А что выберешь ты?

Запрыгнув в машину, жму на педаль газа изо всех сил. Автомобиль с рёвом взлетает с места, отправляясь в ночь. Слёзы застилают глаза и из-за серой пелены плохо видно дорогу. На сердце разгорается жуткий огонь, невыносимо обжигающий своими языками пламени всё изнутри, разрастаясь вдоль всего тела. Во мне настолько много скопившихся ощущений, что я вот-вот готова взорваться, разлететься на множество мелких осколков, как выбитое стекло. В моём же случае: выбитая из под ног опора и разбитое сердце. Ноги, руки, голова, конечности, всё гудит, зудит, кровь буквально стучит в ушах, и мне дико хочется поскорее выгнать из себя это чувство. Плюс ещё и сдавливающая грудная клетка не облегчает задачу. Трудно, очень трудно дышать. От непрерывного рыдания перехватило горло. Ноздрей для воздуха не хватает, и я, мчась по вечерней трассе, разлепив пошире веки, чтобы разглядеть сквозь туман перед глазами дорогу, судорожно и громко вдыхаю через рот. Дрожь. Руки с трудом удерживают руль. В мыслях никакого покоя, но при этом и пустота. Я ни о чем не могу думать, в голове хаос и неразбериха. Но на мгновение ко мне приходит осознание того, что со мной сейчас происходит. Встряхнув головой, в попытке прогнать наваждение, сбавляю скорость. Съезжаю на обочину и останавливаюсь. Один вдох. Следом выдох. Снова вдох. И второй выдох. Прикрыв глаза, обессиленно опускаю голову на руль. Медленно и размеренно дышу. Авария мне, на самом деле, ну никак не нужна. Ко всей боли не хватало только этой. Конечно, намеренно убивать себя бы я не стала, надо думать о тех, кто любит меня, я не буду умножать их страдания... Я должна мужественно перенести это до конца жизни, зная, кто виноват во всём. Но выход чувствам срочно нужно найти. Разбиться — мимолётное глупое решение, подкреплённое эмоциями, подпитываемое яростью к самой себе. Надо ехать домой. Там и успокоюсь, нужно перевести дух, и, если получится, поспать. Для начала необходимо усмирить телесную боль и усталость, а с душевным разберусь уже потом, когда буду при себе. А сейчас можно натворить полным-полно необдуманных поступков. Проблем мне уже предостаточно, новыми не горю желанием обзаводиться.

***

Повесив курту в прихожей и с трудом разувшись, на негнущихся ногах плетусь на кухню, дабы смочить горло. Перед этим я, вообще, думала, что не смогу вылезти из машины. Вся я настолько ослабла, что уже подумывала остаться ночевать в салоне. Прилипнув спиной к сидению, обмякла, всерьёз намереваясь уже засыпать на парковке возле дома друзей. Кажется, будто меня несколько часов подряд били битами. Я будто полуживая. Но всё же мысль о горячем душе и тёплой кровати смотивировали меня вывалиться из автомобиля. Тем более, что не такой уж и большой путь надо было преодолеть к квартире. Лицо начинает щипать и чесаться. Слёзы высохли, стягивая кожу. Глаза опухли. Подойдя к раковине, набираю в стакан воды. Опираясь одной рукой об угол столешницы, запрокидываю голову. Опустошив сосуд, поворачиваюсь, упираясь поясницей в дерево тумбы. Прикрыв ладонями лицо, шумно выдыхаю, сползая вниз. Слёзы больше не текут, и это только сильнее огорчает меня, ведь как по-другому выпустить боль? Опустившись ягодицами на холодную поверхность плитки, утыкаюсь носом в колени, подгибая их к груди. Обнимая ноги, покрепче прижимаю их. Сидя так, скрутившись в клубочек в пустующей кухне, я, наверное, кажусь такой беспомощной, мелкой и... И жалкой. Кто бы мог подумать, ещё каких-то полтора года назад я была чуть ли не золотым ребенком, никогда не создавала проблем ни себе, ни родителям, а теперь... Что изменилось? Почему моя жизнь вмиг так круто поменяла своё направление? Что произошло? И главное, что случилось со мной? Что привело к такому? Что привело меня к тому, что сейчас я сижу на полу, пытаясь скрыться от всего мира и, что самое важное, спрятаться от себя самой, хотя бы от своих размышлений, которые неумолимо пожирают меня, разрушая изнутри. Минхо? Неужели этот парень и есть тем, кто всё изменил? Но... Он так же быстро перевернул мою жизнь с ног на голову, как и ушёл теперь из неё... А мне теперь что делать? Что делать теперь без него, ведь он поменял всё, подстраивая жизнь под нас двоих, а одна... Смогу ли я другая теперь жить тем образом, что мы создали вместе за год? Учиться всему заново? Строить всё самой, без сторонней помощи? Знать бы ещё, что выбрать для будущей себя... Какой путь... А ведь я помню... Теперь, только сейчас, я вспоминаю слова Минхо, смысл которых и понимание доходят до меня только в текущий момент... Один из самым дельных и мудрых советов я не приняла во внимание, со всей той серьёзностью, что должна была бы... Потеряла голову и ушла полностью в одного человека, растворившись в нём... Я не послушалась Минхо... Однажды он сказал мне не привязываться к мужчине и быть самостоятельной, чтобы, в случае чего, могла нормально сосуществовать сама. Но, увы... Теперь я убиваюсь и страдаю, не могу и уверена, что не смогу нормально жить, хоть и пытаюсь... Всегда приходится учиться на своих же ошибках, в то время, как намного проще было бы пойти более лёгким путем и научиться прислушиваться к другим. Но нет же, пока сама шишек не набьёшь, в голову ничего так и не возьмёшь. — Ева-а-а, а ты там что, ужинаешь и без нас? — из соседнего коридора ко мне доносится весёлый и бодрый голос подруги. — Ну как прошла встреча? — голова Феликса первая показывается в проходе, когда я отрываюсь от колен, поднимая глаза вверх. Лучший друг, увидев меня в таком состоянии, молниеносно меняется в лице. С беспокойством, стремительно наклоняется ко мне, хватая за локти. — Что случилось? Ева, — тянет меня вверх, чтобы я поднялась, — Боже, что с тобой? На взволнованные возгласы Феликса и Рэйчел скорее заходит на кухню, видя, как тот подтягивает меня к дивану и усаживает рядом с собой. Приобняв за плечи, встревоженно рассматривает моё лицо, пока я отвожу глаза, опуская их к полу. — Ева... — Рэйчел садится передо мной на корточки, невесомо касаясь тыльной стороны моих ладоней. — Ты... как?.. — с осторожностью и опаской старается подобрать слова, на что я лишь шмыгаю носом. — Я... — с выдохом вымолвив одно слово, сгибаюсь в спине, совсем обмякнув. Феликс потирает мои плечи, пока Рэйчел делает то же самое с моими руками, растирая их. Они молчат. Ждут. Собравшись с духом и силами, которые ещё остались, я поведала друзьям о том, что было несколько часов назад. Рассказала всё с самого начала. Они слушали и не перебивали, пока я монотонным голосом, измученно говорила. Да, я уставшая, но выговорить всё это так хотелось. Казалось, что боль притупится хоть немного. В этом я ошиблась, но хотя бы отвлеклась. В процессе рассказа глаза всё-таки опять наполнились влагой. Невозможно было сдержаться. Я выплакалась. Почти всё время твердила о своей вине. Часто делала акцент на том, что сама вынудила Минхо сказать все те страшные слова, что сама довела до такого, и всё, что случилось целиком и полностью моя ошибка. Я виновата, но теперь даже не смогу бегать к нему просить прощения, слепо надеясь, что всё ещё в наших силах изменить. Я верю — изменить уже ничего не получится, это невозможно. Он сделал выбор и сам захотел этого. Через силу, конечно, но захотел. Минхо тоже так чувствует — нам нужно отпустить друг друга. Я всё потеряла из-за своих внезапных глупых желаний, которые и неожиданно для меня свалились на голову, природу которых сама ещё не разгадала. За последнее время я так сильно разозлила Минхо, что теперь и он меня оттолкнул. Почему, когда оттолкнули, так больно? Разумеется потому, что это был дорогой и любимый человек... Минхо был прав... Я эгоистично с ним поступила, зациклившись на себе... Вот у него и было предостаточно оснований думать, что я не хочу его видеть... Я думала только о себе, я сделал ему в сто раз больнее. Я виновата... Я всё это заслужила... И изменить это никак нельзя... После всего нам не быть вместе, даже если бы вновь попытались... — все эти слова уже в тысячный раз острием проходятся по моим мыслям, сердце и душе, выливаясь в бесконечные словесные обвинения в свою сторону. Вероятно, сейчас, пока друзья слушали меня, они вполне могли подумать, что мне в таком состоянии немедленно нужно поторопиться записаться на сеанс к психологу, не то всё это приведёт к чему-то неотвратимо ужасному. Но я оправлюсь. Вроде же, говорят, время лечит? Или же ты просто под гнётом ежедневных дел и проблем реже думаешь о своей боли, но она каждый раз вспыхивает с той же силой, как и в первый раз. Я не знаю, что должно было бы случиться, чтобы всё вернулось на круги своя... Девяносто девять и девять процентов на то, что это и вправду невозможно, процесс пошел, остановить это никак нельзя. Если вернуться в недавнее прошлое и припомнить, то Минхо всё время пытался помириться, извинялся, а я не принимала это, желая побыть наедине... Почему я, черт возьми, делала это? Ведь когда прошло около недели после моего ухода и я остыла, то на самом деле хотела прильнуть к нему, не прогонять, но именно это я и делала... И к тому же, как он и сказал, ещё в ту ночь, в принципе, мы всё и обсудили, решив все вопросы, ответив на каждый... Минхо же и объяснил всё ещё тогда, но я... Ушла и даже не вернулась... Почему каждый раз я была такой раздражительной? Неужели совсем не могла сохранять спокойствие? Говорила несуразную чепуху... Будто мозг и язык пошли врознь, не найдя компромисса между собой, не пересекались в интересах. Самое отвратительное — когда ты осознаешь свою вину, но уже никак не можешь повлиять на ход событий. Стоит мне только вспомнить, что я несла, самой от себя стыдно, хочется стереть это из памяти. Всё время твердила о том, что хочу передохнуть и почему же Минхо не может понять этого... Теперь он открыл мне глаза и я поняла, что это не "возможно", а в самом деле было эгоистично... Я так злюсь на себя, совершенно не понимаю свои же мотивы. Копаясь в воспоминания, не могу найти ни единой причины и объяснения своему поведению. Так странно... Каждый раз я размышляла и планировала, что когда Минхо встретится и в очередной раз попытает удачу, скажу так, как думаю, что исходит от сердца, но рот выдавал другое. Так бесит. Зашить бы мне его вообще... Всё это так безумно злит. Да, пусть слова Минхо были обидны, но он давно уже всё понял, осознал, бегал, как щенок, за мной, а я отказывала? Да что со мной было? Неужто я правда была готова и хотела разорвать с ним навсегда? Ну, раз уж знала риск, но не останавливалась, упрямо стоя на своём... И с другой стороны, мне так хотелось его вернуть, но, когда же предоставлялась возможность и он сам делал всё, идя мне навстречу, я отказывалась... Неужели я и вправду... гордая? Феликс... был прав? Или это что-то другое? Когда он был передо мной, я думала: "Просто скажи, что любишь его, обними, поцелуй, прости, в конце концов. Да и кого ты обманываешь, ты и так уже простила, так чего же ты?!." И вот сейчас, вернувшись после встречи с ним, факт того, что я наконец-то не сболтнула ничего лишнего и глупого, не поможет, уже было поздно... Этот поезд было не остановить. Танк под именем "Минхо" уже вовсю гнал вперёд, не видя ничего на своём пути, снеся все остатки хладнокровия, спокойствия и благоразумия. Вот как часто у меня застилает глаза пелена слёз, так и у Минхо всё перекрывает его ярость, а теперь ещё и вдобавок была обида, недосказанность и скопившиеся эмоции. Вслух поразмышляв обо всех тревогах, Феликс с Рэйчел не проронили ни слова. Они только сочувственно кивали, всё время меняя выражения лица, в зависимости от того, к какой части рассказа я доходила. Поддержав меня, как могли, посоветовали поскорее принять душ и лечь спать. А позже, когда боль поутихнет, они поговорят со мной, давая какой-то совет, потому что, по их словам, последнее, что мне сейчас нужно, — наставления других. Главное было выговориться и поплакать. Первый этап пройден.

***

Лёжа уже в кровати, по привычке ощупываю постель, но не нахожу ничего мягкого и пушистого. Я совсем забыла о том, что отдала Дуни. В такой момент кажется, что я зря это сделала, усугубляя своё положение. Теперь даже не о ком позаботиться... Раньше я отвлекалась на котика, а теперь буду полностью погружена в себя, 24/7 оставаясь с самой собой, а вокруг пустые безмолвные стены комнаты... Плотно прикрыв глаза, силюсь заснуть. Но, как обычно бывает, голову наполняют самые удручающие мысли. Ты начинаешь вспоминать всё до мелочей, думать, что следовало бы сказать или сделать в прошлом. Вот и у меня сейчас так. Минхо не хотел показать своего лица — вот какая догадка сейчас осеняет меня. Наверное, он уже заплакал тогда, вот и стоял ко мне спиной... Самое логичное объяснение, почему он не позволил подойти к нему, остановил... И вот, почему он внезапно сорвался с места, намереваясь уйти и от разговора, и от меня... Мне нужно было хоть попытаться успокоить его. Надо было дотронуться до его плеча, обнять, даже против его воли, если понадобилось бы, он же упрямый. Минхо никогда бы не ударил меня и даже не толкнул бы. А я испугалась... Я и сообразить не успела... После всех слов, что он сказал... Да и я так плакала... И в мыслях не было, что у него тоже начали течь слезы. Это сейчас я думаю, прогоняя ситуацию в голове снова и снова, представляю, как могло бы быть, как следовало поступить, какие иные выходы были. Но так бы оно не было... То, что случилось, — так должно было быть... Не хочется применять преизвестейшую фразу: "Всё, что ни делается, — к лучшему", но она вполне может подходить и под мою ситуацию и жизнь, просто я ещё не поняла её смысл именно на данном этапе. Может, позже пойму? И всё же я бы так хотела обнять его... Я должна была всё-таки подойти ближе, на свой страх и риск. Но я всё равно уверена, что он бы не применил силу, в каком бы состоянии не находился. Как бы я хотела повернуть время вспять и изменить вообще всё. Изначально не нужно было уходить... А если бы я его обняла, приласкала, стёрла бы его дорожки слёз, расцеловала бы лицо, только бы он успокоился. А теперь мы оба проживаем нереальную боль и страдаем... И вряд ли можно что-то наладить. Я тоже не вижу будущего, мы слишком много натворили и наговорили... Конечно, правда вскрылась, как и наши мысли насчёт друг друга, но... Это не облегчает. То, что я осознала и уже начала принимать своё новое будущее, только больше убивает. Неужели всё, что у меня осталось, — наладить только себя? А что мне уже делать, нечего выбирать. Сейчас это единственный верный выход, и самый безобидный.

***

Так и уснув вчера под тяжестью мыслей, воспоминаний и теорий, мой сон выдался очень крепким и вовсе не чутким. Спала, как убитая, что не удивительно. На утро и аппетит появился, ведь весь вчерашний день от волнения я и поесть нормально не могла. Собравшись на занятия, осталось только позавтракать. Заглянув в комнату, наблюдаю на кухне уже Феликса с Рэйчел. Кротко поприветствовав их и пожелав приятного аппетита, сама принимаюсь к поглощению пищи. Такие странные и непривычные ощущения, а обстановка и вовсе тяжёлая. Друзья тихо сидят, жуют, иногда переглядываясь между собой, говоря глазами, как часто делают это, когда бояться тронуть меня. И это я понимаю. После вчерашнего моего появления, а теперь ещё и удручённого грустного лица... Они точно не осмелятся заговорить первыми, понимая всю серьезность моей ситуации. — Кхм, я поеду, у меня сегодня к первой паре, — прерываю тишину, как только быстро накидалась бутербродами, — хорошего вам дня, — поднимаясь со стула, стараюсь как можно более радушнее улыбнуться. Я ещё вчера пообещала себе, что попытаюсь показать друзьям, что я уже прихожу в норму. — Удачи, — опечаленно подняв на меня глаза, Рэйчел сразу же отводит взгляд. Они знают. Чувствуют, что я вру, пытаясь сыграть роль, но не быть собой. Но и за это меня нельзя презирать, я же хочу уменьшить натиск на них. Я и так вчера себе позволила многое, выплакав им пол своей души.

***

В течении всей последующей недели меня преследовало ужасающее воспоминание о том, как я задыхалась при встрече с Минхо у него дома. То, как слова сжимали моё горло, подобно страшным спазмам. То, как я не могла их контролировать и выталкивать их из себя. Это настигало меня несколько ночей, мучая и заставляя проживать такое вновь и вновь, совсем как в тот день. Посреди ночи я просыпалась, широко распахнув глаза, в попытке вдохнуть ртом побольше воздуха, будто я долгое время была под водой, а потом резко выбралась на поверхность. И только невозмутимость Феликса отвлекала все эти дни. Он знает меня почти всю жизнь, не боится сказать лишнего или ещё что-то, что задело бы меня, скажи это чужак. Слишком хорошо меня знает и выучил. За очередным приготовлением на кухне, мы с Феликсом хотим порадовать Рэйчел, которая позднее нас, вечером, должна вернуться с работы. И я с лёгкостью поддавалась предложениям друга, так как прекрасно понимала, что чем больше времени буду проводить с ним за подобными занятиями, тем меньше времени будет наедине с собой, когда я терзаю свой разум. — И всё же мы, Ева, накаркали, — бегая по кухне, Ликс внезапно выдаёт что-то непонятное. — О чём ты? — оторвавшись от замешивания теста, перевожу внимание на друга. — Мы же мечтали когда-то жить и учиться вместе. Вот и домечтались, договорились, так сказать. Правду говорят, бойся своих желаний. Никогда не знаешь, во что это выльется и при каких обстоятельствах, какой ценой и что это за собой повлечёт. — Помешивая в кастрюле какой-то корейский супчик, даже не смотрит на меня, обыденно размышляя вслух первую попавшуюся в его голове мысль. — Я не знаю, так ли это, виноваты ли наши желания, но... — задумавшись, нервно отковыриваю тесто от пальцев, — многое заставило меня задуматься и осознать кое-что. В любом случае, я всегда думаю о том, что могло бы быть и хуже. Представляю, что бы было, не будь у меня тебя, — повернув голову влево, жду, когда Феликс взглянет на меня. Он, как по велению моих мыслей, оборачивается, натыкаясь на мою улыбку. Хмыкнув и закатив глаза, хохочет. — В последнее время ты так часто осыпаешь меня благодарностями, что мне аж непривычно. — Эй! Ты же должен быть рад, — встряхнув ладонью, в его сторону летит белый порошок. — Смотри, какая удачная предоставилась возможность мне осознать и твою ценность. — Может быть, может... — задумчиво протягивает, повернувшись обратно к плите, продолжает готовку. Очередные несколько минут в тишине и Феликс заводит новую тему, так как предыдущую мы быстро обсудили. На самом деле, я чувствую некоторую неловкость и опасения со стороны друга. Он подбирает слова, прежде, чем что-то сказать. Ведь хоть я больше и не поднимала тему Минхо, улыбалась, кого-кого, но этого человека обмануть у меня не получится. — А что у тебя насчёт домашки? Не знаю, приятна ли тебе эта тема, но я не видел, чтобы ты что-то учила. По крайней мере, не замечал, пока ты здесь. — На всякий случай добавляет. Глубоко выдохнув через нос, собираюсь с мыслями, несколько секунд обдумывая, как ответить. — Я не хочу больше зубрить, а по-другому я не умею... Помнишь же нашего историка? — получив кивок со стороны друга, продолжаю: — Он так пытался приучить меня запоминать информацию своими словами, но... Всё бестолку. Когда даже пытаюсь, это занимает кучу времени. Не хочу, — недовольно сморщившись, яростнее начинаю разделять тесто, разрывая его руками, а не ножом. — Это из-за Минхо? То есть, из-за ситуации с ним ты не можешь сосредоточиться? — И из-за него тоже. Но всё же сам Минхо не виновник этого. Он лишь составляющая из всего того, что накопилось. На почве всех этих проблем, я поняла, что это меньшее из-за чего я хочу переживать и тратить время. Я устала и больше не заинтересована. — А как же твой факультет? Твоя профессия? — Нет-нет, я не так сказала, наверное. Мне это нравится и я в самом деле хочу быть хорошим специалистом, но... Ты же сам уже знаешь, чему нас там учат. Половина информации сущая формальность, никому ненужная теория. Глупые задания, которые никак не помогут нам на самой работе. И от понимая всей этой бессмыслицы отпадает всё желание. — М-да, есть такое. У нас тоже часто ерунду преподают. И ты сидишь и думаешь, зачем нам всё это? Разве что только преподам, которым платят за это деньги. Больше никакого смысла в этом нет. Разве что оценки. — Цифры меня больше не беспокоят. Если я начну, как и в школе, печься о том, кому сколько баллов поставили, соревноваться, гнаться за первенством во всём... Не нужно мне это сейчас. И, если так подумать, когда мы были ещё с Минхо и всё вокруг хорошо... Уже тогда я потеряла боевой дух. Меня растоптала конкуренция ещё в самом начале, выбив из колеи, сразу обозначив моё место. И, поверь, Феликс, я уже смирилась с мыслью, что буду середнячком. И я согласна на такой расклад. Лучше полечу свое ментальное здоровье, пока умники бьются между собой и тратят нервы. Я буду знать необходимое, что сама хочу и считаю нужным. И любя свою профессию, смогу найти заинтересовавшегося во мне работодателя. Ландшафтный дизайнер это, своего рода, тоже творческая профессия. Мне будет достаточно и азов, чтобы разбираться во всяких схемах. Так что... — окинув друга уверенным взглядом, принимаюсь выкладывать печенья на противень. — А ты молодец. Я рад, что ты хотя бы в этом себя не коришь. — Ох, Феликс... Я, можно сказать, расставила приоритеты в жизни. Быть отличницей это то, что навеяла мне мама. Мне же для счастья нужно не это. — А что тогда? — сразу же поступает ответный вопрос, после которого в мой голове так же быстро и неконтролируемо пронеслось всего одно имя — "Минхо". Такие игры моего мозга возмутили меня и заставили скривиться, мотнув головой. Если у меня и есть маленький чертёнок, сидящий на одном плече, который всячески дразнит меня при любом случае, то это точно были его проделки. — Счастье в моменте, Феликс. Вот сейчас, к примеру, я уже счастлива. Сидя здесь с тобой на кухне, пока мы готовим, мирно болтая о всяких повседневных вещах... Это уже счастье. А то, что происходит за границей всего этого... — вспомнив Минхо, отвожу взгляд в сторону, на случай, если Ликс обернётся ко мне. Не хочу, чтобы он заметил, что я сильно тоскую. — Ну не могу же я всегда зацикливаться на проблемах. Так и умереть можно от самобичевания. — Твой позитивный настрой это, конечно, здорово, но... Ева, буду честен. Я знаю, что ты на самом деле думаешь. Ты пытаешься прогнать плохое, но оно вернётся, набрав новую силу, ударяя по тебе ещё больнее, чем могло бы быть. — А что ты тогда предлагаешь? Плакать изо дня в день? Это уже слишком... Тем более, если я уже не в силах ничего изменить, так зачем же мучить себя понапрасну? Феликс, шумно вздохнув, качает головой, стоя ко мне спиной. — Я же говорю, лучше пускай выстрелит один раз и сильно, чем я буду медленно себя убивать. Лучше пострадать один день, чем каждый. На этом все наши слова закончились перед тем как мы умолкли, думая о своем. Возможно, Ликс хотел бы ещё что-нибудь добавить, но смолчал. Но надолго ли? Вряд ли. Он из тех, кто скоро всё равно поведает о своих мыслях. Да и не поделился он ещё своим мнением насчёт нашего официального, обоюдного решения расстаться с Минхо. Хотя... Это и обоюдным назвать сложно: когда я его бросила, он не хотел, чтобы я уходила; а когда он меня прогнал, уходить уже не хотела я. Чудики, ей-богу. Входная дверь неожиданно хлопает и мы с Феликсом одновременно поднимаем головы, взглянув в сторону, на настенные часы. — Что это там у вас так вкусно пахнет? — кричит из коридора Рэйчел, пока шуршит верхняя одежда, — Вы видели, какой там снег? Это снежище, самое настоящее! Я уже сто раз пожалела о том, что надела эту куртку! Замёрзла, как собака, — голос приближается и вскоре к нам присоединяется подруга, — я ужасно продрогла. Ну и погодка... А ещё лишь ноябрь! — улыбнувшись нам, подмигивает мне и, подойдя к Феликсу, чмокает того в щёчку. — А я говорил тебе не модничать, но ты со мной так спорила с утра, что тебя невозможно было переубедить, — недовольно хмурит брови так, что складывается ощущение, что ребята и вправду из-за такого мелкого спора поссорились. Я уехала раньше, поэтому не застала этого момента. — Ну ладно-ладно, не злись, была не права, — обняв своего парня со спины за талию, кладет голову ему плечо, заглядывая в кастрюлю, — у-у-у, у вас тут ужин полным ходом готовится, — обернувшись ко мне, рассматривает стол, на котором полным-полно муки. — Хотели тебя порадовать, но... Кстати, — опомнившись, наконец задаю интересующий с самого её прихода вопрос, — ты чего так рано? Мы же рассчитали, во сколько ты должна прийти. Должны были все успеть, но ты застала нас врасплох. — Аха-ха, ну прости-ите, предупреждать надо. Меня отпустили пораньше и я мчалась тут к своим детишкам, — озорно улыбнувшись, тискает Феликса за одну щеку и вновь тянется к нему за поцелуем, но уже в губы. Друг, не выдержав, быстро сдался, растеряв всю свою напускную оборону. Порывисто обернувшись к Рэйчел, быстро целует её, уложив руки ей на поясницу. — Всё, хватит с тебя. Неприлично, — отстраняясь от нее, указывает на место возле меня. — Ох, какой он серьезный, да, Ева? — кинув в парня парочку недовольных искр из глаз, на её лице снова расплывается улыбка, когда она садится напротив меня. Перекинувшись ещё несколькими фразами, подруга ускакала в комнату, чтобы переодеться. Вернувшись, закатила рукава, твердо намереваясь нам помочь. Но тут же раздается предупреждающий возглас Ликса. — Э-э-э, не-ет, лучше сядь. Испортишь всё, как и в прошлый раз, — предостерегает он, не успела Рэйч и ингредиентов коснуться. — Ты даже не даёшь мне шанса поучиться! — надув губки, скрещивает руки на груди, упав на стул. — Ну, не ду-уйся, все мы голодные, а на переделывание времени не будет. Сегодня ты пробуешь наши шедевры, а в другой раз попробуешь что-то смастерить и сама. Цокнув языком, девушка сдается, не имея сил долго сопеть носом так, чтобы показать Феликсу свое негодование. Очень быстро её театральное притворство сменяется улыбкой. Первое блюдо, которое изготовлено от руки Ликса, уже готово, в то время, как мои печенья ещё пекутся в духовке. В компании из трёх человек кушать, несомненно, веселее, но почему-то не сегодня. Как-то и разговор особо не идёт, никто не знает, какую лучше было бы тему поднять. Чтобы не есть в тишине, подаю голос первая, внезапно вспомнив то, что я так давно хотела спросить, но всегда забывала. — Слушай, Рэйч, а ты когда-то обмолвилась о том, что ты не чистая американка. Но я почему-то тогда так и не удосужилась уточнить подробности у тебя. Мне интересно, — ёрзая на диване, устремляю свой взор на подругу. — Ах, это, — она вдруг смеётся, — да, я помню, как говорила это. Мои корни из России. — Серьезно? — удивлённо вскидываю брови, приоткрыв рот. — Да-да. Мои дедушка и бабушка по папиной линии русские, а, соотве-е-етственно, и мой отец, — она улыбается и вокруг её глаз образовываются складочки, — он приехал в Америку ещё по молодости и устроил тут свой небольшой бизнес. Через несколько лет познакомился с моей мамой, она же чистая американка, — сразу уточняет Рэйчел, пока я не успела уточнить, — ну, начали встречаться. Когда было два года их отношениям у папы начал идти весь бизнес ко дну. И внезапно мама принесла ему нужную сумму на восстановление, так ещё и привлекла состоятельных людей, которые вложились, становясь совладельцем вместе с отцом, расширяя его дело. Он всё никак не мог понять, откуда деньги и такие связи. Но мама всегда уклонялась от темы, что-то врала и прочее. А в один день, они сильно поссорились, потому что папа начал подозревать её в чем-то неладном, он начал верить, что его девушка замешана в чем-то плохом, да ещё и с сомнительными людьми. Но это он так думал. — Поднимая одну бровь повыше, деловито смотрит на меня, уже зная тайну, — в общем, прошло немного времени, они остыли, и мама поинтересовалась, что бы было, узнай он, что мама беременна. Папа засмеялся, думая, что она шутит и, вообще, ни к месту поднимает такие вопросы. Но все же ответил, что был бы рад, и не смотря на их размолвку, всё так же любит её и видит с ней своё будущее. Он просто хотел, чтобы она призналась ему, откуда деньги. Потому что, как он может хотеть с ней детей, если они не могут довериться друг другу? — Рэйч эмоционально жестикулирует с ложкой в руке, всё время придавая лицу различные выражения, в соответствии от того, к какой части истории дошла. Прониклась рассказом на все сто. — И что в итоге? — нетерпеливо подгоняю подругу, неотрывно смотря на неё, немигаючи. — У мамы влиятельная семья и отец, мой дедушка. А он никогда не верил её хахалям, зная, что все хотят хорошего приданого, наследства и денег, но никак не ее наивной любви. Он всё время портил маме любые отношения, которые даже не успевали толком начаться. А мой папа был человеком новым, плюс ещё и иностранцем для них. Первое время дедушка немного опасался, конечно, но всё-таки проверку решил устроить. А маме пришлось согласиться, так как по-другому, он бы не признал её парня. Я рассказываю коротко, в общих чертах самые запоминающиеся события, но по словам родителей, отец множество раз проходил всяческие проверки, о которых даже не догадывался. За ним даже следили люди дедушки, чтобы знать истинные мотивы. Но... Не нашли ничего дурного. — Её голос чуть стихает, отчего в ее рассказе приятно повышаются и понижаются нотки, и ты будто полностью погружаешься в её слова, проживая то, о чём она говорит. — И мама твоя была уже беременна, ведь так? — ловко подмечаю я этот момент, о котором она заикнулась неспроста. — Ну, когда спрашивала у твоего папы, что он думает по этому поводу и что бы делал. — Аха-ха, конечно. В отличие от дедушки, папе она верила с самого начала и не боялась за себя, что он может её бросить или использовать. И вскоре она просто молча привела его к себе в настоящий родительский дом, ведь до этого ей приходилось всё время врать, домой она его не водила. Они встречались либо на нейтральной территории, либо у него дома. Но, узнай папа раньше о состоянии маминой семьи, он бы уже даже не начал бы никакие проверки проходить, так как дедушка сразу же откинул бы данный вариант зятя подальше, запретив своей дочке встречаться с ним. Он был слишком осторожен... Поэтому мама всячески всё скрывала... Она никогда и подумать не смела похвастаться отцом, для своего же блага. Мой дедушка очень строгий и непреклонен... Маме ничего не оставалось, как слушаться всех его указаний. Так, вот, — встряхнув головой, возвращается к прежней линии повествования, — Мама привела его и дедуля всё рассказал. Ну и, естественно, не упустил возможности дать наставления моему отцу, что он может позволять себе рядом с его дочкой, а что — нет. А если надумает бросить её после новости о беременности, то просто прикончит его. И, кстати, иногда мне кажется, что он говорил это на полном серьёзе... За дочь, семью и бизнес, который строил сам с нуля, он был готов рвать и метать. — И что твой отец? Не испугался? — вытянувшись в лице, с любопытством и ещё большим интересом подаюсь к Рэйч ближе. — Аха-ха, я тебя умоляю. Хоть он был и младше, но дедуле не уступал по нраву. Они во многим похожи, чему я часто удивлялась, — задумавшись, прикладывает пальцы к подбородку. — Самое общее: оба сильные личности и предпринимательные. — Такая интересная история любви. Прям всё в стиле девяностых. — Хихикнув, робко улыбаюсь. Не пройдя мимо моей шутки, подруга звонко засмеялась, видать, также, как и я, думала и сравнивала. Ликс хмыкнул, хохотнув. А, вообще, я не перестаю удивляться их общей истории. Забавно получилось, что родители Феликса с Рэйч познакомились через бизнес, а потом и совсем подружились. А после и их дети ещё и влюбились, что означает в будущем объединение и расширение семейных дел, а значит, и ещё большие доход. Невероятно удачливые люди, уже как по третьей линии: дедушки с бабушками, их родители, а потом и они сами, мои друзья. Хотя, скорее всего, эта дорожка проложена адским трудом, поэтому они и заслужили у судьбы её расположения. И я уверена, что такое же прекрасное будущее ожидает однажды и их деток, с такими-то прекрасными родителями... Иначе и быть не может. — И ты, получается, наполовину русская, наполовину американка? — ещё раз уточняю, но больше для того, чтобы констатировать это, как факт. — Ну да. Если честно, я думала ты догадалась давно. А сама я первая эту тему не начинаю, так как ничего эдакого в этом не вижу. Ты так, вообще, в этих краях иностранка, так как приехала из Европы. Да и фамилия моя, "Пирс", — она же родом из России, не знала? — склонив голову, изучает эмоции моего лица после сказанных ею слов. — Откуда? — неловко улыбнувшись, опускаю голову, чтобы пригубить немного супчика. — Ну, теперь ты знаешь. У нас тут сейчас сидят такие разные национальности, — подмечает она, сузив глаза, окидывает всех нас оценивающим взглядом, намекая на родину каждого из нас. Абсолютно разные, с максимально разных и далёких друг от друга уголков света, сидим теперь тут, ужинаем, болтаем о всякой всячине. Мы прекрасные друзья и судьба так удивительно нас свела вместе. "Пути Господни неисповедимы" — как часто говорит моя бабушка. А ещё, правильно говорят, что нет разницы, какой ты нации, ведь все мы люди. И мы трое, как личности, сошлись. Признаться, когда долго находишься в окружении людей разных рас, со временем просто не замечаешь внешней разницы, она буквально стирается. Бывают моменты, когда я подолгу могу смотреть, например, на какого-то европейца, но всячески не могу понять, азиатской ли он крови или из моей родины. Вот, как это работает. Именно поэтому и не могла понять существование такого виленкин и понятия как расизм. Это же так глупо. Все мы люди и все мы одинаковы, если говорить образно. Как я иногда в шутку говорю, мы, как коты или собаки: разных пород, но принадлежим к одному виду. — А ты знаешь русский? — Ой, нет, даже не начинай. Мне Феликс уже надоел своими приколами типа: "А как это слово будет на русском?", "А вот это?" Я же сама его не досконально знаю, а только разговорный. Читаю не так уж и хорошо. Выучила на слух от папы, а письмо и грамматику не изучала же. К репетитору не ходила. Не хотелось просто. Мне и так хорошо. — Аха-ха, понятно. Но спасибо за историю. Теперь я утолила свою жажду знаний. — Ещё какие-то вопросы? — заговорщически щурит она глаза. — Хм-м, даже не знаю. Может и были какие-то, которые я опять забыла. — Прикусив губу, погружаюсь в свой мозг, хотя знаю, что вот так сходу ничего в голову не придёт. — Тогда ладно. Как вспомнишь, всегда рада поговорить. А теперь я побежала. Вы же не выгуливали Фифи, шеф-повары, а уже достаточно поздно. Пока я гуляю, вы как раз и печенья закончите. Вернусь — попьем чайку, — улыбнувшись во все тридцать два, подруга упорхнула вглубь дома. Но Феликс тут же начал орать ей вслед о том, чтобы она не устраивала очередной показать мод, а оделась по погоде. Для достоверности, сам вскочил со стула и пошёл проверять, выполнит ли Рэйчел его указания. Не доверяет он этой бестии, ведь в плане внешнего вида за ней всегда нужен глаз да глаз, ведь в погоне за красотой она часто забывается, а потом болеет, как рассказывает сам Ликс. Он устал её лечить, а потому часто контролирует то, что она надевает. Тихо засмеявшись про себя, забавляюсь отношениям эти двоих. Такие весёлые, добрые, простые, а главное — заботливые. Живя вместе с ними скучно мне ещё никогда не было. За всю свою жизнь не видела более идеальной пары, чем эти две блондинистые озорные макушки. Два лучика солнца, которые нашли друг друга. "Я лишь сказал тебе, что для каждого своя судьба. И ты должна быть счастлива, что с первого раза попала удачно в того, в кого надо. Минхо." — Ни с того ни с сего в памяти вспыхивают именно эти недавние слова Хёнджина. Несколько секунд недоумеваю. Все эти, внезапно появляющиеся в голове, мысли настораживают. Неужели чертёнок на моём плече настолько сильный, коварный и злорадствующий? Или же этот чертёнок и есть я? Часть меня, которая прорывается сквозь мнимый и поддельный позитив, продолжая издеваться и дразнить. Или же мне просто нравится это? Измываться над собой же. Видать, привыкла, а отвыкнуть не так уж и просто, а, возможно, даже и не хочется, потому что мне так удобно, это уже стиль жизни, к которому я приспособилась. Но всё же, если так подумать, и поддаться дьяволёнку, то я могу сказать, что иногда задумывалась о том, что мы с Минхо больше похожи на две тучки, в то время, когда Феликс с Рэйчел, как два солнышка. Вероятно, отсюда в мозгу и появилась неожиданная параллель, проведенная с Минхо. Вот только сейчас одно из самого явного различия: Феликс с Рэйчел, как единый организм и одна душа, слившаяся в друг друге и объединившаяся, образовывающая цельное Солнце, а не просто два отдельных лучика; а вот мы с Минхо из одной тучи превратились в две, разделившись и разбежавшись в разные стороны. И всё-таки, удивительная противоположность этой светлой парочке. Мы с Минхо часто погружены и зациклены на негативных аспектах, которым с лёгкостью поддаёмся. Но иногда лучи света пробиваются и у нас и от нас исходит тепло. У друзей же всё наоборот: они чаще окружают себя позитивом, также и излучая его от себя, а плохое пробивается сквозь них не так уж и часто. По этой логике мы вчетвером должны были бы стать лучшими друзьями, чтобы дополнять друг друга. Но, в какой-то момент, что-то явно пошло не так и Минхо ну никак не желал вливаться в наш коллектив. Я хотя бы позволяю свету добираться до меня, а он... Он с трудом-то и меня подпустил к себе... Требую от него слишком многого... А ведь не должна. Что я давала ему? Кроме крошечного света, таящегося во мне, больше и нечего же, верно? В то время, как он для меня делал многое...