Лопушок

      Цапля чахла, цапля сохла, цапля сдохла. Арсений до последней стадии ещё не дошел, конечно, но пока что вполне успешно чах и сох. Во-первых, потому что успел привязаться к Антону и теперь, когда они виделись не каждый вечер, а через один, а то и через два, он скучал. Во-вторых же, палящее солнце, садово-огородные работы и плавание в реке делали свое дело и Арсений натурально сох. Светлая кожа сейчас уже была немного смуглой, а и без того вполне спортивная фигура стала суше и крепче. Правда, что в этом толку, если твой парень засиживается дома, как монашка, и только изредка высовывает нос на улицу? Никакого толка.       Лопушок:       Арс, ну Арсюш, прости, прости пожалуйста, я опять задрых вчера!

Арсюша:

Да я так и понял.

      Лопушок:       Я правда устаю пиздец как и не могу это контролировать, меня тупо в какой-то момент накрывает сном и всё.       Ну Арс.       Арсик       Ты сердишься?       Обижаешься?

Арсюша:

Я скучаю, Лопушок, только и всего.

      Лопушок:       Арс, я тоже скучаю, честно-честно. Не злись, пожалуйста. Скоро это всё кончится.

Арсюша:

Угу. И мое лето здесь тоже.

      Лопушок:       Да блин.       Потерпи ещё две недельки с хвостиком и снова будем видеться, как прежде.

Арсюша:

Я тебя будто из армии жду.

      Лопушок:       Ты угораешь? Ты месяц и год сравниваешь!

Арсюша:

А я так сильно скучаю, что мне день за месяц идёт.

      Лопушок:       Ой дурак, ой дурак.       Ладно.       Давай я сегодня очень постараюсь не заснуть.       И погуляем. Только недолго.

Арсюша:

Ты сначала постарайся, а там посмотрим.

      Лопушок:       А вот и постараюсь.

***

      — Знаешь, а я, походу, не так уж и сильно обижаюсь… — присвистывает Арсений. Выглядит Шастун как настоящий ночной кошмар, как ужас, летящий на крыльях ночи, и просто как пиздец. Глаза краснющие, под глазами огромные фиолетовые синяки, бледный как смерть, но всё туда же, улыбается, на Арса смотрит этим своим фирменным надменным взглядом и смеется.       — Ты сколько не спал-то? Ты вообще спишь? Я не знаю, что с тобой происходит и что ты с собой делаешь, Тош, но это пиздец, — выносит вердикт Арсений, хмуро глядя в когда-то зелёные глаза. — Ну нет, слушай, если потом выяснится, что ты болеешь или там, я не знаю, наркоманишь, тебе пизда.       — Да блять, Попов, у тебя нахуй совсем беда с башкой, что ли? — шипит Антон, хватая Арса за плечо. — Алло, гараж, ты ебанулся? Какие к хуям наркотики и болезни? Я просто устаю!       — А откуда мне знать, чем ты там занимаешься? — защищается Арсений. — Я, блин, переживаю за тебя пиздец как, а ты пропадаешь и отмалчиваешься, вот я и не знаю, что думать.       — Арс, мы ругаться не будем, — предупреждает Шастун. — Я не хочу к самому началу возвращаться. Мы уже обсуждали, что я с тобой честен. Поэтому, блять, пожалуйста, не надумывай себе там ничего, ладно? Я устаю ужасно, можно мне сейчас, блять, тупо без ругани, срача и выяснения отношений с тобой побыть?       — Да я и сам не хочу ни ругаться, ни чего-то ещё, я ж волнуюсь, — оправдывается Попов, глядя на Антона.       — Я знаю, Арс, знаю, — Шастун аккуратно берёт Арсения за подбородок и смотрит в его, до одури, голубые глаза. — Поэтому и прошу не переживать. Всё хорошо, я тебе клянусь. А сейчас я хочу отдохнуть. Лежать в траве, курить и целоваться с тобой. Понял? Погнали.

***

      — Мы на днях с ребятами на речке были, — Арсений крепко затягивается и выдыхает белый дым в небо. — Я с Димой в карты играл и продул, короче, послали меня в магазин. Там кола, сиги, все дела. И что ты думаешь? Конечно, я твой блядский красный мальборо припер. Не свой привычный кент, не дешевый ротманс, не ещё какую хуету, а твой красный мальборо, сука.       — Тебя кто-то спалил? — меланхолично спрашивает Антон, удобно устраивая голову у Арса на животе и забирая у него из пальцев сигарету.       — Ну, как сказать. Катька, разве что. Дофига наблюдательная. Но сказала, что никому не скажет, — он пожимает плечами и касается пальцами мягких волос Антона, поглаживая чуть спутанные пряди.       — А, это фигня. Катя внимательная, конечно, до ужаса. Но пиздеть направо и налево не в её правилах, — Шастун неопределенно поводит плечами. — Но ты сглупил, конечно.       — Да я машинально.       — Мои сигареты заставляют тебя думать обо мне? –Антон приподнимает голову, чтобы заглянуть Арсению в глаза.       — А я и без того о тебе постоянно думаю, — признается Попов.       — Всегда-всегда?       — Всегда-всегда.       — И когда дрочишь? — ревностно уточняет Антон, выпрямляясь и усаживаясь Арсению на бедра.       — Чего? Блин, а что, есть сомнения? — голос Арса звучит почти возмущенно, но на самом деле слегка смущенно.       — Откуда мне знать, вдруг ты на порнуху дрочишь, — пожимает плечами Шастун. — На сисястых и жопастых девок, или там на каких-нибудь приторных пидорасов с упругими задницами и здоровыми хуями.       — Ты типа ревнуешь? — хохочет Арс, не выдерживая — настолько яростно Антон выплевывает каждое слово, что сохранять серьезное лицо не представляется возможным.       — Я типа хочу, чтобы ты только обо мне думал, — шепчет Шастун ему в губы, нависая над ним. — Когда на речке тусуешься с ребятами, когда в огороде, блять, торчишь, когда не спишь ночами.       — А если я и так о тебе всегда думаю? — Попов плавно ведёт ладонями по бедрам Антона и тянется ближе, чтобы сорвать с губ табачно-горький поцелуй.       — Тогда умничка, хороший мальчик, — насмешливо хвалит его Антон. — Тогда переставай болтать и снимай штаны.       У Арсения от этого приказного тона, смешно сказать, пальцы подрагивают, но на самом деле он даже в кромешной темноте угадывает, что Антон и сам смущается, хоть голос и звучит уверенно, а скулы вон какие красные. И какого-то хера сам этот факт заводит его точно так же, как и горячий сбитый шепот Антона ему на ухо, как его ерзающая задница, как его горячие влажные губы на собственной шее.       — Уверен, что нам никто не помешает?       — Уверен. Никто так далеко не попрется, чтобы перепихнуться, — Антон кусает губы и выгибается у Арса на коленях.       — Но мы же поперлись, — возражает Арс, пока мозг ещё хоть немного функционирует, не успев отчалить на другой уровень восприятия, и плавно толкается в теплое тело, выбивая из Антона тихие стоны.       — Мы… блять, блять, блять! Мы не перепихнуться пришли, Попов, сука, не беси меня! А любовью, блин, заниматься! — шипит Антон, дрожащими пальцами цепляясь за плечо Арсения. — Все, Арс, прошу, замолчи, тебя слишком много… Ммх…       Единственный способ заткнуться для Арса — это поцелуй. Точно так же как это и единственный для Антона способ не стонать в голос и отвлечься от неприятной боли.       Вокруг царит полная тишина летней ночи, которую нарушают, разве что, сверчки и тихие всхлипывания и стоны их обоих. Арсений плавно двигается, в то время как Антон жадно целует его, почти задыхаясь и тяжело дыша ему в губы.       — Ты в миллион раз сексуальнее, когда молчишь, боже, блять, мой, — хрипло выдыхает Антон, поднимаясь с бедер Арса на дрожащих ногах, чтобы одеться и снова завалиться в мягкую траву, переводя дыхание.       — Да пошел ты, — ржет Попов, застегивая джинсы и привлекая Шастуна ближе к себе. — Мне вот нравится твой голос.       — Да мне твой тоже, и именно поэтому я прошу тебя помолчать, потому что сосредотачиваюсь или на твоем голосе бархатном, или, блять, на стоячем члене, у меня сбой системы нахер происходит, я не могу мило плавиться от твоего шепота и жестко долбиться в жопу, ты уж прости, — фыркает Шастун, улыбаясь и потирая шею. — А иной раз мне кажется, что ты меня придушишь к херам собачьим.       — Ага, обязательно. С горя — подумаю, что ты не в восторге от моего голоса и придушу.       — И даже кончить не дашь?       — Ну, это от тебя зависит, успеешь или нет.       — А ты тот ещё мудила.       — А ты — извращенец.       — Но нравлюсь тебе.       — Я почти влюблен.       — Даже так?       — Даже так.       — Тогда поцелуй меня. И отнеси домой на ручках. Я после таких развлечений опять полдня кое-как ходить буду.       — Это я специально, чтобы ты из дома никуда не свалил, от греха подальше, — кивает активно Арсений и целует Антона в шею, заставляя его мелко вздрогнуть.       — Блять, ну не в шею же, засранец… Тащи меня домой, ну Арс, ну всё!       — Знаешь, как дико доставляет мысль, что тот, кто стебал, доебывался и задирал тебя некоторое время назад, теперь стонет и просит «ещё» и «сильнее», сидя на твоем члене верхом, — поддевает Попов беззлобно и подхватывает Антона на руки, огребая от него увесистый подзатыльник.       — Я рад, что смог потешить твое самолюбие, говнюк, — бурчит Антон, скрещивая руки на груди.       — А я рад, что ты не умеешь дуться и у тебя на лице всё равно то самое удовлетворенное выражение.       — Неделю меня не увидишь.       — Я терпеливый, дождусь.       — Вот и проверим.

***

      Неделя без Антона показалась для Арсения бесконечной, но и она прошла. Впереди оставалось десять дней редких встреч, а потом, ну, по крайней мере, по словам Шастуна, всё должно было вернуться в прежнее русло. Десять ебучих дней. На три из которых Антон вообще уедет куда-то там, значит, за неделю они увидеться ещё раза три успеют. Арс готов взвыть, на самом деле, потому что ему до ужаса не хватает их пустых глупых споров, идиотских подколов, нищебродского раскуривания одной сигареты на двоих, касаний, взглядов, да элементарно тупо секса. Потому что чувства чувствами, а банального плотского влечения и желания никто не отменял.       Лопушок:       Скучаешь?

Арсюша:

Скучаю.

А ты опять почти не спишь и выглядишь как зомбак?

      Лопушок:       В точку.       Ну, ничего, мне чуть-чуть осталось мучиться       Уже не терпится вернуться к прежней жизни.

Арсюша:

Моя бабушка уже пиздец как переживает, что тебя давно не видно и не слышно. «Антошенька то, Антошенька сё»))

      Лопушок:       Знаю я тебя, ты с ней вместе переживаешь.       Колись, тоже про себя меня Антошенькой называешь, а?

Арсюша:

Может быть, Лопушок, может быть.

      Лопушок:       А как я у тебя в телефоне записан?)

Арсюша:

«Пидор деревенский». А я у тебя?

      Лопушок:       «Городской чепушила». 1:1.

Арсюша:

Люблю тебя)))

      Лопушок:       Я тоже. Себя люблю))       Лааадно. Тебя тоже.       Чуть-чуть. Наверное. Может быть.

***

      — Ну и, чего удалось выяснить? — интересуется Катька, ставя на стол в беседке пару чашек горячего и очень ароматного чая и усаживаясь на лавку. — Жив-здоров?       — Да ничего, ровным счетом, — Арс недовольно пожимает плечами. — Жив и здоров, но спит походу раз через раз, или не спит вообще. Похож на зомби, устает. Сказал, дней через десять это всё закончится и всё будет как и до этого.       — Не густо. А мы, короче, Жеку отправили проверить, чего там и как. Говорит, всю ночь у Антона в комнате свет горел. Ни единого звука, сплошная тишина, чисто свет горит и всё. Ближе наш смельчак подойти не смог, ну, ты сам Шастуна маму видел, я бы тоже не рискнула. А ещё прикинь чего! — Катя внезапно переходит на шепот. — Оксанка с Ириной встречаются, представляешь! Видела вчера, как они целовались у реки, вот я офигела! Это что ж получается, что 50% всей молодежи нашей деревни предпочитают однополую любовь?       — Чебаткова отправили шпионить? Бля, вы вообще уверены, что он окно-то Шастуна разглядел и достал до него? — ржет Арс, беря чашку с ещё горячим чаем и делая глоток. — А про девчонок я знаю, Антон уже говорил. Ты, к слову, со своим спичем сейчас прозвучала как журналистка какой-то желтой газеты — проценты, «однополая любовь». Мерзкий термин, тебе не кажется? Любовь и любовь, и всё, и не надо ничего дальше делить и никуда углубляться.       — Да ладно тебе, я не хотела задеть, прости, — Катя сконфуженно дергает плечом. — Любовь так любовь.       — А у вас с Димой чего, как успехи в любви?       — Да как, как, — девушка отмахивается. — На свиданки ходим. Не целовались ещё ни разу. Я, блин, не понимаю, при всех он такой весь из себя типа, а наедине мы только за руки держимся и гуляем. Ну, или Димка мороженое покупает, или ещё чего.       — А сама чего не поцелуешь? Ты ж вон какая смелая девушка!       — Вот именно что, я смелая, а не напористая бой-баба, что сама делает первый шаг. Я по жизни, может быть, как пацанка, да, но в отношениях мне девочкой быть хочется, — Катька как-то разом сникает.       — Ну вот и будь. И не торопи события. Он за тобой, может, ухаживает как умеет. И сам торопить события не хочет, чтобы ты не подумала, что это на один раз, — выдвигает предположение Арсений.       — Думаешь?       — Уверен. Дай ему ещё немного времени.       — Слушай, никогда не думала, что буду с парнем обсуждать свои отношения с парнем.       — Ага, я тоже, знаешь, как-то не думал, что буду с девчонкой обсуждать свои отношения с парнем.       — Ну, как по мне, так 1:1.       — Согласен.