А что выберешь ты?

Пару секунд стоя у дверей кухни, мнусь, настраиваясь зайти с максимально невозмутимым лицом. Не хочу, чтобы что-то выдало мою неловкость, тем более не желаю доставлять такие неудобства друзьям и заставлять их чувствовать себя некомфортно. Они уже завтракают, я слышу их разговоры. Нужно быть расслабленной, не подавать виду. — Доброе утро, — натянув самую доброжелательную улыбку, бросаю беглый взгляд в сторону стола. Подхожу к холодильнику. — Как спалось? — сразу прилетает такой внезапный вопрос от Ликса. И что сказать? Как сделать так, чтобы они не догадались, что я слышала? — Нормально, — не задумываясь, говорю первое попавшееся в мыслях слово, как на автомате. — Ты говорила, что у тебя, вроде, бессонница, — ловко подмечает он. — А, да... — оборачиваюсь к ним, бегая глазами по помещению, — просто... Устала, наверное. Голова не соображает. Не обращайте внимания, — отвернувшись, достаю вчерашний незаконченный мной ужин. Сажусь перед ними, на своё обычное место. — Ты... ничего не слышала ночью? — неуверенно и как бы невзначай интересуется Рэйч, слегка приподнимая веки на меня. — А? — как последняя дурочка, строю из себя максимальную глупышку. — Никакого шума не было? — перефразирует она. — Да нет... Спала, как убитая, а что? — хлопая ресничками, мило улыбаюсь, будто ничего не подозреваю даже, никаких мотивов таких расспросов. — Но ты же подтвердила буквально только что, как тебя мучает бессонница, — прищурив глаза, скептически и недоверчиво смотрит на меня друг. — А, да? Прости, я же сказала, что мысли переполнены. Язык работает раньше мозга, — активно качаю головой, будто убеждаю сама себя в этих словах. Мне кажется, я абсолютно не умею врать. Свою ложь и я могу почувствовать, даже надеятся не буду на то, что звучу убедительно. Принимаясь к завтраку, отвожу взгляд в сторону, старясь не смотреть на друзей. Скосив вбок глаза, думала разведать обстановку, проверить, поверили ли в это они. Но мой взор сразу же стыкается с устремлёнными на меня зрачками Ликса. Этот взгляд... Его сложно не заметить и не понять... Феликс понял. Он всегда с лёгкостью распознавал мою ложь, за километр учует. Ладно, пусть до него дошло, но буду надеяться, что он хотя бы промолчит и не поднимет этот разговор в дальнейшем. Мне ничуть не менее неловко, чем ему. Да и вообще, мы квиты. Отместка за то, что подсмотрели за нами с Минхо у водопада, а потом и слушали нас в палатке. Это расплата — не прекращаю убеждать себя, стараясь перекрыть этим самым своё чувство стыда за намеренно совершённый поступок, ведь я же вполне могла и не стоять под их дверью... Но не ушла же сразу, любопытная. И если я за всё подряд буду чувствовать вину, я же так долго не протяну, в конце-то концов. — Кстати, — приведя себя немного в чувства, поднимаю голову, — в прошлый раз у нас не задался разговор. Я бы хотела обсудить с вами моё пребывание здесь. Я хочу сказать, что... — подбираю правильные слова и формулировку, чтобы не вынуждать их думать, что с ними что-то не так или сделали они что-то не то, — я постараюсь у вас не быть ещё дольше, не задерживаться. Пожалуй, придётся подыскать место в общежитии, так как квартира будет дорого. — Начинаю размышлять вслух всё то, к какому выводу и решению давеча сама пришла. — С ума сошла? — вдруг взрывается Рэйчел, — ты нам не мешаешь! Даже не думай об этом! Живи, сколько угодно. Пожалуйста, — теперь более тихо и спокойно выдыхает это, — мы же уже тебе говорили это ещё с самого начала... — грустно возводит свой взор на меня. — Я всё равно так не могу. Вы же тогда вряд ли задумывались, что это так затянется. Вы не должны так оберегать меня. Я справлюсь. Главное, что вы на первых стадиях мне помогли и приютили. Но... Злоупотреблять вашей добротой я не хочу... — опустив голову, гляжу в пол. Минхо был прав. Я могу показаться крайне невежественной, буквально сидя на шее у более обеспеченных друзей. — Многие мои одногруппники там живут. Всё будет хорошо. Просто... возвращаться домой я не буду и... Не могу. Родители, они... — Ты всё ещё не рассказала им, да? — продолжает за меня мою речь Ликс. — Я не хочу. Всё было слишком хорошо. А опечаливать их такой новостью... Боже, как же это отвратительно, — полуистерически улыбнувшись, запрокидываю голову, разглядываю потолок. — Мама до последнего боролась, боялась меня отпускать сразу жить с парнем, а теперь... Я не хочу, чтобы она разочаровалась и убедилась в необдуманности моего решения. Она больше ничего мне не станет доверять. Теперь будет уверена, что я тот ещё ребёнок. Сами посудите, прошло каких-то жалких несколько месяцев совместной жизни и мы... И полгода не прошло, — сдерживая слезы, отвожу взгляд в сторону, часто моргая, чтобы прогнать наваждение, — я просто не могу это допустить. Я буду сильной. — Ты не хочешь, чтобы она оказалась права, — хриплым голосом говорит лучший друг, — да и... Вероятно, надеешься, что всё ещё наладится, а ты родителей зря заранее побеспокоишь, и они не поверят в возобновление ваших отношений, начнут упрекать тебя и давить. Это понятно... — будто прочувствовав моё настроение, на нём теперь тоже лица нет. — Но я всё-таки настаиваю на том, чтобы ты осталась у нас, — не сдаётся подруга, — может, мы тебе доставляем какой-то дискомфорт? — видно, как она сомневалась, но решилась осторожно задать такой вопрос. — Нет, не-ет, ты что. Конечно, нет. А, по-твоему, в общежитии мне будет прекрасно? Променять шило на мыло? Не в этом дело. Я же говорю, вы слишком щедры в отношении меня, и ваше сострадание, понимание и сочувствие ко мне... Чувствую себя не очень, ведь сама-то я, что важного сделала для вас? — Говори что хочешь, но это отстойная идея. Ведь так? — поворачивается она к своему парню, ожидая от него поддержки. — Если честно, Ева, то я согласен с Рэйчел. Уйми как-то своё чувство вины и тому подобное, потому что лично для нас... Да нам наоборот хорошо с тобой, я даже не преувеличиваю. Нам веселее, интереснее, нам в радость. Можешь быть у нас до тех пор, пока всё у тебя в жизни не разрешится. Не горю желанием выбрасывать тебя, как ненужного котёнка, в коробку. У нас же разные комнаты. Ты часто сидишь у себя. Мы же не всё время друг с другом, чтобы ты нам как-то мешала. — Феликс выглядит достаточно искренним, он не лукавит, не делает это из-за чувства долга или обязанности какой-то. Сейчас я ощущаю чистоту его невинных намерений. Среди нас троих я была единственной, кто всё время сомневался и думал на эту тему... — Тогда... Я бы хотела разделить с вами плату за коммунальные услуги и за жилье. Скоро будет ровно месяц, как я обитаю у вас. Так мне будет спокойнее, правда, — я ведь тоже непреклонна и хочу, чтобы мы все друг другу пошли навстречу. Им на уступки я пошла, теперь их черёд. — Предлагаю компромисс, — с серьёзно-деловитым видом подаёт голос Феликс, — за квартиру нам ничего не нужно, лишнее. Это же было и есть наше гостеприимство. А вот если тебе так принципиально за что-то да заплатить, то можем разделить коммуналку, да, — соглашаясь со своим предложением, теперь ожидает от меня такого же одобрительного ответа. Несколько проведённых секунд в тишине, и я всё-таки сдаюсь и киваю, тяжко вздохнув. — Хорошо. Убедил. Согласна, — растянувшись в улыбке, качаю головой. Этот Феликс... Вот всегда он такой. Как человек и как личность, мне иногда кажется, что я слабее. Спорить дальше было бы бессмысленно и даже как-то не воспитанно. Друзья уже доказали свою точку зрения и обосновали её. Продолжать обнажать свои страхи и переживания было бы высшей степенью невежества. Как говорится, ты скорее обидишь человека, если не примешь его подарок, он подумает, что тебе не приятны его дары. Вот так и в этой ситуации. Но, как бы там ни было, я безмерно благодарна жизни и судьбе за то, что у меня такие надёжные и верные друзья, на которых всегда можно положиться и быть уверенной в них на все сто. Эти двое всегда протянут свою руку помощи, если я хоть немного буду в ней нуждаться. В окружении таких людей, можно сказать, что я тот ещё счастливчик.

***

Сегодня та самая дата. Первое декабря. Хёнджин поведёт меня в кафетерий, в котором должен начаться мой первый в жизни рабочий день. Волнуюсь ли я? Словами не передать. Я почти уверена, что вот-вот умру, ну или, в крайнем случае, потеряю сознание от переизбытка стресса. Мне уже не нравится вся эта затея, потому что я просто не в состоянии вынести такой колоссальный всепоглощающий меня ужас. Мне так и не удалось морально подготовится за такое, казалось бы, достаточно длительное время. Но это же норма? Кто не переживал в такой момент своей жизни? Хоть мои родители и до сих пор не знают обо мне и Минхо, но о работе мы с братом рассказали. Мама успокоила, заверяя, что у неё когда-то было также и это вполне нормально так себя накручивать перед таким важным событием. Она говорит, что самое сложное пройти этот порог первой рабочей недели, нужно привыкнуть и притереться, влиться в темп жизни того или иного места. Всем трудно, всегда, и без исключения. Такой опыт это естественно, нужно просто принять это, как должное. Нечего бояться. Не убьют же меня там. Главное — начать, сделать первый шаг, а там оно уже само собой как-то пойдёт. С коллективом проблем быть не должно, я не из конфликтных людей или вечно чем-то недовольных. Так что в этом плане, знакомство с коллегами должно пройти гладко. Просто не делать из этого трагедию и мне же будет легче. Всё равно этого не избежать, проще же сразу принять этот факт и успокоиться. Я переживу этот день, всё будет нормально. Не надумывать в голове самые возможные худшие варианты событий и всё будет хорошо.

***

— Ну как? — встречая меня такой уже привычной для меня невинной улыбкой, Рэйчел стоит возле плиты, что-то помешивая в кастрюле. — Аха-ха, сразу вот так с порога бьёшь прямо в лоб таким вопросом? — устало падаю на диван. — Да ладно тебе, я уже на протяжении недели тебе его задаю. Должна была привыкнуть, — хихикнув, не отрывается от приготовления чего-то. — Решила утереть нос Феликсу? — тычу носом в её сторону. — Ну-у, можно и так сказать. Отправила его выгуливать Фифи, а пока хочу попробовать приготовить Миёккук. — М-м-м, покорять кулинарию решила сразу с корейской кухни? — А то. Феликс же отказывается есть обычную еду. Зациклился на своей диете, прям достал. То он не ест, это нельзя. Так было хорошо раньше, он был не привередливым. — Он по своему желанию, или ему в универе что-то сказали? — Сказал, что срочно нужно привести себя в форму и не быть хуже других. Он как-то по-идиотски видит себя в зеркале. — С ним же всё хорошо... — недоумевающе свожу брови. — Вот и я о том же. Фастфуд он категорически исключил, даже нюхать боится. Ещё немного и он превратится в палку, которую сломит любой порыв ветра... — непритворно грустно и расстроенно глядит вниз. — А я всё думала, почему он отказывается есть со мной... На правильном питании, да? — Ага. Раньше такой лапочка был... — Рэйч замечтавшись, придаётся мысленным воспоминаниям о тех деньках, когда Ликс ещё не страдал похудением. — Без него у меня скучно завтрак и ужин проходят. — Потому что боится сорваться. Наблюдать, как ты будешь есть что-то калорийное... Он же не сдержится. Потом будет себя корить за слабость. Но а, вообще, мне ещё не нравится, что он стал раздражительнее и злее... — Из-за голода, вероятно... Он на тебя не накричал? — Бывает из-за пустяка может сорваться. Его даже не устраивает то, когда я краешком задеваю эту тему... Так что, если хочу его порадовать, вот, по рецепту внимательно смотрю, чтобы идеально приготовить близкое для него блюдо. Надеюсь, не разозлится. — Если он на этот твой добрый и заботливый жест что-то скажет лишнее, я сама с ним поговорю. Голодает он, а виноваты все вокруг, а как же... — недовольно вздыхаю, скосив глаза в сторону. — Да нет, всё хорошо. Феликс не так часто срывается. Редко, на самом деле. Меня просто огорчает, что раньше же такого практически не было, а сейчас... И завал по учебе, плавно наступает время экзаменов. Ему сложно приходится... — как бы мой лучший друг не обидел Рэйч в прошлом, она не дуется на него, а правда искренне переживает за его здоровье. — Кхм, ладно, что мы всё о плохом, — прочистив горло, подруга расплывается в улыбке. И в этот момент мне стало интересно, часто ли в своей жизни эта девушка притворяется и улыбается сквозь печаль на сердце, стараясь замять собственные проблемы? Она ведь редко говорит о каких-либо затруднительных положениях. — Так как у тебя с работой? Ты так и не ответила. — Да-а... Ничего такого. По правде говоря, мне дико не хочется даже поднимать эту тему. Слишком сложно, непривычно, сильно загружают, ног не чувствую. Приходя домой, всё аж опухает, ступни набрякают. Работая с обеда до позднего вечера, я и представить не могла, что будет настолько тяжело. После пар сразу еду в кафетерий, а там на меня взвешивают всю неблагодарную работу, за которую, кстати, не доплачивают. Хочется как можно чаще избегать данного обсуждения, это уже успело стать больной темой. — Я же, по идее, сейчас учусь. Это как стажировка была, что ли. Со следующей недели уже это будет полноценная работа. — Тебе помогли освоиться? — Да, но у девочек тоже полно занятий, они быстро показывали и рассказывали мне, что куда, а дальше приходилось самой соображать. И голова, и тело, всё болит. У тебя было так же? — Знаешь, в салоне красоты хоть и хватает заданий, но не до такой степени, как у тебя. У вас же там всё на скорость, важно как можно скорее обслужить клиента и не задерживать очередь. Это же сфера еды, там всегда так. — Ох, честно... Не по мне такое. Суматоха, шум, гам, это невозможно вынести. Башка раскалывается, — оперевшись локтями на край стола, прикладываю ладони к пульсирующим вискам, — но, ситуация вынуждает. Другого выхода нет, соответственно, должна быть благодарна, что хотя бы здесь платят хорошо за такую работу. Наконец-то перестану сидеть на шее у брата. — Да ты и так экономила, как могла. Я же видела, ты почти не тратила деньги. Даже в еде себе отказывала! — возмущённо распахивает глаза и рот подруга. — Да ладно тебе, не преувеличивай. Я же нормально питалась. Просто не покупала что-то по прихоти, а только необходимое. — Что с тобой делать... — шепчет себе под нос Рэйч, отворачиваясь от меня. — И всё-таки, я заметила, что ты наконец-то хоть немного в весе прибавила, а то ж была совсем, как тростиночка... Худее меня... — с действительно настоящим беспокойством в голосе переводит взгляд на меня. — Хорошо питаешься в кафетерии? Вам же наверняка разрешают там есть, да? Обеденный перерыв должен быть за их счёт. Не сидите же вы там голодные, да? — Мы меняемся с девочками, но насчёт перерыва смотрим по ситуации. Пока есть много посетителей, нет времени. Как только разбредается толпа, у нас есть несколько минут перекусить. И, вообще, это всё из-за зимы. Почти все люди к этому времени поправляются. Работаю я лишь неделю, и вряд ли так быстро своим фастфудом могла резко поменяться. Да и, Рэйчел, это многими может расцениваться, как далеко не комплимент. — Но я же в хорошем ключе! — поднимает руки вверх, как будто в ней нет ничего опасного сейчас, у неё только благие намерения и мир, — хоть и у тебя усталость налицо и ты всё ещё бледновата, в общем, мне кажется, ты начала выглядеть здоровее. В конце концов, ну ты же не будешь отрицать, что стала выглядеть красивее. То есть, когда у тебя были кожа да кости, даже грудь ушла, а теперь она вновь возвращается в прежний вид, до всех твоих осенних стрессов. Вот как летом, когда я случа-а-айно подсмотрела, — невинно улыбается она, отчего на неё невозможно обижаться. — О чём ты вообще? Ты что же, пялишься на мою грудь? — забавляясь собственным предположением, из меня вырывается смешок, а потом я и вовсе начинаю хохотать. — Да ладно тебе, я же не слепая. Всего лишь внимательный гражданин. Или это ты просто всех за нос водишь? Новый лифчик? Пуш-ап? — щурит глаза, недоверчиво глядя на меня, и тараторит, перечисляя всевозможные варианты. — Эм... Нет... — её поведение постепенно начинает вгонять в ступор и понуждает почувствовать неловкость, отчего я медленно морщу лоб, — видимо, это твоё самовнушение, принимаешь воображаемое за действительное. Видишь то, чего нет. Ладно, пойду переоденусь. — Хлопнув себя по бёдрам, поднимаюсь из-за стола, — хочу поскорее забраться во что-то мягенькое. — Неспеша направляюсь к выходу из кухни, чтобы Рэйчел не приняла это за манёвр сбежать от неё. — Ну, как знаешь, но свои домыслы я тебе сказала! — кричит вслед подруга, после чего я слышу за своей спиной её задорное хихиканье.

***

Вторая неделя в кафетерии проходит ещё хуже. Так как испытательный срок пройден, теперь-то меня поджидал самый кошмарный ужас. Я уже подумываю прогуливать пары, чтобы иметь возможность хотя бы отсыпаться чуть дольше. Вот и сейчас на часах уже начало одиннадцатого вечера. Я даже не могу вылезти из машины. Вот бы кто на руках меня перенёс в квартиру и уложил спать. Так хочется снова почувствовать себя ребёнком, но... Этой привилегии я лишилась давно, мечтать о таком уже глупо, только себя дразнить. Мой уровень раздражения увеличивается, когда я подхожу к лифту и оказывается, что он не работает. Я прямо сейчас свалюсь с ног, какие ступеньки могут быть? Обречённо выдохнув, уже окончательно мирюсь со своей судьбой и плетусь наверх. В любом случае, я должна быть благодарна за такую работу, а не ночную в клубе. Работать ночью я бы точно не смогла, это даже не поддаётся сомнению, я же знаю свой организм и его возможности. Несколько минут спустя и я, с горем пополам, преодолела препятствие, добравшись до нужного этажа. Шумно и тяжко выдохнув, суну руку в сумку и поднимаю глаза. Увиденное застаёт меня врасплох, а сердце пропускает один встревоженный удар. Возле дверей нашей квартиры стоит Минхо, облокотившись плечом о стену. В горле мгновенно пересохло и сдавило всё внутри. Может сделать вид, что я его не заметила? Молча открыть дверь? И что он, вообще, здесь забыл? Чего хочет? Мало боли мне причинил? Нужно добить? Или у него уже вошло в привычку появляться передо мной спустя две недели. Руки трясутся и я, не глядя на него, подхожу к двери. Я даже не могу пересилить себя взглянуть ему в лицо. Нащупав ключи, судорожно подношу руку к замку. — Ева, пожалуйста, — вдруг перехватывает мою руку, заставляя обратить на него внимание. — Что? — внезапно, откуда ни возьмись, меня накрывает злость. Я же уже немного успокоилась, вроде как вернулась в обычный ритм жизни, старалась о нём не думать, а теперь он объявляется? Неужели так можно? Лучше уж сразу пришёл бы после всех сказанных напутствий. Может, я уже жизнь кардинально изменила, а он тут как тут... Или же он сам не мог набраться смелости и не знал, что мне сказать... Я поднимаю на него глаза, полные свирепости и обиды. А ведь в тот день я вполне могла натворить беды и вправду разбиться. О таком он не подумал после всего того, что наговорил? — Минхо, уходи. Тебе нечего здесь делать. Не доставляй мне ещё больше боли своим видом. Ты уже сказал всё, что хотел. Я тебя поняла и выслушала. Ты подвёл итоги наших отношений и отправил меня домой, — напоминая ему это, чувствую, как слёзы уже душат изнутри и нос начинает щипать. — Прости меня, — он сильнее сжимает моё запястье, — я очень, очень сильно перед тобой виноват. Я опомнился уже на второй день, но... Понимал, что тебе моё присутствие не нужно было. Я приехал к вам через несколько дней, надеясь поговорить с тобой. Но встретил Феликса, он сказал, что сейчас не время тебя трогать и попросил уехать, не показываться тебе на глаза. Я знаю, что причинил тебе боль своими резкими необдуманными высказываниями. Прости, что заставил страдать... Снова. — Минхо тяжело сглатывает слюну и смотрит мне прямо в глаза. Будто даже не моргает, пытается проникнуть мне в душу. — Нам больше не о чем говорить, и ты это знаешь. Мне твои извинения ни к чему уже. Поезжай домой, тебе нечего здесь делать, — повторяю я. Меня начинает трясти от раздражения и тягости, что я не понимаю, зачем он вообще заявился? Какая цель? — Понял свою вину, а теперь бегаешь за мной? — предполагаю вероятность его появления, — серьёзно? Минхо, если ты сейчас так себя ведёшь, то что будет дальше?.. — я надеюсь он понял, что я подразумеваю семью, которую мы планировали раньше, до всех огромных ссор и размолвок. Пелена с глаз спала, розовые очки тоже. Предстала перед нами реальность, суровая и несправедливая. Конфетно-букетный период прошёл и перед нами раскрылись настоящие взрослые трудности отношений. Не все могут их удержать и настроить на нужный лад. — Я вижу твои глаза и понимаю этот взгляд... Теперь опять пытаешься вернуть, будто ничего и не говорил? Будто не просил разойтись насовсем? Теперь вопрос, это ещё у кого из нас резкие смены настроения? — меня уже не на шутку возмущают его действия. Кто же так поступает, как он? И почему молчит? Почему выговариваюсь я? Он же пришёл, почему пустоту заполняю я? Планировал же что-то сказать? Только попросил прощения? Не это мне нужно, раз уж на то пошло. — И то, что ты стоишь сейчас здесь, это не более, чем привязанность и привычка, как ты мне и говорил, — добавляю, когда вижу, что Минхо всё так же стоит и не сводит с меня глаз. Его безмолвие уже кажется каким-то безразличием? Может, я впустую распинаюсь? С кем говорю? Он меня хоть слышит или в трансе? — Ты не можешь отпустить, но хочешь, я видела это, чувствовала, ты сам сказал! Уже забыл? И ты был не пьян, глупо отпираться... Поэтому я не собираюсь тебя держать. Последнее, чего я хочу, — так это мучить тебя. Мне кажется, отношения со мной тянут из тебя все соки, — сквозь боль выговариваю это заключение. Мне всегда казалось, что так и есть, и я извожу его... Я не вижу смысла держать Минхо. Да, без него мне трудно, но ему будет легче, хоть он пока что так и не считает. Мне кажется, он ещё сам не знает, чего хочет, и запутался. Не хочу вводить его в заблуждения. Желаю ему только лучшего. Как говорят, если любишь по-настоящему человека — отпусти, для его же блага. — Ты всё-таки обиделась, как только я тебе сказал то, что и ты мне до этого. Это же глупо! Вообще не нужно было слушать меня. Я клянусь тебе, это были эмоции и всего-то, — в конце его голос дрогнул и исказился, превращаясь в шёпот. — Именно в такие моменты раскрываются самые сокровенные и тайные мысли человека. Ты адекватный и вполне здоровый, так что сослать это на психическое расстройство я не могу. Ты был в себе и сказал всё обдуманно. Не обманывай себя, прошу. Ты делаешь мне так только больно, — в уголках глаз теперь скапливаются слезы, которые я из последних сил держу. Выхватив руку из его хватки, скорее прокручиваю замок в двери и берусь за ручку. Но Минхо вновь перехватывает мою кисть. — Пожалуйста, пожалуйста, давай обсудим всё. В последний раз прошу. У нас ещё ничего не потеряно, мы сами себе это напридумывали. Я готов взяться за ум и привести наши отношения в норму. Он звучит совсем как наивный ребенок. Не верится, что это тот самый человек, который был в самом начале отношений. Хёнджин был прав... Со мной Минхо стал другим... Открылся? Дёрнув ручку на себя, просовываю одну ногу в проём, но мужская нога ловко и на всякий случай подпирает своей ступней промежуток, чтобы я не проскочила. Свободной рукой придерживает дверь, дабы я не смогла её закрыть за собой, если смогу пробраться внутрь. Все меры предосторожности принял, в ход пошла и нога, и руки, всё, лишь бы я не ушла. — Пропусти меня, — нервно потянув руку на себя, разгневанно смотрю на него, — Минхо! — уже вскрикиваю, чтобы он понял, что я не в духе и меня не стоит насильно удерживать. Возможно, он подобрал совсем не те слова, которые следовало бы, вот я и не расположена к нему идти на уступки. Меня всё достало. — Хватит. — Сказав, как отрезав, в очередной попытке дёрнуть рукой, внезапно во мне всё как обрывается. В глазах помутнело, в ушах зашумело и забурлила кровь. Последнее, что я помню, резкое сильнейшее головокружение и потерю ориентации. Земля буквально ушла у меня из под ног, а дальше ничего.

***

Тело наконец-то получило желаемое. Чувствую расслабленность и мягкость. Как же я мечтала поскорее лечь в кровать. Постепенно до сознания доходит понимание, что я не помню, как оказалась в постели. Сквозь усилие приоткрываю веки, тяжко промычав. Сразу на мою ладонь ложится чья-то крепкая рука. — Ты очнулась, — как только зрение сфокусировалось, вижу сидящего возле меня на краю кровати Минхо. — Что случилось? — хриплым голосом пытаюсь сказать хоть что-то. Губы пересохли, в горле жутко мало влаги. Плотно жмурю глаза, чтобы вслед открыть их пошире. — Вот, держи, — он кладёт одну руку мне на затылок, а другой подносит к губам стакан с водой, — осторожно пей. Слегка приподняв голову на подушке, с помощью Минхо делаю несколько глотков, отчего наконец становится чуть легче. — Я что... — Потеряла сознание, — продолжает за меня, — это моя вина. Следовало сразу уйти, как только ты попросила. Моя наглость иногда не знает предела, прости. Прочистив горло, вновь окидываю его обеспокоенное лицо спокойным взглядом. — Ты упрямый, но не наглый, — переубеждаю его в обратом. Хочу привстать на локтях, чтобы лучше видеть Минхо, но сил совершенно нет, поэтому сразу бросаю эту идею. — Значит... Упала в обморок... У меня это впервые, — рассуждаю вслух, задумавшись, — как ты отреагировал? — Испугался, конечно. Хотя даже не успел ни о чём подумать. Занёс тебя в дом, нашёл твою комнату и уложил на кровать. Ждал, когда откроешь глаза. Не мог же я уйти, оставив тебя в таком состоянии. Ещё и дома у вас никого нет. — Думаю, в этом нет твоей вины. Я просто переработала. Точно от стресса и недосыпания, не о чем беспокоиться, — уверяю и его и себя одновременно. Конечно же, ещё важную роль в этом играет переизбыток эмоций и мыслей, которые изо дня в день истощали меня. — Послушай, Минхо... — прикрыв глаза, тихо и размеренно дышу. Он же сжал мою ладонь покрепче, после, как я начала свою просьбу, — спасибо, что позаботился, но... Я устала... — всё так же, не отрываясь, греет мои пальцы в своей теплой ладони, отчего чувствую в его руках успокоение и безопасность. Но мне настолько плохо, что всё-таки я не в силах выносить ещё и дополнительно душевную боль от его присутствия. Это очень тяжело. Я не могу. Даже говорить трудно и мне хочется поскорее уснуть. — Уходи. Я говорю это без злобы. Просто... Я правда устала сегодня и тебе нужно домой, уже поздно. Я правда хочу поспать... — еле приоткрыв глаза, смотрю на него, а он всё такой же взволнованный. Не хочет покидать меня, я же вижу. — Хорошо... — неуверенно и нехотя соглашается, ведь наверняка боится опять что-то сделать не так. Несколько минут назад он не ушёл, когда я попросила, и вот во что это обернулось, — я оставлю тебя. Но... — Со мной всё нормально, просто перетрудилась. Таблеток никаких не нужно. Наутро буду в порядке. Минхо всё ещё сидит рядом и не спешит уходить. — Я же не одна... Со мной Феликс и Рэйчел... Они скоро будут дома. Вдруг что, они помогут, — веки так и норовят закрыться, а язык заплетается, будто онемевает. Я даже голову уже приподнять не могу. Сил всё меньше и меньше. Несколько секунд колебаний и одобрительный кивок. Медленно поднимается. — Минхо, — вдруг окликаю его и он резко останавливается, — я не ушиблась? Как я упала? — Я же успел поймать тебя, так как держал за руку. Ты ни обо что не ударилась. — Правда? — У тебя что-то болит? — мой вопрос заставил его засомневаться уходить и ещё больше обеспокоиться. — Да нет, ничего такого. Это просто усталость. — В очередной раз повторяю то, в чём сама на все сто уверена. — Тебе нужно больше отдыхать и лучше питаться... — возвращается и подходит ко мне. Прикладывает руку ко лбу. — Да нет у меня температуры, я бы почувствовала. — Существует температура, которую ты можешь и не чувствовать, — сердито морщит лоб, скептически осматривая меня суровым взглядом. — Не нужно. Можешь... Можешь посидеть со мной? — неожиданно для себя хочу его ещё немного задержать. Хотя бы усну в спокойствии. — Конечно, — долго не размышляя, садится на прежнее место возле меня, — мыться будешь уже завтра? — намекает он на верхнюю одежду, в которой так и уложил меня в постель. Минхо всего лишь снял мою куртку и ботинки, пока я была в отключке. — Это меньшее, что меня волнует. Лучше... — взяв его за левую руку, которой он меня давеча грел, притягиваю поближе к себе и сжимаю чужие пальцы. — Лучше расскажи мне, как там Дуни и Дори. Уже две недели о них ни слуху ни духу. — Говорить, как есть? — Да, как сказку. Я буду слушать, — опять с трудом сглотнув слюну, прикрываю веки. — Хоть котам уже и лучше, но они чувствуют и видят, что мы пытаемся их обмануть, и им всё равно не хорошо, — с тяжёлым вздохом и тоской в голосе начинает нервно теребить костяшки моей ладони, — ты знала, от стресса попугаи себе перья выщипывают? А вот у наших котов голодовка объявлена. Они стали чуть активнее, но съеденные порции не увеличились. — И как они могут знать, что я, например, не уехала на время? — не открывая глаз, тихо шепчу вопрос. — Они не роботы и не глупые. Многие животные умнее людей. Когда Дуни с Дори встретились они игрались первое время, вероятно, обрадовались, а потом снова ходили угрюмые и неактивные, отчасти не заинтересованные в жизни и окружающей среде. Будто им ещё чего-то не хватает... — оставляя на меня эти размышления, вынуждает меня задать следующий вопрос. — И чего же? — хотя я и догадываюсь, какой ответ, спросить нужно, он же в конце так риторически и по-философски не закончил речь, оставляя всё на моё воображение. — Например, нас... — негромко говорит так, что кроме нас двоих этого больше никто не смог бы услышать, если бы находился недалеко. — Аха-ха, Минхо-о, ты как всегда, — хрипло захохотав себе под нос, качаю головой. Минхо не меняется, и это сейчас только забавляет, но уже не злит. — Ты же знаешь, я не теряю надежд. Я намеренно разлепляю глаза, чтобы увидеть на его лице улыбку. И мои ожидания оправдались, он правда улыбается после своих слов. — Им не хватает их полноценной семьи, мы же не вместе... — продолжает Хо. Отчаянный малый, не сдаётся человек. — Но я же с тобой о котах говорю, а не о нас. — Это прямо таки связано, котёнок, — на своей щеке ощущаю, как он тыльной стороной ладони гладит мою щёку, а после заправляет, щекочущую лицо, прядь волос за ухо. — Ты же прекрасно знаешь меня, через котов на меня надавить всё равно не получится. Даже через наших питомцев решил повлиять на меня и сманипулировать мной? — вновь смеюсь себе под нос. Совсем как тихий шелест листьев от ветра звук получился. — Если я в твоих глаза такой, то пусть. Я просто не из тех, кто сдаётся и бросает всё на полпути. Я прокололся, я всё и исправлю, — подушечка его большого пальца осторожно очерчивает линию моего подбородка, а позже и левую скулу. — В моих глазах ты лучше, чем я говорю, — совсем расслабившись, еле-еле шепчу в его внутреннюю сторону ладони у моего лица. — Хоть ты и брыкаешься, совсем как волевая, свободная и дикая лошадь, я же тебя смогу вновь приручить, да? — хоть это и вопрос, но произнёс он это как утверждение. — Хм, — ухмыльнувшись, хмыкаю, — всё может быть, может... — мысли всё быстрее и быстрее покидают меня. Ещё чуть-чуть и я задремлю. — Я поцелую от тебя наших котиков, — моего носа касается внезапный горячий поток воздуха и после я чувствую совсем невесомый, лёгкий и еле ощутимый поцелуй на своих приоткрытых губах, — я передам им его сразу, как только доберусь до дома, — в его голосе слышна улыбка. Даже не видя человека, это очень легко распознать, — отдыхай. — Бережно целует меня в висок, заботливо пригладив волосы на моей макушке. Неконтролируемо, уголок моего рта дрогнул в улыбке. И я уверена, чтобы заметить её, нужно было бы пристально разглядывать моё лицо — чем Минхо точно сейчас и занимался, от него это никак не могло ускользнуть. Дальше я слышу, как тихо отворяется дверь моей комнаты, вслед за этим несколько секунд тишины, и только после её легонько прикрывают за собой, оставляя меня наедине с собой в окружении глухих стен. До ушей доносится тихий топот удаляющихся шагов, а вскоре и негромкий хлопок входной двери. Мысленно проводив Минхо своим невидимым взором, мгновенно проваливаюсь в сон.