А что выберешь ты?

В конце недели, в Воскресенье, бабушка решила сходить в церковь. Предлагала мне, но я настолько устала за прошедшие несколько дней, что вставать в такую рань даже не было желания. Она поняла меня, пожалела, но я пообещала, что в другой раз обязательно пойдем вместе. Мы с Минхо и так навели порядок почти на половине участка её огорода. Мы даже не за месяц, а за полмесяца справимся с ним. Но отдыхать нам всё равно особо не будет когда, ведь нас ждёт ещё её усадьба. Да и к саду я ещё не притрагивалась. В конце концов я поступила на ландшафтного дизайнера. Да, могла и на флориста, но мы с семьёй посчитали, что это слишком слабо, не так масштабно и не так востребовано. Ну и заработная плата сыграла свою роль. Мы пришли к единому решению и все остались довольны. И вот дом бабушки — это самое то, что надо, для того, чтобы уже потренировать свои навыки. Я хочу придумать что-то прикольное и интересное, чтобы соседи, когда будут проходить мимо её дома, любовались. Естественно, у меня ещё не так много знаний в этой области, но волю воображению никто не запрещал, а с растениями я на "ты" и прекрасно умею гармонировать их друг с другом. Возможно, у меня есть к этому внутренний дар, чутье, талант, каждый называет так, как ему больше нравится. И вот бабуля проснулась, собралась и, конечно же, решила оповестить нас, что уходит. Зачем? Не знаю. Просто так. Думает, вдруг мы забудем, проснёмся, а её нигде нет. Но да ладно. Может уже хочет какое поручение дать, пока она уйдёт на время из дома? Бабушка тихо отворяет дверь в нашу комнату, на что та немного скрипит, оповещая о вторжении в наше пространство. Я с трудом открываю один глаз. — Ева, — шепчет она, подойдя ближе к нашей кровати, — я пошла. Не знаю, во сколько вернусь. Я ещё хочу после службы зайти кое к кому, меня приглашали в гости. — Мгм, — хотела промычать "угу", но мой заспанный мозг и тело ещё не очень-то и проснулись, — у тебя здесь есть друзья? — Да, — снова тихим голосом отвечает она, потому-что Минхо всё ещё спит, — когда переехала, они сразу пришли ко мне помочь здесь обустроиться, радушно приняли. Это наши соседи по левую сторону через один дом от нас, — уточняет она, — может потом познакомлю вас. — Угу, — я протираю глаза и зеваю. — Нет, вы ещё спите. Ещё очень рано. Завтрак в холодильнике. Захотите — разогреете. Всё, — она посылает мне воздушный поцелуй и двигается к двери, — сладких сновидений, — и выходит из комнаты. Я валюсь головой обратно на подушку. Коко, спящий между нами, вылазит из под одеяла и, мяукнув, двигается к моему лицу, вильнув хвостом по моему подбородку. — Коко... — прикрыв глаза, глажу котика, чтобы он успокоился, но он снова мяукает, — ты хочешь есть? — он начинает тереться о меня и мурлыкать. "Блин, бабушка..." — хоть она и не разбудила Минхо, но разбудила второго маленького кота. — Ева... — сдавленным голосом говорит Минхо, когда кот в очередной раз издаёт всякие звуки. — М-м? — тоже не желая особо раскрывать глаза и подниматься, продолжаю лежать, чтобы вернуть свой утраченный сон. — Что он хочет? — Кушать, наверное. — Так выпусти его. Я приоткрываю веки и вижу, как Минхо говорит буквально в подушку. Коко же топчется на моей груди. Понимаю, что у меня другого выхода нет и, с трудом свесив ноги с кровати, встаю. Котик, сразу же среагировав, довольно бежит к двери и оборачивается ко мне. "Я люблю котов, я люблю котов..." — несколько раз проговариваю себе в голове, как заклинание, чтобы не разозлиться на весь род кошачьих. — Идём, — открываю дверь и иду с ним на кухню. Его миска пуста и приходиться заморочиться и потратить время теперь. Вряд ли я уже смогу заснуть, когда расшевелилась и мозг уже в полной готовности нормально функционировать. Иду в ванную, чтобы привести себя немного в порядок. После медленной походкой и вразвалочку направляюсь обратно в нашу комнату. Прохладная вода освежила лицо и теперь я себя чувствую более живой. Открываю, а Минхо сидит в кровати и смотрит в одну точку. — Ты чего не спишь? — Не могу уже... — Тоже сон ушёл? — Ага-а-а, — громко говорит он, пока потягивается и одновременно зевает, — который час? — Начало восьмого. — Кошма-а-ар, а я так мечтал сегодня выспаться, — сделав паузу, он всё же решает сползти с постели, — ладно, — с этими словами он, свесив голову, плетется к двери и выходит. — Вот тебе и поспали, — говорю себе под нос и смеюсь. Через несколько минут Минхо возвращается, а я снова лежу в кровати, но уже с телефоном в руках. — Так ты не собираешься вставать? — изогнув одну бровь, он садится у моих ног. — А что ещё делать? — продолжая залипать в экран, даже не отводя взгляда, отвечаю ему. — Понятно, — Хо всем весом своего тела ложится животом на меня. — А-ха-а-ай, ты тяжёлый! — не то смеюсь, не то плачу без слёз и откладываю гаджет. — И чем заняться? Я не хочу делать то, что сейчас ты. — А что ты хочешь? — Не зна-аю-ю, — грустно протягивая, он перекачивается с меня на своё место. Смотрит в потолок, — я хотел бы вернуть сон, но мой мозг уже вовсю бодрствует. — Понимаю, — поворачиваюсь к нему лицом и подкладываю ладони под голову. — Что такое? — он тоже поворачивает голову в мою сторону, когда замечает, что я смотрю на него, — о, я придумал! Не успев дать мне время на раздумья, прикладывается к моим губам и укладывает свою руку мне на талию, сжимая её. — М-м, — пытаясь оторваться от него, отодвигаю голову назад, — что ты делаешь? — Пока ничего, — и снова впивается своим ртом в мой. Этот поцелуй со смелостью можно назвать освежающим, так как, похоже, и он почистил зубы той самой пастой с мятным и, нужно заметить, очень крепким ароматом. Забираясь мне под футболку, нащупывает грудь и сжимает двумя пальцами сосок. — Ай, — пискнув, отстраняюсь от него с характерным влажным звуком от наших губ, — что ты задумал, Минхо? — сведя брови, смотрю прямо в его глаза. — Ну ты должна была сама понять. Мы наконец-то одни в доме. Делать нам больше нечего... — медленно приговаривая каждое слово, гладит мою талию. — Ты уверен? — У нас времени даже больше, чем нужно, — не дожидаясь моего ответа, тянется за новой дозой поцелуя. Минхо плавно перемещается на меня и забирается между моих ног. Одёргивает одеяло в сторону, хватается за мою левую ногу и сгибает ее у коленки. Разрывает наш поцелуй, чтобы коснуться своими горячими губами мне во внутреннюю часть бедра. Я начинаю чаще дышать, моё сердце быстрее биться, а грудная клетка подниматься с большей амплитудой. Руки Минхо давят на мои ноги, чтобы раздвинуть их шире, и теперь он целует другое бедро с внутренней его стороны. Медленно он чмокает меня прямой линией всё выше, вверх по ноге, и доходит от тазовой кости к пупку, к той самой чувствительной точке на моём животе. — Ах! — впиваюсь ему пальцами в волосы и инстинктивно сжимаю ноги, но тело Минхо мне препятствует. Его руки ложатся на мою талию и неспеша начинают поднимать мою майку. Я приподнимаюсь, он снимает её с меня и отбрасывает в сторону. В мою голову вдруг забирается мысль о том, что Минхо очень сильно старается сейчас нежно и мягко обходиться со мной, потому что в сравнении с прошлым разом... Не знаю, чувствует ли он ещё вину за тот день. Пользуясь таким, бережно относящимся ко мне, Минхо, блаженно прикрываю глаза и расслабленно сгибаю руки в локтях, ладонями сжимая свои волосы на голове от переизбытка чувств, пока в это время мужские губы выводят различные узоры у меня на груди и животе, попутно гладя руками моё тело. Я выгибаюсь немного в пояснице, когда он снова спускается к пупку. Внезапно он останавливается у кромки моих шорт. Цепляет пальцами их вместе с нижним бельем и стягивает вниз. Освободив меня от всех лишних тряпок, тянется рукой к моему самому возбуждённому участку тела. Дотронувшись пальцами к половым губам, начинает размазывать смазку меж моих ног. Я уже на грани, чтобы начать стонать, но не удовлетворена текущим положением дел. Минхо всё ещё одет и просто продолжает водить своими пальцами вверх-вниз по вульве. — А-ах, Минхо, сейчас моё тело полностью сдастся, пока ты готовишься, — я недовольно дёргаю тазом вверх и возмущённо мычу. Сладкий смех Хо щекочет мои уши и он, долго не задерживаясь, освобождает себя от боксеров. — Знай, — говорит он, когда тянется рукой к тумбе у наших ног, — мне было очень стыдно покупать здесь презервативы, — продолжает жаловаться, пока разрывает пакетик. — От чего же? — Здесь все друг друга знают. А соответственно уже и меня. Чужие лица очень приковывают к себе внимание, — пристраиваясь ближе, он подставляет головку члена к влагалищу. — Ничего страшного. Зато нам хорошо, — я привстаю на локтях и кладу ладонь на его затылок, чтобы заставить его опуститься ко мне. Падаю спиной обратно на постель и теперь сама вторгаюсь в его рот. Немедля сплетаю наши языки в безудержном танце. Хо начинает стонать в поцелуй и, не отрываясь от меня, старается попасть своим, уже давно готовым к сношению, стояком в моё лоно. Пару попыток и удачно. Я сильнее прижимаюсь к его телу и уже не могу контролировать поцелуй. Другие эмоции завладевают мной и я хватаюсь одной рукой за изголовье кровати. Минхо изо всех сил старается не причинить мне боль и контролирует каждое своё движение во мне. Всё же вину он всё ещё чувствует. — Можешь не сдерживаться, — сбившимся голосом говорю ему. Из него только вырывается быстрое "угу", но он не позволяет себе делать то, что я только что ему разрешила. Размеренными и плавными движениями он заставляет нашу кровать тихо покачиваться ему в такт и издавать еле слышный скрип под нами. Признаться честно, к настолько сосредоточенному Минхо я не привыкла. Он всегда был таким пылким и страстным, но, видимо, после случая на выпускном он даже не разрешал себе мысли о том, чтобы думать хоть о каком-то причинении дискомфорта мне, даже при половом акте. В наше окно уже начинает светить яркое солнце, своими лучами попадая прямо на наши тела и осветляя их, придавая приятный жёлтый и теплый оттенок. Наша кровать расположена вдоль стены, прямо под, достаточно большим, окном по средине комнаты. Минхо же спит от стены, вероятно, боится свалиться прямо на пол. Он часто ворочается, поэтому таким образом я являюсь для него якобы защитой и блокирую его возможное падение. Развернувшись к Минхо спиной, а точнее попой, мы меняем положение хоть для какого-то разнообразия. Я держусь одной рукой за изголовье кровати и крепко сжимаю её пальцами. Хоть парень позади и продолжает бережно толкаться навстречу моему телу, я на диво чувствительна к каждому ему движению и к каждому более глубокому проникновению. Мои тихие вздохи и оханья раздаются по нашей комнате, еле цепляя своим звуком стены. В какой-то момент мой мозг не позволяет мне наслаждаться на полную и коварно подкидывает мне в голову мысли, на подобии таких, что у нас не заперта дверь, что бабушка в любой момент может вернуться. Вдруг, она передумает и вернётся домой. А что, если службу на сегодня отменили и она в любой момент может зайти в дом и услышать нас или, того хуже, зайти к нам. Все эти опасения вынуждают меня быть довольно тихой и не издавать никакого лишнего звука. И даже когда я понимаю, что это всё глупые домыслы и игры мозга, расслабиться полностью не получается. Я стараюсь сосредоточиться на сексе, а не на посторонних страхах, и пытаюсь освободить свой мозг. Тянусь одной рукой назад и хватаюсь за руку Минхо, чтобы сжать его запястье и почувствовать эту часть его тела, дабы успокоиться. Это немного помогает и я отвлекаюсь. Закрываю глаза и силюсь думать только о текущем занятии любовью. Хотя на самом-то деле было бы лучше вообще ни о чем не думать в такой момент. Секс и сам по себе не такое уж и длинное занятие, чтобы тратить его на отвлекающие от получения удовольствия факторы. — Минхо, пожалуйста... — я двигаюсь ему навстречу, показывая, что хочу, чтобы он был хоть чуточку быстрее и не заботился так о моем благочувствии. Похоже, сейчас не только я так напряжена. Что-то и Минхо не даёт почувствовать себя свободным хоть во время секса. Хотя я и так уже догадалась, что. Но всё же он слушается и делает всё чуть более интенсивнее. Теперь-то мне удается забыться и я сама начинаю насаживаться на него, ускоряясь. Запрокинув голову, выгибаюсь в спине. В глазах начинают сверкать звёздочки. В этом вся заслуга солнечных лучей, светящих прямо мне в закрытые глаза. С внутренней стороны век начинают играть переливы разных цветов, от красного к черному, когда я плотно зажмуриваю глаза. — О-о-х, — я тихо и протяжно выдыхаю, — как хорошо-о, — шепчу себе под нос, прикусив нижнюю губу. Но ничего не скроется от слуха Минхо и он наклоняется ближе к моему уху. — Тебе нравится? — Мгм-м, — опять вместо "угу" или ответа "да", из меня вытягивается только какой-то непонятный звук, вперемешку с мычанием, напоминающее одобрительный стон. Хо правой рукой берёт меня за подбородок и поворачивает голову к нему назад. Я больше вытягиваю руки и прогибаюсь в пояснице, опираясь на ладони. Он вплотную к моему телу наклоняется и целует, продолжая двигать своим тазом. Нам двоим становиться трудно думать о поцелуе и мы неуклюже сминаем губы друг друга, иногда подключая в действие наши языки. Его пах начинает сильнее вбиваться в моё тело. Он уже близок к оргазму, чего нельзя сказать обо мне... Ещё пара минут и Минхо, резко оторвавшись от моих губ и хрипло простонав, на пару секунд задерживается во мне, выходит из влагалища и упирается лбом мне в лопатки. Я тяжело дышу, пытаясь привести дыхание в норму. Переворачиваюсь и ложусь на спину, чтобы хотя бы минутку дать себе на то, чтобы придти в себя. Подгибаю ноги в коленях и свожу ноги. Кладу руки на грудь и смотрю в потолок, пытаясь избежать зрительного контакта с Минхо. Может он и не заметил ничего и не понял. Но он, всё ещё стоя на коленях, садится ягодицами себе на пятки. С задумчивым лицом смотрит на меня. Нет. Всё же он отчётливо это заметил и почувствовал. Точнее и вовсе не почувствовал того самого сокращениях моих мышц внутри. — Ты не кончила? — уже более спокойно, а не запыхавшимся голосом, спрашивает у меня. — Да нет, — максимально серьёзно смотрю на него в ответ, — тебе показалось. — Я копошусь, поправляя постель, хоть это и неуместно сейчас. Стараюсь сделать вид, что всё нормально и не показать враньё на своем лице. Он понимает, что я не просто так пытаюсь избежать его взгляда. — Это всё из-за прошлого раза? — и всё же я оказалась права. Всё это время он думал о той ночи, — тебе трудно получить удовольствие со мной? — мои мысли об его опасениях подтвердились. Перестаю мельтешить с этим одеялом и опускаю руки. Боком сажусь на одно бедро перед Минхо. Он продолжает испытующе и обеспокоенно смотреть на меня. — Минхо, не придумывай. Да и не важно. Иногда важнее то, каким был сам процесс, а не конечный итог. А процесс был поистине волшебный. Ты загладил свою вину за прошлый раз, не переживай, — я сжимаю одну его ладонь, но его обеспокоенный вид показывает, что он не согласен со мной. — И все равно мне не даёт это покоя. Хочешь, я помогу достигнуть тебе пика не своим членом? Я тяжело выдыхаю и опускаю плечи. Обречённо смотрю на него. Понимаю, что он на полном серьёзе. А возбуждение-то уже понемногу уходит. — Я не думаю, что стоит так утруждаться. Мне всё понравилось. — Нет. Я так не могу. Это неправильно, что я один получил оргазм, а ты осталась в стороне, будто проигнорирована. Может это что-то на психологическом уровне и даже ты не в курсе? — О чем ты? — Ну... Мозг твой ещё не отошёл от той ночи... Хоть ты сама убедила себя, что всё уже хорошо, он ещё не успокоился... — Да не-ет же, дело не в тебе. Просто... Из-за того, что я всё же немного напряжена, что мы в доме у бабушки, я не могу полностью расслабиться и получить удовольствие, полностью отдавшись процессу, — Минхо продолжает на меня упрямо глазеть и не говорит ни слова. — Если я позволю тебе продолжить, ты заткнёшься и успокоишься? — Только если удовлетворю тебя, только после. — Ох, хорошо. Нет смысла препираться, иногда он бывает ещё более упрям, чем я. В принципе, обычно во всех наших стычках всегда побеждал он, а я всегда уступала. Я обратно падаю спиной на постель и покорно раздвигаю ноги. Минхо снимает использованный презерватив и бросает на пол, становится на ладони, опираясь по обе стороны от моей груди, снова забирается меж моих ног. Опускается ко мне локтях и наклоняется, нежно коснувшись губ. Потом целует в подбородок, шею и добирается к одной ключице. — Интересно, у тебя ещё есть силы на меня? — с явной насмешкой интересуюсь. — Не заставляй меня обижаться на тебя, — в отместку кусает меня за сосок, даже не взглянув на меня. От его зубов на нежной коже из меня вырывается писк и я, вздрогнув, сжимаю простынь в одной ладони. Далее Минхо без своих издевательств над моей чувствительной кожей продолжает ласкать моё тело, дабы снова возбудить. Проделывает то же самое, что и было у нас в самом начале и ведёт языком дорожку к клитору. Пускает в ход пальцы и вскоре пробирается ими к вагине. Но, чтобы протолкнуть их потом без препятствий, прикладывает два пальца к моему рту, заставляя меня немного приоткрыть его. Я повинуюсь и он засовывает их в мою ротовую полость. Смыкаю губы и он несколько раз толкается ими вперёд-назад от ногтей и к их основанию, полностью смочив. Вытаскивает и медленно проскальзывает ими же в моё нутро. Я начинаю ёрзать, когда его дыхание из носа касается маленького комочка из нервов и дотрагивается к нему языком. Я покрепче сжимаю одной рукой подушку у моей головы, а второй цепляюсь за край кровати, чтобы сдерживать свои порывы извиваться. С помощью оральных ласк Минхо, с трудом и достаточно на затянувшееся время, всё-таки удалось заставить меня громко прокричать его имя на вершине изобилия чувств. На пару секунд мне показалось, что у меня даже закружилась голова и зрение не сразу сфокусировалось, когда я открыла глаза. Учащенное дыхание, стремительно бьющееся сердце и ещё немного подрагивающие конечности отказываются приходить в норму. Минхо склоняется надо мной, чтобы поцеловать и переместить моё внимание на это, пока моё тело в это время успокоится. Когда я ощущаю, что я совсем уже обмякла и практически без сил, что даже руки или ноги поднять тяжело, сжимаю плечо Хо и прижимаюсь своим ухом к его, когда моё дыхание полностью восстанавливается. — Ну как? — раздается голос Минхо у моей шеи. Мне даже нечего сказать, никакие слова не приходят на ум и я просто притягиваю его лицо и чмокаю в губы. — Надо расценивать это, как успех? — улыбается он. — Ещё какой. Улыбнувшись друг другу, как дураки, которым для счастья и не так много надо, встаём с кровати. Мы, переодевшись, занимаемся тем, чтобы навести порядок. Я заправляю постель, пока Минхо поднял презерватив и пошёл его выбросить в мусор. На кухне мы нашли тот самый завтрак, о котором говорила бабушка, и под повседневные разговоры принялись поглощать пищу. — Кстати, тебе Хёнджин не звонил? — вдруг интересуюсь у Хо. — А что? — Как там Дуни и Дори? А то мне он не писал. — О, точно! Я и забыл, — он берёт в руки свой телефон и что-то там ищет, — он же мне присылал. — М-м? — хочу заглянуть в экран, чтобы посмотреть, что он мне хочет показать. — Пододвинься ближе, — придвинув стул, вижу видео, на котором Хёнджин играется с котиками различными игрушками, которые мы им оставили. Брат обращается с нашими питомцами так бережно и любяще, что улыбка не спадает с моего лица. — А он хорош. А ты говорил, что на него страшно оставить животных. — Да я же шутил, — смеётся Минхо, — он и правда молодец, но вот... — Что? — резко поворачиваю к нему голову, потому что его тон показался мне подозрительным, будто он хочет сказать что-то не радостное для меня. — Он что-то плохое сделал? — Не-е-ет, нет, конечно, нет. А ты посмотри внимательнее. Я вглядываюсь в силуэты на экране и не могу понять, к чему клонит Минхо. Вопросительно смотрю на него. — На Дуни глянь. — И что? — Да он же его откормил! Посмотри, какая свинка! Меня пробивает на смех. — Но Дори-то нормальная, как и была, — говорю ему. — И назревает вопрос. Это Хёнджин заботится о твоём коте больше, чтобы он вкусно кушал, а мою недолюбливает. Или наоборот хочет откормить твоего Дуни, чтобы тому было тяжелее перемещаться, а мою Дори кормит так, как и положено, — Хо начинает хохотать. — А может всё вместе, — я ещё больше начинаю смеяться и умиляться происходящему на видео. — Знаешь, а он и правда был бы прекрасным хозяином для своей собачки. Ты же говорил, что он хочет. Может и настроится теперь? Вдруг воодушевится. — Да, но питомцы приносят не только радость, а и хлопоты. Не знаю, будет ли он рад тому, что нужно тратить на них столько времени. — Ну вот и будет заботиться не только о себе. — Ха, может. Надо его подбить на это, а то сам он не решится. Спустя несколько часов домой вернулась бабушка. Вся сияла и выглядела очень цветущей. Поход в церковь и к гостям развеял для неё обстановку, а то кроме кухни и огорода ничего не видела в ближайшее дни. Хотя у нее же есть мы. Вероятно, она уже успела к нам привыкнуть, пока мы здесь. — Как сходила? — с любопытством смотрю на нее, пока накрываю на стол обед. — Помочь? — указывает она на тарелки. — А, нет, не нужно, сиди, отдохни. Она послушно кивает. — Ну, так как сходила? — Конечно же хорошо. Я пригласила их к нам на этой неделе. Хочу познакомить их с моей чудесной внученькой и... А где Минхо? — когда она хотела назвать и его, то поняла, что в доме его нигде нет. — Пошёл в магазин прикупить нам чего на ужин. — А-а-а, ну молодец. А вы тут как? Выспались? — Ам... Ну мы... Мы так и не смогли уснуть обратно. — Ой, я его разбудила? Я старалась тихо говорить. — Да нет, скорее Коко потревожил. — Ох уж этот кот... Я вам говорю, зря вы его вот это... Няньчитесь с ним, как с ребёнком, да и то, не со всеми детьми так играются, как вы с этим котом, — внезапно она умолкла, когда закончила это предложение, и о чем-то задумалась, — а вы бы с ним были чудесными родителями, — заявляет она, — и зна-аешь, — её тон становится подозрительным, а голос и глаза заговорщическими, — смотри, я придумала, как вам быть с учебой, — начинает она какой-то супер-план, — предлагаю вам родить мне правнука, отдать мне на попечение и доучивайтесь там себе. Потом я его вам отдам. Прекрасный же вариант, а? — с забавным лицом она смотрит на меня, глупо раскрыв рот. — Ахах, ну, ба-а-а, что за дурости? — Что-о? Я не шучу. Отлично же, все будут в выигрыше. — А ты не оставляешь попыток выбить из нас себе внука, да? — я с улыбкой смотрю на нее. — Эх... Похоже, так и не выбью, вы упрямые, не могу-у, — она и сама начинает возмущаться, как маленький ребенок. — Что выбить? — с пакетами в руках на кухню проходит Минхо и сразу же интересуется, о чем мы говорили. Вероятно, успел услышать последнюю фразу бабушки. — Детей! — возмущённо и разочарованно выкрикивает бабуля. Минхо подходит и кладет пакеты на стол, чтобы выложить всё оттуда. — Но мы же уже пытались однажды сами из себя выбить хоть одного, — абсолютно спокойно отвечает Хо, не смотря на нас. — О чём ты? — сморщив лоб, любопытно смотрит она на него. — Ну... — он, сдвинув брови к переносице, медленно перемещает свой взгляд на меня, попутно начиная шевелить губами следующие слова, — мы же уже с Евой пытались однажды... заиметь ребёнка, — продолжает он, позабыв включить мозг. Его язык работает куда быстрее. Бабушка молча смотрит на него, требуя дальнейшего ответа, более чёткого. — Ну, Ева же была беременна, — уже более неуверенно отвечает он. — Была беременна? — она поворачивает голову ко мне, но я не поднимаю на нее голову, — была-а? — акцентирует она внимание на это слово, которое было проговорено в прошедшем времени. — Да, но... Мы потеряли его, когда... — он замялся, немного запинаясь, и испытывающе смотрит на меня. До него дошло. Я медленно прикрываю глаза и пытаюсь себя мысленно успокоить. — Минхо-о-о... — тихо шепчу себе под нос, — она не знает... — подняв голову, грустно смотрю на него. Бабушка снова включается и переспрашивает. — Ты была беременна?! — её глаза расширены, она явно в шоке. Почему-то моё сердце и дыхание застыло на мгновение, как и тело Минхо, он тоже не шевелится даже. — Д-да... — я виновато поднимаю на нее глаза. Сама не пойму, почему мне стыдно. Наверное, больше не от того, что я в таком возрасте была беременна, а от того, что ей никто ничего так и не рассказал тогда, ни когда все узнали, что я беременна, ни когда потеряла ребёнка. Но, когда я потеряла его, уже и не было смысла говорить, не хотелось награждать ее такой новостью. Бабушка поднимается, медленно подходит ко мне и садится рядом. Обеспокоенно смотрит на меня. Я знаю, что ей очень хочется, но она боится спросить то, что сейчас ее так интересует. Она не знает, что я на данный момент чувствую, все ли хорошо со мной после случившегося, да и, вообще, что было, раз мы говорим в прошедшем времени. Чтобы не заставлять её мучиться с этими мыслями наедине, сама начинаю рассказывать. — У меня был выкидыш по прошествии одного месяца... — я смотрю на нее и от чего-то слёзы душат меня. Я думала, что уже давно подавила это чувство от некой утраты, но, видимо, когда ты ворошишь эту тему, все ощущения обостряются и я будто перемещаюсь в те дни, когда это произошло. — Бо-оже, бедная моя девочка, — я вижу, как уже и блестят глаза напротив. Бабуля тянет ко мне руки и крепко обнимает, уложив голову мне на плечо. В уголках моих глаз уже скопились капельки слёз, но я усердно сдерживаю их. Обнимаю ее в ответ. Она начинает гладить меня по голове, но в какой-то момент мне кажется, что она уже себя этим жестом пытается успокоить. — Прости, прости, пожалуйста, что я тебе не рассказывала, я... Я... — ком в горле не даёт мне протолкнуть слюну. — Господи, Ева, — он берёт меня за плечи и смотрит прямо в глаза, — забудь обо мне сейчас. Ты такое пережила. Если бы я всё-таки знала, я бы тебя поддержала, я бы... — слезы застилают ей глаза, — ты боялась рассказать мне? — склоняет она голову набок и одной ладонью гладит мне щеку. — Я... Я не знаю... Всё тогда было так быстро... И, наверное, какие-то мысли закрадывались мне в голову и я оттягивала момент. А потом... Когда случился... Выкидыш, — нахожу в себе силы произнести это слово, которое всегда было для меня таким болезненно страшным, — я уже и не хотела расстраивать... — Божечки, а зря, Ева. Очень зря. Ты беспокоилась обо мне, но помощь нужна была тебе, поддержка родных людей и... А твоя мама мне так и не рассказала... — Наверное, она думала точно так же, как и я... Бабуля поворачивает голову на, всё ещё окаменевшего и приросшего ступнями к полу, Минхо. — А ты как? — спрашивает она у него. — На тот момент я думал только о Еве... Я и забывал думать о себе. Она была разбита. Я всегда пытался быть рядом, пока эта боль не утихнет немного, — он хочет выдавить из себя улыбку, но у него не получается. Мы рассказали ей, что тогда происходило в те дни, когда это было, и я поведала о том, что сказал врач и что всё будет хорошо, если я подлечусь. Она внимательно слушала и всё это время сжимала мою руку, сочувственно смотря на нас. — Такие молодые... Мне так жаль, что вам пришлось пройти через это... — она уже не плачет, но её глаза красные и немного опухли, что доставляет мне ещё большую боль. — Ты выражаешься так, будто знаешь, о чём говоришь. У тебя... — Да, — не дослушав, утвердительно отвечает. Она поняла, к чему я вела. Неужели она пережила такое же? Неужели у неё тоже такое было, поэтому она сейчас с трудом говорит эти слова? — у нас с дедушкой была идентичная ситуация... Я рано забеременела в первый раз... Я была даже младше тебя тогда. На то время люди не особо думали о карьере, как сейчас, это было не так популярно и люди не стремились к этому так отчаянно чуть ли не с детства. Поэтому даже в таком, казалось бы, малом возрасте это было радостью. — И ты... У тебя... — Мы долго не могли зачать первого ребёнка. На тот момент мы уже и даже сыграли свадьбу, но всё не получалось... — Ого... Я не знала этого... Минхо тоже слушает её с интересом, сидит уже на стуле и вникает в её историю. — У меня был выкидыш за выкидышем, но это... Это была и наша вина. Это вы молодцы. В современном мире вы послушались врачей и стали делать всё, что нужно. Да, надо было после первого раза начать лечить свое тело, укреплять организм, его выносливость, но я... — из нее вырывается смешок, — мы были глупыми, возможно, где-то даже необразованными. Потом, когда мы поехали в Париж, в хорошую клинику, опытный доктор рассказал, в чём проблема. Во мне... — от ее слов у меня идут мурашки по телу. Я смотрю на нее и даже начинаю в ее лице видеть себя, — я тогда начала ненавидеть себя, свое тело... Но твой дедушка меня успокаивал, — она замолкает и просто улыбается, как только заговорила о нем. Решаю подтолкнуть ее к дальнейшему рассказу. — Но... У вас получилось. Мама и тётя Маргарет... — Да, ты правильно понимаешь, — она улыбается и уже не видно печали на ее лице, — мы сделали паузу и перестали так отчаянно пытаться зачать ребёнка. Подождали, на всякий случай, целый годик. И получилось, — она снова улыбается, — я так была счастлива, когда прошло уже даже два месяца, а никакого выкидыша в очередной раз не произошло. Я начала бережнее относиться к себе. Жан только способствовал этому, всячески заботился, делал всё для меня, чтобы я прекрасно себя чувствовала, — когда она упоминает дедушку, то улыбается, как маленькая мечтательная влюбленная девочка, — я родила твою маму. Как же мы были счастливы, что беременность в конце-то концов прошла успешно и без осложнений. Поэтому... Я думаю и у вас всё получится. Ты это точно от меня переняла. Прости, что передала тебе эту проблему. — Бабу-уль, не извиняйся за генетику. Но ведь мама и тётя... — Да, у них, к счастью, не было такой проблемы. Я очень жалею, что она коснулась тебя. И прости, что так отчаянно говорила о детях, не зная, что ты пережила. — Нет-нет, всё хорошо, — я ободряюще касаюсь её плеча, — я люблю твою шутки, мне было приятно и весело. Ты поднимала настроение мне, даже когда затрагивала эту тему. Всё правда хорошо, не волнуйся. Она часто и быстро кивает, будто дрожит. — Я рада. И берегите себя, прошу вас, — она обводит взглядом нас двоих, — как отреагировала твоя мама и остальные? — О-о-о, ба-а, поверь, это было ещё хуже, чем выкидыш, — я начинаю неловко смеяться и теперь рассказываю эмоции и реакцию тех, кто знал о моей беременности. Уже, немного расслабившись и успокоившись, даже смеюсь, пока затрагиваю каждого члена семьи и как тот смотрел на меня, когда только узнал такую новость. В особенности эмоции на лице Хёнджина были запоминающимися. Реакция брата позабавила и бабушку. А Минхо только сопел рядом с нами и закатывал глаза, ведь он-то не знал, как его друг наезжал на меня тогда и как, вообще, подавился, услышав такую информацию. С грустной нотки мы перешли на веселую. Грустного в нашей жизни и так хватает, не стоит на этом акцентировать внимание и так зацикливаться на плохих воспоминаниях. Даже в кромешной тьме можно найти отблеск света. Правду говорили в "Гарри Поттере": "Счастье можно найти даже в тёмные времена, если не забывать обращаться к свету..." Все трое мы мысленно согласились с затеей перейти на более лёгкие темы. И когда мы начали обсуждать участок бабушки и этот городок, все с облегчением выдохнули. Даже мне стало легче, ведь я была главной темой для обсуждения, что не доставляло комфорта. Пока наши разговоры плавно не перетекли в незамысловатую беседу о видах растений, которые я советовала бы высадить в саду бабушки, кусок в горло не лез. Когда волнение в желудке унялось и ладошки перестали потеть, я смогла нормально пообедать, в принципе, как и все мы. Я не могу знать, что каждый из них переживал внутри себя, но по их виду могу с уверенностью сказать, то же, что и я. Нужно было видеть счастливое лицо бабушки, когда мы, отойдя от депрессивной темы, начали уплетать еду за обе щёки.