А что выберешь ты?

— Почему ты не рассказала мне о вашем поцелуе? — Что, прости? — выпучив глаза на Минхо, хлопаю ресничками, придавая лицу как можно более невозмутимый вид. — Не прикидывайся и не строй из себя дурочку, ты меня хорошо услышала и более чем прекрасно поняла, о чём я. — Его голос всё такой же холодный, строгий, с примесью какой-то горечи, которую он сейчас, видимо, хочет как можно скорее выплюнуть. Очень заметно по его состоянию, что Минхо не медлил, гонимый только одним, что его так задело и ковыряло изнутри. Он хотел задать этот вопрос, летел домой, и сейчас стоит тут передо мной, весь такой грубый, и с учащённым дыханием. Откуда он узнал? Хёнджин? Он ведь больше меня хотел умолчать об этой истории. Зачем тогда рассказал? Какая его цель? Он думал, что Минхо нормально отреагирует и руку ему пожмёт? Нет, безусловно, Минхо благоразумен, может справится с собой, хорош в самообладании, умеет прятать истинные чувства, заперев их на десятки замков. Также Минхо умеет здраво мыслить, у него холодный ум, что часто помогало ему по жизни, но... И к этому человеку нужен подход, надо уметь правильно подобраться к нему с тем или иным вопросом. А пьяный Минхо... Все его чувства, эмоции, всё вырывается наружу и освобождается. Разум затуманивается, оголяя все его органы чувств, делая уязвимым, особенно перед близкими людьми, после чего он может ранить их, не обдумав свои последующие решения и не контролируя свой язык. Нельзя ему рассказывать что-то подобное, когда он находится не в трезвом состоянии. Хёнджин... И вот как теперь разгребать то, что изначально устроил он? Избитые костяшки Минхо... Клуб. Они поехали вместе. Несомненно, он ударил его за такую новость... Может даже побил... От этого на душе становится ещё больнее. Как же я пыталась всегда увильнуть от такого исхода. Даже когда брат ссорился со своим лучшим другом, я и тогда пыталась как-то их помирить. А сейчас, когда я в эпицентре событий... Улизнуть не получится. Неужели такова она, взрослая жизнь? Всё разгребать самой? И как сделать всё правильно? Как самой не поддаться эмоциям? Минхо не церемонится. Не хочет тратить время на то, чтобы плавно подойти к главному вопросу. Сейчас с ним нельзя спорить и отнекиваться. Будет только хуже. — Я не хотела, чтобы вы ссорились из-за такой глупости... — видя такого решительного парня напротив, мой голос осип, и кажется, будто я прошептала себе под нос, боясь даже как-то случайно с вызовом посмотреть на него. — А, то есть, если я поцелую твою подружку Рэйчел, это будет пустяк? — чуть на повышенных тонах, раздражённо бросает он. Так хотелось не потерять самообладание, но, видимо, это невозможно. Я хочу, как лучше. Но я тоже человек, со своими чувствами, мне тоже часто бывает больно, так неужели я бегу к нему выяснять отношения? — Это уже слишком, Минхо. — Не выдержав, возмущённо смотрю на него. Слышать такое... Будто ножом по сердцу. Он издевается? Я понимаю, эмоции эмоциями, но не вести же себя, как сволочь, — говоришь так, будто это я поцеловала его, — возмущение бьёт уже через край. Очень быстро, даже не ожидая от себя, я начинаю закипать. Ещё этот... Стоит передо мной такой важный, будто знает страшную вселенскую тайну, а я та, кто её благополучно скрывал до этого момента. — А кто его знает... — Что, прости?.. — постепенно я уже начинаю не верить, что это говорит тот Минхо, которого я знала до этого. — Ходишь возле него полуобнажённая, вот он и набросился, будучи пьяным. — Не верю своим ушам. Мало того, что я виновата, в том, чего не делала, ты сгоняешь на мне злость, так ещё и не видишь кроме своей ревности больше ничего! — обычно в таких ситуациях слёзы моментально льются ручьем, а сейчас даже странно... Я злюсь, не терплю, не глотаю его обидные слова, отложив всё когда-то на потом, не держу всё в себе, а... Спорю с ним? Препираюсь? Доказываю свою точку зрения? Неужели так выглядит та самая точка кипения? — Я закрывала глаза на то, когда ты насильно занялся сексом со мной. Я всегда всё прощаю тебе. Когда ты молил меня о том, чтобы я подумала об отношениях с тобой, ты пообещал, что никогда не причинишь боли. Я и закрыла глаза на то, какой образ жизни ты вёл, как обращался с девушками. У меня тоже есть страхи и ревность! Ты всю жизнь ни с кем не был, все были развлечением на одну ночь. Представляешь, как боялась я, что всего лишь очередная твоя игрушка? Но я доверилась и пошла с тобой, потому что полюбила... Рискнула... А ты... В чём я перед тобой виновата?! — упрямо смотря прямо на него, буквально прожигаю его взглядом. Но и он не смягчился... Да, он пьян, с таким человеком лучше не спорить, дождавшись, когда он протрезвеет, но... Сейчас это было невозможно, когда он почти что в лоб выплюнул свой вопрос. Промолчать не получилось бы, развернуться и уйти, чтобы дать ему остынуть, тоже не вышло бы... Может было бы только хуже, и он применил бы силу. А сейчас стоит, как статуя, даже не шевелится. — Ты молчишь... То есть единственная твоя претензия — Хёнджин? Ты хочешь, чтобы я сейчас вспомнила всё, что ты успел натворить? Хорошо, я тебе сейчас расскажу. Я сама до конца не успела понять, зачем делаю это, но так я чувствовала в этот момент, будто мне необходимо выговориться. Я просто устала от всего этого... — Начнём издалека, раз ты так этого хочешь... Скажи честно, сколько у тебя было девушек? Глаза Минхо судорожно начали бегать из стороны в сторону, он растерялся, ведь ехал сюда с крепким убеждением, что начнет предъявлять мне что-то, а не наоборот. Он замялся, сминает губы и не знает, что сказать. — Это несправедливо, Минхо. То есть если бы до этого у меня были беспорядочные связи, количество которых я бы даже не помнила, тебе бы это не давало покоя. А если ты так поступал, то я же закрыла глаза, тихо негодуя внутри от своих опасений, что тебе наскучит со мной. Почему отношение в этом вопросе к девушкам и парням такое разное? Вам всё позволено? Что за двойные стандарты такие? Это жестоко. Ты даже не задумывался о том, с кем спишь. И знаешь... Я никогда не верила, что люди меняются... Да, совершенствуются, и поэтому всегда выгораживала тебя, говоря себе, что ты ведь не такой... Это другое. И всякая подобная чушь. Так резко изменился? Да ладно... Внезапно поменялся рядом со мной? А я кто? Волшебница? Может мне тогда идти в целительницы, избавляя мужчин от болезни под названием "бабник"? Звучит так наивно, как сказка всё это... Может именно поэтому, тебе со мной было нормально? Та самая дурочка, которая видит мир через розовые очки, свято верящая в своего парня? — Значит, ты мне не доверяешь?.. — наконец-то хоть что-то сказал в ответ. И то, невпопад. Ну хоть так. — Доверяю! Всегда доверяла! Но зачем даёшь поводы?! Даже любой адекватный человек подвергнет многое сомнению! Смотри, какой ты крутой: как я, то, видите ли, не доверяю, а к тебе это не относится, да? — выдохнув, понижаю свой голос, а то от криков понимаю, что надолго меня не хватит и я очень быстро выжму из себя все силы. — Минхо... Ты бы знал, сколько всего я помню и замечаю... Я хочу, чтобы ты наконец-то это услышал... Может тогда поймёшь, насколько смешны и абсурдны твои обвинения в мою сторону... Хочу напомнить тебе твой самый ужасный поступок... Хоть мы и вместе, но фактически, ты изнасиловал меня... И это так... Обидно... Ведь ты тот человек, который знает, что такое со мной пытались сотворить два раза! И оба раза ты был со мной! Видел всё, понимаешь, какой это был ужас для меня. Ты наблюдал мои эмоции тогда, но тем не менее позволил себе так поступить со мной! Ударить по самому больному! Спасал меня оба раза, только, чтобы самому быть первооткрывателем в этом ужасном деле?! И заметь, я простила... ссылаясь на твой пьяный вид и на то, что безумно люблю тебя, что бы ты не сделал. Мне не составило труда простить, хоть мне было больно и обидно. И я сделала это сразу, только увидев твоё виноватое лицо... Когда я поняла, что ты жалеешь, раскаялся так сказать... Решила не держать зла. Какая же я дура... Такое ощущение, что ты пользуешься моим чувством любви. Ты прекрасно знаешь, что она мной всегда движет. Мне даже кажется, что ударь ты меня, я бы простила... Понимаешь, насколько мне дорог?! Я ни за что бы не позволила себе потерять тебя! Потому что понимаю, что у всех нас есть минусы, и идеального человека не найти, нужно мириться с его огрехами... А ты... Мириться не хочешь ни со своими, ни с якобы моими... Прервавшись на несколько секунд, делаю глубокий вдох и только сейчас замечаю, что моё лицо уже залито слезами. Я даже не успела понять, когда они потекли. Как же долго я скрывала в себе все эти скопившиеся эмоции... — И ведь это не единственное, что меня всё время тревожило... — уже чуть более спокойно продолжаю я, — Хёнджин рассказывал о твоём отношении к девушкам... И не люби я тебя, я бы уже давно сказала, какой ты урод. — Эти слова вымолвить было сложно, но так оно и есть. Сразу вспоминается один из разговоров с братом, когда мы обедали на кухне, были дома одни и начали обсуждать всё, что не лень. Тогда я уже как полгода была с Минхо. *Отрывок из воспоминания.* — По правде говоря, — прожёвывая кусочек тоста, Хёнджин будто задумался, пытаясь подобрать слова как можно аккуратнее. Или же он сомневается, стоит ли мне, вообще, рассказывать, — Минхо особо не уважал ни одну девушку... Ни одной он не доверял и ни одной не открывался. Ему было противно от каждой, ведь думал, что все такие, как его мама. В моменты злости и разочарования, он только с плохой и негативной стороны видел её, приравнивая ко всем остальным, думая, что все такие. Это что-то типа, когда девушки говорят "все мужики одинаковы", когда только один им разбил сердце. Но с тобой... В каком бы состоянии Минхо ни был, отчаявшийся или радостный, ему было хорошо, с тобой он и смеялся и чувствовал себя комфортно, ты была всегда единственной, кого не касались его предрассудки. Это если так подумать и вернуться в прошлое. Думаю, как девушка, ты всегда ему импонировала, поэтому оснований влюбиться было очень много, он всегда был расположен к тебе. Меня, как его лучшего друга, это не может не радовать. А может... Может он не позволял мыслить себе о тебе плохо, потому что ты моя сестра. Не знаю, что у него в голове. Но я помню те времена. На каждую он смотрел с презрением, а на тебя спокойно. Или же он просто не думал о тебе, как о потенциальной своей девушке, даже как на ту, с которой можно перепихнуться... Не позволил бы себе он такое. Но всё же он был не прав. И я это понимаю. Считать всех одинаковыми... Пользоваться их телом, но продолжать считать всех как не шлюхами, то тварями каким-то... А разве, поступая так с ними, он лучше? Конечно, это его детская травма, но он уже взрослый. Мог бы и начать меняться. Что он и вроде как и начал с тобой... Но иногда мне даже жаль, что тебе приходится менять его отношение к миру. Минхо тяжёлый человек... А ты как-то выносишь всё это. Может вы созданы друг для друга? Ну как частички пазла, знаешь... Ты наполняешь его чем-то одним, а он тебя чем-то другим. Не смотря на всё это вы способны сочетаться друг с другом идеально. Хоть это и труд... Всё это время я не отрывала от брата глаз, внимательно вникая в каждое его слово и рассуждения. Но ничего не позволяет мне подумать о Минхо как-то плохо. Я верю, что он всегда был хорошим, а то, что он пережил и как себя вёл... Жизненные обстоятельства подстегнули его к этому... *Конец воспоминания.* Сейчас, думая о тех словах Хёнджина и о своих старых мыслях насчёт всей той ситуации... Кажется, будто это была маленькая девочка с синдромом спасателя. Так наивно... Так по-детски... И так искренне по отношению к этому человеку... Искренность, вот чего Минхо всегда не хватало... С одной стороны Хёнджин прав, и даже здесь мы дополняем друг друга своими качествами. Но а способна ли я это долго терпеть? Да, Минхо спасал меня, а я его. И может время подошло к концу? А может мы уже исчерпали себя и дали друг другу всё, что было необходимо, чтобы двигаться дальше? Чтобы начинать новую, лучшую жизнь? Но готова ли я оставить эту? — А ещё... Не только ты один ревнуешь. Минхо... Ты не раз опаздывал домой... И не говорил, где ты был. Я доверяла, но чем чаще это случалось... Мысли начинали подкидывать самые ужасные предположения... И учитывая то, что мне всегда говорили, что ты никогда в жизни не будешь спать с одной девушкой, потому что это не для тебя, тебе будет скучно и неинтересно... Всё это начало возвращаться ко мне волной воспоминаний. — И кто же это такой умный говорил обо мне? Хёнджин?.. Или Феликс? Ай, да ладно, думаю, они оба. Это было до наших отношений? — Да. Один из них никогда не видел тебя в роли моего парня как раз из-за этой твоей особенности... — Твоим парнем меня не хотели видеть они оба. — Твердо уточняет он. — Да какая разница. Сейчас не об этом. — Говорить, что такие мысли мне подкидывал Феликс, я не стану. Лучше вообще не упоминать имена этих двух сейчас при нем. — Ты опять не отвечаешь по сути, а хитро и ловко уворачиваешься... Даже сейчас я сомневаюсь в тебе... Что мне думать?! — неожиданно для самой себя, опять срываюсь на крик. Эмоции — страшная штука, тебя просто разрывает на части. А самое жуткое, это когда ты себя всё меньше и меньше контролируешь. Слова начинают жить своей жизнью, бездумно отскакивая от языка. Мозг будто отключается. А ведь я даже не пьяна... — Когда мы приехали в торговый центр, к тебе подошла девушка и восторженно встречала тебя... Прям, как однажды в клубе. И как я-я-я-я себя чувствовала?! Можешь себе это представить?! Ты даже не заме-е-етил моего состояния. Для тебя это было обычное дело... А чего такого, да? И вот тогда я уже начала задумываться... Вспоминая эту ситуацию, которая произошла совсем недавно, может месяц назад, всё проносится перед глазами, будто это было вчера. Минхо потом извинился, понимая, что вышло некрасиво, учитывая то, что девушка кажись хотела на шею ему запрыгнуть, но потом заметила меня рядом с ним и осеклась... — Я сдержала порывы ревности, чтобы не разводить скандал, ведь всё в прошлом, как я себя переубеждала... Ты же якобы изменился, назад смотреть нельзя было, у нас же всё было хорошо, эти сцены были ни к чему. Хотя всё, что настигает нас сейчас, плоды наших ранних "стараний". Неужели ты думал, что беспорядочные половые связи останутся в прошлом, ты заживёшь новой жизнью, и это не будет преследовать тебя? Якобы ничего и не было? Ошибаешься, так не бывает. Теперь это дошло до нас. Вот результаты твоих давних решений. Также и с этой девушкой. Потому что очевидно же, какого рода связи вас преследуют из прошлого. Или же снова вспомним слова Хёнджина о том, что ты девушек ни во что не ставил... будто это объекты, существующие для утоления твоих потребностей, а не живые души! И на ту из торгового центра ты посмотрел так, будто не понимаешь, кто это... Хотя быстро начал догадываться. В такие моменты кажется, что ты переспал со всеми красивыми девушками нашего города и не только... У тебя член не болел? Не боялся, что в скором времени отвалится? Столько девушек перет... — остановив себя на полуслове, вновь делаю глубокий вдох, чтобы не начать кричать по новой, — да, несомненно, Хёнджин поделился, что ко мне ты всегда уважительно относился, и, возможно, в душе нравилась и так далее. Но ты же не позволял себе подобное только потому, что я его сестра! Да и то, спустя время ты и до меня добрался. Спасибо, что не переспал со мной всего разок и не ушёл, как только попробовал со мной и воспользовался. Поверь, я до последнего верила, что я всего лишь ещё одна галочка в твоём списке... за это благодарна, удивил. И ты только представь, какие у меня были большие риски! Я боялась тебя. Боялась, что потом буду страдать. И ты думаешь, мне приятно за всем этим наблюдать?! Твоё поведение, поступки, характер! Ты развел срач из-за Хёнджина... Из-за моего брата! Ты лучше меня знаешь, что ничего с ним меня не ждёт. Но другое дело ты. Все те девушки красивые, не родные тебе, почему же я должна терпеть и молчать?! Я знаю, что сейчас на эмоциях, но пытаюсь мыслить здраво. Ты прекрасен во многом, за что я тебя и полюбила и люблю, но... Мне горько признавать, что есть это НО. Думаешь, мне это нравится? — опять повторяю ему это, делая акцент на этом вопросе в который раз, чтобы он хотя бы задумался, — и то, что ты говоришь сейчас... обвиняешь меня, хотя это даже смешно. Может быть ты так отреагировал на это, потому что пьян... Вполне вероятно. Чувства обострились. Но я думала, даже в таком состоянии ты способен включить мозг. Мне жаль, что Хёнджин проболтался... Он совершенно не умеет пить. Уверена, завтра даже не поймёт откуда, я так понимаю, у него синяк... — бросив мимолётный взгляд на костяшки Минхо, продолжаю говорить, — и знаешь, ты сейчас стоишь тут, предъявляешь мне... Чего добиваешься? Чего ты ожидаешь от своих обвинений? Поверь, ты добился того, о чем даже не догадывался, не думал и не ожидал. Хотя это логичный исход... А слушать твои претензии в пьяном состоянии... Они смешны, до глупости абсурдны! Может позже ты это поймёшь... Вроде как выговорившись, внутри меня уже почти ничего не остаётся. Я понимаю, что мы на волоске. Ведь если он отреагирует с таким же порывом, как и я, закончится для нас это плохо... Воспользовавшись моментом, когда я замолкла, чтобы перевести дыхание, он подаёт голос, разрезая эту удручающую тишину своей хрипотцой. — Да, был момент, что я втянулся в это и стал ходить регулярно в клубы, будто зависим стал от этого. Но потом мне начало надоедать, всё одно и то же, и перестало даже снимать напряжение. Перед тем, как встретить тебя в клубе, я уже был безумно редким гостем там. А потом попозже понял, чего на самом деле наконец-то хочу. — И снова молчание. Он пьян, много говорить не может, мысли его точно путаются. Но ответил он только на один из моих вопросов. Интересно, а все последующее он хоть услышал? — Погоди, так это что же, правда получается, что парень сначала должен хорошенько нагуляться, и только после он остепенится? Это отвратительно... Ты мне противен... Омерзителен. Как навязчивая мысль, у меня в голове всё вертится тот факт, что женщины для этого человека всегда были как куклы, которыми он вертел, как хочет, в своих целях. Отсюда и его увлечение БДСМ. Он ещё и приправлял это жестокостью, прикрываясь тем, что это такое предпочтение у него, всего лишь сексуальная фантазия. Ничего подобного... В нем столько скопившейся злобы на весь мир... Девушек менял, как перчатки, и даже не желал запоминать. Откуда же мне знать, что потом я не стану в их ряды? Та, которая наскучит ему, когда он вдруг подумает, что такая жизнь не для него... Почему я всегда должна жить в опасениях? Да и Минхо сам говорил о своем отце, что он был гулящим, поэтому бросил маму... Что, если он перенял такое у него? А ведь у них был сын... И это его не остановило уйти... Откуда мне знать, что меня не ждала такая же учесть? Может, мой выкидыш был знаком судьбы? Я ведь не такой плохой человек, чтобы потом закончить как его мама и всю последующую жизнь страдать и убиваться... Может, это всё было к лучшему, а из-за своей любви я слепо верила этому человеку. Как говорят, он обещал звёзды, а на деле... Сейчас Минхо стоит передо мной и его лицо всё ещё не выражает никаких эмоций. Почему он никак не реагирует? Сложнее, когда он просто слушает. Во мне осталась ещё щепотка сил, которую я трачу на последний вопрос, хотя бы единственный ответ, который я хочу получить от него. Честный и без умалчивания любых деталей... — Минхо, ведь всякие такие ситуации не в первый раз. Где ты всё время задерживался? Он хмурит брови. Наконец, хоть какая-то смена эмоций. Я благодарна и за такую. Теперь хоть как-то можно расшифровать его выражения лица. — Неужели ты подозреваешь меня в... Думаешь, я изменял тебе за спиной? — ошарашенно приоткрыв рот, его глаза расширяются в удивлении. Может я и зря спросила это, вдруг, это очередная моя глупость, игра фантазии и мозга... Но всё же, вместо того, чтобы замять эту тему и признать своё поражение, я произношу другое. — Я же не знаю, куда ты там ездишь... — нерешительность, неуверенность, сомнения и недоверие до последнего не покидают меня. — Как ты так можешь... — шепчет Минхо. Глухо, тихо, обиженно. Он думает, что я оскорбила его чувства, но... Но ведь кроме этого, остальное правда? Я же ошиблась только в своих предположениях, основанных только на догадках. И то, они более уместны, чем его слова о том, что может я сама позволила Хёнджину меня целовать... — Я хотела задать тот же вопрос. Почему я такая упрямая сейчас? Почему так трудно остановиться? Я будто бы втянулась. Мне не хочется снова быть слабой. Я впервые укусила чувство адреналина при такой крупной и важной ссоре. Я не хочу признавать в этом свою вину, потому что я ошиблась только в одном, в отличии от него. Вероятно, мы сейчас выглядим так, будто два идиота столкнулись, которые явно стоят друг друга. Но он пьян, какое-никакое объяснение. Возможно, даже не отдаёт себе отчёт в своих словах. А я... И здесь всё сложно... Неужели это тот самый взрыв, который я предчувствовала с того момента, как Минхо вошёл в квартиру? — Ты хочешь знать. Хорошо, — преспокойно начинает он, — после нападения на нас, мы дали показания, да. Но потом... Ты же не знаешь, что было после. Конечно, это моя вина, что я не рассказал, заставив тебя волноваться о моих пропажах... Но я думал о тебе. Я ездил в участок, не один и не два раза. Проверял, как обстоят дела с нашим делом. Нужно было убедиться, что их посадят. Я контролировал весь процесс, и детектив, тот, которого ты видела, мне помог и разрешил. Я не хотел тебя тревожить, заставлять вспоминать весь тот кошмар, который ты пережила, поэтому сам ездил и разбирался. Это было трудно... Одному... Но я отказался тебя вмешивать. Опять же, связи с детективом помогли. Он понял меня, и пошёл навстречу. После, как с этим решили, и два подонка наконец-то за чертовой решёткой, я подружился с детективом и начал ездить уже не по делу, ради которого изначально появлялся в участке. И недавний случай, последний, что у нас произошёл. Ты ждала меня допоздна и спросила, где я был. Я помню всё это. И я, признаться, не думал, что мою усталость, когда я приезжал после встреч с детективом, который помаленьку помогал мне вливаться во всю эту сферу, рассказывал, что и как, ты воспримешь и расцениваешь как возможные измены... Я бы ни за что не стал тебе изменять... За всё время, что мы вместе, я ни об одной девушке не подумал, не обращал даже внимание, когда вижу какую-то... Мне попросту до них нет дела, передо мой есть только ты. Я всегда видел только тебя и думал всегда только о тебе... А ситуация в торговом центре... Ты всё это время думала о той девушке, а я и думать забыл, как только мы распрощались с ней. Да я даже не придал значения этому! Да, ты права, я даже имени её не помню, отдаленно только черты лица припоминаю, и всё. — Однако странно, что ты черты лица отдалённо запомнил, я-то думала ты исключительно по половым местам их запросто узнаешь, а лицо — нет. — От постепенно разбирающей меня на части злости и стресса от ситуации не упускаю возможности съязвить. Но Минхо пропускает это мимо ушей, игнорируя моё замечание. Спокойно продолжает дальше. — Я не идеален, и знаю об этом. Но даже когда мы начали встречаться, я, конечно, продолжал делать глупости, но сразу всё осознавал и поэтому просил прощения у тебя, обещая, что подобное больше никогда не повторится. И я всегда старался держать слово. Я правда начал меняться. И тебе же не составляло труда прощать меня, но... Плохо, что ты молчала, держа всё в себе, накручивая себя. Вот, к чему это теперь привело... Все твои страхи, всё это вылилось наружу. Ну, что ты там ещё хотела от меня услышать? — Ты говоришь, что ни разу не помыслил как-то плохо в мою сторону. И судя по твоих рассказах теперь, я признаю свою ошибку в некоторых своих обвинениях к тебе. Но... То, что ты сказал обо мне и Хёнджине... Ты первый начал и знаешь это. Таких глупостей я давно не слышала с твоей стороны... — Сглупил? Да, сглупил! Да, я пьян, и поэтому несу чушь, потому что меня задело то, что он рассказал! — А я виновата? Виновата ли я в том, что он поцеловал меня?! Боже, как же это... — прикусив губу, отворачиваюсь, пытаясь сдержать новые подступающие слезы, — Когда он делал это... Я плакала и думала о тебе. Когда я убежала, я думала о тебе-е! Мне больнее было в сто раз, чем тебе сейчас! Я носила это в себе, этот ком в горле, который мучительно долго сдавливал меня все эти месяцы. Когда я видела тебя и когда вспоминала об этом грёбаном поцелуе, мне так было больно, что ты улыбаешься мне, а я молчу, не рассказываю. Я знала, что будет! Вот оно, сейчас перед нами! И меня бесит, что я снова встала между вами. Меня раздражает, что я всегда рядом, когда у этого придурка выгорание! Почему ты сейчас стоишь здесь, а не вправляешь мозги ему? Или же... Я не знаю, как он тебе это рассказал... Вероятно так, как это выглядело с его стороны, а не с моей... Может, он и сказал, что я якобы полуголая перед ним ходила, когда ему было плохо, поэтому ты подверг меня сомнению. Но всё же то, что он набросился на меня, ты упускаешь из виду? — Кто тебе сказал, что Хёнджин не получил своё? — Не знаю! — размахивая руками, продолжаю кричать, — ты же не рассказываешь, что между вами произошло. Ты ставишь меня перед фактом, что я виновата! Сам хоть слышишь себя? И вопрос: это та-а-ак ты мне доверяешь? Ладно Хёнджин. Он был пьян, всё такое. Конечно отвратительно, что он так поступил по отношению к тебе и после общался с тобой как ни в чём не бывало. Он должен был ответить за этот поступок. А я причём? Может мне уйти из семьи, чтобы он меня не видел? Что мне сделать?! Мне разорваться? Умереть? Смысл всего, если я вечно виновата перед вами! В штанах себя не можете держать вы-ы, а обвинять жертву, вот это класс, как по-современному, как умно... — чем больше я кричу, изматывая своё тело, своё физическое и моральное состояние, тем больше изрекается тех слов, которые первые попадаются под язык. Я уже совершенно не думаю, о чем говорю, я уже просто не в состоянии думать. Хочется просто выложить всё, как на духу, и выдохнуть с облегчением. — Ты злишься. Из меня вырывается смешок. Снова после всего, что я сказала, он всего лишь констатирует мою злость, как факт, подытожив. К чему это вообще? Вместо того, чтобы извиниться, говорит: "Ты злишься"? И это у него был даже не вопрос, чтобы хоть с чего-то начать заглаживать свою вину... Этот человек невыносим... Минхо, до этого стоявший камнем на месте и приросший ступнями к полу, делает шаг ко мне. Я настораживаюсь. Мои слова о том, если вдруг он применил бы ко мне силу, я прощу его, забираю назад. Но, тем не менее я не отхожу. Мне непонятны его действия. Может хочет поцеловать? Просит разрешения? После всего нашего диалога? Как-то глупо. Я скорее готова рвать всё в клочья сейчас, но никак не целоваться с ним. Чтобы снова быть дурой? Ещё один шаг в мою сторону и теперь он стоит совсем вплотную ко мне. Наши носы всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Когда мой взгляд уже не рассеивается, свожу зрачки чуть ближе к переносице, чтобы взглянуть прямо в его глаза. Несколько секунд наших прожигающих взглядов друг на друга и Минхо тут же, схватив меня правой рукой за затылок, жадно впивается своими губами в мои, резко притянув мою голову к своей. Такое чувство, что страсть, гнев, ярость и даже некоторая животность вырвались наружу из недр наших тел, оголяя не только наши тела друг перед другом, а и души. Вероятно, другого выхода эмоциям нам сейчас не найти. Я и представить себе не могу, как можно себя успокоить после подобной ссоры, и не трястись от пережитого стресса. От прилива адреналина я была такой смелой, ни одна мышца на лице не дрогнула, пока я говорила Минхо всё, что думала ранее. Наконец-то высказала всё и стало легче... Но легче только душевно и морально, тело-то ещё не остыло, ему тоже нужно теперь куда-то девать всё это. А раз уж я не била посуду, не зарядила даже пощёчину Минхо, огонь, горящий внутри меня, обжигающий, испепеляющий и свирепо уничтожающий, всё ещё не вышел. Несколько наших неловких движений и мои лопатки упираются в дверь нашей спальни. Не отрываясь от моих губ, Минхо заводит одну свою руку мне за спину, чтобы открыть дверь. Завалившись внутрь, он тут же цепляется своими освободившимися руками в декольте моей ночной майки и, покрепче ухватившись за нее, резко оттягивает в разные стороны, заставив и без того хлипкую ткань, которая теперь годится только на тряпки, жалобно проскрипеть. Звук разрывающейся ночнушки буквально ударил по ушам своим жалобным вскриком. Разорвать одежду, — такое у Минхо впервые. Хотя и зол он ещё настолько не был... В таком случае всё логично. Лучше уж пускай эту учесть понесёт майка, чем я. Ему нужно как-то унять свой пыл и найти, на чём согнать злость. Отбросив, теперь уже во всех смыслах, ненужную и непригодную больше вещицу куда-то в сторону, подхватывает меня под бедра, бросив на кровать. Вопрос ко мне: это вообще нормально испытывать возбуждение от подобного? В конце-концов, только что между нами был не самый приятный разговор, а сейчас низ моего живота моляще взывает, скручиваясь во всевозможные узлы, вызывая в моём теле томительную боль, желание скорой разрядки. Этого просит явно тело, а не я. Хотя и я тоже хороша, можно же не продолжать этого дикого безобразия, но я не хочу останавливать процесс, мне нужно, необходимо это. Всё ещё пребывая не в постели, Минхо быстро освобождает себя от одежды и после прыгает на кровать, присоединяясь ко мне. Из-за нескольких секунд промедления и вынужденного перерыва, он, пуще прежнего, вцепившись в мои губы, больно кусает их, сминая, попутно зализывая места ранок, и так по кругу. Проникнув в очередной раз своим языком мне в рот, целует настолько пошло и мокро, что моя память даже не припоминает, когда такое было у нас в последний раз, и было ли вообще. Продолжая вымещать свой гнев на моих губах, его руки блуждают на моем теле. Самое болезненное вымещение его эмоций — когда его ладони нащупывают грудь, начиная её сильно сминать, не заботясь о моих ощущениях. Да и мне, в принципе, нежности сейчас ни к чему. Чем непривычнее для нас пройдет это, тем нам же лучше. Ранее каждый думал об ощущениях друг друга, что иногда заставляло сдерживать себя тогда, когда это давалось невероятно сложно и не всегда было нужно. Ловкое движение одной его руки и Минхо стягивает мои ночные шорты вместе с нижним бельем. Полагаю, этому любителю пожёстче сейчас очень на руку то, что я с идентичным настроением ему самому. В кои-то веки будет обращаться со мной так, как того требует его тело, а не мозг и чувства ко мне. Схватив меня за кисти рук, прижимает их, зафиксировав по обе стороны от моей головы. Сильнее вдавливает меня в поверхность кровати, когда он сам наваливается на меня сверху, опираясь на мои запястья. Давление его тела просто сумасшедшее. Громкие вскрики, душный воздух, влажная кожа и ритмичные раскачивания наших тел в такт порывистым и грубым движениям Минхо во мне. Всё это безумие изобилия звуков заполняет нашу спальню. Запах, несравнимый ни с чем другим. Он всегда такой во время секса. А когда ещё сильно и яростно пыхтеть, ко всему специфическому аромату, носа касается ещё и запах пота. Сегодня ночь животная. По-другому это не описать. Каждый из нас не заботится об ощущениях друг друга. Оба вымещаем всю свою злость, эмоции и молодой, неугомонный пыл друг на друге. Руки Минхо наглые, бесстыдные, шарят по моему телу, изо всей силы сжимая под подушечками пальцев участки моей кожи. Бедра, грудь, талия, всё это в отметках его ладоней, в то время как шея и ключицы, также не оставшиеся без внимания, искусаны. Кожа будто горит, пылает адским пламенем. Совсем скоро вся она уже будет укрыта россыпью фиолетовых отметин. Моя же ненасытность находит выход на плечах, пояснице, и вообще на всей спине Минхо. Мои ногти как можно сильнее впиваются в чужую кожу, царапая её, как самая настоящая кошка. Приоткрытые губы напротив, как только размещаются ближе ко мне, мгновенно затыкаются моим поцелуем. Притягивая за затылок мужскую голову поближе, пребываю в отчаянных попытках утолить свою боль, которая ещё недавно накрыла меня с головой при весьма досадном и трудном разговоре. Только в такие моменты понимаешь, почему секс после ссор такое частое явление. Хотя и на самом деле оно совершенно не решает никаких проблем, а только на время приглушает внутренние недосказанности, которые терзают душу и сердце. Кажись впервые мы с Минхо такие: дикие и неконтролируемые даже собственными мыслями. Но и этому есть объяснение: отсутствие желания что-либо контролировать. Контроль — вот, что частично разрушало нас всё время. Контроль над своими чувствами, эмоциями, желаниями, мыслями, поступками, словами... Всё это копится, и вот во что в конечном итоге выливается. Мужские бёдра начинают быстрее вбиваться в мой таз и характерные влажные звуки внутри меня учащаются, становясь громче. Мои гортанные стоны, ударяя по стенам, возвращаются назад к нам, смешиваясь со вздохами и полурычанием Минхо. Бицепсы на его руках приобретают каменный вид, напрягаясь, и, не выдержав тяжести данного момента и собственного тела, перед фейерверком наших ощущений, он сваливается на предплечья, дыша мне в шею. И его и моя грудь прижимаются сильнее друг к другу, отчего каждый из нас может ощутить затвердевшие соски друг друга. Трение вынуждает множеству мурашек пронестись по моему телу, вызывая ещё большее возбуждение от момента, которое разливается по всему телу от пяток и до макушки головы. Всё только обостряется, когда в моё левое ухо прилетают несдерживаемые частые стоны Минхо, и внутренняя пульсация стенок влагалища, точно подловив мгновение, одновременно с дрожанием члена заставляет выбухнуть, взорваться всему на пике наслаждения. Выгнувшись дугой, вплотную прижимаюсь к Минхо, громко выкрикнув в пустоту. Сильно задрожав, покрепче цепляюсь за мужские плечи, обвив руки вокруг его шеи и схватившись одной ладонью ему в голову. Перебор дозволенного шума ранним утром вдруг сменяется облегчающей тишиной и тяжёлым учащённым дыханием. Никто не отстраняется друг друга, находясь в том же положении. Чувство, будто каждый не только отходит от внезапной усталости, накрывшей нас с головой, а и обдумывает что-то в своей голове. Мы пытаемся не только восстановить дыхание, а и привести мысли в порядок. И неизвестно, о чем мыслит каждый из нас сейчас. Наши тела будто не желают отрываться друг от друга, стараясь продлить момент насколько возможно. Не знаю, чего опасается он, или же, что предчувствует всё его нутро, но я и сама ожидаю чего-то неотвратимого, чего ещё не понял мой мозг. Минхо всё так же упирается головой в подушку у изгиба моей шеи, продолжая сжимать одной ладонью мою тазобедренную кость, когда вторая рука, ослабнув, опирается о кровать, согнувшись у локтя. Мои руки всё ещё не отлепились от его шеи, продолжая стискивать одно его плечо. Вторая рука будто застыла и одеревенела, вцепившись в его пышную и растрёпанную шевелюру, судорожно сжав в кулачке его волосы. Всего одно положение во время всего процесса, и которое мы не меняли. Но по ощущениям кажется, будто мы пробыли долго, занимаясь... Тем, чем занимались. В какой-то момент до меня пришло осознание, что я даже в мыслях не могу вымолвить словосочетание "занимались любовью". Просто не могу... Это был просто секс. Хороший, жаркий секс. Скорее всего всё длилось не так уж и долго, так как, что его, что мой организм хотели просто скорее получить желаемую разрядку. Не знаю, сколько прошло времени, но для меня секунды превратились в минуты, а минуты — в часы. Вот, как это было на самом деле, не в реальности, а по велению чувств наших внутренних ощущений. Просто мы во время этого не просто наслаждались нагими телами и возбуждением друг друга, а мысли... То, о чем каждый думал, превратило этот секс в что-то такое тягостное, горестное и болящее... Отчего время тянулось катастрофически медленно, что каждый, вероятно, успел обдумать многое, находясь одновременно и в моменте и далеко за пределами сознания и уж тем более нашей комнаты. Даже в голове время ползло, как черепаха, отчего удалось находиться в двух местах одновременно, будто и наше сознание и реальность пребывали в замедленной съёмке. Почему этот раз кажется таким... Особенным? Но... Вероятно, ответ уже близок. Несколько минут в объятиях друг друга и Минхо приподнимается, освободив меня от тяжести его тела. Высвободив меня и от его плоти внутри, падает рядом на свои подушки, устремив свой взгляд в потолок. Отлежавшись в тишине под тихое сопение друг друга, поднимаюсь с кровати, и при тусклом свете светильника на прикроватной тумбе шагаю к шкафу, в попытке отыскать нужную одежду и разглядеть чистое белье. Найдя бюстгальтер и трусы, вскоре натягиваю на себя тёплые джинсы. — Что ты делаешь? — вдруг раздается немного обеспокоенный и непонимающий голос Минхо, всё так же лежащего в постели. — Собираюсь. — Куда и зачем?.. — он говорит медленно и неуверенно, видимо боясь на самом деле услышать ответ на свой вопрос. — Машина у меня уже есть, так что на этот счёт не переживай, ничего со мной не случится, не пропаду. Надевая уже верхнюю одежду, слышу звук кровати, прогибающейся от веса мужского тела. Бросаю взгляд в сторону Минхо и вижу, как он принял сидячее положение, наблюдая за мной. — И ты... уходишь? — хоть я и не вижу отчётливо его лица, уверенно могу сказать, что он прищурился и сморщил лоб в полном недоумении. — Да, — твёрдо отвечаю ему. — Но я не хочу. — Зато я хочу. — Тебе не обязательно уходить, ну хочешь, я не буду спать с тобой... в одной кровати. Ну или поеду пока поживу дома, мамы же всё равно сейчас там нет. Но зачем уходить? Куда ты пойдешь? — Минхо начинает говорить и размышлять так, будто совсем трезв. Вот как заговорил, уже включил мозг, когда спустил пар. Но так не может продолжаться вечно и я в какой-то момент просто задолбусь и не захочу ему помогать снимать стресс, закрывая глаза на каждый новый его прокол. Игнорирую его вопросы и уже почти полностью оделась. Я стараюсь не смотреть на него, потому что знаю себя. Знаю, что если взгляну, то либо расплачусь, либо откажусь от своей затеи, вновь поддавшись чувствам, и останусь. Но мне кажется, я всегда была настолько одинаковой, что сейчас я просто не должна оставаться собой настоящей, быть такой, какой привыкли все и я сама. Я не знаю, что движет мной. Почему я впервые в жизни сама делаю такое серьёзное решение. Я не знаю... Но я так чувствую. — Что за поспешные выводы, Ева? — Не знаю, может это и на пользу. И ты заодно проветришь мозг, подумаешь, о чем сказал. Я не могу так... Пойми. Остаться и устроить друг друг бойкот, жить вместе, не разговаривать, пока каждый что-то для себя обдумывает, покуда мы думаем над своей жизнью и что с ней дальше делать? Это ещё больнее... Сегодня я зацепила одновременно все темы, которых боялась, и поняла, как на самом деле у нас обстоят дела. Я будто открыла глаза спустя столько времени и увидела, как всё в действительности выглядело... Всё так же не смотря ему в глаза, подхожу ближе к кровати, чтобы забрать из тумбы телефон и ключи от своей машины. Разворачиваюсь, направляясь в сторону выхода из комнаты. — Ты серьёзно? И куда ты? — Просто ухожу, как и говорила. Куда, знать тебе не обязательно. Я говорю таким таинственным тоном, будто это секрет, который не в силах никто разгадать. Хотя первая мысль, которая пришла в голову, конечно же поехать к друзьям. Нелогично пугать родителей с самого утра... И Минхо это скоро поймет, я уверена. — Но как это понимать? А этот секс? — услышав его голос позади, останавливаюсь, повернувшись в полуоборота. — Минхо, это был прощальный секс, а не примирительный... В последний раз... — после этих слов, ещё и глядя на него, чувствую, как к глазам подступают слезы. Я сама себе причиняю боль, намеренно. Я могу остаться, но... Но всё же это будет неправильно. Я так и останусь глупой девочкой, которая поддаётся другим людям, полностью полагаясь на их волю, чужим обстоятельствам, да кому и чему угодно, но как всегда это будет не мой выбор. Я не могу этого позволить. Мне кажется, я должна стать сильной. С сегодняшнего дня. — Ты серьезно? — всё ещё не веря в происходящее, не унимается он. — Да. Чтобы не забыть, каков ты. Это было напоследок. Он молчит и не знает, что сказать в ответ. И я не понимаю, что ещё можно добавить. Несколько секунд тишина с обеих сторон и, увидев, что он только вдыхает ртом воздух, но ничего не собирается больше сказать, разворачиваюсь и ухожу, идя прямиком к выходу, оставив позади обескураженного Минхо и дом, который ещё недавно был нашим...