Кюве

Гамэ - сорт винограда, наиболее известный по радостным винам Божоле Нуво. И хотя гамэ способен создать характерный свежий букет из ярких фруктов и леденцов, его винам часто не хватает концентрации и структуры, и большинство из них выходит простым. Месяц спустя Маленькая, золотоглазая девчушка вывернулась из рук отца и со счастливым смехом кинулась в раскрытые объятия седовласого мужчины, вышедшего из автомобиля. Строгость в секунду слетела с него, едва он завидел ребенка, несущегося к нему. - Мое Божоле! Мое маленькое, прекрасное Божоле, - подхватив её, тут же заворковал он. - Как ты подросла, малютка. Смотри, что я тебе привез. - Господи, он вконец её разбалует, - молодая герцогиня, сидящая в плетеном кресле, прятала в тени полосатой маркизы не только свою чувствительную к солнцу кожу, но и улыбку. Её забавляло то, как всегда строгий дедушка превращался в сироп, стоило Элизе улыбнуться. Даже она не производила столь мощного эффекта. - Интересно, когда он перепишет на неё всю Империю? Не сомневаюсь, что так и будет. Эта любовь выше любой логики. Рей, мешающая металлической трубочкой кусочки дыни в высоком стакане с сангрией, промолчала. Сердце её болезненно сжалось от увиденного. Девушка знала, что вот эта эффектная женщина, чья хрупкая ручка на самом деле держала железной хваткой адвокатскую Империю, вышла замуж немного не так, как хотелось её деду. Ей даже не нужно было спрашивать, ведь очевидно, что тот предпочел бы для единственной внучки партию получше крутого гонщика. По снобистским меркам, этот несомненно счастливый брак был полнейшим мезальянсом, а все же… все же он обожал свою правнучку. Невзирая на смешанную кровь. Любил так, как её дед не смог полюбить. Увы. “Проблема не во мне”, - словно мантру повторяла себе Рей, но при этом сделала слишком большой глоток. Возможно, в ней. Возможно, она не оправдала каких-то надежд? А, возможно, причина была лишь в первородном грехе и в том, что её рождение стало уродливым мазком на картине, изображающей идиллию, и не важно, что под тонким слоем краски холст треснул ещё до того, как её мать от скуки провела пару ночей с отцом. Порой Рей казалось, что дедушка не смог полюбить её ещё и потому, что одна нелепая случайность навязала ему, по сути, чужого ребенка на воспитание. Чужого и очень далекого, ведь у матери не было глубоких утонченных корней. Случайность, за которую ему нужно было расплачиваться, а не отцу. Случайность для человека, любящего контролировать абсолютно все, была сродни отраве, и Рей так и не нашла противоядие, которое бы излечило дедушку от неприязни к ней. Или предвзятости. И хоть Рей смирилась, все равно, вот в такие моменты она вся сжималась. Потому что вопреки всему любила своего строгого, холодного деда и мечтала, чтобы он однажды сказал, что очень горд ею, что не зря приютил подкидыша, и что она не потратила впустую время, ушедшее на воспитание. - Забавно, что они ладят, - заметила она, рассматривая двух таких непохожих мужчин. Они сидели на газоне, и их связывала лишь та девочка, босиком бегающая по траве. Рей помнила, что у её подруги тогда, пару лет назад, было все время плохое настроение, потому что кто-то там с кем-то не ладил особо. Теперь как бы было очевидно - кто и с кем. Но неприязнь была едва уловимой. - Это ты громко оцениваешь происходящее, - герцогиня загадочно улыбнулась, перебирая браслет на руке, подаренный мужем к рождению дочери. - На самом деле, они просто оба научились держать лицо и жить по правилам. Ты же понимаешь, почему дед называет её Божоле. Это укол ему, - она кивнула головой в сторону мужа. Рей понимающе ухмыльнулась. О, да, ведь с гамэ не бывало хорошего вина. Почти не бывало. Потому красивое прозвище было ещё и очень символичным. Напоминающим гонщику о его месте. - Но он умнее, потому что знает - в этом заезде точно победил. Однако, собственно, поэтому ты и здесь, дорогая. - Из-за твоего золотоглазого Божоле? - удивилась девушка. Её обрадовало, что спустя месяц подруга, позвавшая её на работу и давшая время на адаптацию и изучение виноградников, приехала со всей семьей и, кажется, сейчас решила рассказать причину столь неожиданного найма. - Из-за моего двухметрового чемпиона, - герцогиня снова побарабанила пальцами по столу, чем заставила Рей вскинуть бровь. Чем она-то могла помочь в этих идеальных отношениях? - У тебя оригинальный подход к винам, мы это знаем. В этом твой грех перед дедом, но в этом и твой дар. Мне нужен самый роскошный моносорт гамэ, который ты можешь создать. Даже лучше, чем Марсель Лапьер. Рей рассмеялась, потрясенная словами своей подруги. Так вот, значит, в чем дело. Ей не нужно было вино, на самом деле. Молодая герцогиня не поддалась на модную тенденцию иметь при своем шато персональное вино. Она лишь ставила деда на место, пригласив её. Если ей удастся создать из гамэ нечто потрясающее - больше прозвище Божоле не будет обидным для того гонщика, который сейчас беззаботно смеялся. Но все равно, при более пристальном взгляде казался слегка напряженным. В своем доме. Со своей семьей. Рей это было знакомо, она даже немного посочувствовала гонщику. Так же странно и немного болезненно девушка чувствовала себя в поместье дедушки. Когда вроде спокойно, но ты всегда в ожидании упрека или насмешки ни за что. Видимо, его таки задевало, но он изо всех сил пытался этого не показать, чтобы не ранить свою жену. Великолепный замкнутый круг обоюдных страданий во имя любви. - А что привело тебя сюда, дорогая? Та скорость, с которой ты решила променять ресторан Дюкасса на мое не самое лестное предложение, больше напомнила мне побег. - герцогиня была, как всегда, проницательна и рассматривала её с точки зрения хорошего адвоката. - Я не буду у тебя спрашивать, кто он и как сильно обидел, скажу кое-что из личного опыта. Есть чувства, от которых тебя ничто не скроет. Ни расстояние. Ни время. Поэтому если это тот случай - здесь ты не спрячешься. Она пристально смотрела на свою юную подругу. Боль обиженной женщины в глазах она могла распознать еще с момента, когда работала адвокатом, защищающим жертв насилия. - Я не знаю, - призналась Рей, продолжая мучить дыню, о которой ещё месяц назад так мечтала, гуляя с Кайло по рынку. Теперь ничто её особо не радовало. - Пока обида так сильна, что я не могу разобраться в себе, понимаешь? Прости, но тебе хорошо рассуждать о чувствах, когда у тебя такая идеальная семья. Твой муж тебя обожает и никогда бы не изменил тебе с другой. С такими, как ты, не лажают, чтобы не потерять! К её удивлению герцогиня вдруг невесело рассмеялась. - Это он-то не лажает? - совершенно неаристократично выразилась она, с любовью и какой-то странной тоской рассматривая своего красивого мужа. - Поверь, он творил вещи и похуже. Он - чемпион по количеству ошибок, пусть и делал их от большой любви. - И ты простила его? - Нет, - просто ответила молодая женщина с потрясающей безжалостностью. - Есть поступки - и измена, кстати, тоже из таких - которые не прощаются никогда. И он тоже об этом знает. Что не прощен. Более того, сам себя простить тоже не может. И каждый день живет со своим грехом и болью. - Но как вы тогда? - удивилась Рей. Пара выглядела такой гармоничной, что сложно было поверить в то, что между ними стояла какая-то обида или непринятие. Они же были неподдельно счастливы. - Потому что есть разница между прощением и принятием. Однажды ты просто понимаешь, что и простить не можешь, но и жить дальше без этого человека тоже не можешь. И тогда вы оба принимаете непростое решение о принятии поступка, как данности. Плохой, болезненной данности, которая будет всплывать. И движетесь дальше. Поначалу это потрясающе тяжело, но с каждым днем, месяцем и годом становится проще. - герцогиня тепло улыбнулась. Она умолчала о том, что сначала понадобилась попытка суицида со стороны её чемпиона, чтобы понять - лучше она примет, чем потеряет его навсегда. Ей до сих пор было страшно вспомнить то отчаяние, в которое погрузился мужчина в один момент, перестав справляться со своим грехом. И тогда они разделили его между собой. Рей же прикусила трубочку, ощущая вкус металла во рту. Нахмурилась, вспоминая, как Кайло говорил - “меня нельзя простить”. Была ли это точка в их отношениях, или он тоже, как этот вот гонщик, надеялся на принятие? Верил, что она сможет? “Господи, ты, правда, хотел того же, да? Хотел, чтобы я закрыла на это глаза, и мы пошли дальше?”. - Но ты, конечно, решай сама, ведь каждая ситуация уникальна. Измена - это ужасный удар по самолюбию, дорогая, а тебе и так досталось, спасибо твоему деду, - она потянулась. Последние годы именно из-за того кошмарного деспота они больше не являлись клиентами Шато Марго, хоть их вина и были лучшими из лучших. - Ладно, сколько можно о грустном? Все равно нам нужно выдохнуть, такие решения всем даются непросто. Я знаю, как поднять тебе настроение. Девушка заговорщицки подмигнула, и перед ними появилась небольшая коробка с конфетами, поставленная перед ними женщиной, что накрывала на стол. Рей внезапно похолодела - в подобной коробке её Кайло подарил ей те самые последние, витражные конфеты, вкус которых успокоил сомелье. И сейчас она наблюдала за тем, как герцогиня разматывает ленту, и сердце девушки сжалось от тоски. Вот она же всегда подозревала, что Кайло лжет, и что она - далеко не единственная, кому он делает сладкие презенты. - Это нереальные конфеты, - не видя, как ей больно, чирикала подруга, - у меня есть хороший знакомый. Он нереально крутой шеф-повар, но вообще его особый дар - в работе с шоколадом. Когда я была помладше и страшно уставала на работе, то приезжала в Савой, где была целая линейка его шоколадных конфет. Потом он, представляешь, бросил все и улетел работать в Париж. Открыл потрясающий кубинский ресторанчик. - она мечтательно улыбнулась, вспомнив, как они с её любимым чемпионом там зажигали порой. Кажется, последний визит, который закончился безудержным сексом прямо в машине, чего у них давно уже не было, и сотворил тот результат, от которого сияли сейчас глаза и немножечко дрожали руки. - Будет, кстати, тоскливо - сходи, развейся там, тебе понравится. Сальса, ром и вкуснейшие кубанос - что может быть лучше? Рей едва не взвилась. И потому, что сальса, ром и ужин лишь для неё уже были. И потому, что голос подруги звучал так восторженно, что от осознания, что ресторанчик продан, становилось нереально больно. Ощущение роковой ошибки, сделанной впопыхах, встревожило Рей. А, может, правда, нужно было принять? - Так вот, мы вчера в Париже ужинали, и каково же было мое удивление, когда я узнала, что их новый шеф-повар - мой старый знакомый. Мы разболтались, и я уговорила его сделать мне пару конфет. Мой славный, славный шоколатье, у него такое доброе сердце. Рей невесело ухмыльнулась, и ощущение ошибки ещё сильнее укололо её. Кайло - свободолюбивый, танцующий, страстный - работал в мишленовском ресторане? Господи Боже, зачем это ему понадобилось, ну зачем? Он же будет абсолютно несчастен. Девушка мысленно аж содрогнулась. Это было ужасно, ужасно неправильно. - Вы бы, кстати, могли друг другу очень подойти. Он сейчас создает какую-то сырную коллекцию, говорит, что очень подсел на вина в последние месяцы. Могла бы быть его консультантом, а там… - герцогиня лукаво улыбнулась, закатив глаза. Уже выбрала первую, круглую конфету со вкусом горгонзолы и пюре из черной смородины. - … просто он шикарный. Эх, не любила бы я своего мальчика из Форда всю жизнь, точно бы танцевала с тем красавцем. Так что подумай, Рей, а пока просто закрой глаза и поймай момент, и… бляха, - герцогиня, успев откусить конфету, скривилась и выплюнула конфету прямо в ладонь. - Что это вообще было? В её голосе прозвучала растерянность, а Рей, уже отправившая в рот шоколад, где смешивался вкус пармезана, помело и меда, ощутила почти суеверный ужас - настолько было невкусно, несочетаемо и потому - невозможно грустно. Доедая - из чувства протеста и уважения к Кайло - проваленный эксперимент, Рей едва не расплакалась. Где тот веселый, свободный, зажигательный мужчина, одной рукой смешивающий вкусы, а второй - ласкающий её тело? Ей не хотелось представлять Кайло в роли Бена. В белом кителе и с потухшим взглядом. Делающим невкусные конфеты и больше не танцующим. Представить Кайло на кухне другого ресторана было ещё хуже, чем мужчину, который спал с другой. Потому что так он предавал себя. Свою сущность. Все, во что верил. - Ладно, видимо, у него был плохой день, - пожала плечами герцогиня, а потом неожиданно накрыла свой стакан ладонью, когда Рей хотела наполнить его своей фирменной сангрией, которая, наконец, достаточно настоялась и могла перебить ужасный вкус конфет. - Нет-нет, спасибо. Помню, как это вкусно, но пока мне нельзя. И загадочно улыбаясь, она поднялась. Рей потрясенно посмотрела на неё. Как красивая герцогиня легко идет, как, наклонившись, целует дочь, как что-то говорит на ухо своему мужчине, и они отходят в сторону. Держась за руки, они о чем-то - Рей уже знала, о чем! - шептались в тени виноградников. И вот лицо мужчины просветлело, и они вдвоем, обнявшись, аж засияли. И никакое, боже, никакое прошлое не имело над ними власти в данном моменте. Может, этот гонщик не был прощен, но, кажется, подобное не мешало им идти дальше. Ощущая во рту все тот же неприятный вкус конфет, Рей вдруг поняла, что тоже хочет подарить такое счастье. Не в смысле ошарашить новостью о пополнении, а просто сделать что-то, чтобы лицо Кайло засветилось. И, ощущая, как сердце сжимается и радостно стучит, она потянулась к своему телефону. Чтобы начать с простого, такого понятного и сложного “здравствуй, Кайло, как твои дела?”. Отправив смс и не получив ответа, Рей съела ещё одну конфету - на этот раз с ананасом и камамбером - и задумалась. На столике тихо опадали пионы, которые молодая герцогиня любила, но для Рей они были напоминанием о Кайло, подарившем ей целую охапку цветов и любви. Не знающий, что это - на прощание, он стоял перед ней, протягивая и пионы, и свое сердце, но она приняла лишь их. И сейчас, глядя на то, как падающие лепестки отсчитывают утекающее время, Рей пыталась найти в себе силу, которая была у молодой герцогини. Силу просто принять и безоговорочно поверить. Потому что, как бы ей ни нравилось среди виноградников, она за месяц осознала одну простую истину. В счастливом пазле ей не хватает именно его. Кайло. *** - Мам, - Кайло на секунду закрыл глаза и поморщился. Голова болела так, что он промахнулся и лишь с третьего раза приложил магнит к замку. - Мам, я не приеду. - Но, Бен, я на тебя рассчитываю, - голос Леи прозвучал разочарованно. - Я же обещала своим гостям мастер-класс от моего гениального сына! Как ты можешь меня подвести? Женщину не смутило то, что о приглашении, где он вроде играл главную роль, она сообщила Бену ровно пару минут назад. Кайло, наконец, попав в подъезд, как-то невесело рассмеялся в трубку. Надо же, стоило ему вернуться в мир высокой кухни, как он не только стал “гениальным сыном”, но и телефон его больше не молчал. Правда, за весь этот месяц Лея ни разу не спросила у него “как дела?”, и болело ли разбитое сердце. Она лишь все время что-то от него хотела - мастер-класса, резерва столика, десерта среди ночи. И, выполняя её просьбы, Кайло нехотя констатировал, что счастливее не стал. Да, семья вернулась, однако одиночество вроде даже усугубилось. Видимо, от очень четкого понимания, что он нужен, пока от него есть польза для светской жизни матери. За пару лет свободы он вырос настолько, что перестал обманываться. Жаль, не перестал «вестись» на все эти «хочу» и «Бен, живее». Хотя… Мужчина, игнорируя лифт, поднимался по лестнице, ощущая, как давит усталость. Он был в кошмарном ритме вот уже месяц и потому в корень заебался. Настолько, что сегодня был не готов угождать Лее. В конце концов, свои свободные часы он и так, в благодарность непонятно за что, плясал под капризную дудку матери. - Я устал и не приеду, - отрезал Кайло, заходя в квартиру и хлопая дверью. Чертова боль как-то сползла и давила раскаленными спицами на глаза. Так он и до второй аневризмы доработаться может. - Но я так соскучилась по тебе, - выстрелила в него в упор Лея, и мужчина застыл. Дернулся и обернулся в сторону двери. Может, стоило поехать все-таки? Пусть даже это и было очевидной манипуляцией. Но тремор и головная боль отрицали подобную мысль. Ему, правда, стоило отдохнуть и выспаться. Он ощущал себя больным и разбитым. Настолько, что ушёл на час раньше и отложил отработку осеннего меню, перенеся все на завтра. Принеся за лишний час отдыха долгожданный выходной в жертву. Просто потому, что уж очень болело, и он знал - случись завтра с ним что, не факт, что повезёт второй раз с нейрохирургом. Да и снова в больнице в одиночестве оказаться не хотелось. - Приезжай, - коротко предложил Кайло, заходя на кухню. Прозвучало сухо, однако, на самом деле, это была почти отчаянная просьба, мол, покажи, что я важен. - Мам, я заболел. Привези мне какого-нибудь ибупрофена, пожалуйста. Он тупо уставился на пустую упаковку из-под спасительных таблеток. Поморщился, поскольку включённый свет ударил в глаза слишком ярко. После дня, проведённого в белых стенах, резало. Стоило перекрутить лампочки, но руки не доходили. Потому он выключил свет и вздохнул с облегчением. - Мам? - почти со смешком спросил он, поскольку Лея хранила обиженное молчание. Видимо, его просьба покоробила ее. Как он мог что-то там требовать взамен, когда не удосужился выполнить просьбу? - Бен, доставки из аптек работают круглосуточно. Милый, ты же понимаешь, что это - немножечко не вовремя. Услышав знакомую фразу, Кайло только закатил глаза. Он не вовремя был с момента зачатия, судя по всему. И зачем Лея вообще рожала, если за всю жизнь ради него палец об палец не ударила? Ведь, как оказалось, даже имя ему выбрала не она, а подружка ее на какой-то вечеринке. Эпатажной Эмилин он напомнил какого-то невозможно крутого мафиози из 80-х, вот имя и придумалось. Страшно круто. - Ааа, спасибо, - устало протянул Кайло и отключился. Подумал, что ведь дело не в таблетках совсем. Возможно, ему хотелось немного - блядь, раз в жизни - заботы с ее стороны. Повертев телефон, Кайло решил все же воспользоваться мыслями Леи и заказать доставку. Но не успел он открыть поисковик, как его внимание привлекло то, что у него в телефоне слишком много сообщений, пришедших на всевозможные мессенджеры. Открыв первое, второе, а затем тридцать четвёртое, Кайло помрачнел сильнее. Множество коллег писали ему слова поддержки, а его лента в фейсбуке была переполнена короткими, но яростными: «ты - самый классный шеф в мире», «Бен, творите дальше» или «никогда не останавливайтесь». Ощущая себя футболистом, который пропустил гол - сам того не заметив - но все еще пользовался поддержкой фанатов своей команды, Кайло начал соображать, что произошло. Видимо, кто-то из критиков, не предупредивших о своём визите, написал разгромную рецензию на его блюда. Это было неожиданно, поскольку он всегда прямо-таки купался в их восторге. Забыв о таблетках, мужчина набрал в поисковике своё имя, и первый результат запроса стал тем самым ножом в спину. Не потому, что в огромной, критической статье его называли мошенником, который под эпатажем маскировал свою неспособность сотворить нечто оригинальное, и даже не потому, что автором текста был дядя Люк. А лишь потому, что каждое слово, увы, было правдой. И пока никто не хотел это признавать, принимая его сочетание реально несочетаемого за шедевр уровня Шагала, до которого ещё нужно дорасти, чтобы понять, Кайло знал, что теряет запал. Он был опустошен, и ему неоткуда было вытащить идею. Казалось, все лучшее уехало вместе с Рей. Ее сердце утащило с собой и его душу. Ему ничего не хотелось, а особенно - создавать. «А жаль все же, что ты не смогла дать мне шанс, мы бы были счастливы. Как ты там, Рей? Получила ли то, чего желала? Надеюсь, ты спишь по ночам» Он по ночам спал редко. Сердце его болело, как крошащийся зуб. Тупая глубокая боль разъедала, парализуя. Но хуже этого была Надежда, которую он питал с каждым днём, что, возможно, сегодня случится что-то, и Рей передумает. Ведь люди менялись же, совершенно точно менялись. Природой, например, было заложено то, что каждый день они теряли по пять ресниц. Те выпадали, чтобы уступить место новым. Или же, например, то, что отмирали клетки, росли волосы, сращивались сломанные кости. Эволюция заставила человека измениться от молекулы до думающего существа, так почему, собственно, все считали, что измениться нельзя? Ведь стремление к переменам - внутренним и внешним - было заложено в ДНК. Но, видимо, теории Дарвина было мало для Рей, она в перемены не верила, хоть и изменилась сама. Не верила, потому не звонила, а он, давший слово больше не беспокоить, лишь порой подолгу смотрел на ее имя в телефоне, но ничего не делал. Ведь это же он был виноват, что девушка сбежала. Если бы столь упорно не ходил за ней по пятам, Рей не уехала бы, и он имел свое guilty pleasure - видеть ее. Стоя под душем, Кайло пропускал через себя не только ледяную воду, немного снимающую боль и усталость, но и каждое справедливое слово Люка. Бездарность. Мошенник. Лжец. Он лгал свои клиентам. Да. Таким он и был. Лгал, потому что не любил. А на то, что любил - сил не оставалось. Порой, возвращаясь домой, он хотел приготовить кубанос. Раскладывал ингредиенты, включал музыку погромче, заполняя шорохом маракас и ритмами свободы своё одиночество, и… ничего не делал. Стоять босиком среди своей ультрамодной кухни было не тем самым, что тонуть ногами в мокром от воды песке. Самое смешное, прочитав рецензию Люка, он испытал некое облегчение. И горечь, потому что среди вороха тех сообщений, ни одного, написанного Рей, не было. Неужели она навсегда от него отказалась? Рефлекс брошенного ребёнка был в нем сильнее здравого смысла, потому он продолжал ещё верить в чудо, даже если на то не заслужил. Вернувшись на кухню, мужчина, забросив в рот две таблетки снотворного, раз средства от головной боли не было, и добравшись до кровати, обессиленно рухнул на неё. Скрутившись, на рефлексе потянулся к половинке, где спала Рей, если они сходили с ума у него дома. Обычно он так не делал, но сейчас очень хотел обнять ее. Зарыться носом в ее волосы и, слушая, как девушка что-то бормочет сквозь сон, забыться. К счастью, снотворное милосердно быстро приняло его в свои вязкие объятия, и спустя пятнадцать минут Кайло был в мире, где разбитое сердце не болело, голова не пульсировала от напряжения, а злые слова не могли достать, чтобы поранить. Поранить и… поддержать, потому что, уснув, Кайло не мог видеть, что его телефон моргнул ещё раз. «Привет, Кайло. Как твои дела? Зачем ты вернулся в Мишлен? Тебе не идёт белое, переходи на темную сторону» Телефон светился ещё секунд тридцать в надежде разбудить Кайло, но тот, убаюканный пятнадцатью миллиграммами доксиламина сукцината, пребывал в грезах, не зная, что одна из них вдруг стала реальностью. Проснулся он четыре часа спустя, когда боль стала сильнее снотворного, и ее сигналы преодолели действие препарата. Выругавшись, он потёр горящие глаза. Долго смотрел в потолок, затем, вздохнув, потянулся к телефону. Сообщений - ненужных ему! - было столько, что Кайло стал искать волшебную кнопку «очистить все». Захотелось сбросить телефон до заводских настроек. И себя тоже. Чтобы, удалив поддержку от многих людей, стереть ошибку, которую он сделал. Тем более, все эти люди, которых Кайло едва помнил, заблуждались, в то время как Дядя Люк, топя его, сказал правду. Неожиданно, странное чувство заставило мужчину вернуться к сообщениям и пробежаться по ним взглядом, и… сердце застучало быстрее. Там, ближе к полуночи, было то, во что он не верил. Там была Рей. Его Tesoro. Её сообщение было коротким, но… снимающим боль, что мучила его. Улыбнувшись, Кайло перевернулся на живот и перечитал ещё раз. Всего пару слов, но это было больше, чем вопрос “как дела?”. Рей, которая явно была не в курсе ситуации с рецензией, иначе бы она высказалась на этот счет, протягивала ему оливковую ветвь. Кайло едва удержал себя от того, чтобы ответить ей прямо сейчас, поскольку в пятом часу утра люди имели свойство отдыхать. Но как же он корил себя, что момент, которого он ждал, был упущен. У него был потрясающий шанс пообщаться с Рей, но очередная ошибка все перевернула с ног на голову. Что ж, все его отношения с этой девушкой были чередой глупых решений. Ему как-то нереально не везло. Затем, перестав улыбаться, Кайло задумался над фразой Рей. Сейчас этот поступок - возвращение в ресторан - казался импульсивным и глупым. Ему не стоило этого делать, ведь по факту ему никогда не нравилось быть Беном Соло. Его сторона, правда, была темной, страстной и свободной. Чего он добился этим своим отчаянным рывком? Возвращения матери, которая видела в нем лишь дополнительные лайки, или того, что аневризма, утихшая и уснувшая, пульсировала в голове, раскалывая мир пополам? Кайло осознал, что это безрадостное состояние, наполненное адской работой, фальшью да приступами боли, - не в кайф, и он не готов с ним мириться. Даже если Рей не вернется, это не означало, что нужно было наказывать себя до такого состояния. Её уход и так был достаточной расплатой. Но так же мужчина, как великолепный профессионал своего дела, знал, что не сможет развернуться и уйти, бросив все. Имя Бена Соло, хоть и справедливо, но было запачкано, а хлопать дверью нужно лишь в том случае, если висящий на ней китель белоснежный, а не в позорных пятнах. Если он не очистит свою репутацию, то не получит покой. “Рей, как твоя работа? Ты счастлива?” - написал Кайло в ответ, но не отправил. Поставив автоматическую отправку сообщения на восемь утра, он поднялся с кровати. Даже не задумался о том, что, собственно, никак не ответил на её вопрос о том, как у него дела. Не потому что был выше этого, а, наверное, правда, потому что не привык, что у него подобные вещи спрашивали, да...и разве не очевидно, что дела не очень. Потянувшись, мужчина заглянул в холодильник и вытащил на стол абсолютно все продукты. Задумчиво обвел их взглядом. Лисички. Кролик. Редис. Брусника. Лосось. Гранат. Красный лук. Тыква. Тунец. Груша. Утиная грудка. Голубая малина. Фуа-гра. Несколько видов сыра - от мягкого, но острого на вкус, до сладковатой старой Гауды, которая приятно поскрипывает на зубах своими кристаллами. Это все он заказал ещё утром, чтобы поработать над идеями для осеннего меню, и сейчас, под утро, когда мир ещё купался в чернилах ночи, Кайло Рен и его темная сторона подняли голову, чтобы создать нечто невероятное. Новое. Пряное, подкопченное, пахнущее лесом и свободой. Порывшись на полках, он достал побольше корицы, карри, аниса и мускатного ореха и, рассыпая все вокруг, начал творить свое безумие. Мрачноватое, в красных тонах, отражающее его настроение Отбросив икру, Moet и фуа-гра - три столпа высокой французской кухни, которые забетонировал сам Эскофье. К черту раковые шейки, хвосты лобстеров и традиционные осенние трюфели, ценой в годичный бюджет какой-нибудь маленькой страны. К черту роскошь. К черту вычурность. Он сможет сотворить нереальное сочетание и без этого. Настолько, что Люк или любой другой критик придет к нему с пустой тарелкой и запросит добавки. Включив погромче La Bamba*, под которую они в прошлый раз на этой самой кухне с Рей занимались жарким сексом, Кайло, позабыв о головной боли, даже слегка пританцовывал. Скорее тело, конечно, двигалось по инерции, но это было прекрасно, ведь процесс готовки был страстью в чистом виде, и сейчас, думая о Рей, он словно переживал заново все прекрасные, страстные моменты и наполнял блюда невероятной энергетикой их такой порочной связи. Так, напевая "yo no soy marinero, soy capitán", он предавался безумию, накрывшему его с головой. Сделав паузу около восьми тридцати утра, мужчина посмотрел в телефон. Ответа на его сообщение не было. Вскрыв кокос и потягивая прохладную воду, мужчина пытался уговорить себя быть благоразумным, но поддаваясь порыву, который и погубил однажды все, написал такое емкое - “tesoro, я скучаю!!!!”. Это было немного несерьезно, по-детски, но он знал, что Рей поймет. Ощутит сердцебиение в этих четырех знаках восклицания. Он же правда скучал. Очень сильно. Слишком. Настолько, что утратил краски. Не дождавшись ответа, он приступил к десертам, смешивая клюкву, шоколад и земляничную карамель. И в момент, когда шоколад достиг идеальной температуры для темперирования, телефон вдруг звякнул, и Кайло, позабыв обо всем, потянулся. И его уставшее лицо осветила почти безумная улыбка. “Я тоже” Рассмеявшись, мужчина прикрутил огонь и зачерпнул шоколад пальцем, пробуя тот на вкус. И хоть вкус был подгоревшим, сейчас он показался ему лучшим в мире, потому что растекался внутри него надеждой. Кто-то таки ему написал. Кто-то по нему скучал. И это было лучшей из новостей. *кстати, реально зажигательная песня Gente de Zona. ** - я не моряк, я - капитан *** Доброе воскресное, дорогие читатели) Кажется, на часах наступает время перемирия? Вроде бы. А, может, это просто порыв Рей. Но, тем не менее, приятно, что Кайло взял себя в руки и решил куда-то двигаться, а не просто прозябать, потому что аж сердце сжималось от его потерянности. Ах да. Титул "мать года" уходит вот той женщине, которая не привезла таблетки) И да, здесь есть отсылка на новую историю. Поймали?)