А что выберешь ты?

Проснувшись рано утром, я сразу же чувствую какой-то подвох. В окно сильно пробивается дневной свет и, вообще, как-то, по ощущениям, кажется, что я выспалась. А такого не было очень давно. Неужели я в кои-то веки нормально проспала всю ночь? Вот правда, единственный минус: почему-то у меня такая тяжесть в теле, будто ломит кости. Подняться сложно, но я преодолеваю преграду в виде тяжелейшего на данный момент одеяла. Я одета в выходную одежду. Напрягаю мозги, чтобы восстановить в памяти события вчерашнего дня. — Минхо-о... Точно-о...

***

Приняв душ, стало намного легче. Наконец у меня выходные и можно отдохнуть по-человечески. Уже и аппетит успел проснуться. Всё идёт как нельзя лучшим образом. Надеюсь, тот самый момент белой полосы наступил. Удивительно, но почти каждый раз, как я иду на кухню, всегда найду там своих друзей. Хотя сейчас обед, вполне объяснимо, почему они занимаются готовкой. — Прежде, чем мы начнём говорить на повседневные темы, хочу сразу задать интересующий меня вопрос, — не успеваю и опомниться, как Рэйчел сразу же пресекает наперёд все мои слова, — что у нас Минхо делал? — она с любопытством разглядывает моё лицо. — Откуда вы знаете? — сведя брови, непонимающе смотрю на подругу, затем перевожу взгляд на, не менее заинтересованного в этом разговоре, Ликса. — Видели вчера, как он выходил из твоей комнаты, — отвечает вместо своей девушки Феликс, — попросил приглядеть за тобой и не тревожить, так как ты уснула. — Я думала... Вас же не было дома. — Вспоминаю, как Минхо что-то говорил вчера о том, что в доме больше никого нет. — За несколько минут до того, как увидели его, выходящего из твоей комнаты, вернулись, — поясняет он. — Надо же... Я не слышала, как вы пришли, — копаюсь в голове, пытаясь возобновить хронологию вчерашних событий. Хотя, скорее всего, это и естественно, что я не слышала. Мир сомкнулся вокруг моей комнаты в тот момент. Я еле слова из себя выталкивала, когда сам Минхо тихо говорил над моим лицом. Так вот, почему он всё-таки покинул меня. Зная его, он бы не ушёл, не будучи уверенным в том, что обо мне будет кому позаботиться. Вероятно, он услышал, как ребята вернулись. В ином случае, остался бы или, вообще, лёг бы со мной. — О чём вы говорили? — нарезая овощи для салата, поглядывает на меня Рэйч. — Я... Я опять сглупила, — взглянув на Феликса, виновато опускаю глаза, — честно, я уже подумываю сходить в больницу. Я опять намеревалась его прогнать... — Давно пора! — внезапно вскрикивает Барби. — Что?.. — озадаченно поднимаю голову. К чему именно она так восторженно отреагировала? Больница? Или из-за Минхо? — Ой, нет. Я не в том смысле, — быстро опомнившись, качает головой, — я имею в виду, что ты же выглядишь так себе. Ещё и этот обморок твой... — Погоди, вы и об этом знаете? — Минхо вкратце сказал, что случилось, и ушёл, — с беспристрастным лицом спокойно отвечает она. — Ты сказала, что снова прогнать его хотела, — подмечает Ликс, — почему? Ты же все эти недели так плакала, убивалась... — видимо, он искренне не понимает, почему я так поступила. Признаться, я сама до конца не понимаю, поэтому и начала задумываться о докторе. — Знаете, иногда мне и самой трудно понять свои мотивы. Но, на тот момент я просто забыла обо всех своих прежних страданиях. Завладело мной в который раз что-то другое. Хотя, надо заметить, что из квартиры я его уже не прогоняла, — взмахнув указательным пальцем вверх, хочется хоть как-то уже себя оправдать и показать друзьям, что я не совсем больная, — наоборот попросила остаться, пока не усну. После обморока дымка с глаза спала, я успокоилась и могла нормально мыслить. — Как можешь объяснить свои скачки в переменчивости настроения? — внимательно вглядываясь в меня, спрашивает друг. — Возможно, психическое состояние расшатано. Я не знаю, что ещё может быть. Но то, что я нестабильна, это уже и невооружённым глазом видно. Может, если схожу к специалисту, он расскажет, что со мной и, вероятно, припишет какие-то таблетки. Нервные клетки ведь не восстанавливаются, а я их беспощадно убиваю целыми днями и без остановки. — Вы успели с Минхо обсудить вашу ситуацию? — Нет, Феликс. Я очень вовремя свалилась без чувств. Да и вырывалась, вряд ли нормально бы поговорили с ним. И опять я виновата... — вспоминая свои вчерашние действия, становится так стыдно... — Не делай поспешных выводом, — безэмоционально и сурово глядит на меня лучший друг, — ты вот лучше скажи мне, почему не можешь пойти к нему навстречу, когда он появляется в твоём поле зрения? Так странно. Ты всегда твердишь о том, как жалеешь о своих поступках и уходе, но стоит Минхо самому-у прийти к тебе, ты его гонишь... Это слишком странно, — косится на меня Ликс, отчего у меня мурашки пробегают по коже и начинает казаться, что я и впрямь сумасшедшая какая-то. — Может, пока ты сейчас вновь в своём уме, пойдёшь к нему? Ты же сама говоришь, что любишь, хочешь быть с ним, жаль вас обоих, и хочешь помочь ему чувствовать себя лучше. Так пойди к нему и прекрати всё это, чтобы всё встало на круги своя. Или тебе следует пойти под моим присмотром на случай, если тебя снова переклинит от его вида? — Знаешь, до этого мне просто было страшно от неизвестности. Я не могла этого объяснить, но тревожные мысли пугали сильнее и сильнее. Когда он разозлился... В тот день, что я пришла к нему... Я очень сомневалась, что Минхо когда-нибудь сумеет простить меня. А вчера он стоял на пороге квартиры... Возможно, от неожиданности я и начала говорить всё, что первое на ум попадётся. Просто начала вываливать всё подряд. Испугалась его и того, что не успела продумать свои слова, вот и желала поскорее скрыться в доме, избежать непродуманного диалога... — Не припомню, чтобы с тобой такое раньше было, — нахмурив лоб, напряжённо думает Феликс. — Наверное, я растерялась и первыми пришли на помощь такие эмоции, как злость. Но теперь я понимаю, что это злость была на себя, но вчера я расценивала её как раздражение именно в его сторону... Просто понимаете... Это трудно для мозга даже. Я запуталась и потерялась. Минхо же ясно дал понять, что не хочет меня видеть. Мол это конец и я уже ничего не могу сделать... Ему действительно удалось убедить меня в этом. Это не подлежало сомнению. А вчерашний случай... Мне начинает казаться, что он, конечно же, беспокоится обо мне, и это ему мешает. Я не хочу его обременять. Я для него тяжесть. — Но ведь он любит, вот и борется за свою любовь, какой бы она не была, — не выдержав, Рэйчел встревает в разговор, — любовь не может быть лёгкой. Настоящая любовь требует множества испытаний. И поверь, я уверена, что в ваших отношениях перевешивает хорошее. А как ты хотела? Без плохого жить? Тогда нарушится баланс и это будет уже чем-то нереальным. Ведь в мире по-другому и быть не может. Именно в беде ты начинаешь чувствовать вес важности того или иного человека. Да, вашей ссоры было не избежать, но ведь ты сама заметила, что стала любить его только больше. Пойми, это точно было нужно для того, чтобы вы перешли на новый, высший этап ваших отношений. Как наблюдатель со стороны, мне это очень заметно. Теперь осталось малое, и оно за вами. Разлюбить не получится, уж поверь мне. Тебе в таком случае будет только хуже. Рэйчел подходит к раковине и моет руки, вытирает их полотенцем и подходит ко мне. Садится рядом. — Ну смотри, давай разберёмся, — она кладёт руку мне на спину, — по началу, когда мы предлагали тебе вернуться к нему, извиниться и сказать, что ты погорячилась, обдумала всё... Понятно, что ты боялась выставить себя в его глазах ещё большей дурой. Я, кстати, тебя цитирую, это не мои слова, — сразу предупреждает, переживая, чтобы я не обиделась, — далее ты беспокоилась, что, если пойдёшь к Минхо, то ты ещё и окажешься той, которая не понимает слова "нет" и того, что ей ясно дали понять уйти. — Да, я боялась ещё больше всё испортить. Поэтому было легче сидеть на месте, чтобы и отношения не сдвинулись ещё в более худшую сторону. Он бы ещё задумался, стоит ли возвращать такую, как я... Возвращаться к такой глупой истеричке... — с горечью в горле произношу эти слова, ведь больно признавать очевидное, — я не могла... Нужно же было сохранять своё достоинство тоже. Я же сама его бросила, а потом бежать обратно? Это выглядит ещё смешнее. — А разве не ты ли нам всё время твердишь о таком светлом чувстве, как любовь? — присоединяется Ликс, — что из-за того, какие люди гордые, не могут переступить через себя, признать ошибку в глаза человеку, причём любимому, — не из-за этого ли ты презирала людей, которые так теряли своё счастье? И ты сейчас поступаешь так же? Серьёзно? А не засунуть бы эти страхи на время поглубже? Они тебе всё портят. Лишние мысли тебя пожирают и не дают двигаться. И где же теперь твоя былая любовь? С какими пор ты возгордилась? Ты же самая чувственная из тех, кого я знаю... Почему ты не можешь быть, как прежде? Не позволяй страху забирать у тебя всё... — дико опечаленно проговаривает последние слова. Он и сам устал наблюдать за моими слезами. Вероятно, ему хочется поскорее мне уже помочь, чтобы всем нам стало легче. — Как же это всё сложно, — закрыв глаза ладонями, опираюсь локтями на стол, — я уже не понимаю, что мной движет. Но к врачу я смогу сходить ближе к Новому году. У меня будет много выходных и я получу зарплату. Осталось подождать полмесяца... Я не хочу идти к Минхо в не подготовленном виде. Он заслуживает лучшего. А подвергать его очередному... В общем, не могу. Надо разобраться, что со мной, а тогда и налаживать отношения в здравом уме. — Ну вот. Хотя я, конечно, поддержал бы тебя и сейчас. Он пришёл к тебе, значит, твои страхи не оправданы. Минхо никогда тебя не отпустит, зря ты накручивала себя. Как всегда в точку и как всегда друзья правы. И что бы я без них делала? Кто бы меня наставлял на верные мысли, если бы не они? Не знаю, где бы я уже была без них...

***

Середина третьей недели в кафетерии и я уже тут совсем как своя. Мама была права и приспособилась я быстро. Так мы, люди, устроены, нужно немного времени и мы адаптируемся под любые обстоятельства. От Минхо снова нет никакой весточки. Вот что у него опять в голове? Мне иногда его не понять, его действия такие непредсказуемые... Хотя, это и к лучшему, что он пока оставил меня в покое. Как раз, может, и удастся дотянуть до того времени, что мне нужно. Знал бы он, что ради него я хочу стать лучше, дабы не напрягать своими перепадами. Конечно, к врачу я могла бы и сейчас пойти хотя бы на один сеанс, выделить время и узнать, что со мной, а позже и лечиться. Но... Не буду себя обманывать, я на самом деле хочу морально подготовиться. И считаю, что имею на это право. Ничего не случиться, если я немножко оттяну визит. Разуваясь в прихожей, моё внимание приковывают очень знакомые ботинки... Это заставляет меня насторожиться и начать прислушиваться ко звукам внутри квартиры. Навострив уши, улавливаю какие-то голоса со стороны кухни. Чуть ли не на носочках бесшумно шагаю туда. — О-о, Ева, а у нас гости, — не успела я и до конца дверь открыть, как Рэйчел сразу же встречает меня своей дружелюбной невинной улыбкой. Такая ошеломляющая картина: Феликс, Рэйчел и Минхо сидят и мирно ужинают, дожидаясь меня? Не знаю, кто из них это подстроил и придумал, но идея мне категорически не нравится, можно было и предупредить... Учитывая то, что я рассказывала как минимум двоим из них, что хочу подготовиться к новой встрече с этим человеком. Как со стенкой разговаривала. — М-м, к вам. Понятно, тогда я пошла, — намереваясь скрыться в своей комнате, разворачиваюсь. Знали бы они, что меня сейчас как холодной водой окатило. Я мгновенно вспотела от кончиков пальцев рук до ступней ног. Сердце колотится, как бешеное. Зачем же так со мной поступать? — Ева, ну хоть раз послушай, а не убегай, — позади раздается голос Минхо. Друзья тихо удаляются с кухни, молча проходя мимо меня в свою комнату. "Ну спасибо, помощники..." — тяжко вздохнув, оборачиваюсь. — Что? Почему ты пришёл? — Я обещал вернуться и я здесь. — Я устала. Ходишь за мной везде буквально по пятам. Теперь опять тут. Даже мои лучшие друзья, похоже, на твоей стороне. Говори, чего ты хочешь. Чтобы мы сошлись? Думаешь, нам удастся закрыть глаза на всё предыдущее поведение и слова обоих? Естественно, друзья правы, я бы никогда не хотела его отпускать. Но и как вытянуть отношения в лучшую сторону я понятия не имею, получится ли, или это время впустую? Но, когда я думаю о том дне, когда хотела его навсегда бросить... Когда позже пришло понимание, что если нужно его отпустить и дать возможность быть с другой девушкой, становится мерзко и больно, даже эта мимолётная мысль раздирает изнутри. И отдавать его никому не хочется, хотя давеча я сказала, что хочу, чтобы он был счастлив без меня... Рэйчел сказала опять следовать сердцу, а не мозгу... Получится ли у меня? Постараться не думать о вероятных будущих выходках нас обоих? Этого в любом случае не избежать, если мы живые люди. — Я не смогу без тебя. Мне нужна только ты. Я упрямо молчу. Да и сказать-то в ответ нечего. Сажусь на край дивана. Ладно, готова его послушать, его планы. — Я же знаю, что у тебя точно так же... Если ты вот всерьёз так и бросишь меня, я умру в одиночестве. — Хм, — хмыкнув, с трудом подавила смешок, — какие-то фразы из мелодрамы, честное слово. — Сама посуди, допустим мы не расставались, а просто поставили наши отношения на паузу, чтобы подумать и передохнуть, но... Время делает только хуже. — Боишься отвыкнуть, опасаешься того, что можешь перегореть? — Этого не будет, — сурово и твердо отвечает. — Я боюсь. Мне страшно неизведанное. Боюсь однажды пережить то же, что за последний месяц. Боюсь, что у нас только больше всё расклеится. Минхо... Я не хочу этой боли опять... — Предпочитаешь страдать всю жизнь? Ты не будешь спокойна, зная, что всё потеряла. Обещаю, больше не повторится такое. — Никогда не говори "никогда". — Я знаю, но всё же, на ошибках учатся. Да и я не верю, Ева. — Во что ты не веришь? — озадаченно таращусь на него. — Что всё, что было между нами, всё, через что мы прошли... И это не судьба... Я не верю, что мы не созданы друг для друга. У всех пар, даже самых истинных, бывают неурядицы, потому что не зря на свадебной речи говорят такую фразу: "В счастье и радости, в горести и печали". Потому что через всё это проходят рука об руку два человека, которые уже как целостный один организм. Конечно, не считается, когда кто-то не уважает другого, бьёт, изменяет и... — Так по этой логике, я же изменила тебе, — сразу перебиваю, потому что отчасти он противоречит сам себе. — Тогда ты почти так выразился, когда орал. — Во всём, что случилось, виноват я. Я был причиной и толчком. Моя ревность нас чуть не загубила. И так было каждый раз... Я это осознаю. Уже столько ошибок из-за этого, что я наконец готов это изменить и контролировать. — Что у вас с Хёнджином? — Я считаю, что здесь дело за тобой. Ты должна простить его, а не я. Сделал больно он тебе, а я как последний дурак накинулся на тебя ещё сверху. Мы с ним многое обговорили и, вроде как, возвращаемся на прежний лад. Свою задачу, как твоего парня, я выполнил, и вставил мозги Хёнджину, остальное в твоих руках. И ты бы никогда не поступила так со мной, а я сказал, что ты позволила ему это... Отвратительно, да. Не верю, что это вышло из моего рта. Я никогда так не думал. Я доверяю тебе и верю. — Но ты же сказал мне уходить. Вот этого я не пойму. Что мне думать? Твои слова были, как лезвием по сердцу... Ты просил не мучить тебя и оставить, что я и стараюсь делать. Ты мне настолько важен, что я следую любым твоим просьбам, которые были сказаны в трезвом уме. От мысли, что я обременяю твою жизнь мне больно. А когда сказал разлюбить, искать другую любовь... Я просто была разбита на осколки в этот момент, из меня будто всю душу выбили. — Я и не думал о таком, ведь я без тебя не могу. Это были эмоции, и я не хотел, чтобы ты их видела. Это был самый быстрый способ заставить тебя уйти. Ты сама знаешь, что эмоции равны алкогольному опьянению, ты просто не соображаешь, что лепечет твой язык. Я не всю последующую жизнь имел в виду. Я не знаю, почему получилось так, что я будто насовсем тебя прогоняю. Когда я говорил "уходи", поначалу я подразумевал "сейчас", а получилось так, что навсегда тебя отправляю. А потом меня вообще накрыло и я начал прощаться с тобой. Впервые у меня такая чепуха. Не знаю, что ты со мной делаешь, но с тех пор, как у меня ещё чувства к тебе начали зарождаться, я впервые не смог сдерживать слёз, и это продолжалось раз за разом. Ты будто пробудила во мне всё то, что спало годами, всю чувственность и человечность, растворяя навеки мою чёрствость и жёсткость, оставляя её в прошлом. Просто вспомни, когда на нас напали, а когда ты была беременна... — Знаешь на какие точки давить, Минхо, — отвернувшись на пару секунд, прогоняю те воспоминания, ведь они шли плечом к плечу с кошмарными событиями. — Потому что они самые важные. Часто ли ты видишь пары, которые через такое проходят? А мы прошли. Неужели позволим теперь какому-то недопониманию всё испортить? Что нас только не пыталось разделить, разные внешние обстоятельства, а по итогу самым разрушающим были мы сами? Ты любишь меня. И что нам мешает? — Забавно, но мы сами себе мешаем. — Точно. Ну что? Что ты решила? — он подсовывается ко мне ближе, перемещаясь на мою сторону дивана. — Я... Я не знаю. Говоришь, обещаешь, что такого больше не повторится? — Мы будем стараться, — он берёт мою правую ладонь в свою и притягивает к себе, ближе к сердцу, — веришь мне? — Верю, но... — я просто в замешательстве. Теперь всё идёт не по тому пути, который я только недавно начертила, — у нас с тобой прошёл холодок между нами... Это настораживает. Вдруг наши чувства станут другими? — Вообще, это естественно. С годами они всегда меняются и трансформируются, выходят на новый уровень. Важно, что любовь крепнет, ведь так? — Дашь мне время до Нового года? — с надеждой поворачиваю голову к нему, стыкаясь с его глазами, размещёнными всего в нескольких сантиметрах от меня. — Почему именно до Нового года? — он хмурит брови, явно озадаченный подобной просьбой. — Мне нужно кое-что сделать. Я хочу начать всё сначала, но чтобы это было идеально. Подождёшь ещё это маленькое время? — Ты же знаешь, что ничего идеального не бывает. — Но я хочу попытаться. Хочу, чтобы не только ты приложил усилия к восстановлению наших отношений, а и я. — Ладно. Я уже много прождал, остался совсем мизер, в сравнении с тем, что было до этого, — Минхо потирает мою тыльную сторону ладони и наконец с мягкостью смотрит на меня, — наверное, подумать теперь пару недель в тишине и спокойствии будет полезным для нас. Может, что-то новое обдумаем, что улучшит нашу связь. — Вот и я о том же. Теперь и ты и я не будем на взводе. Мне просто нужно кое-что с собой проверить, и когда я буду уверена в том, что происходило с моим внутренним миром, смогу наконец всё время посвятить нам двоим. — Тебе необходимо с собой разобраться, да? — Угу, — грустно опустив голову, смотрю на наши переплетённые ладони, — тяжело отдавать себя другому человеку, когда себя не понимаешь. А взвешивать всё на тебя... Чтобы и о нас, о себе, обо мне и о своей маме, семье заботился... — Но я этого хочу. Мне доставляет колоссальную радость то, что я кому-то нужен, пойми. — Я знаю и ценю это. — Ева, ты разве ещё не поняла? — Хо прерывает меня, склоняет голову чуть вбок и с интересом вглядывается в мои глаза. — Ты и есть моя семья, причём уже давно, — его слова заставляют моё сердце трепетать и биться чаще. Дыхание сбивается от услышанного, отчего перехватило горло и я даже вымолвить ничего не в силах, только не моргаю, пристально глядя на него в ответ, — Ты чем-то болеешь? — внезапно переводит тему, увидев моё смятение, и, сузив глаза, неуверенно смотрит на меня, пытаясь получить ответ в смене эмоций на моём лице. — Вроде, нет. — А обморок? И тошнота? Ты проверяла, что это? — У меня пока нет на это времени, но всё сводится к упадку сил и истощении. — Не хочешь пройти это вместе? — Ты и так заботишься обо всех, кроме себя. До Нового года, хорошо? Минхо молча кивает. — Скоро Рождество. И-и, так как я еду домой, могу пригласить теперь тебя. Мы будем праздновать семьёй. И поскольку родители не знают о нашем временном разрыве и мы с тобой пришли к определённому выводу... — Конечно я приду, — его лицо расплывается в счастливой улыбке, на котором очень заметно облегчение. Он так долго добивался этого и наконец у него получилось. — Тебе нужно домой. Мне не нравится, когда ты ездишь по вечерам. — Опасность может поджидать в любой момент, нам от этого не скрыться, как бы не хотели, будь то день или ночь. — Но всё же, скользко, начинается сезон морозов. Поезжай медленно, договорились? — А я правда скучал по тебе, — он не прекращает улыбаться, но теперь уголки его губ, кажись, поднялись ещё выше. — Из-за моей заботы? — Кроме тебя у меня больше никого нет. Одиночество просто убивало. — Надеюсь, ты не цепляешься за меня, как за спасательный круг... — мимолётная мысль заставляет ужаснуться, возвращая меня к прежним тревогам. — Я борюсь за тебя потому, что люблю. Не думай, что это только привязанность, прошу, — сразу же успокаивает меня Хо. — Вот как раз займусь тем, чтобы полностью перестроить свой мозг. А то ты бы знал, что он уже успел надумать за последний месяц... — И представить боюсь. Но радует, что ты была не одна. — Но ты был, — укор совести заставляет меня почувствовать вину за то, что оставила Минхо наедине со своими мыслями, в то время как я находилась под крылом друзей. Хотя, у Минхо был Хёнджин... Он почти ни на день его не оставлял и всё время помогал отвлечься... — Всё хорошо, я не такой фантазёр, как ты, — в очередной раз обнажая свои зубы, уже начинает издеваться и шутить. Ну что ж, хороший знак, пациент идёт на поправку. После нескольких секунд молчания с обеих сторон, Минхо наклоняется ко мне, и когда его губы находятся уже в паре сантиметров от моих, отодвигаю голову чуть назад. — Могу разрешить в щёку. Мне не нравится, когда ты целуешь меня без спроса, — выгнув одну бровь, явно намекаю ему на последний раз несколько дней назад, когда я беспомощная валялась в постели, как овощ. — Но ты же тогда улыбнулась, я видел! — возмущается, но не без улыбки на лице. — Это не считается, я была не в себе. Рассудок помутнился. — Ну коне-е-ечно, — саркастично кривит губы. — А тот раз возле машины! Минхо, ты мне губы содрал, это было очень, о-очень больно. — Прости, мне стыдно за этот поступок. Вёл себя как подонок. — У меня даже следы на коже от твоих пальцев были. — Не знаю, что на меня нашло... — он отстраняется, нормально садится, выпрямляясь. — Могу только сказать, что в гневе и раздражении ты страшен. — Но я впервые направил это на тебя. Это ужасно. После это не давало мне покоя, я понимал, что натворил. В меня будто что-то вселилось и я был готов разорвать всех, кто меня тронет. Вот Феликс и попался... Я думал, что просто придушу его. — Я видела. Так надеялась, что ты сможешь удержать себя в руках и, благо, ты смог. — С трудом. Кровь буквально закипала во мне. Такой контроль над собой я не терял давно. — Ты часто подавляешь свои эмоции, поэтому, как говорят, раз в год и палка стреляет. Вот я и просила тебя всегда рассказывать всё мне, все твои чувства и мысли, чтобы разгружал свой мозг. — Хм, всё же мне во многом есть над чем поработать. Кстати, я благодарен Феликсу. Если бы он не появился, кто знает, что я бы ещё себе позволил в таком состоянии. Может, натворил бы что-то такое, после чего ты ты точно уже не простила меня. — Думаешь, ты бы мог что-то плохое сделать? — Понятия не имею. Я сам не в курсе всех своих возможностей, пребывая в такой ярости и отчаянии. — Но я верю в тебя, ты бы ничего больше не сделал. Так что... — сама подавшись ему навстречу, оставляю на его щеке лёгкий поцелуй, чмокнув, — можешь ехать. Минхо прикладывает ладонь к месту, куда только что касались мои губы, и его лицо вновь озаряет улыбка. — Ты бы знала, что я испытываю, глядя сейчас на тебя. Может, ты и преспокойна внутри, но у меня пламя, которое так хочется передать тебе, а то я просто сгорю изнутри, превращаясь в пепел. Поделиться бы с тобой своим жаром, чтобы мне немного полегчало. Так хочется тебя расцеловать. Жаль, ты не разрешаешь, — наигранно дуется, но на меня такие уловки не подействуют. — Терпение, Минхо. Не всё сразу. Сам же говорил о контроле. Поцелуя в щёчку тебе пока достаточно. — И то верно. На большее не заслужил. — Смирившись с мыслью, опускает голову кусая губы. — Ну ладно, можешь, — тяжко вздохнув, подношу глаза к верху, почти увидев свой мозг. Всё-таки я слаба против его очарования. Минхо резко поворачивает ко мне голову. — Что могу? — хлопает ресницами, удивлённо вытаращившись на меня. — Не знаю. Подумай. Может и догадаешься, пока я не передумала, — сложив руки на груди, выжидающе пялюсь на него в ответ. Секунда и до него наконец доходит, о чем свидетельствует его довольное лицо, вытягивающееся в улыбке. Сглотнув слюну, медленно наклоняется ко мне. Когда его губы в паре миллиметрах от моих, прикрываю глаза. Минхо осторожно накрывает своими устами мои. Чтобы он не боялся первым что-то делать, шевелю губами, мягко сминая его верхнюю губу. Он реагирует мгновенно и отвечает более энергично. Наши носы то и дело дотрагиваются друг до друга, мешая, что вынуждает меня умилённо ухмыльнуться. Но я держусь изо всех сил, чтобы не захихикать. Минхо становится чуть напористее, но не грубее, наоборот превращает наш поцелуй в более чувственный. Наши головы всё время движутся навстречу друг другу, поочерёдно перебирая наши губы, отчего сбоку, наверное, показалось бы, что мы пытаемся медленно, но аккуратно, съесть друг друга. Но мы не опошляем этот момент, не пуская в ход языки. Кладу ладони ему на грудь, неспеша разрывая разгорячённые лица от плена нарастающей страсти. Опускаю голову, когда Минхо же тяжко дышит, прислонив свой лоб к моему. — Думаю, хватит, — сбившимся дыханием, кое-как отвечаю. Ещё немного и я бы потерялась в чувствах, что вполне могло бы привести к переходу в мою спальню, так как от нарастающего возбуждения низ живота уже начало приятно тянуть в истоме и желании. В конце концов, и я привыкла к естественному слиянию тел с любимым, но в связи с обстоятельствами томились с ним мы оба. Но, как бы там ни было, мы же решили, что торопиться нам ни к чему. Никуда мы не денемся уже. — Я поеду, — выдохнув в маленькое расстояние между нами, отстраняется, поднимаясь. Провожая его к выходу, наблюдаю за тем, как он одевается. — Никогда я ещё не ждал Нового года так, как сейчас, — обувшись, выпрямляется, возвышаясь надо мной. — Будь осторожен. — Разумеется. Теперь я ещё больше дорожу своей жизнью, ведь в ней снова появилась ты, — наклоняясь, чмокает меня в щеку, одарив своим горячим дыханием из ноздрей. Стоило входной двери хлопнуть, как из комнаты тут же высовывается голова Рэйчел. — Ну, как прошло? — с энтузиазмом и бодро интересуется. Чувство, будто она либо слышала всё, либо же догадывается. — В этот раз нормально, что удивительно. — Шагаю мимо подруги, направляясь обратно на кухню. Я же всё-таки ещё не ужинала. Рэйч семенит сразу вслед за мной. — Где Феликс? — В душ пошёл. — Блин... — раздражённо вздохнув, бегу в свою комнату. — Что такое? — подруга, как хвостик, бежит за мной в мою комнату. Подхожу к окну, выглядывая там знакомый силуэт. — А-а-а, поняла-а, — она заговорщически ухмыляется. — Ничего такого, просто хочу проводить взглядом. — Ну да, ну да, ведь с ним же обязательно что-то случится в нашем безопасном дворе. — Да ну тебя, — небрежно взмахнув в её сторону, напрягаю зрение, выглядывая вниз сквозь стекло окна. — Ох, Ромео, мой дорогой, горячо любимый Роме-ео, — как в пьесе, протягивает где-то позади подруга, пока я увлечена просмотром нашего переднего двора. Наконец из нашего дома выходит Минхо. Останавливается. Стоит ещё несколько секунд, как вкопанный. Досадно, что вижу его спину только. Засовывает руку в карман и что-то оттуда вытаскивает. Никак не могу разглядеть, что это. Несколько мгновений и до моего мозга доходит осознание, когда я вижу маленький вспыхнувший огонёк в его руках... В это время задорная Рэйчел включает свет в моей комнате, но я даже не реагирую, увлечённо наблюдая за разворачивающейся картиной внизу. — Он кури-и-ит?! — разинув рот, ошарашенно смотрю на то, как Минхо беззаботно крутиться на месте, осматриваясь по сторонам и затягиваясь сигаретой. Шок застыл где-то в районе горла. Подруга, уже успокоившись, подходит ко мне и тоже смотрит вниз. Косится на меня. — Он никогда не курил до этого... — шепчу себе под нос. — Ув-верена? — запнувшись, поглядывает вбок на меня, то вниз на него. — От него даже не воняло сейчас... Но... Как же так... Он теперь от этой привычки фиг избавиться, — моя натура такова, что я всегда забочусь о здоровье окружающих людей, и сейчас, когда дорогой мне человек начал гробить своё... "Вот же дурачок. Ты же говорил мне, что сильный. И где этого Хёнджина носило? Как бы не так, скорее: где меня носило? На почве стресса, вот до чего он дошёл. Да, Хёнджин говорил, что Минхо не позволял себе пить всё это время, но... Всё равно недоглядел. Минхо нашёл выход в другом. Боже, вот не хватало ему проблем..." Протерев лицо рукой, пытаюсь снять с себя усталость. И вот что теперь делать? — Рэйч, а людям сложно избавиться от этой зависимости? — как к какому-то профи обращаюсь к ней. Я же, вообще, не разбираюсь в этом, а она вероятно больше наслышана о таком. — Даже не знаю. Ну-у-у, смотря, сколько времени он уже курит. Если недолго, то может легко бросить. — Ох... Нам с ним придётся многое совершенствовать... — сказав мысли вслух, которые поглотили меня на время, не заметила, как Минхо уже повернулся лицом к квартирам. Когда мне показалось, что он смотрит прямо в наше окно и щурит глаза, я резко задёргиваю занавеску, приседая. Тяну Рэйчел вслед за собой, заставив её пискнуть от неожиданности. — Думаешь, он нас увидел? — она начинает шептать так, будто нас и впрямь застукали на чём-то страшном, да ещё и совсем рядом с нами. — Без понятия, но, надеюсь, нет. Пойди, выключи свет. Как только комната погружается во мрак, осторожно выглядываю из окна. Минхо, видимо, уже потушил сигарету и шагал в сторону парковки, спрятав руки в карманах. Вскоре он скрылся за поворотом. — Ладно, с этим потом разберусь. Пошли поужинаем? Я так голодна. Кстати, как Минхо у нас оказался? — Феликс забрал меня с работы и мы возвращались домой. Подходим к нашей квартире, а тут он стоит, ждёт. Он показался мне таким грустным и выглядел виноватым, мы не могли не пустить. — Кстати, об этом. Кто же это ему код дал? — недвусмысленно щурюсь на неё, — Минхо же не сквозь стены проходит, чтобы попасть в наш подъезд, что прошлый раз, что сегодня. — Да, да, это я его пожалела. Я знала, что он не раз захочет прийти и поджидать тебя. Но не на улице же ему под подъездом мёрзнуть, в самом деле! — Он бы мог ждать в своей машине. — Ага, чтобы ты могла быстро сбежать? — Так ты изначально была на его стороне? — Я была на нейтральной, на той, которая сулила лучшее будущее вам обоим. И, вообще, смотри сколько вкуснятины, — подруга отрывает кусочек жареной курицы и блаженно прикрывает глаза, положив мясо в рот, — прям растворяется во рту, почти жевать не нужно. Минхо вкусно готовит. — Это всё его? — поражённо открываю рот, осматривая забитый полными тарелками стол. — Да, сегодняшний наш пир за его счёт. Это он всё принёс. С двумя огромными пакетами стоял ждал. — Так бы и сказала, что вы его пропустили ради еды, — смеюсь, подстёгивая подругу. — Но мы же не знали, что там. И, кстати, Феликс его теперь ещё больше ненавидит, потому что сегодня сорвалась его диета, — Рэйч хохочет, явно рада такому повороту событий, — Минхо сказал, что хочет, чтобы ты хорошо питалась. Потому что не только же мы видим, какой нездоровой ты выглядишь. — И вы думаете еда меня спасёт? — Еда любо-ого спасёт, поверь мне. Энергию же надо откуда-то брать. А ещё, он такой милый. Мне понравилась его история о том, что пока он жил снова один, то по привычке готовил большие порции, как на двоих человек. Соответственно, ему приходилось есть вдвое больше. Ну или же он просто заедал своё горе, — добавляет от себя она, — забавно, что теперь у всех нас ограничения в еде закончились и все наберут, наконец-то, вес. Вот ты, теперь и Минхо твой под тебя подстроился. Говорит, что его расстраивает то, что он поправился и теряет форму. Хотя, я думаю, это у него скорее из-за стресса и эмоций, нежели от еды. Кстати, видела, у него даже подбородок стал больше? — Это не хорошо, когда человек поправляется от плохих эмоций, а не естественным путём. Это может сулить даже о проблеме каких-то внутренних органов. Хм-м, знаешь, нужно будет и его к врачу отвести, мало ли что. Погоди, ты только что сказала «твой Минхо», — тряхнув головой, щурю глаза, скептически смотря на увлеченно поглощающую в себя пищу Рэйчел, — ты подслушивала-а? — Конечно, нет! — иногда её эмоции сложно отличить от поддельных, потому что такая у неё манера речи, поэтому разгадать не могу текущие, — ну-у-у, совсем чуть-чуть услышала, — большим и указательным пальцем показывает малюсенькое расстояние между ними, — а что было делать?! Скучно же. Ликс мыться ушёл, а мне чем было заняться? Ну, дорогая, не зли-ись, я же наоборот хочу разделить с тобой твою радость. — Она тянется обнимать меня своими жирными от курочки руками. — Ну хорошо-хорошо, не злюсь, только не испачкай меня, — на эту девушку просто невозможно дуться, ведь у неё никогда нет плохих помыслов, она правда такая, какая есть: простая, добродушная, отзывчивая, жизнерадостная, с лёгким нравом, ну и, конечно же, любопытная, в точности, как я.