Необычные родители

С момента последних событий прошла неделя. Отступники, с ребенком на руках, добрались до Кири. Погода, мягко говоря, далеко не с распростертыми объятиями встретила сию необычную семейку. Проливной дождь, что непреодолимой стеной стоял, явно не хотел впускать сие трио в деревню, но это было не ему решать. Войти в селение оказалось не так сложно, не многим хотелось мокнуть. А дальше двух метров и видно было плохо именно эти факторы позволили отступникам проникнуть незамеченными. Конан, выдав матерому папаше задание, чтобы тот нашел новый дом для их незадачливой семейки, отправилась общаться со своей старой знакомой — Теруми Мей, оставив мальчика на попечение Хидана. Сказать, что Хидан себе под нос ругался трехэтажными — ничего не сказать. Мало того, что из-за его веры, ему приходится носится с сопляком, который то и говорить толком не умеет, так еще и им, как куклой, помыкает не абы кто, а баба. Все это чертовски бесило отступника и будь его воля, а не воля его кровавого Бога, он раскромсал бы этих двоих на ровненькие лоскуты, сложил небольшой пирамидкой и экспресс почтой доставил бы Сасори, пускай потешается кукловод в создании новых марионеток. Но нет же, вляпался, наш отступник Горячих источников, по самые, как говорится, помидоры. И сделать, что хочет — не может, да и права Хидана унижают. Безобразие высшей степени, но, что поделать… женщины, такие женщины… Ты им руки тянешь, чтобы помочь, а в итоге еще и должен остаешься. Забросив ребенка себе на левое плечо, Хидан отправился путешествовать в поисках жилья. Его далеко не впечатляла перспектива жить в одном из этих зданий, цилиндрической формы, похожих на улей, поэтому откинув сразу этот вариант, он искал небольшие домики. К счастью, а быть может и к беде, он ничего не нашел, но зато его нашла Конан. — Итак, что я вижу… — раздался голос из-за спины Хидана. Ноты сарказма в нем звучали, как нельзя, явно, что прямо так и просило отступника рассказать все, что он думает о стоящем за его спиной. Но вспомнив, что было в недалеком прошлом, когда он машинально выругался при ребенке, скрепя зубами и натягивая приветливую улыбку, Хидан обернулся. У стены ближайшего дома стояли Они — женщины. Увидев, что там не только Конан, бывший акацушник еще сильнее захотел окатить милых дам трехэтажной конструкцией, состоящей из одних матерых выражений, но инстинкт самосохранения бил тревогу. Конечно, Хидан бессмертный, но это не значит, что боль он перестал чувствовать. А сращивание костей, сказать честно, дело далеко не самое приятное. Вот и сейчас, в который раз прикинув ситуацию, отступник постарался ограничиться более-менее культурными выражениями. — Неужели прекрасного меня?! — Попытался хоть как-то восстановить свою честь и самолюбие Хидан, но увы его затея с треском провалилась. — Прекрасное чудо, — искренне улыбаясь ответила Конан, а после ее лицо исказилось в угрожающей гримасе, на которой открытым текстом было написано: «Беги, Хидан, беги, ибо хуже будет», — и балбеса, который несет сие чудо, — вскоре «вежливо» добавила женщина. Левый глаз блондина нервно задергался, а правая рука аккуратно легла на рукоять косы, висящей на поясе. Фальшивая улыбка отступника превратилась в оскал, ноздри слегка вздулись, а в глазах засверкала жажда крови, но, увы, сегодня, как в общем и ближайшую до сели неделю, день был отнюдь не Хидана. — Что же ты, моя дорогая, здесь делаешь? — Скрепя зубами и сжимая рукоять косы, язвительно спросил отступник. — За балбесом и своим чудом пришла, — успокоившись, ответила женщина. Конечно, она еще ни один раз будет «кушать» мозги да нервы белобрысого, но не сегодня. Как она, собственно, и предполагала, кров и защиту пришлось просить у Мей. Женщина спокойно подошла к отступнику, своим небольшим кулачком попыталась подправить лицо последнему, и негромко фыркнув на того, забрала мальчика на руки. — За что? — Ошалело потребовал ответ Хидан, но ответом ему был разъяренный взгляд куноичи, которая сняв с себя темную накидку, полученную в деревне недалеко, укрыла промокшего до нитки мальчика, который чудом спал под непрекращающимся ливнем. После этого она рукой поманила Хидана за собой, а сама подойдя к Мидзукаге, начала беседу. Некоторое время спустя Мей отвела отступников к одному из домов, стоящих почти на окраине деревни и дала разрешение, что они могут поселиться тут. Поклонившись, Конан поблагодарила хозяйку селения, а после и помогла поклониться Хидану, который упрямо стоял на своем, не желая кланяться тому, кто не является Джашином. После небольшого прощания, Теруми скрылась в стене льющейся с неба воды, а Конан отнесла ребенка в одну из дальних комнат, после чего вернулась к сидящему за столом отступнику, и выписала последнему подзатыльник. — Иди нахер, — доброжелательно пожелал любви и достатка своей спутнице отступник. — И тебе того же, — став у плиты и поставив на ту чайник с водой, коротко ответила женщина. — Ума как у ракушки, ей богу. Понять, как тебя твой Джашин принял, мне фантазии не хватает, — сняв с плиты закипевший чайник, и сев напротив папаши Наруто, добавила Конан. — Пиздуй нахер, еще раз говорю, — огорченно бросил Хидан. Но, подумав, добавил: — Чем же я тебе так не угодил, на сей раз, что ты удосужилась меня ударить по лицу? — Говорю же, как у ракушки… — обреченно начала женщина, но вскоре попыталась разъяснить все своему недалекому муженьку. — У ребенка еще даже нормально не сформировался иммунитет, а ты не прикрыв его от проливного дождя, носил с собой на плече. Чем его та тоненькая футболка спасет, а, умник? Тут парировать такое нападение Хидану было нечем. Его косяк, он согласен. При том, к своему удивлению, ему показалось, что он слабо отделался на сей раз, хоть и накосячил изрядно. Это было не нормально, даже дико, для такого как он. — Что за нахер, что, блять, со мной? Это эта стерва на меня так действует? Раньше, вроде, так хуево я себя не чувствовал, даже когда меня отделывали, так что за пиздец? Сука, хочу как раньше, послать всех на Гоа, и ходить себе довольным, дак, блять, не могу… — обреченно рассуждал отступник. Как бы то ни было, но он сам возложил на себя обязанность сохранности ребенка, а сегодня, не подоспей Конан вовремя, он еще мог бы загнать мальца в могилу, хоть и косвенно приложив к этому руку. Осознав это, Хидан был готов получить по орехам еще не один раз, но вместо этого перед ним поставили чашку с горячим чаем. — Завтра будет решаться, что с нами делать. Либо мы будем мирными трудягами, либо станем джонинами, с кучей ограничений ко всему, естественно. В худшем случае, на нас натравят спец-отряд Тумана, а мальчик пойдет под заключение и будет использоваться, как козырь в переговорах Кири и Конохи. — Тяжело вздыхая и отпивая немного чая, обреченно говорит куноичи. — Хуево… — коротко поддержал настрой женщины отступник. Его, также как и Конан, не утешала такая перспектива, особенно последняя. Сам то он, как-никак да выкарабкается, наверное, а вот Конан и мальчишке влетит по самые не балуйся. Оставшееся чаепитие отступники провели в тишине. Допив напиток, женщина убрала со стола чашки и жестом показала, что время отдохнуть. Спорить Хидану, от чего-то совсем не хотелось, толи устал, толи слишком существенно почувствовал себя виновным, кто его разберет, но главное то, что он согласно кивнул и, убрав с кресла клеенку, молча устроился там, поставив свою ненаглядную трилезвийку рядом. Женщина же поступила по примеру блондина. Стянув гладкое покрытие, что защищало диван от пыли, легла на тот и прикрыла глаза. Скоро этих двоих ожидают проблемы, с которыми сталкиваются все родители и к которым, почти никто не оказывается готов. На следующий день. Не успело солнце взойти, освещая путь ранним пташкам, среди небольшого тумана, как в маленьком домике на окраине Кири уже все стояли на ушах. Наруто проснулся. Благо рядом с домом отступников никто не жил, иначе проснулась бы не только эта семейка, но и, минимум, штук пять прилегающих. Хидан матерясь себе под нос, встал и ушел на улицу, искать пристанище, где бы можно было доспать. Конан же уже была вся в делах. Завтрак готовился, а молодая мать занималась с ребенком, который, к счастью, не заболел. Седовласому отступнику ни в какую не хотелось к этим двум сумасшедшим, которые встают в такую рань, поэтому найдя сравнительно удобное место на дереве, задремал. Позавтракав дуэт жаворонков оставил немного еды незадачливому папаше. После чего, Конан, умело руководя ребенком, убиралась в доме. Снимались пленки со шкафов и антресолей, убиралась паутина и слои пыли со всего, с чего только можно. Что мать, что дитя были по уши в пыли, но их это только забавляло. Вскоре, они решили, что тот, кто не работает — тот не ест, после чего за ногу стянули, до этого дремающего, Хидана и под матерую ругань потянули его по влажной земле в дом. Перекусив землицей-матушкой, беловолосый отплевывался налево и направо, у входа в дом. Благо почти вся его матерая ругань была поглощена землей, иначе была бы прекрасная зарядка для бессмертного лентяя. Закончив с чисткой ротовой полости, у Хидана отобрали его ненаглядную косу и торжественно вручили влажную тряпку. После этого, ему невзначай показали, что его задача протереть все шкафы и антресоли, так как Конан туда не достает, а Наруто и подавно. Плюнув на свою ругань, седовласый собирался пройтись по стене, и прошелся бы, если не удар в печень. Потеряв концентрацию, Хидан с шумом упал на пол, подняв пыль в воздух. — Без чакры, дорогой, иначе заставлю еще и стены с потолками мыть, — ласково прошептала на ухо бессмертному куноичи. Ребенок лишь громко рассмеялся, глядя на то, как сперва упал его папа, а после на его выражение лица, когда ему что-то говорила мать мальчика. Таких причудливых гримас Наруто еще не видал, и готов был поспорить, никто такого обилия эмоций еще не видел на лице владельца трилезвийной. Под веселый хохот мальчика и негромкое «хи-хи» куноичи Хидан поднялся. Состроил недовольную мину, ругнулся себе под нос и, став на стульчик, начал протирать шкаф. Благо дом маленький, от чего и шкафов не много, иначе ругань бессмертного явно вырывалась бы в народ, когда тот переходил к протиранию очередного шкафа или подвесной полочки. Спустя пару часов весь дом сиял чистотой, а недовольный бессмертный молча жевал завтрак, левой рукой держа косу, чтобы не свистнули, а то с этих станется. Конан и Наруто найдя невдалеке небольшую речку покупались и отправились в гости к главе Кири. Безделие — хорошая вещь, но не когда оно длится пол дня. После утренней уборки сон как молотом отбило, и несчастный бессмертный не знал чем себя занять. Он уже и на дереве сидел, и на дереве висел, и с дерева свисал, и покупался, и с косой игрался, но все не то. Ни одно занятие не смогло его надолго отвлечь и скука его настигала с новой силой, после очередного увлечения. Так бы он и проводил время, пока не пришли бы Конан с Наруто, но не судилось. Отправившись на небольшую прогулку по окраине деревне, на бессмертного напали. Трое шиноби, без отличительных знаков и с масками на лице. Судя по умениям, Хидан оценил их где-то на среднестатистических джонинов. Ничего особо неприметного, но базовые умения хорошо развиты. Но, увы, даже будь их пятеро, им бы это не помогло. Ловко блокируя все брошенные сюрикены и кунаи, бессмертный быстро приближался к нападающим. Несколько точных выпадов в команде и только одно поражение цели. К сожалению, то, которое сам и позволил отступник. Лезвие косы быстро и аккуратно сделало не очень глубокою рану на руке нападавшего. Слегка отступив, Хидан на манер неадекватного убийцы облизнул косу, чувствуя вкус крови раненого врага на своем орудии убиства. Шиноби не собирались давать отступнику отдыхать, но сегодня им было не судьба его одолеть. Заблокировав прямой удар, беловолосый сильно ударил нападавшего в грудь, выводя того из строя на ближайшие несколько секунд. Особых проблем, чтобы заблокировать подсечку и удар в пах Хидану не потребовалось и он, очередным сильным ударом в грудь, вывел из строя второго нападающего. Оставался последний, которого уже ранил косой Хидан. Но тот со своим ранением не стремился соваться в ближний бой, вместо чего сложил несколько печатей и выкрикнув название огненной техники, запустил в беловолосого приличных размеров огненный шар. — До уровня Учих далековато, но было больно, — закончив чертить у себя под ногами знак Джашина, самодовольно изрек бессмертный. Вся одежда, что была на торсе мужчины просто сгорела, оголяя накаченное тело бессмертного. Огромное количество и обилие степеней ожогов говорили о многом, вот только не об отношению Хидана к ним. Казалось, будто не его только что поджарить огненной техникой хотели. Но, в итоге, именно это и произошло. Раны на блондине затягиваться начинали на глазах, а использующий технику с диким воем повалился на землю. Как позже окажется, на нем были ожоги идентичный тем, что якобы получил Хидан. Все тело владельца косы было черным, с белым узором на лице и немного на торсе. — Ну что, сосунки, вы в жопе. Выкладывайте кто прислал, либо сдохнете мучительной смертью, — вытянув поперед себя косу, заявил Хидан, в привычном для себя тоне. Но ответа ему не последовало. Джоунины молча изучали и анализировали сложившуюся ситуацию, теперь нападать полагаясь на одни рефлексы — самоубийство. — Вы, блять, че, совсем охуели?! — И снова тишина была ответом бессмертному. Увы, ребята выбрали плохую тактику. Игнорировать блондина теперь уже могло только двое — Конан и Какузу, остальным игнорщикам — смерть. — Вы меня заебали, выкусите! — Показав двум целым шиноби свой длинный и прекрасный средний палец, бессмертный ринулся в атаку. Спустя пару минут бой окончился. Двоих нападавших Хидан тащил за собой, вогнав косу одному в руку, а второму в ногу. Третий, к сожалению блондина, умер на месте сражения. Таща домой, едва живых шиноби, бессмертный радовался, как ребенок. Не повезло этим бедолагам, попали ведь под горячую руку. Уж кто-кто, а Хидан душу отвел. Все было бы прекрасно, если бы еще не пятеро шиноби, которые скопом нападали на Конан, защищающую мальчика. Атаковать женщина их боялась — ребенок рядом, отвлечется и это может стоять мальчику жизни, но и защищаться вечно не выход. Оставалось полагаться на Хидана или на госпожу Удачу. Первым пришел бессмертный. Полуголый, в крови и с двумя шиноби, которые явно были в отключке, толи от болевого шока, что их тащили при помощи косы, толи от потери крови. Будь возможность выбирать, Конан лучше бы дождалась госпожу Удачу, чтобы маленький мальчик не видел такого ужаса, но увы. Завидев, что у девушки проблемы, бессмертный резко вынул косу из конечностей «трофеев» и ринулся в атаку. Как оказалось, эти были не выше чунина, по уровню мастерства, и их ждала ужасная участь. Хидан отрубал конечности, отрезал головы, вспарывал живот, забывая о защите, которая, к слову, тут уже была не нужна. Не понимая от чего такая жестокость, бессмертный склонился на колени, когда уже вся поляна, на которой было сражение, была окроплена кровью врагов. Беловолосого терзали непонятные для него чувства. Он все никак не мог понять, откуда у него эта бессознательная жестокость. Да, он мог посреди боя позволить побыть себе безумцем. Он мог, ради запугивания своих врагов, отрезать себе руку, под действием техники, но чтобы настолько резко и неосознанно — никогда. И главное, он не чувствовал и грамма того безумия, которое обычно буянит в нем посреди схватки. Вскоре, он вспомнил кое-что важное — мальчик. — Что с ребенком? — Вскакивая с колен, обеспокоенно смотрит в глаза девушки бессмертный. На лице Конан читается плохо скрываемый страх. Она крепко прижимает к себе ребенка, чтобы тот не видел, что учинил его папа, но увы. Ее хватка немного ослабевает, как только она замечает, что беловолосый подходит к ней, и Наруто видит весь ужас бойни, что произошла рядом с их домом. Вместо того, чтобы испугаться или закричать от страха, мальчик тянет свои маленькие ручки к Хидану, показывая, чтобы тот взял его на руки. Бессмертный аккуратно берет ребенка и прижимает к себе. Наруто лишь обнимает своего нового папашу за шею, будто чувствуя смятение и тревогу мужчины, пытаясь успокоить. В глазах Конан читается надежда, надежда на то, что все еще образумится, и она поднявшись, обнимает дорогого ей мальчика, и возможно, дорогого ее сердцу мужчину. Беловолосый лишь аккуратно обхватывает куноичи свободной рукой, отбросив в сторону свою косу. Что было в душе на тот момент у наших героев, можно только догадываться. Но могу сказать одно — это стало началом их весьма неординарной семьи.