёт в том, на что он способен и какие у него силы. — Но он бывает вспыльчивым и необдуманным в своих решениях... Вот и в этот раз я думаю, что он поспешил, поддавшись каким-то своим эмоциям, ну или внутренним убеждениям. — Я приду со школы и обязательно с ним поговорю. Только ты не грусти, договорились? Она одобрительно кивает и я указываю ей на тарелку, к которой она так и не притронулась ещё. Ей необходимы силы, а она намеренно заставляет себя испытывать стресс один за другим. И всё из-за пустяков, которые она раздула в своей голове до нереальных масштабов, превращая в трагедию. Делает из мухи слона, вот и всё. Это точно всё из-за того, что она только, как неделю назад, ушла в предродовый отпуск, и находясь дома половину дня одна, ходит и надумывает себе всякую чепуху. Она не привыкла к такому. Сидеть дома — это не её. А после у неё и вовсе будет декретный отпуск... Не знаю, как она вынесет эти стены дома 24/7. Хотя, скорее всего, с младенцем на руках она и не будет успевать замечать, как уже будет наступать вечер и папа будет возвращаться с работы. День будет сменяться ночью для неё незаметно.

***

Школа встречает, как всегда, радушно, а летнее тепло заставляет перед входными дверями поднять голову к небу, наслаждаясь первыми лучами солнышка. Удивительно, что с утра наступает уже такая жара. Как же просидеть в классе столько уроков при такой температуре? — Хэй! Греешься, запасаясь витамином D? — слышу позади близкий мне голос, почти родной, и приближающиеся шаги. — Феликс, ты. — А кто же ещё. Жарко сегодня, правда? — равняется он со мной. — И это первые дни лета только... Что же будет дальше? — Будем жить в обнимку с кондиционером, — смеётся он и мы заходим в кладезь знаний.

***

— Секс... — Что? — шепчет десятиклассница своей подруге. Две девушки за ланчем сидят за соседним столиком от нас с Феликсом. Мои уши сами улавливают их разговор, хоть я и не старалась их подслушать. — Правда? Что, в уборной? Ты серьёзно? — не унимается подруга, на что первая ей шипит, чтобы та была тише. Я слышу их через раз, оборванные фразы. — И что он? Точнее, какой он? Такой, как все говорят? Горяч, да? Первая девочка сидит с другой стороны стола, поэтому её ответы, сидящей к нам спиной её однокласснице, я не слышу. — Обалдеть. Эх, я бы тоже хотела. Но не с ним, конечно же. Он твой, и это не обсуждается, — быстро тараторит вторая, явно заботясь о том, чтобы её слова не было поняты не правильно, — ты видела, какие у Кайла мышцы, а какое тело! — восторженно лепечет она о предмете, точнее человеке, своего обожания, — я была бы счастлива, взгляни он только на меня. Я уже молчу о переспать, — переходит она на шёпот, но до меня всё равно доходят её слова. — Получше выбрать ты не могла? — наконец-то слышу голос её подруги, так как тон её был достаточно громким, — да он же бабник! Сдался он тебе. Поматросит и бросит. Ты потом будешь реветь, а мне тебя успокаивать? Нет, спасибо. Ты станешь для него всего лишь ещё одной галочкой, не более. Выйди из иллюзий, Карла. Отношения с ним не светят. — Но что, если, как человек, он хороший, а всё это всего лишь фарс, чтобы поддерживать свою популярность? — Я тебя умоляю, очнись! Да и я видела его в плавках, в школьном бассейне, когда он готовился к соревнованию по плаванию... Достоинство-то его маленькое. Ха, даже достоинством не назовешь, я бы даже сказала, совсем наоборот. Ты и не почувствуешь ничего, если однажды он снизойдёт к тебе в постель. От этого токсичного разговора якобы двоих "подруг" мне хочется блевать и я, не доев свой обед, стремительно поднимаюсь и беру в руки поднос. — Эй, ты куда? — подрывается вслед за мной Феликс, на ходу допивая свой сок. — Не хочу больше там сидеть. Отвратительно... — Что, еда? — Да какая еда? Ты слышал, о чём за моей спиной болтали? — А-а, так ты из-за этого? — Да, — оставив столовую позади, выхожу в коридор. Ликс за мной, захватив бургер, доедая его по пути. — Да что случилось? — он преграждает мне путь. — Это кошмар. Они всего лишь в десятом классе! Признаю, в это время меня всё ещё волновал вопрос, кто я из принцесс Диснея. — Тебя и сейчас волнует. — Да ну, Фе-еликс. Я обхожу друга и сажусь на подоконник у окна. — В уборной, ты слышал это? — Да, и что? — Тебя вообще не смутили их разговоры? — Ни капли. — А ещё та вторая такая ехидная и противная. Сама, небось, метит на место в койке некого Кая, вот и отговаривает подругу. Гадость. — Кайла, — поправляет меня друг, — Да ладно тебе. Это их проблемы, не наши. — Но все равно, как так можно? Их разговор напрочь был прогнившим. — Ева, я понимаю, что ты вся такая правильная. Но прими уже тот факт, что не все живут так, как ты. Люди разные. Ну, и кто-то рано пробует что-то подобное... Ну, всё, о чём они говорили. — Но у меня в их годы и в мыслях не было такого, как у них. Мальчики, секс, обсуждение даже мужских размеров! Что это за бред?! Это при том, что нужно выбирать любимого человека далеко не по таких критериях, что они обсуждали. Я будто попала в сериал какой-то. Я думала... То есть я росла в прекрасном мире, а сейчас, только в конце увидела, что вокруг творится. — И так всегда было, Ева. Просто ты не замечала. Ты видела и обращала внимание только на хорошее, — Ликс запрыгивает и садится рядом со мной. — А что, если в колледже как раз таки будет так, как показывают в фильмах? А что, если будет много нехороших людей? Я и так боюсь, а теперь ожидаю ещё худшего. — Так во-от, откуда ноги растут. Поэтому тебя так выбесил только что услышанный разговор. Они надавили на больное тебе, на ту самую точку, что угнетает тебя, приводя в уныние. — Мы больше не будем учиться вместе. Хотим мы этого, или нет, мы будем видеться намно-ого реже... Я боюсь без тебя... Я привыкла, что ты всегда рядом. Ты был для меня вечно, как подстраховка. Я всегда чувствовала себя комфортно. В случае чего, могла положиться на тебя. А сейчас что? Я не хочу... — Но так надо. И-и... Как бы то ни было, но ты будешь возвращаться к Минхо. Вы будете жить вместе. Всё, как в школе. Я имею ввиду, отучишься определенное время, например, до обеда, и будешь возвращаться домой. И так каждый день. Не воспринимай это, как что-то нереальное, из ряда вон выходящее, не подвластное обычному человеку. Это просто учеба, такая же, как сейчас мы заканчиваем. А хочешь я буду вас всегда навещать? — Ахах, я была бы не против. Лишь бы Минхо не начало раздражать твоё лицо. — Ну тогда через день, — смеётся он, — успокойся. Многие мечтают об университете, представляя это, как лучшие годы своей жизни. А у тебя все наоборот. Это новый жизненный опыт, не более. Ну не съедят же тебя, в конце-то концов. — Ахах, ты прав, — я неловко смеюсь и тут же по ушам бьёт звонок, оповещающий нас пойти на следущий урок, — ладно, пошли, — я спрыгиваю с подоконника, — спасибо. Ты, конечно, не особо меня переубедил, но я всё же немножко успокоилась. — Ну хоть так. Не тушу-уйся, — он кладет мне руку на плечо и тянет в сторону класса.

***

Только вхожу в дом, как к носу тут же подступает вкусный запах выпечки. "Мама решила переключиться на готовку, заполняя этим всё свое время, чтобы отвлечься от своих тяжких мыслей?" Я про себя удивлённо выгибаю одну бровь, разуваюсь и следую на кухню. — Ты голодна? — тут же прилетает ко мне вопрос, бегающей по всей кухне, мамы. — Нет, нет, ты что. Я поела в школе. А ты чего тут так... — Вдохновение накатило. Давно я не создавала каких-то кулинарных шедевров. А тут и времени вагон. Что ещё делать? Хмыкаю и заглядываю в духовку, но ничего не видно. — О, а что тётя? Ты дозвонилась? — Да. Решили, будем праздновать у нас. — В смысле? Почему? — Ой, эта Маграрет. Её не понять. Начала мне мозг выносить, я не выдержала и сказала, пускай лучше к нам приезжают. — А что так? У них же ремонт был, всё прекрасно, чего это она... — Поверь, Ева, я знаю свою сестру. Выдумывала на ходу мне отмазки, а всё от того, что сто процентов, гарантию даю, просто уже ухандохала дом, а убираться сейчас не хочет. Это же нужно неимоверную чистоту навести, принимать гостей, подготовить всем спальные места и прочее. Ленивая она, вот и всё. Пускай и не признаёт это, но меня не проведешь. Но мне не жалко. Мы всегда рады принимать людей, так ведь? Я замялась, не зная, что ответить, так как не особо люблю, когда по дому ходят посторонние, мешая мне, нарушая личное пространство. — Да и нам легче, никуда ехать не надо. Я с радостью приняла это решение сама, так как, Ева, я не вынесу такой долгой дороги в душной машине, да ещё и не удобно. — Ну да... Ты права. — И спать в чужом доме мне сейчас не хочется. Этот последний месяц мне хочется чувствовать себя в комфорте, в домашнем уюте. Как говорят, "в гостях хорошо, а дома ещё лучше", вот так и мне на данный момент. И ей не придется приглашать друзей, ведь она теперь может смело сказать, что праздновать будет в семейном кругу, уезжая к сестре на выходные. — Я так посмотрю, всем выгода от этого выбора. И тебе комфортно, и тёте хорошо. Сошлись в одном. — Ахах, и то верно. Мы хоть с ней и разные, но всегда отлично сочетались, гармонируя, как Инь и Ян. О! Ты же обещала мне поговорить с Хёнджином. — А-а, да, точно. Сейчас схожу. Он не спит? — Нет, как пол часа назад проснулся. Я киваю и поднимаюсь наверх. Стучу к брату в комнату. С тех пор, как неделю назад произошла вся та заварушка с Моникой, он начал не то, что закрываться в себе, а и даже перестал оставлять двери своей комнаты открытой, полностью отгородившись от лишнего внимания. Не услышав ответа, осторожно открываю. Слышу звук воды в ванной. Осматриваюсь по сторонам. В комнате стоит неприятный запах... Алкоголя? Обхожу его кровать к противоположной стороне от входа в комнату. На полу возле прикроватной тумбы стоят пустые банки из под пива, несколько энергетиков и одна, наполовину пустая, бутылка виски. Мои глаза приобретают не свойственную им форму, округляясь до такой степени, что глазные яблоки начинаю щипать и слезиться, так долго я стою, ошарашенно оглядывая помещение, не моргая. Дверь из ванной открывается. — Ты что здесь делаешь? — раздражённо спрашивает Хёнджин, замечая стоящую меня возле его "бара". — Хёнджин... Ты пьёшь?.. — Чего ты зашла? — он подходит к кровати, поднимает с пола пустые бутылки и выбрасывает их в, лежащий рядом, пакет. Напитки, которые ещё остались, прячет в тумбу, — стучаться надо, если ты не знала. — Ты не отвечал, вот я и зашла... — Ну? Давай быстро. — Ты куда-то торопишься? — Ещё раз спрашиваю, зачем зашла? — Мама волнуется, что ты каждый день на работе. Ты ведь... на работе? — неуверенно бегаю глазами, то и дело перемещая взгляд на дверки тумбы. — На что ты намекаешь? — Ты сказал, что теперь каждый день работаешь. Хёнджин, ты соврал, так ведь? — Ты стала такой умной с тех пор, как с Минхо сошлась? — Я тоже беспокоюсь о твоём состоянии, — игнорируя его слова, упрямо продолжаю стоять на своём, — это всё из-за случившегося? Он не отвечает и просто валится на постель, нагло игнорируя меня, взяв в руки телефон, всем своим видом показывая, что ему не интересна эта беседа. — Ответь мне! Что скажет мама, увидев всё это? Я понимаю, у тебя свои переживания, но она куда важнее сейчас. Имей уважение хоть к ней. Она тут спать нормально не может, думая о том, какой бедный у неё сыночек, уработался, видите ли. Весь такой трудоголик, не жалеет себя. — Так, я понял, что тебе нужно? — он отрывается от экрана гаджета и переводит свой взгляд и всё своё внимание на меня. — Просто, чтобы ты был такой, как раньше, и честен с нами. Зачем ты уходишь по ночам? Этим ты делу не поможешь. Ты ведь... День работаешь в клубе, день отрываешься, и так по кругу? — он молчит, — я заметила, что один день от тебя разит алкоголем, а на следующий — нет. Потом снова так же поочередно по кругу. Это только больше погубит тебя. Ничего же страшного не случилось. Ну... По крайней мере с тобой. Мы все ещё счастливчиками и везунчиками выбрались из этого. — Всё сказала? А теперь, будь добра, оставь меня. — Я не могу наблюдать за таким тобой... Я вижу, как тебе не хорошо. Скажи, как тебе помочь? — Ничьей помощи мне не нужно. Я сам справляюсь. Я в том возрасте, что уже сам в состоянии принимать решения и делать то, что посчитаю нужным. — Ты злишься на мои слова сейчас. Но подумай о маме... Веди себя нормально ещё месяц, а там хоть день и ночь пропадай со своими... — я осеклась и о девушках, с которыми он просидит время, решила умолчать, не продолжая предложение. — Это очень помогает мне забыться и постепенно отойти от всех проблем, отвлечься. Тебе напомнить, что раньше и Минхо вёл такой образ жизни? Так чего ты волнуешься обо мне? Как видишь, он сейчас в порядке. Оторвался на всю жизнь вперёд, а теперь нормально живёт, как все. Вот и мне нужно это пережить самому, лишь бы меня не трогали. Со временем мне самому надоест, как и Минхо твоему. — Как знаешь... Но я предупредила. Хотя бы проветри комнату и не пей дома. Ты забываешься ночью, потом приходишь, и тут то же самое... Хотя бы потерпи половину суток. Ты и так будто с цепи сорвался. И, вообще, ты всегда можешь со мной поговорить. — Угу. Он недовольно смотрит на меня и я решаю пойти из его комнаты к себе. Хёнджин не расположен к разговору. По крайней мере сейчас. Нужно дать ему время. Я не стала напоминать ему, что я с Минхо большее потрясение пережили, понимая, что человеку, который сам вогнал себя в депрессию, это последнее, что нужно — говорить, что кому-то хуже, а его проблемы и переживания обесценивать. Возможно, он просто более восприимчив и чувствителен, чем мы. Винить его за это тоже глупо. Иногда для того, кому проблема другого человека может показаться смешной, для него же это целая трагедия и катастрофа. Надеюсь, Хёнджин сильнее всего этого и быстро выберется из такого состояния. Он и сейчас понимает, что это глупый способ, но поскольку время лечит, он и хочет прожить его без всяких забот, лишних, обременяющих, отягчающих и мешающих мыслей таким образом...

***

— Ты нарезала овощи? — обращается ко мне, вошедшая на кухню, мама. — Почти, уже заканчиваю. — Ускоряйся. Сейчас приедут, а у нас ничего не подготовлено. — Они же у нас и на ночь остаются? — Да, а завтра вечером уедут. Ты смотрела за курицей? Я распахиваю глаза, бросив нож на стол. Бегу к духовке. — Ева! Я же сказала тебе! Если всё сгорело, я не знаю, что с тобой сделаю. Торопливо открываю дверцу и облегчённо выдыхаю. Выключаю духовку. — Ка-а-ак раз. Вовремя. Прям идеально и с корочкой. Мама выдыхает и закрывает глаза, качая головой. — А где Минхо? Задерживается? — Написал, что оделся, собирался выходить, а потом заметил, что его одежда цвет поменяла, в пятнах. Мама постирала вещи и его костюм окрасился в другой цвет, таким образом испортившись. Вот он и начал искать у себя что-то другое. Поэтому опаздывает. — Его мама бросила в стиральную машинку одежду разного цвета, что ли? — Видимо. Ты же знаешь, всего один элемент, и всё. Могла не заметить, либо не подумала. У нас же тоже так было однажды. — Ага, и после для всех стирка стала как что-то очень важное и ответственное. — Урок на всю жизнь выучили. Всё, готово, — указываю ей на заготовки. — Отлично. Можешь идти переодеться. Только оденься красиво. Праздник всё-таки. Закатываю глаза, ведь я и так собиралась так сделать. Но когда тебе говорят что-то сделать, когда ты и сам планировал это, то тебя подобное раздражает и ты уже ничего не хочешь. Не смотря на свою мимолётную раздражённость, все же иду к себе. Надеваю клетчатую светло-зелёную юбку-клёш, которая лежит у меня со времён динозавров, к которой у меня все руки не доходили и подходящего случая не было, чтобы выпустить её "в свет". Также дополняю образ чёрным топом без рукавов и бретелек. В жаркую погоду надевать только такое. И поскольку аутфит мне кажется каким-то уж больно сухим, решаю пожертвовать своим комфортом и надеть черные гольфины. Что ж, видимо, красота требует жертв. Чулки было бы слишком пошло. Находясь всё ещё в своей комнате, слышу весёлый детский визг. "Они приехали." Быстро сажусь за стол и начинаю краситься. Не налегаю на тоналку и прочее, чтобы не сидеть с потным и некрасиво-блестящим жирным лицом. Придаю нежной коже один тон пудрой, где надо. Для свежести и живости добавляю чуточку розовых румян. Делаю акцент на глаза, украсив их светло-коричневыми и бежевыми тенями, стрелками и тушью. Также выделяю губы, нанеся на них персиковый тинт и растушёвывая его у внешних линий, дабы изнутри цвет был насыщеннее. Расчесав волосы, плойкой делаю большие локоны и фиксирую их лаком. Не задерживаясь больше в своей комнате, спускаюсь вниз. Меня радостно встречают сначала дети, которые бегут мне навстречу, а потом и дядя с тётей. Сказав тётушке продуманное наперед красивое поздравление, сажусь за стол к остальным. Маргарет всё не унимается, благодаря маму за прием, и что она тут уже всё сделала сама. Но, встретившись с моим взглядом, полным негодования, упоминает и мои старания. Папа кричит во всю силу своего голоса, вынуждая брата спуститься уже к нам. Но приходит он не сам, а с Минхо. "Даже не зашёл меня оповестить, что пришел уже... Ну ладно. Догадался, наверное, что я занята и собираюсь." Минхо в красивых черных брюках с шикарным ремнем, пряжка которого блестит больше, чем вода на солнце, так сильно переливается. Ещё на нем классическая белая рубашка. Без галстука, конечно же, он же не на собеседование пришел. В связи с невыносимой погодой две верхние пуговички расстёгнуты. Похоже, он уже здоровался со всеми, поэтому просто кивает, зайдя в комнату, и садится возле меня на соседний стул. Старших мы пропустили на удобный мягкий диван. Молодёжь расположена прямо перед взрослыми. Минхо на краю, а я справа от него. Возле меня дети с другой стороны. Хёнджин напротив отца, паралельно друг другу, но рядом, по левую сторону от Хо. — Красиво выглядишь, — шепчу я Минхо, наклоняясь к его уху. — Заблуждаешься. В сравнении с тобой, я меркну на твоём фоне, — шепчет мне в ответ, на что я бью его своей ногой в его, в знак своего недовольства и не соглашения с его словами. Он просто ухмыляется, чтобы не сильно привлекать внимание окружающих к нам. Когда вся семья уже доела первое и второе, я встаю, чтобы пойти к холодильнику и достать всё сладкое и шампанское. Мама в положении и в основном всех "обслуживаю" я, чтобы она лишний раз не напрягалась. Достаю с верхней полки бокалы, которые мы пользуем только на праздники и, освободив место на столе от пустых тарелок, накрываю на стол десерты. Всё сладкое привезли дядя с тётей. Здесь и огромный торт, разные газированные напитки, несколько видов сока, макаруны, конфеты, несколько бутылок алкоголя, так как здесь мало пьющих, и ещё всякое по мелочам. Этого не осилить и за три дня. Ещё и останется после отъезда родных. Хёнджин берет из моих рук бутылку и достаточно быстро открывает её. "Хм... Какой профессионал... Это-то он умеет..." Он разливает всем, кроме детей и мамы, алкоголь, и ставит пустую ёмкость на пол. Все возобновляют счастливые разговоры обо всем на свете, как внезапно Минхо подпрыгивает на стуле и резко отодвигается немного от стола, смотря вниз. Поворачиваю голову и вижу, что только что взятый Минхо бокал, пролит на его штаны. — Ой, Минхо, что же это ты так? — грустно смотрит на него мама. — Простите, рука как-то дрогнула и я... — Нет-нет, ничего страшного, пол вытрем, а как же... — Тебе одолжить вещи? — предлагает Хёнджин. Я приглядываюсь к его пятну на брюках и только сейчас замечаю, что Минхо возбуждён. Черная ткань не сразу позволяет разглядеть это. Я начинаю бегать глазами, опустив голову, придумывая план, чтобы выгородить его и "спасти". Позора он вряд ли хочет перед всей моей семьёй. — А, нет... Не нужно. У нас дома есть его одежда тоже, — как бы смущающе это не звучало из моих уст, это лучше, чем если его увидят сейчас в таком состоянии, — пойдем, дам тебе, переоденешься. Минхо встаёт из-за стола и сразу же поворачивается задом, поэтому ничего не видно и заметить никто ничего не успел. Благо мы сидели со стороны выхода из кухни. Я следом за Хо поднимаюсь в свою комнату. Прохожу внутрь и он запирает дверь. Оборачиваюсь к нему. — Э-эй, ты чего, стесняешься? Думаешь, кто-то зайдет? Переодевайся и спускаемся. — Ты издеваешься?! Это так просто не уйдёт, как бы я не хотел! — Так, а каким образом это у тебя появилось, если ты, видите ли, не хотел? — Да посмотрел на тебя и вспомнил об одной из наших ночей. Я не знаю, как так получилось! Никогда я так легко ещё не возбуждался, да и у нас недавно совсем было, не пойму... — Может ты все слишком красочно представил? — Всего коротенький момент и оно само как-то. И ты тут ещё с этим своим прикидом только усугубила всю ситуацию. Зря я посмотрел на тебя, когда ты встала.... И что нам делать? На мгновение я застыла в удивлении от шока. — Ч... Что на-а-ам делать? — стою и просто молча смотрю на него, выдержав небольшую паузу, — Минхо, это долго. Не думаешь, что это уж слишком на неприлично долгое время мы пропадём? — Я быстро, обещаю. Только скорую разрядку получить и всё. Минхо быстро подходит ко мне, за пару шагов оказавшись рядом. Кладет руки мне на бедра и упирается пахом в переднюю часть юбки. Я цокаю и закатываю глаза. Отстраняюсь от него и иду в ванную, чтобы на всякий случай её стены приглушили звук и до коридора, а уж тем более на первый этаж, ничего не дошло. Он идёт вслед за мной. Прикрывает дверь и стремительно подходит ко мне, отчего я упираюсь передними тазовыми костями бедер к стиральной машине. Он поднимает мою юбку, спускает трусики и они падают к лодыжкам. — Мы пока болтали, могли уже половину дела сделать... — бросает он, бормоча под нос, но явно обращаясь ко мне, так, чтобы я услышала. Звякает метал его ремня, молнии и далее звук пакетика. — Снова презервативы носишь с собой? — Я тебе уже объяснял, вот как раз на такие случаи они просто необходимы. Не успеваю ничего ответить, как он медленно вводит в меня свой член. Я опускаюсь на локти на пластмассовую поверхность. Он, как и обещал, чтобы быстрее достичь пика, сразу начинает двигаться быстро. Я стараюсь не стонать, но изо рта все равно вылетают тонкие вздохи. Понимаю, что самой рот закрыть и не получается, ведь руки у меня заняты, а он сам по себе открывается в естественном порыве и позволяет разным звукам исходить из грудной клетки. Поэтому Минхо, уловив это, засовывает мне в рот свои пальцы, потом просто зажимает мои губы, и снова его пальцы, и так несколько раз по кругу. Пока я сосредоточена, чтобы не прикусить их ему, он сзади делает своё дело, доводя себя до вершины удовольствия. Я с трудом могу оказывать отпор, еле упираясь в стену руками, когда сильное тело сзади такое напористое. Судорожно бегаю правой рукой по его бедру, заведя ее назад, чтобы хоть ею ухватиться за что-то. Минхо вынимает пальцы из моего рта и на ощупь приспускает мой топ из уже встроенными подушечками, отчего бюстральтер и не требуется, делая эту вещь такой удобной. Черная ткань спускается к талии и Минхо хватается за мои два полушария, сжимая их, пока толкается. Чтобы опереться хоть о что-то, кроме рук, перекладываю правое колено на верх белой техники. Пальцы цепляются за углы, все время соскальзывая. Постепенно одна рука уже ослабевает и я больно бьюсь животом о твердую поверхность. — Минхо, подожди, — я нащупав его торс, давлю на него. Он останавливается и я поворачиваюсь к нему лицом, сбрасываю с ног куда-то в сторону свое нижнее белье, подтягиваюсь на руках и сажусь на стиралку, — лучше так, мне просто больно. — Прости, я... — Нет, не страшно. Давай уже, — раздвигаю ноги и притягиваю его ими ближе к себе, обвив его талию. Не придаваясь раздумьям, Минхо возобновляет процесс. Напрягая свои ноги, держу их на весу, при этом все равно опираюсь двумя руками позади себя, чтобы создавать отталкивающий эффект, а не быть, как тряпка. Так мы только больше играться будем. Если раньше такое место, на стиральной машинке, мне ещё казалось интересным, больше подобное я практиковать не хочу. Не зря кровать является традиционным местом для подобного. Нужно же не только удовольствие, а и комфорт и удобства вместе. Спустя несколько минут Минхо ещё немного ускоряет свои движения и его бедра громко хлопают о моё тело, разливаясь звоном по всей ванной комнате. Как хорошо, что мы не стали этого делать в спальне. Удержаться становиться сложнее и мои скрюченные пальцы одной стопы нащупывают твердую поверхность раковины и опираются на неё. Минхо придерживает меня за талию, обвив свои руки под моими коленками, подхватив их, чтобы мне было не так сложно. Поэтому теперь только ладони крепко держаться за углы стиралки за моей спиной. Руки наполовину согнуты в локтях. Видя, что остались считаные мгновения, и себе решаю подарить хоть чуточку удовольствия и тянусь правой рукой к своей промежности, растирая чувствительное место и собравшийся комочек нервов. Мой стон теряется в полости рта, когда я смыкаю губы, сильно промычав вместо этого. Спустя несколько секунд и Минхо достигает долгожданного оргазма. Он вздрагивает на мгновение и останавливается, дождавшись, когда вся семенная жидкость заполнит презерватив. Выходит из моего лона и снимает меня с неудобной плоскости. Выбросив использованное средство контрацепции в мусорный бачок возле унитаза, начинает одеваться. Это делаю и я, поправив свою одежду, и натягиваю обратно нижнее белье, которое мирно висело все это время на краю коробки для грязной одежды. Подхожу к зеркалу и стираю всю слюну со своего лица, которую размазал мне Минхо в области рта своими пальцами. — Ты мне чуть весь макияж не испортил. — Ну не испортил же. Я поворачиваюсь к нему, а он уже затягивает ремень. — Пошли? — спрашивает он. — Нет. Я понимаю, что пока мы здесь были, твои брюки немного просохли, но мы как-бы переодеть тебя сюда пришли. Снимай обратно, найду что-то сейчас, — он снова распускает ремень, — у тебя рубашка не намокла? — подхожу к нему и беру в руки края его верхней одежды, — ты ведь специально пролил на себя шампанское? — он хмыкает, — твоя одежда сегодня бедная, прям не везёт ей, то мама, то ты. Но каков был твой дальнейший план? Ведь я могла и не заметить, что у тебя... — Всё происходило слишком быстро, но, видишь, всё обошлось, и ты оказалась внимательна, — закатываю глаза и начинаю расстёгивать ему пуговицы на рубашке, — что ты делаешь? — А сам, как думаешь? Сейчас найду тебе домашнюю одежду. А спортивные штаны твои, которые у меня валяются, с этой рубашкой будут выглядеть кошмарно. Дальше сам, — опускаю взгляд на его боксеры, — они тоже промокли. Сейчас всё принесу. Иду в свою комнату и ищу оставленные им однажды вещи. Нахожу его нижнее белье и спортивный костюм. Возвращаюсь в ванную и бросаю ему все это в руки. — Только мигом. Пока он одевается подхожу к косметическому столику в своей комнате и быстро подправляю какие-то недочёты в макияже, которые испортились после быстрого секса. — Всё, пошли, — Хо выходит из ванной и мы быстро спускаемся ко всем остальным. Я бы соврала, сказав, что вернусь, как ни в чем не бывало. На самом деле я жутко переживаю, волнуясь, что они догадаются, что мы делали. Надеюсь только на то, что за праздничным настроением они и не заметили, что мы находились у меня дольше положенного времени. — Простите, долго не могла найти его вещи. У меня в шкафу полный бардак, нужно убраться, чтобы все было под рукой, а не в куче, — быстро говорю я, как только мы спустились с лестницы, пресекая все их дальнейшие расспросы на всякий случай, — надеюсь, ещё не все сладкое съели? — перевожу все в шутку, чтобы они ничего не заподозрили, увидев такой мой задорный вид и настрой. Главное, не подавать виду и смущение, а то так только выдам себя. Мы с Минхо садимся на свои места. Дядя Джон встаёт, чтобы разлить всем заново по бокалах. "Надо же... Они выглядят невозмутимыми, будто ничего и не произошло. Отлично, они и не поняли..." — облегчённо выдыхаю. — О, Ева, а как же школа? У вас уже закончились занятия? — интересуется тётя. — Да. Закончились, — я как-то грустно вздыхаю. — А что так невесело? Я думала, для детей твоего возраста только счастье уйти на вольные хлеба и начать жить свободно, вдали от родителей. Ты же с Минхо будешь жить, я правильно помню? — Да. Всё верно. — Так чего ты грустишь? Все только и мечтают съехать от семьи, которая все время докучает своим присутствием, и иметь возможность быть так, как довелось и посчастливилось тебе. — Нет-нет, я очень рада. Просто боюсь нового места, новых людей, места в общем. Как раз таки то, что я бужу жить не в общежитии, а в нормальной квартире со своим парнем меня и успокаивает. — М-м, понятно. Но ты зря так себя накручиваешь. Совсем, как твоя мама в такие же годы. Я вот не заморачивалась. Ничего в этом страшного нет. Быстро освоишься. — Надеюсь. Я просто не уверена, что найду там себе друзей. Я привыкла, чтобы хоть с кем-то общаться, а сама по себе не хочу быть. Обычно в этом помогает жизнь в общежитии, но я буду отдельно от всех. Вот и волнуюсь, а смогу ли влиться в какую-то компанию среди своей группы. — Ева-а, ну конечно найдешь. Я даже и не сомневаюсь в этом. Думаю, многие захотят дружить с таким хорошим и приятным человеком, как ты. — Лишь бы они этим не воспользовались. Я бываю не бдительной и могу довериться человеку, по своей мечтательной натуре, которая верит во все лучшее и мир во всем мире, — я неловко смеюсь от своих же слов. — А давайте выпьем за то, чтобы у Женевьевы всё получилось и все её переживания, как рукой сняло после этого выпитого бокала. Все смеются на ее слова и весело принимают её тост. Я надпиваю и кладу алкоголь обратно на стол. Семья начинает в поднесённом настроении обсуждать жизнь дяди с тетей, спрашивают, не хотят ли они ещё одного ребенка, поскольку у них это уже традиция заводить одного ребенка за другим. Потом все перевели взгляд на маму и начали смеяться. Быстро тема переместилась на работу Хёнджина, что ему не очень понравилось, судя по его лицу. А я все не могла успокоить свои мысли, которые так и говорили мне, что осталось всего одно и со школьной жизнью будет раз и навсегда официально покончено. Впереди только вручении документов об образовании и... Выпускной бал...