Любовь зверя

За последний год, работа занимала почти всё моё время. После выхода моей статьи с интервью от Роландана, моя популярность возросла стократно. Меня стали приглашать на разные мероприятия и закрытые приёмы, где я стала заводить разные, полезные знакомства. Одной из таких знакомств стал Йозеф Геббельс, верный соратник Адольфа и член НСДАП-а, выдающиеся политик и очень многогранная, по моему мнению, личность. Он стал известным после скандальной статьи которую опубликовал в каком-то журнале. Едва не загремев в тюрьму, Геббельс прекратил свою журналистскую деятельность, но недавно, он поступил в национал-социалистическую партию. За два года работы с Адольфом, Йозеф сумел заполучить его расположение и доверие. Хотя, я не понимаю почему и как? Этот импозантный мужчина, непринуждённо, словно мёд вливает яд в сердца его собеседников. Он очень умело и не стесняясь ничего, вешает лапшу на уши доверчивым людям. Я ещё не встречала никогда таких людей как он. Он свято верил в свои идеи, хотя они были в какой-то степени абсурдными. "Величие Германий стоить в очищения крови." "Евреям не место в Германий." "Все проблемы в нашей стране из-за евреев." Если бы Адольф не доверял ему так сильно, я бы ни за что не хотела бы иметь его в друзьях. Единственное, что связывала нас с Йозефом это общий интерес к журналистике. Наши беседы в особенности, кружились вокруг профессий. Он задавал мне различные вопросы, по типу "будешь ли ты пропагандировать национал-социализм", ответ мой оставаясь категоричный <<нет>>, хотя Йозеф различными способами пробовал меня переубедить. Особенно, он любил ставить акцент на наши отношения с Адольфом. Но то что мы с Адольфом пара, не означает, что мы разделяем, или должны разделять те же взгляды в политике. Для всего окружения правителя, стала неожиданностью его связь с молодой журналисткой. Кто бы мог подумать, что ледяной Адольф полюбить неприметную девушку из Мюнхена. Конечно, мы с Адольфом пока не появлялись на приёмах вместе, но практически все знали о нас. После нашего первого появления вместе или вернее неожиданному появлению Адольфа у порога редакций, отношения коллег ко мне изменилось. Благо, не в ту сторону которую я ожидала. Они стали на меня смотреть с уважением и неким благоговением, будто я прикоснулась к чему-то священному. Каждый хотел мне помогать, хотел находится по близости, оберегать, поддерживать и это меня радовало и раздражало одновременно. Радовало потому что я избавилась от гнетущего, завистливого отношения к себе, а раздражало потому что я понимала, что добиться их уважения помог мне Адольф. Вернее, они просто подлизывались ко мне, ведь в моих руках была их дальнейшая карьера и даже жизнь. Ведь стоило мне шепнуть Адольфу, что ко мне плохо относится и тогда... И тогда, я просто начала работать ещё больше, лишь бы доказать им, что я чего-то стою, и что не влиятельный мужчина помог мне добиться карьерных высот, а я сама. Своим трудом, потом и кровью. Я хотела показать им, что уважать они должны меня, а ни мужчину за моей спиной. Уговоры Ральфа, я слушать не хотела. Мой друг пытался убедить меня, что нагружать себя бессмысленно, но по правде говоря мне нравится. Нравится ответственность, что накладывает на меня должность заместителя редактора. Нравится копаться до позднего вечера в бумагах и фотографиях. Нравится принимать письма с разными просьбами читателей и отправлять ответы. Я практически стала вторым человеком в редакции, после главного редактора и мне это нравится. Я долго не могла простить Адольфа за тот необдуманный поступок, что поставил нас под удар. Я конечно хотела, чтобы все узнали об наших отношениях, но не таким образом. Он поставил меня в очень затруднительное положения, ведь я думала, что коллеги ещё больше отвернутся от меня. К счастью все обошлось, по крайней мере, пока.

***

После очередного изнурительного дня на работе, домой я возвращалась позднем вечером. Я не хотела, чтобы водитель Адольфа забирал меня, ведь я хотела насладиться хорошей погодой. Последние лучи солнца, окрашивали в тёплый золотистый оттенок окна высоких зданий Берлина. Весна, хотя не вступила во все свои законные права, уже начинает стеснительно проявляться. Ветерок начал нагреваться, дожди стали утихать, растения дали первые признаки жизни. Очень жаль, что человек не возрождается как деревья, кустарники и травы. Человеческие раны как телесные, так и душевные, только затягиваются образуя рубцы, но не заживляют никогда. Так же, как и воспоминания. Их не стереть намыленной губкой. Не можно их сжечь как листы бумаги. Они запечатляются в памяти навсегда. Обычно, Адольф задерживается на работе допоздна. Мы оба круглые трудоголики, но Адольф точно перегоняет меня. Иногда приходя домой, он едва поздороваясь со мной, идёт в свой кабинет продолжая свои дела. Ложиться спать без него, мне не хочется, и я провожу подобные ночи за чтением книг. За последние месяцы, я очень сильно привязалась к античности. Мне стало интересно какие тайны скрывают те далёкие времена. Но этот интерес раскрыл во мне Адольф, со своими многочисленными рассказами об мифических Богах, могущественных правителях и сакральных артефактов. Добравшись до дома, я заметила, что лишь в окнах гостиной расположенной на этаже горит свет, что было очень необычно. С моим появлением дом Адольфа оживился. Его сотрудники нашли себе развлечение в виде меня. Строгий Адольф не позволял им лесть в его дела, но мне было в радость отвечать на их вопросы. Зигмунд всегда радостно встречал меня у порога, а Амалия с готовым ужином и горячей ванной. Эти люди и Адольф стали для меня второй семьёй, что во многом помогает мне не чувствовать себя одинокой в чужом городе. Зайдя в дом, меня встретила оглушительная тишина. Позвать персонал оказалось четно. Ни следа присутствия в доме Зигмунда или Амалий не оказалось. Скинув с себя обувь и верхнею одежду, я прошла вглубь дома. Одета я была, как всегда, строго: светло-серая шёлковая рубашка, отлично сочеталась с чёрной юбкой доходящая до колен. Причёска была самой обычной, крупные кудри волною растекались по плечам. Макияж был почти незаметен в желаний быть как можно более натуральной. Возможно Адольф хочет побыть со мной наедине и отпустил персонал? Или у них дела именно в гостиной? Я ожидала всё что угодно от этой пугающей, но в то же время романтичной атмосферой. Но это... Ещё с подножия ступенек, я поняла, что в гостиной находятся два человека, мужчина в котором я опознала Адольфа и женщина? В груди больно кольнуло от осознания того, что мой любимый мужчина находился наедине с какой-то женщиной в такой-то поздний час. Гадкие мысли сразу же закрались в мою голову. Кто она может быть? Голоса были приглушёнными. Расслышать что-нибудь я не могла. Медленно, с осторожностью, я поднялась на первый этаж. Каждая ступенька была словно пытка. Поднимаясь всё выше и выше, в моей голове рисовались красочные картинки с участием этих двоих. Перед глазами сразу выплыл тот момент на свадьбе Генриетты, когда Адольф флиртовал и танцевал с другими женщинами. Ревность вскипела в моём теле, разливаясь ядом по венам, заменяя кровь. В глубине своего сознания, я понимала, что Адольф так со мной не поступить, но... Дверь гостиной была приоткрытой. Оттуда, просачивался яркий на фоне темноты коридора, свет. - Как ты мог так со мной поступить? - слегка визгливый женский голос, резанул по моим ушам. Я приблизилась максимально близко к двери, бесшумно, чтобы не пойматься. Подслушивание, я всегда считала делом трусливых, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. - Успокойся, Гели. Ты изначально знала на что шла, теперь поздно выставлять мне претензий. - Гели? Единственную кого я знаю под этим именем, это его племянницу Ангелу Раубаль, дочь его сестры Ангелы. Но о чём они говорят? - Это из-за неё? Из-за той выскочки?! - моё сердце провалилась в пятки. Неужели между Адольфом и его племянницей что-то было или есть? Двусмысленность ситуаций кричала об этом. - Послушай, Гели... - тон Адольфа поменялся. Стальные нотки в его голосе не сулили ничего хорошего. - не смей лезть ни в своё дело. То, что было между нами, давно кончилось и это произошло не из-за Евы. - повысив голос Гели проговорила: - Ты любил меня! - у меня глаза, наверное, расширились до уровня блюдца, а брови доползли до верхушки лба. От осознания всей ситуаций, по моей коже побежали мурашки. Боже... Он поступил с Гели также как поступил его отец с материю. Инцест... - Я никогда тебя не любил. - голос Адольфа был ровным, бесчувственным. - Ведь ощущаю это чувство только сейчас и ни с тобой. - из комнаты послышались слипы. Скрип мебели и звук торопливых шагов дали мне понять, что пора скрываться. Немедля ни секунды, я скрылась в кухне, прошмыгнув удачно открытую дверь. Прижавшись спиной к холодной стене, я ощутила, как бешено колотится моё сердце. Этот разговор не был для моих ушей. Совершено... Позади меня послышался шорох резко открытой двери и две пары шагов. - Гели! - вскрикнул вдогонку Адольф, убегающей по лестнице девушки. Почему-то, бежать следом он не стал, а остановился напротив входа в кухню. Глубока вздохнув, я всё же решила выйти из укрытия. Адольф стоял с опушённой головой и скрещенными за спиной руками. Его веки были прикрыты, а бледное лицо приобрела раскаеное выражение. Ему было жаль Гели, так же, как и мне. Бедненькая девушка... Она года на два старше меня, а уже успела настрадаться. И виной всему её родной дядя. Мои размышления прервал надломленный голос Адольфа. - Ева? - с удивлением и даже неким страхом, оглядел меня с ног до головы. Он стремительно приблизился ко мне. Его руки застыли в нерешительности в попытке коснутся моего лица, как он делал всегда прежде чем увлечь меня в поцелуй. Но не сейчас... - Ты многое успела услышать? - этот вопрос больше прозвучал как утверждение. По моему каменному лицу было понятно, что я всё знаю. - Достаточно. - я отвела от него взгляд, не в силах вытерпеть боль и отчаянье, что читались в его потемневших глазах. - Мне очень стыдно за свой поступок. - мои руки подрагивали и я решила спрятать их за спиной, зеркаля прежнею позицию Адольфа. - Мне не следовало подслушивать ваш разговор, это неприемлемо. - Адольф нежно приподнял мой подбородок, заставляя смотреть в его глаза. - Это моя вина. Но сегодня не будем об этом. - Адольф попытался улыбнутся, но это у него слабо получилось. Его тяготила вся эта ситуация. Он наверняка надеялся, что его сексуальные похождения не дойдут до моих ушей, но слишком поздно. - Давай поужинаем. Я заранее распустил персонал, чтобы побыть с тобой наедине, но... - он запнулся и я решила закончить фразу за него. - У тебя возникли непредвиденные проблемы. Всё нормально, Адольф. Приготовим ужин вдвоём. - эти слова довались мне с трудом. Скрипя зубами, я не решалась расспросить его об Гели. Когда время придёт, он сам расскажет мне обо всём. Пока что у меня нет никаких прав устраивать допросы.

Адольф

Сегодня, я не хотел задерживается на роботе. Я хотел приготовить праздничный ужин в честь годовщины совместного проживания с Евой, даже распустил персонал, что бы нам не мешали и не стесняли. Но, как всегда это бывает, даже самые прочные планы, в одночасье могут разрушатся. Сначала, я обнаружил, что на работе завал. Кучу документов нужно было рассмотреть и подписать. Заседания совета безопасности как на зло, нужно провести тоже сегодня. Да ещё и итальянский посол просится на аудиенцию. Другая выскочка, на подобие Роланда, будет мне мозги жарить. Бернардо Аттолико был также против моей идеологий, разделяя все политические взгляды с Роландом. Они даже подружились за продолжительную пребывание Бернардо в Рейхстаге. Этот старик не понимал, что Германий и всей Европы нужен такой правитель как я, а ни такой как Роланд. Не спорю, его идеи и обещания привлекательны для иностранных политиков, но слова Мир не изменят. Мир изменить только решительная рука мудрого правителя. Всё же, я сумел вырваться довольно рано от работы и добраться до дома до прихода Евы. Но, дома меня ждал неприятный сюрприз. Едва я зашёл за порог, как на меня обеспокоенно налетел Зигмунд. Он должен был меня встретить, а после уйти по своим делам, но кажется что-то пошло не так... - Господин Адольф, там... - не успел он проговорить, как за его спиной возник женский, знакомый силуэт. - Привет, дядя. - Гели... Сердце обеспокоено забилась в грудной клетке. Если Ева застанет нас вместе, а скорее всего так и будет, мне придётся рассказать ей свою постыдною тайну. Но отложить этот разговор с Гели, я не могу. Давно пора поставить "все точки над и" в наших взаимовыгодных отношениях. Отношения... Как давно это было. И как неправильно. Я воспользовался наивной любовью Гели, много лет назад. Я соблазнил её, лишил невинности, но моя страсть к ней угасла почти сразу же. Но любовь её ко мне, с годами только укрепилась, стягивая в тиски мою совесть. Если Гели была бы мне неродной, я бы не переживал на её счёт, ведь она прекрасно знала, что серьёзных отношений я не хочу, а чувств к ней не испытаю. Ангелика же была моей племянницей, мой кровиночкой. Сестрица та моя, никогда не простить мне такой проступок. Я испортил её дочь. Я, её родной дядя... Медленная музыка, приятно ласкала уши присутствующих на торжестве бракосочетания Генриетты и Бальдура. Мужчины и женщины кружились в танце в такт музыке, смеясь и веселясь. Адольф, сумевший вырваться из плена порочной девицы, стоял спиной к танцующим поглощая стакан шампанского. Он не позволял себе много алкоголя, но затушить пожар ревности, сжигающие его внутренности при одном взгляде в сторону Евы, был способен только такой напиток. Его милая, невинная Ева, находилась в компаний двух молодых мужчин. Одного из них он смутно знал. Это был сын Генриха, интеллигентный молодой человек, разделяющий отцовские взгляды на политику. Другого, он не знал. Красивый, высокий, хорошо слаженный. Паренёк отлично смотрелся рядом с его Евой и это сводило Адольфа с ума. - Здравствуй, дядя. - голос, прозвучавший за спиной, произвёл эффект раската грома. Мужчина даже вздрогнул от неожиданности. - Гели? Не ожидал тебя здесь увидеть. - молодая девушка, одетая в длинное, чёрное платье с большим разрезом на груди, улыбалась ему во все 32 зуба. Она была красива. Её тёмные волосы складывались в короткую, элегантную стрижку. Глаза были глубоко зелёного оттенка с карими прожилками. Лицо украшали пухлые губы и маленький, аккуратный нос. Но всё равно она не была красивей Евы. Гели не могла похвастаться аристократичными скулами или высоким ростом. В глазах Адольфа, Ева олицетворяет богиню Афродиту из древнегреческого эпоса. И не только в его глазах... - Потанцуем? - отказать племяннице Адольф не мог. Но в скором, он пожалел о своём решение, ведь поймал на себе, разочарованный взгляд Евы. Хотя ему нравилось провоцировать её, но перегибать палку не хотел. Тем более, Гели слишком интимно к нему прижималась, надеясь на продолжения вечера. Эти вольности с её стороны, он должен был пресечь давным давном. И он это сделает, обязательно. Ранить Гели, я не хотел. Но когда в нашем разговоре сплыла Ева, мне снесло крышу. В глубине души, я понимал, что эта ошибка аукнется мне в будущем, но что поделать? Слишком поздно чего-то изменить. Единственное что я могу сделать это придумать дельное оправдание перед Евой. Она меня не поймёт. Её моральные принципы слишком высоки, чтобы принять инцест. Что я натворил? Если Ева охладеет ко мне, я себя не прощу. А она может охладеть ко мне по две причины и две моей ошибки: инцест и грубое расставание с молодой, наивной девушкой. Бумеранг женской солидарности.