Лопушок

      Вечером того же дня Арсений решительно выпытывает у своей бабушки всю информацию про местную молодежь. Выясняется, что из постоянных жителей этой маленькой деревни тут сам этот выёбистый Антон, надменная Ирина и, ещё пока незнакомые Арсу, Дима и Серёжа. А светленькая Оксана и, опять-таки, незнакомые: Катя, ещё один Дима и Женя тут только на ежегодных летних каникулах, у своих бабушек и дедушек, как собственно и сам Арсений.       Из полученной информации Попов делает вывод, что ему, скорее всего, должно быть проще сдружиться с городскими ребятами, нежели с сельскими. Учитывая, что девочек всего три, Арс логично соображает, что на окраине деревни рукой ему помахала Катя, и вот с ней, кажется, общий язык можно попытаться найти.       — Ба, а эта Катя, она в каком доме живёт? — допытывается Попов, накидывая ветровку и обнаруживая в ней пару-тройку смятых купюр и такую же смятую пачку сигарет.       — В последнем самом, по нашей стороне, по нечетной, — улыбаясь, говорит бабуля. — В тридцать третьем то бишь. А ты куда? К ней, что ли? Али уже познакомились?       — Ага, Оксану и Иру я уже увидел, а теперь мне стало любопытно, что там за третья девочка, — смеётся Арсений. — Я погулять хотел просто, пешком пройтись, воздухом подышать.       — А у нас сейчас скоро Антоша играть выйдет, ты послушать не хочешь разве?       — Не хочу, — Попов решительно мотает головой.       — Ну ладно, иди тогда, гуляй. Я тогда одна послушаю, — по-доброму улыбается бабушка и треплет внука по черным, как уголь, волосам.       Арсений лишь натянуто улыбается, мигом надевает кроссовки и выходит из дома на улицу. Уже вечереет. Солнце близится к горизонту, грозясь вот вот да и скрыться за ним. Всё вокруг понемногу окрашивается в приятные для глаза цвета летнего теплого заката. Около яблонь и груш ещё во всю гудят пчелы, где-то вдалеке слышны отголоски птичьих песен.       Но этот вездесущий Антон начинает потихоньку его донимать, даже несмотря на всю идилию и красоту, что царит вокруг него. «Любовь, блин, всех бабулек деревни. Ловелас с гитарой нахуй» — думает Попов, стоя рядом с калиткой в тени раскидистой яблони, вокруг которой трудятся и гудят пчелы. Погруженный в свои мысли, он, собственно, не сразу замечает, что вездесущий Антон уже и тут до него добрался — в смысле, в воздухе уже звучит гитарная мелодия. И одно это заставляет Арса стиснуть зубы и кулаки и, наконец, выйти за калитку.       На лавке у дома Шастунов восседает Антон с гитарой. По обе стороны от него та самая парочка девчонок, Оксана и Ира, а недалеко от них на траве сидят ещё трое парней. Попытка — не пытка, всё равно все три месяца дома не просидишь, с кем-нибудь да и придется общаться. Поэтому Арсений решительно навостряет лыжи в их сторону. Изо всех сил игнорируя гитариста, разумеется.       — Привет, — громко здоровается Попов, опираясь спиной о выкрашенный голубой краской добротный забор и достаёт пачку сигарет, дабы закурить. Девочки окидывают его равнодушным взглядом, один из парней, невысокого роста и в аккуратных очках, подносит палец к губам, мол, тихо, не шуми, а двое других поднимаются с земли и подходят к Арсу. Один из них невысокий, немного смуглый и с очень необычным хвостиком на голове, который сразу бросается Попову в глаза, второй чуточку выше, волосы у него значительно светлее, да и он сам намного улыбчивее первого.       — Привет! Ты Арсений, должно быть? Девочки рассказывали. Я Серёга, а это Дима, — он кивает головой в сторону стоящего рядом с ним парня и протягивает Арсу руку для рукопожатия. — Рад знакомству.       — Дима, — протягивает руку второй. — Или просто, Журавль.       — Журавль? — недоумевает Попов, отчего его густые черные брови приобретают странную форму.       — Журавль, да, — улыбается светловолосый.       — Чтобы просто с ним не путать, — хохочет Серёжа указывая головой в сторону сидящего на траве парня в очках. — Он тоже Дима.       — Ага, теперь понял, — наконец расслабляется и улыбается Арсений.       — Можно сигаретку? — как-то даже немного смущенно спрашивает светловолосый парень.       — Да, конечно, — кивает Попов, губами обхватывая белый фильтр сигареты, и протягивает пачку Журавлю, откуда тот выуживает сигарету, пока Арсений чиркает зажигалкой. Звук гитары резко замолкает и Арс поднимает свои голубые глаза, едва успев затянуться.       — Что, важный дядя к нам приехал? Из театрального вуза какого-нибудь, да? Из Питера весь такой приехал, весь такой культурная интеллигенция, а тут к бабушке выбрался и всё? Свободу, актёришка, почуял? Курить можно? — издевательски спрашивает Антон, глядя на Арсения сверху вниз и насмешливо кривя губы.       — Ты чё доебался? — Попов крепче стискивает зубы и сигарету в пальцах. — Сидишь, дрочишь свою балалайку, вот и дрочи дальше, хули тебе надо от меня?        — Ты, пацан, не путай, ты здесь не в своём Питере, ты тут на моей территории, — спокойно говорит Антон. — И тебя, кажется, в твоём вузе не тому учат. Ты, должно быть, как заправская хозяюшка, уже умеешь консервировать помидоры, огурцы? А гитару от балалайки тебя там точно отличать не научили.       — А в твоём ПТУ, кажется, карточку гитариста выдавали в комплекте с удостоверением тракториста? — парирует Арсений. — Дай угадаю, в дипломе написано «шут деревенский»? Или, нет, погоди, «придурок с гитарой первого разряда»?       — Ты, Сеня, кажется, берега путаешь, — Антон снимает с плеч ремни гитары, отдаёт инструмент Ире и поднимается с лавки. И только сейчас Арс осознаёт, что тот почти на голову выше чем он. — Понимаешь, у тракториста рука тяжелая. И у гитариста тоже. А у меня, так сказать, квалификация двойная. И твои пальцы тонкие переломать, графиня, мне как нехер делать.       — Ты охуел? — Попов вскидывает черные брови и затягивается, выдыхая густой белый дым в сторону Антона, сделавшего к нему пару шагов. Журавль, до этого стоявший где-то рядом, как будто растворяется в воздухе. — Тебе мама не говорила, что со старшими таким тоном не разговаривают?       — Мне папа говорил, что каждый должен знать своё место, — Антон хватает Арсения за грудки и впечатывает в деревянный забор. Арс сглатывает, роняет сигарету и вскидывает руки, держа Антона на расстоянии.       — А ну хватит, прекратите оба! Живо! — Оксана, свёрнутой в трубочку газетой, бьет сначала Антона по голове, а потом и Арсения. — Чего вы тут устроили, как маленькие? Два петуха! Не хватало нам тут драк! Вы дураки совсем?       — Реально, парни. Антох, не надо, оставь его, ради Бога, — Дима поправляет свои очки и кладёт ладони на плечи Шастуна и настойчиво оттаскивает его от немного испуганного Арсения.       — Грабли свои убери, — поддерживает сам Попов, стискивая пальцы на запястьях Антона, пытаясь убрать от себя его руки. Но тому, кажется, на эти жесты вообще насрать.       — Пиздуй, блять, отсюда, — рычит коротко Антон, разжимая пальцы. — Мы ещё к этому разговору вернёмся. И сигарету свою с травы подбери.       — Нахуй иди, — злостно бросает Арс, разворачивается и уходит.       — Только после тебя!

***

      Арса колбасит от неистовой злости. Колбасит, трясёт, бесит, выворачивает. До сжатых в кулаки пальцев, до стиснутых зубов, до лютой ненависти. Борзый Шастун бесит его. Бесит всем собой, одним своим существованием бесит, с их самой первой встречи. Вот нахуя ему надо было тогда сходу доёбываться? Чего он прицепился вообще? Попов со злости пинает редкие маленькие камешки у себя под ногами, нервно куря и озираясь по сторонам. «Познакомился, блять, с ребятами поближе» — думает он. Надо отдать должное Оксанке. И Диме. Арс понимает, что если бы они Антона не остановили, он, скорее всего, ему бы втащил. Сам Арсений не то чтобы драться не умеет, его когда-то учили этому друзья во дворе… Но это не тот случай, где силы равны. Тут лось на целую голову выше и даже, кажется, в плечах шире, хоть и худощавее самого Арсения, да и младше. Ну и в самом деле ломать об него пальцы Арсу не хочется от слова совсем, вплоть до принципа «Если можно убежать — беги, если нет — терпи». Со всеми этими мыслями Попов медленно доходит до последнего дома по нечётной стороне и заглядывает через аккуратненький заборчик. В домике, кажется, свет не горит и Арс на носки привстает.       — И снова привет, шпион! — кто-то сзади легонько хлопает Арсения по спине, который от неожиданности даже немного подпрыгивает. Это та самая девочка, что разговаривала тогда по телефону.       — Привет, — Арсений лишь смущенно улыбается ей в ответ. — Прости, я просто подумал, что дома нет никого. А ты, кажется, Катя?       — А я никого и не жду, — смеётся она и кивает. — Всё так, я Катя. А ты кто?       — Вся деревня уже в курсе, а ты — нет! — фыркает Попов. — Я — звезда сегодняшнего дня, между прочим. Меня Арсений зовут, я к бабуле на каникулы приехал.       — Твоя тойота у тринадцатого дома стоит? Сразу понятно, что городской приехал, — она улыбчиво кивает головой. — А так я за новостями местными не особо слежу. Слышала, что ребята трещали о чем-то, но мне сегодня не до них, так что я всё пропустила. А ты откуда вообще?       — Из Питера… Ну, вообще из Омска… Но из Питера. А ты?       — О, я тоже оттуда, ну, если ты про Питер конечно — ещё милее улыбается девушка.       — Блять, ты тут, кажется, единственный нормальный человек, с ума сойти! Еще и из Питера, — радостно восклицает Арс. — Вот скажи мне честно, этот Антон вообще нормальный?       — Да кто ж его знает, — Катя хихикает и пожимает худыми, но, в тоже время, аккуратными плечами. — Вроде и нормальный. Вон и Ира, и Оксанка вокруг него так вьются, точно как ночные мотыльки вокруг яркой лампочки. Но он вообще-то не в моем вкусе, я с ним прям тесно не общаюсь, так, в общей компании тусуюсь иногда и всё. Может, зайдешь? Неудобно как-то прям на улице болтать.       — Зайду, — улыбаясь кивает Арсений.       — Айда, — Катя резво толкает старенькую калитку, проходя на участок, минует сам домик и поднимается в небольшую аккуратненькую беседку, скидывая большую черную тканевую сумку с плеча. — Падай, где тебе удобно.       — Я тебе шоколадку куплю, если расскажешь про эту компанию что-то интересное, — немного смущаясь, предлагает Попов, хоть и понимает, что, скорее всего, со стороны он выглядит крайне глупо и странно.       — Я тебе чё, информатор, что ли? — хмыкает девчонка и звонко смеется. — Да ладно, я шучу, расслабься. Говорю же, не очень я с ними тусуюсь. Антон — местный заводила, остальные парни даже не пытаются рядом с ним стоять. Журавль больно хитрожопый и вечно шутить пытается. Не очень, кстати, выходит. Женька — прикольный парень, английский учит и уже даже разговаривать понемногу может. Ещё Серега есть, тоже прикольный, всегда что-то смешное придумывает. И ещё… И ещё Дима есть, в очках такой, с виду кажется очень занудным, но это не так. На самом деле, он очень веселый парень.       — Я, кажется, только Женю не видел. И Дима мне тоже показался нормальным.       — Чтобы Женю увидеть, надо очень внимательно смотреть по сторонам, он частенько сидит где-нибудь и что-то учит, — Катя хохочет, отчего на её лице появляются милые морщинки. — Но, вообще, бОльшая вероятность, что ты его услышишь. Он когда с парнями, или просто в компании с кем-нибудь, постоянно по-английски базарит, ну или фразочки какие-то вставляет в диалоги. Так что, если услышишь незнакомо английскую речь — можешь не сомневаться, Жека где-то рядом.       Перспективы на нормальное, или, тем более, классное лето, медленно накрываются медным тазом прямо на глазах. Мало того, что из всей этой тусовки у Попова в ровесниках, скорее всего, только Серега и Дима, остальные все заметно младше, так они все ещё и поголовно странные. Ну, как минимум, немного недружелюбные. Приехал нормально отдохнуть. Потусить. За-е-бись.       — Как я понимаю, Шастун тут — центр вселенной и все такое, но есть ли тут чем заняться, кроме того что проебывать вместе с всей этой бандой время?       — А у тебя с Антоном терки какие или чё? — интересуется Катя и подсаживается ближе. — Ну, днём можно ковыряться в огороде. Тебя бабушка ещё не припахала? Значит все ещё впереди. Можно в колхоз податься, там и подзаработать чуток можно, там работа есть всегда. И вообще, каких занятий ты хочешь в глухой деревне? Отдыхай, ты разве не за этим сюда приехал?       — За этим, за этим. Но у этого Антона, кажется, на меня зуб с первой же секунды моего пребывания на вашей земле. И я вообще не представляю, как мне в такой накаленной обстановке два гребанных месяца существовать, — Попов опускает свои голубые глаза и хмурится.       — А ты не пробовал хер забить и всё? Отнестись к этому всему проще и просто делать то, что хочешь — просто отдыхать?

***

      Возвращается домой Арс с полной головой новой информации и еще необдуманными, но уже зародившимися гениальными мыслями. И мысль съебать обратно в Питер и провести оставшееся лето там, уже не кажется настолько глупой. Загвоздка только одна есть — не хватало еще, чтобы этот выебистый гитарист-активист, мать его, не подумал, что у него вот так вот легко и просто вышло Арсения вытурить. «Хуй ты от меня избавишься, — думает Попов злорадно. — Мы еще посмотрим, кто кого».       — Бабуль, а у нас теперь вся деревня знает, что твой внук — актер?       — А что такого, Арсюша? Я же горжусь тобой, ты такой у нас молодец! Прекрасным актером будешь, как только закончишь учиться. — мило улыбаясь, говорила бабушка, попутно копошась в одном из кухонных ящиков.       — То есть я ещё должен радоваться, что меня эти малолетки актеришкой называют, а не клоуном, — недовольно фыркает Арсений, рассматривая небольшую кухню.       — Ты поругался что ли с кем-то? — обеспокоенно спрашивает бабушка, разворачиваясь лицом к внуку, а её милая улыбка враз сходит со старческого лица.       — Я, кажется, бабуль, вашему «начальнику деревни» не понравился. И вообще не очень мне эти все ребята понравились.       — Ну… Зато девочки красивые!       — Ага, — Попов кивает, вспоминая светлые, как колосья пшеницы, густые и даже немного кучерявые волосы Ирины, её холодные темно-зелёные глаза и высокомерную надменность. Красивая. Остается надеяться, что Оксанка не обманула, и что Антон на эту красотку и в самом деле не претендует и видов никаких не имеет. Что ж, в противном случае, ещё веселее будет.