Любовь зверя

Адольф

Ужин проходил в напряжённой атмосфере. Гнетущая, звенящая тишина нагнетала нас обоих, но ни один из нас не решался начать разговор. Ева всеми силами избегала моего взгляда. Она старалась не смотреть на меня, опустив глаза в свою тарелку, но я часто ловил на себе её взгляд. Мне было так страшно увидеть в них неприязнь, отвращение или ещё хуже ненависть. Но кроме осуждения и лёгкого раздражения, я не улавливал ни одной эмоций. Для Евы, было несвойственно скрывать свои чувства и эмоций, но умение их отлично маскировать она обучилась у меня. Когда нужно, она по-мастерскому надевает маску безразличия и хладнокровия. Хотя её милосердие и сострадание переливают края здравого смысла, она, вынуждено, была бы готова идти по головам ради своего счастья и счастья своих близких. Несмотря на то, что Ева открыто призналась мне, что не разделяет мои политические взгляды, я уверен в скором её мнение поменяется, ведь мы с ней разделяем одну и ту же страсть... рвение к справедливости. Я понимал, что этот вечер всего лишь затишье перед великой бурей. Журналистская, любознательная натура Евы, грызёт её изнутри. На всё это, дополнительно накладывается ревность и собственнические чувства которых она не сможет удерживать вечно. Наверняка, она взорвётся как вулкан, требуя объяснений. Каким же, я мог быть болваном! Мне следовало выпроводить Гели до прихода Евы. До того, как она услышит мою самую постыдную тайну. До того, как она станет свидетелем грубого разрыва. Вернее, не разрыва, а очередного пояснения отношений, оконченным твёрдом отказом с моей стороны. Я не ожидал, что Ева так спокойно отреагирует на всю эту ситуацию. Она даже извинилась, что подслушивала наш разговор с Гели. Как она может быть такой сдержанной? Я поражаюсь её выдержкой. Её силой воли и холодному уму. На её месте... На её месте, я бы просто выстрелил в лоб нарушителю спокойствия Евы. Когда дело касалось Евы, всё моё хвалёное самообладание улетучивается к чертям. Я теряю над собой контроль только при мысли, что Евы может что-то угрожать. Я превращаюсь в иного человека, когда по моим венам бурлить ревность. Самые мои потаённые, тёмные чувства сплывают отравляя моё сердце и дурманя разум. На свадьбе дочки Генриха, я едва ли сдержал себя от порыва прижать Еву к себе и требовательно поцеловать, объявляя всем, что она моя и только моя. Мне до безумия хотелось расстрелять всех мужчин, что с нескрываемым вожделением смотрели на Еву. - Адольф? - кажется, я настолько ушёл в свои мысли, что не слышал, что Ева начала со мной разговор. - С тобой всё хорошо? - её холодная рука коснулась моей и лишь тогда я понял, что настолько сильно сжал стакан с вином в руке, что костяшки пальцев побелели. Ева смотрела на меня встревожено и я поспешил её успокоить. - Всё хорошо, Ева, я просто задумался. - беря её руку в свою, я почувствовал её дрожь. - У тебя руки ледяные. Может мне зажечь камин? - в гостиной и в правду стало прохладно. Окно было лишь слегка приоткрыта, но этого хватило, что бы ночной, пропитанный холодом воздух охладил комнату. - Будет очень кстати. - Ева мягко освободила свою руку, подымаясь из-за стола, чтобы помочь мне. По её отстранённому поведению, мне стало понятно, что её доверие ко мне подорвалось. Ни каждый день узнаёшь, что твой мужчина спал со своей племянницей, да ещё и так жёстко с ней порвал. Мне нужно быстро найти нужные слова, чтобы объяснить ей всю ситуацию. Я чувствую себя виноватым за молчание и за всю неловкость, стоящие стеной между нами. Зажигание камина не заняло много времени и в скором, мы с Евой, в тепле и уюте расположились на диване. - Ева, мне нужно тебе всё объяснить. - я не знал как начать этот разговор. Всё моё красноречие сошла на нет. - Я... - Тебе не нужно мне ничего объяснять, если ты к этому не готов. - голос Евы был твёрд как никогда. Она спрятала свои руки за спину, наверняка сжимая их в кулаки. Было видно, что этот разговор был ей в тягость, так же как и мне. - Для меня неважно твоё прошлое, для меня важно наше настоящее и будущее. - при слове <<наше>>, Ева коснулась моей щеки, нежно поглаживая, словно успокаивая. - Почему? - Ева недоумённо посмотрела на меня, не зная, что мне ответить. - Почему такому как я, досталась такая совершенная во всём женщина? Я не заслуживаю тебя Ева... - горькая улыбка коснулась её губ. - Не такая, я уж и совершена. Каждый из нас скрывает внутри, свои тёмные тайны и пороки. - Ева взяла мои руки в свои, легонько сжимая. - Я знаю, что многие твои воспоминания причиняют тебе боль. Ты их стыдишься и поэтому скрываешь. Пытаешься забыть их, но это невозможно. Ты должен их с кем-нибудь разделить. - на мгновение Ева опустила свой взгляд. Она тщательно обдумывала свои слова прежде чем продолжить: - Сейчас, узнав об вас с Гели, ты боишься, что я не пойму тебя и отдалюсь, но это ни так. Мы с тобой начали новую жизнь — жизнь возлюбленной пары. А это означает, что мы должны разделять всё. Хорошее и плохое. Чтобы, мы могли быть полноценной парой, между нами должно царить доверие. - Ева поместила мою ладонь на уровне своего сердца. Сквозь тонкую ткань рубашки, я почувствовал жар её тела и быстрое биение сердца. - Я доверяю тебе. Доверься и ты мне... Возлюбленной... Это слово набатом отбивалось в моей голове. Хотя не на прямую, Ева призналась мне в любви. Моё сердце пустилось в быстрый пляс от её искренних слов. Никогда в жизни, я не чувствовал себя таким окрылённым. Таким влюблённым... Таким счастливым... Но, что за тёмные тайны и пороки может скрывать Ева? Этот вопрос стоить обдумать. - Я доверяю тебе, целиком и полностью. Быстро поднимаясь по ступенькам Рейхстага, я поправила удостоверение журналистки, что висело у меня на шее. Приглашение на сегодняшнее выступление Йозефа Геббельса, нам прислали в редакцию неделю назад. Ни смотря на мои уговоры, редактор решил отправить меня, вместе с Ральфом. Наша задача состояла в том, чтобы послушать тошнотворные высказывание Йозефа, записать важные слова и моменты и по возможности, взять у какого-нибудь политика, сторонника Адольфа, интервью. Я понимала, что ничего хорошего от этого выступления ждать не стоить. За последнее время, Адольф всё чаше стал уезжать на несколько дней ”по работе”. На самом деле, я уверена, что они что-то замышляют и сегодня моя догадка либо опровергнется, либо подтвердиться. Выступление проходила в Люстгартене, парке напротив Рейхстага, проход в который был возможен только через здание. Остальные пути были закрыты ради безопасности. На входе, всех посторонних тщательно проверяли. Видимо, на это выступление попадают только избранные, или журналисты. Я себя избранной не считала, но Ральф не разделял мои мысли. Он был в полном восторге от происходящего. Сама возможность побывать в Рейхстаге и увидеть своими глазами Геббельса и других национал-социалистов, вызывали в нём бурю радостно-волнующих чувств. Вздохнув побольше воздуха, я шагнула навстречу неизбежному. Проверка много времени ни заняла. У меня сложилось впечатление, что охранники были заранее оповещены о моём приходе и пропустили меня без лишних вопросов. Это наверняка дело рук Адольфа, ведь по большой части, из-за него или вернее из-за его силы убеждения, я здесь. - На этой неделе выступление Йозефа, надеюсь, ты пойдёшь..? - ни то утверждение, ни то вопрос. Адольф, как всегда, начал плести свои сети в которых Ева должна мягко впутаться и никогда уже не выпутаться. Он поставил себе цель, склонить Еву на свою сторону, превратив её в свою единомышленницу. В голове Адольфа, то и дело сплывали образы древних правителей Египта Эхнатона и Нефертити. Они пошли против системы, против канона, против традиции, против целой страны в конце концов, бок о бок, ради веры в бога Атона. Современного правителя подстегала не вера в какого-то бога, а вера в справедливость. Справедливость — которую можно достичь исключительно кровопролитием. Убийством и мучениями миллионах людей. - Редактор настаивает на том, чтобы я присутствовала на выступлении, но ты же знаешь, мы с Йозефом не смогли поладить. - уклончивый ответ Евы не понравился Адольфу. Его раздражало её упрямство. Он лично заставил Йозефа пообщаться с ней, но толку никакого. Если даже сладкоречие Геббельса не убедило её изменить своего мнения, тогда что её убедит? - Ну... там ведь не будет только Йозеф. Там будет Генрих Гиммлер, Герман Геринг, Альфред Розенберг, Рудольф Гесс, я... - перечисленные имена Евы были хорошо знакомы, хотя никогда с этими людьми воочию не встречалась. Самый вверх, элита НСДАП-а была на слуху у всех, включая не интересующийся национал-социализмом Евы. - Ты? - обычно Адольф не посещает выступления своих соратников, поэтому Ева была удивлена. Но этот случай был исключением. - Да. Где ты, там и я. - мужчина, до этого стоящий около камина, приблизился к сидящей на диване Еве, кладя свои ладони ей на плечи. Гипнотический взгляд чёрных глаз врезался в её глаза. - Оставить тебя там одну, я не намереваюсь. Хотя, некоторое расстояние мы должны соблюдать. - слова Адольфа разлились теплом по телу Евы, наполняя пустоту. Ей была приятна его поддержка, хоть и в глубине души она понимала, что он всеми силами пытается привлечь её внимание к НСДАП-у. Руки девушки обвили шею Адольфа. - Ладно, я согласна, но ты мне должен экскурсию по Рейхстагу. - Ева лукаво улыбнулась, потягиваясь к Адольфу за поцелуем. Правитель, без колебаний впился в любимые губы, страстным, ненасытным поцелуем. После того случая с Гели, их отношения с Евой перешли на новый уровень. Скованность, смущение, скромность Евы, переменились на страсть, раскованность и похоть. И всё это Адольфу нравилось до безумия. Несмотря на наступивший июль, пасмурная погода не позволяла насладится в полной мере летом. Заняв свои места, мы с Ральфом приготовили блокноты и ручки. К счастью или нет, места для журналистов находились в непосредственной близости от возвышения где должен выступать Геббельс. Хотя мы с Ральфом пришли довольно заранее, парк был переполнен людьми. Кто-то молчаливо ожидали появления политиков, а кто-то громко споря, смеясь и разговаривая. Каждый, взволновано ожидал выступления Йозефа. Сильный ветер пробирал до костей. Мне то и дело приходится запахивать по сильнее свою бордовую накидку, что бы хоть немного согреться. Определённо, я ошиблась сегодня с нарядом. За погоней выглядеть <<прекрасно>>, выражаясь словами Адольфа, я должна мёрзнуть. Чёрное, короткое платье с глубоким v-образном декольте, облегала мою фигуру, подчёркивая тонкую талию. На ногах у меня красовались лаковые, чёрные туфли на высоком каблуке. Крупные кудри сооружающие элегантную причёску, слегка растрепались от ветра. Из макияжа, я использовала всего лишь яркую, красную помаду. - Ева, смотри! - Ральф настойчиво потряс меня за плечо. - Это же правитель! Что он здесь делает? - Адольф шёл рука об руку с Йозефом, что-то тихо с ним переговаривая. Я тоже хотела бы знать ответ на этот вопрос. - Его место работы находится в двух шагах отсюда. Почему бы ему не поприсутствовать на выступления его близкого друга? - это было единственное логическое объяснение которое я могла дать своему коллеге. Ральфу не обязательно знать, что другая причина нахождения Адольфа здесь, это я. - Но он не присутствовал никогда прежде. Это очень странно... Что же будет говорить Геббельс, что сам правитель решил его послушать? - мой коллега не унимался. Его любопытству, я могла только позавидовать.

***

- Наш правитель дал чётко понять, что Германию ждут великие изменения. Они произойдут в ближайшее время и поверьте, потрясут и обрадую каждого из вас. - дискурс Йозефа длился уже более получаса, но кроме антисемитских и антикоммунистических лозунгах я в нём не слышала. Но вот эти слова, заставили меня обратить внимание на него и сидящего поблизости Адольфа. Из толпы вырвался мужской, дерзкий голос, который показался мне смутно знакомым: - Какого рода изменения? - Геббельс не скрывая ухмылки, елейным голосом ответил: - Представьте себе, что в один день, все люди с психическими расстройствами, умственно отсталые и наследственно отягощённые исчезнут. - моё сердце сжалось от услышанного. Исчезнуть они могут только одним способом — умереть. - Для таких как они уже приготовлены специальные места для содержания. Отдалит таких людей от общества, лучший способ очистить кровь германцев от скверны... - речь продолжалась и продолжалась, но я не слышала и слово. Я чувствовала себя так будто по моей голове приложили чем-то тяжёлым. Вот, что за планы они строят! Изоляцию тысячи людей... Очищение германской крови от скверны, страданиями других германцев. Мой шокированный взгляд наткнулся на изучающий взгляд Адольфа. Он смотрел на меня с лёгкой улыбкой, гордясь своей бесчеловечной идеей. Посмотрев вокруг, я увидела как люди перешёптываются, что-то волнующе восклицают, смеются. Я опустила свои глаза не в силе вытерпеть радость читающие на лицах окружающих. Как можно радоваться такому? Ладно, я соглашусь с тем, что некоторые люди душевно больные должны быть изолированы от общества, что бы не навредили себе или кому-то другому, но всех? Они ведь тоже люди. Они думают, чувствуют, любят и ненавидят также как и мы. И это Адольф называет справедливостью? Это настоящая тирания! Деспотизм! Не вытерпев внутреннею борьбу, я решила направится на выход, остыть. - Куда ты Ева? А интервью? - попытка Ральфа меня остановить не увенчалась успехом. Я затерялась в толпе, а его вопросы так и остались без ответа. Мне нужно было преодолеть лестницу и я бы оказалась на ”свободе”, подальше от толпы аморальных людей. Но не успела, я забраться на первую ступеньку как меня окликнули. Повернувшись, я увидела перед собой виновников моего разъярённого состояния Адольфа и Йозефа. Глубоко вздохнув, я подошла к ним. - Доброго дня, господин правитель, - я кивнула ему, не смотря в его глаза. - .. господин Геббельс. - тоже самое повторила с Йозефом. - Неоспоримо, доброе. Как вам моё выступление, Ева? Вы как журналист, единственная способная оценить по достоинству мой труд. - его лучезарная улыбка напрягала меня. Было видно по манере речи, что он лишь притворяется добродушным, а на самом деле презирает меня как и всех остальных противников их идеологии. - Вы отлично справились с задачей промыть мозги людям. - сначала, двое мужчин посмотрели на меня ошарашено, но после дружно рассмеялись. Мне то было не до смеха. Ярость кипела в моей душе, нарываясь выплеснутся наружу. Мне придётся прикусить язык, чтобы не высказать всё что думаю об этих двоих. - Ну, вы и скажете, Ева. - Геббельс приобнял меня за плечи, отделяя на несколько шагов от Адольфа. Последний с задумчивым видом смотрел на толпу, не проронив ни слова. - Мы, добиваемся не правды, а эффекта. Только посмотри вокруг... - Йозеф величественным жестом руки обвёл толпу. - эти люди придут домой и расскажут своим близким, что здесь слышали. Те в свою очередь расскажут соседям, коллегам, родственникам и в скоре, мои слова дойдут до каждого германца. Что думаешь, что они будут испытывать слыша мои слова? - <<отвращение>> было единственное слово, приходящее мне на ум. Не дождавшись от меня ответа Геббельс сам же ответил на свой вопрос. - Облегчение. Облегчение потому что наш правитель построить вместе с ними новый мир. Более справедливый, равноправный, благонадёжный и правильный. В этом мире, немцы займут главенствующую роль, а остальные получат по заслугам. Некоторым вообще не посчастливится увидеть этот новый мир. - меня передёрнуло от его последних слов. Неужели истребление отдельных национальностей всё же произойдёт? Я заглянула через плечо на Адольфа. Какие испытание меня ждут? К счастью, мне не пришлось что-то сказать Йозефу, его окликнул кто-то из толпы и он быстро попрощался с нами обоими, исчез в толпе. - Мы можем поговорить, правитель? - не оборачиваясь лицом к нему, я чувствовала как его взгляд прожигает мою спину. - Конечно. - Адольф провёл меня в здание и мы направились в его кабинет. - Хочешь взять у меня интервью? - издевательски спросил он, закрывая дверь роскошного кабинета. Что бы немного успокоить волнующие сердце, я стала рассматривать убранство кабинета. Но не успела я опомнится как меня резко развернули, крепко прижимая к горячему телу и целуя до потери воздуха. - Мне хотелось опробовать вкус твоих губ, с первого мгновения как заметил, любовь моя. - Адольф прошептал мне эти слова в приоткрытые, влажные губы. Его неожиданный, необузданный поцелуй вскружил мне голову. Я на минуту забыла, что хотела ему сказать, но вспомнив, вздрогнула всем телом решительно отталкивая от себя Адольфа. Он в недоумении уставился на меня, но я ни дала ему приблизится или заговорить. - Что ты намереваешься сделать с теми людьми? - я отошла на несколько шагов от него, подальше от искушения, подальше от испепеляющих тёмных глаз. - Их соберут, отвезут в лагерь. Там они будут работать, пока не отдадут душу Богу. На всякий случай проведём стерилизацию, что бы их испорченная кровь не смешивалась больше с чистой. - по моей спине прошёлся холодок. Я не верила своим ушам. Как же так? Как мой любимый мужчина может стать чудовищем, убийцей сотни невинных людей? - Почему, Адольф? Они ведь тоже люди. Невинные люди! Даже если они мыслят не так здраво как мы, у них есть душа! Есть чувства! Как же ты можешь их убить? - мой голос надломился. Я едва сдерживала злые слёзы. До этого спокойный Адольф, преобразился. На лице заиграли гневные желваки, руки сжались в кулаки, а глаза запылали яростью. - Они, ничего не делают для развития страны. Сидят на шее своих родных, высасывая деньги правительства. Эти невинные люди портят нашу кровь! Оскверняют арийскую расу! Они не достойны жить в Германии, или где угодно ещё, также как и мои противники. Неужели ты, моя любимая женщина, моя же противница? - моё сердце упало в пятки. Сейчас, любое моё неверное слово, может отправить меня в лагерь вместе с этими людьми. Также как и мою семью и близких. Не заметно для себя, я задержала дыхание от страха и трепета которого испытала от его слов. Поворачиваясь к нему спиной, я до крови прикусила нижнюю губу, с силой сжимая пальцами виски. Ватные ноги подкашивались и я присела на кожаный диван. Приложив свою руку к сжимающемуся от горечи и печали сердцу, я с дрожью в голосе проговорила: - Почему так больно любить тебя? - из глаз всё же брызнули слёзы, которых я поспешила стереть. Мне ни хочется показывать какая я беспомощная перед ним. Адольф быстро преодолел расстояние между нами, становясь передо мной на корточки и заглядывая в заплаканные глаза. - Ева, милая, пойми, миру необходима зачистка. Но я тебе обещаю, с ними будут обращаться порядочно, продлевая им жизнь как можно больше. - Адольф обнял меня притягивая ближе к себе. Я уткнулась в его шею, чувствуя такой родной запах, закрываясь в его объятиях от этого жестокого мира. Прячусь от жестокости в объятиях создавшего эту жестокость. Почему я не могу противится влечению к нему? Почему любовь, похоть и страсть затмевают мой разум, разрывая тоскующее сердце на куски? Я боюсь этого человека, но в то же время я его люблю до безумия. - Все решения которые я принимаю — верные, хотя и показываются тебе жестокими. Прошу тебя больше их не оспаривать, особенно в присутствии моих сторонников. Тебя могут принять за противницу и тогда нам обоим несдобровать. - в тот момент печать цензуры запечатлелась на мне. Как я могу в одиночку противостоять стольким приспешникам национал-социализма?

***

Прижатая к горячему боку Адольфа, я не могла уснуть. Разные, тревожные мысли крались в мою голову, не давая провалится в сон. Серебристый лучик полной луны, пробивался сквозь небольшую щель, не хорошо закрытой шторы. Ночная тишина, должна была дарить спокойствие и умиротворение, но только не мне. Темнота камнем оседала на мою грудь, сдавливая, овладевая всем мои нутром. Мне было плохо. Больно. Обидно, за то, что мне приходится переживать. Одинокая слеза скатилась по моей щеке, утопая в мягкой подушке. Сильные мужские руки, прижали меня сильнее к крепкому телу. Адольф что-то пробормотал во сне, прежде чем уткнутся мне в шею и крепко уснуть. Используя всю свою аккуратность, я высвободилась из стальных объятиях Адольфа. Невесомыми шагами, я прошла к выходу из комнаты. Осторожно закрыв за собой дверь, я направилась к лестнице. Идти в темноте было затруднительно, но не невозможно. Я намеревалась выйти во внутренний дворик дома, подышать свежим воздухом и развеять рой мыслей. Безоблачное небо, окрасили мириады звёзд. Они мерцали ярким серебристым светом, притягивая, маня прикоснутся к ним руками. Скольким радостям и горестям стали свидетелями эти звёзды? Скольких добряков и злодеев проводили они своим незримым взглядом? Они видели как процветают и как угасают империи. Видели как рождались и умирали великие люди нашего мира. Сколько тайн они слышали? Эти звёзды будут ведать всю нашу жизнь, поэтому прожить её мы должны с достоинством. Мы должны гордится своими хорошими делами, а не мучится угрызениями совести. Мне нужно приложить все усилия и остановить надвигающуюся тьму. Я не могу позволить невинным людям умирать. Но для выполнения моей цели, мне нужны надёжные союзники.